Мой маленький рай

– Уф, кажется, я объелся, – выдохнул Минсок, поглаживая себя по животу. – Но было вкусно, – он широко улыбнулся сидящему напротив Ханю. Они устроились за небольшим столиком в тени раскидистых деревьев, чьи кроны защищали их от палящего послеполуденного солнца и дарили, вместе с освежающим лимонадом в запотевшем графине, хоть какое-то ощущение прохлады. – Я рад, что тебе понравилось, – парень вернул улыбку. – Но вот никогда бы не подумал… – он сделал многозначительную паузу, глядя в раскосые глаза напротив. – Что? – Такой маленький и такой прожорливый. Куда оно все девается, а? Несколько секунд Хань наблюдал, как Мин изображал обиженного хомячка, смешно хмурясь. Затем его будто озарило, на лицо вновь вернулась улыбка, а в следующий миг он выдал: – Я давно должен был тебе сказать… – подражая Ханю, он замолк, выдерживая драматизм ситуации и проникновенно глядя на парня. – Я беремен…нен. – Не может быть! – Хань приложил левую руку к правой стороне груди. – Сердце слева, – заметил Минсок. – А если серьезно, Мин, ты бы хотел иметь ребенка? – разговор вдруг совсем не плавно перешел в серьезное русло. Минсок, до этого развалившийся в широком плетеном кресле, резко приосанился. – М-м-м, наверное, не сейчас, но в обозримом будущем возможно, – парень неловко замялся. – А что говорят на этот счет твои родные? – Насчет чего? – Ну, они ждут, когда ты женишься, и твоя красавица жена родит им прелестных внучат или как? Знакомят тебя с дочками коллег, соседок, бывших сокурсниц и сокурсников, при этом точно зная, что ты по мальчикам? – парня, казалось, понесло на откровения. – Что-то вроде. Стоп. Что? – Минсок приоткрыл рот и смешно выпучил глаза. – Я не… – Да брось, Мин, – протянул с полуулыбкой Лу. – Передо мной можешь не притворяться. Давай начистоту, я-то знаю, что ты запал на меня еще в лифте. – Что? – Смотрел на меня этим своим измученным взглядом и жался ко мне, как ласковый котенок, – в глазах парня плясали бесенята. Когда наконец Минсок вновь обрел способность связно говорить, он протянул возмущенно: – Не выдумывай! Там просто тесно было! – Не оправдывайся, – ухмыляясь, продолжил подкалывать Минсока Хань. – У меня, между прочим, девушка была…на первом курсе университета, – продолжал отнекиваться Минсок. – О, ну это существенно меняет дело, – лицо Лу посерьезнело, но это было лишь плохой актерской игрой. В глазах по-прежнему резвились чертята. – А потом я запал на ее брата, – как бы между прочим добавил Минсок. – Ммм…миленько. – Ну, а что насчет тебя? – Минсок оперся на лежащие на столе локти и слегка склонился над столом, приоткрывая любопытному взору кусочек загорелого тела и точеные ключицы. Ханю срочно потребовалось немного охладиться, он схватил стакан с лимонадом, делая жадный глоток. А Минсок наклонил голову, заглядывая прямо в глаза (да что там, в душу) и медленно добил: – Говоришь, я в твоем вкусе? Хань поперхнулся злосчастным лимонадом, который полился из его носа, и схватил салфетку, чтобы скрыть конфуз. Минсок заливисто рассмеялся, радуясь удавшейся шалости. Видя такого светящегося от счастья парня, Лу Ханю даже не хотелось бурчать, только заграбастать это чудо чудес и никуда не отпускать, поэтому он улыбнулся в ответ: – Ага. Что-то такое отразилось на его лице, что Минсок неловко прокашлялся, откидываясь обратно в своем кресле. Лу Хань вновь мастерски и «незаметно» перевел тему: – Ладно, кажется нам пора ехать дальше. Что там у нас по плану? – Нужно посмотреть по карте. Они освободили место для карты, отдав посуду проходящей мимо официантке, и Минсок тут же склонился над хитросплетением дорог острова, выбирая маршрут. – Можно заехать в Камирос, а потом на пути замок Монолитос. – Точно, там много смотровых площадок, и вообще красиво, а потом… – так и не договорив, Хань замолк, что-то усиленно обдумывая. – Что? – А? Да нет, ничего. Я просто придумал еще одно место, куда можно заехать. Ну что, едем? – Что за место? – Минсок поднялся с кресла и потянулся. – Это сюрприз. – Я не люблю сюрпризы. – Да брось, все любят сюрпризы, Минсок. Держи ключи, иди к машине. Я сейчас. Отдав озадаченному Минсоку ключи, Хань проводил взглядом его фигуру, направляющуюся к выходу, а затем подошел к официантке. Он достал купюру номиналом, превышающим цифру в чеке и протянул ее девушке. – Сдачи не нужно, – сказал он по-английски. – Но мне нужна ваша консультация и помощь в одном вопросе. – Он придержал девушку за локоть, наклоняясь ближе и объясняя что-то тихим голосом. Минсок, наблюдающий эту сцену из машины, старался не придавать большого значения тому, как мило Хань общался с этой девушкой, но бесящий червячок так похожий на ревность уже поселился в его мыслях. Парня самого раздражало это непрошенное чувство, так что он отвлекся от наблюдений и включил радио. Больше пытаясь отвлечься, чем с какой другой целью, он перелистывал каналы, не останавливаясь ни на одном дольше нескольких секунд. Спустя несколько минут Хань вернулся, неся в руках какую-то корзину. – Что это? – Минсок обернулся, наблюдая как тот закидывает свою ношу в багажник. – Взял провианта в дорогу, а то вдруг ты опять проголодаешься, – легонько поддел китаец, заводя машину. – Эй, я, между прочим, не так уж много ем, – буркнул Минсок. – Ну конечно, – улыбнулся Хань. «Обидевшийся» Минсок был настолько мил, что он не мог удержаться от новой порции подколов.

***

Город - руины Камирос – один из трех самых больших городов острова – когда-то был полон величия. Неприступная цитадель, уникальное водохранилище с чистейшей питьевой водой, фонтаны, бани... Город жил торговлей и сельским хозяйством. На рыночной площади по выходным и праздникам собиралась толпа зевак, выступали приезжие бродячие артисты. Никто не знает причины, по которой однажды этот город перестал существовать: кто-то считает, что причиной разрушения стало мощное землетрясение, другие же – что город пал от нападения пиратов. Правда покрыта завесой веков, и никому не дано докопаться до сути, однако именно таинственность этого места и привлекает туристов. На деле оказалось, что людей было не так уж много. То ли туристы больше не интересовались историей, то ли их разогнал послеполуденный зной, но когда парни выбрались из машины, в заповеднике Камирос находилась только группа туристов из Кореи и несколько семей, приехавших на авто. Так как экскурсии для маленьких групп не проводились, Минсок с Ханем примкнули к тем самым туристам, послушали рассказ их экскурсовода, сделали бесчисленное количество фото и решили двигаться дальше. Из машины открывались потрясающие виды на блестящую на солнце гладь моря. Минсок, почти высунувшись из машины, восторженно фотографировал все, что видел. Из приемника лилась ритмичная поп музыка. Он бы хотел впитать в себя момент или самому раствориться в нем. Крепость Монолитос, казалось, вросла в камень и совершенно точно соответствовала своему названию. Они вновь карабкались в гору, на смотровые площадки, с которых открывались захватывающие дух виды. Минсок приобнимал Ханя, когда они приближались к краю ограждений, и успокаивающе нашептывал историю этого места. Вдоволь нафотографировавшись и побродив по античным развалинам, парни вновь вернулись в машину. – Куда едем теперь? – поинтересовался Минсок, когда Хань завел мотор. – Время сюрприза, – загадочно улыбнувшись, ответил тот. Пропетляв серпантином несколько километров, дорога закончилась на берегу. С южной стороны в море выходил длинный каменный мыс, за которым обнаружился крохотный песчаный пляж, огороженный с обеих сторон. К нему вела крохотная, стершаяся от времени лестница, по которой они спустились. – Я решил устроить пикник, – пояснил Лу и отправился в машину за корзинкой, в которой был упакован хлеб, фрукты, козий сыр, вяленое мясо, маслины и вино. День близился к вечеру. Они уселись прямо на песке, расстелили небольшое полотенце, которым была накрыта корзинка, и принялись за еду. Шумный прибой ласкал их ступни, во рту таял ароматный козий сыр и прикопченное мясо, хрустела корочка свежеиспеченного домашнего хлеба. Минсок даже позволил Ханю сделать глоток вина из своего стаканчика и подумал, что уже давно не было так прекрасно на душе. Они шутили, смеялись, в венах текла горячая кровь, энергия требовала выхода. Спустя некоторое время Хань решил, что ему непременно нужно искупаться. Он вскочил на ноги и разделся. – Я собираюсь прыгнуть с этого мыса. Ты со мной, Мин? – Не-а, я пожалуй воздержусь. Не хочу разбить себе голову о камни, – отмахнулся Минсок. – И тебе не советую. – Да брось, давай, Минсок, вылезай из своей коробки. Твори несусветную ерунду, рискуй, ошибайся, падай, поднимайся и пробуй все сначала. Тебе ведь не пятьдесят. Мир полон неизведанных и опасных приключений и от того интересно жить. С этими словами он забрался на верхушку мыса и, крича, прыгнул в воду. Тело вошло в воду и подняло кучу брызг. Минсок вглядывался в водную гладь, но белобрысой макушки видно не было. Кореец вскочил на ноги, готовясь спасать неугомонную задницу Ханя, как тот показался над поверхностью воды, поднял руки и, смеясь, прокричал: – Хэй, Минсок, испугался? – Иди ты к черту! – зло крикнул в ответ Минсок и уселся обратно на песок. – Ну что ты, видишь, все ведь в порядке, – Хань поплыл к берегу. Минсок «увлеченно» закапывал свои ноги в песок, стараясь даже не думать, не то что смотреть, в сторону раздражающего Лу Ханя. Несколько мгновений был слышен мерный гул волн, нарушаемый барахтаньем Ханя. Внезапно раздался особо громкий всплеск и полузадушенный вскрик. Когда Минсок поднял голову, Ханя на поверхности воды не было.

Минсок с разбегу нырнул в воду, не потрудившись снять с себя одежду. Когда-то давно он читал о подводных ямах и сильных течениях, которые утаскивают даже самых опытных пловцов. Он поплыл предполагаемо параллельно линии течения, которое утащило Ханя, ища место, где скрылась под водой белобрысая макушка и нырнул. В клубящемся потоке воды он увидел барахтающегося Ханя, течение затягивало его в море. Стараясь, чтобы его самого не затянуло, Минсок попытался ухватиться за какую-нибудь конечность Ханя, но руки нащупывали только пустоту. Кислород в легких заканчивался и Минсок пошел на отчаянный шаг. Сильно толкнувшись ногами и загребая руками, нырнул в самую середину потока и крепко схватил Ханя, увлекая его ко дну. Благо, глубина была небольшой и вскоре они достигли дна, где течение было не таким бурным. Минсок пошел по дну на манер космонавта, волоча на спине Ханя, который уже совсем ослаб и даже прекратил попытки барахтаться. Отойдя немного вбок, Минсок взмолился всем богам, чтобы в том месте уже не было течения и начал плыть наверх, чувствуя, как в легких начинает саднить, а перед глазами мелькают черные мушки. «Еще чуть-чуть», – приказал он себе, делая очередной мощный гребок руками и ногами. Наконец, находясь уже на грани потери сознания, он вынырнул на поверхность, следом вытаскивая Ханя, и поплыл к суше. Вытянув Ханя на песок, он перевернул его на бок, и парень надрывно закашлялся, выплевывая соленую воду. Он широко открывал рот, вдыхая спасительный кислород, и ошарашено таращился на Минсока, который так же пытался восстановить дыхание. Затем вдруг схватил его за воротник мокрой рубашки и впился в губы соленым поцелуем. Минсок запустил пальцы в слипшиеся мокрые пряди, притягивая парня ближе. Спустя мгновение, они переводили дух уже после внезапного поцелуя. В крови бурлил адреналин, руки мелко подрагивали. - Ты дурак! А если бы ты утонул? Как бы я тащил твое тело? – Минсок накинулся на Ханя, едва поняв, что тому ничего не угрожает. Он тряс его за плечи, выкрикивая ругательства на смеси корейского и китайского, после сжимая его в крепких объятиях. – Я жив, Минсок, я в порядке, – он обнял парня в ответ, поглаживая того по спине. – Зато есть и плюсы, – улыбнулся Хань. – Какие еще плюсы? – Ким отстранился и недоверчиво посмотрел на него. – Ты таки искупался…А еще я наконец тебя поцеловал. Минсок замахнулся, будто собираясь влепить подзатыльник. – В следующий раз, если захочешь меня поцеловать, не нужно бросаться в море, ладно? Палящее солнце медленно клонилось к горизонту. Они развесили мокрую рубашку Мина на камнях и уселись на них обсыхать. Хань достал из корзинки гроздь винограда и принялся кормить им Минсока. Невинный жест плавно перетек в совсем не невинные поцелуи, от которых становилось едва ли не жарче, чем от солнца над головой. Хань, откинувшись на руки, подставлял лицо под сухие поцелуйчики Минсока, который уселся на него. – Как же ты меня напугал, Хань. Я думал, что умру от страха за твою оленью тушку, – шептал он. – Прости, – Хань заглянул ему в глаза. – Я обещаю загладить свою вину. И он гладил Минсока по влажным волосам и щеке, спустился на шею, прошелся пальцами по груди, обнял руками за выступающие лопатки, притягивая парня ближе. Повторил путь рук губами, мягко коснулся трогательно сжавшегося полукружия соска, слизнул соленый вкус моря. Минсок судорожно выдохнул: – Чш-ш, Хань, давай не здесь. Будто в подтверждение его слов послышался приближающийся гул автомобиля. Хань не хотя оторвался от желанного тела, напоследок легко поцеловав плечо. Они собрали остатки пикника в корзинку, оделись в почти высохшую одежду и уселись в машину. – Осталось еще одно место, которое я хочу тебе показать, – объяснил Хань, заводя мотор. Они проехали еще немного, и Хань остановил машину у небольшой обзорной площадки на скале, заканчивающейся обрывом. Багряный огненный диск коснулся морской глади, окрашивая небо и воду в нежные персиковые цвета. Со стороны моря дул легкий соленый бриз, шум прибоя, разбивающегося о скалы, разбавлялся криком чаек. Минсок прикрыл глаза, растворяясь в моменте. Поэтому он не сразу почувствовал, как Лу Хань, возившийся в машине, подкрался сзади. – Бу, – Хань схватил его за бока и толкнул вперед, так же быстро останавливая и возвращая тело в устойчивое положение. – Черт, Хань, ты придурок! – вопил Минсок, развернувшись, всем сердцем желая вмазать по наглой роже. Рожа, предусмотрительно отбежавшая на безопасное расстояние, ржала, широко раскрыв рот. – До инфаркта доведешь меня! Чтобы я с тобой хоть еще раз куда-то поехал, затейник хренов! В отель они вернулись поздно вечером. Минсок, обидевшись, уснул в машине, свернувшись на сидении милым уютным калачиком. Всю дорогу Хань недоумевал, насколько один человек может быть одновременно таким хрупким и ранимым, бурчащим даже во сне, и таким непоколебимо сильным, способным броситься за ним в самую глубину. Припарковавшись у отеля, Хань нехотя разбудил уснувшего парня. Проснувшись, тот выглядел словно взъерошенный хомячок, пытающийся разлепить сонные глаза. Лифт стремительно привез их на нужный этаж. На этот раз в нем даже не было толпы китайских старушек и рука Минсока, сжатая в руке Ханя, подрагивала. Лу Хань открыл дверь своего номера, и Ким было направился дальше в сторону своего, когда его мягко развернули за плечи и впихнули в открытую дверь. – Я все еще намерен извиниться, Минсок.