Десять минут

На следующий день, вытерпев все уроки и, после, предупредив Ямамото и Гокудеру о некоторых делах, Тсуна поторопился в Кокуё Лэнд. Заброшенное здание, как всегда, выглядело немного устрашающе: Савада не редко сравнивал его со сгоревшей психиатрической больницей, в которой проводили жестокие антигуманные опыты. Но каждый раз, приближаясь к раскорёженному входу, он пытался притушить свою бурную фантазию, ибо бродить по такому месту, ожидая, что на тебя может напасть какой-нибудь «Франкинштейн» было просто невыносимо жутко. Однако всегда чувство присутствия здесь живого человека – Мукуро – осветляло весь этот унылый пейзаж. Мальчик торопливо шагал по тёмному коридору с побитыми стенами, слушая глухое эхо своих шагов в мёртвой тишине, заполняющей всё кругом. И почему-то ему казалось, что на этот раз он находится здесь совершенно… один. Тсуна бодро встряхнул головой, вспомнив, что на этот трюк он уже попадался и не раз: Рокудо частенько прятался в тени, и когда Савада, совершенно перепуганный и, чуть ли не заблудившийся, начинал совершенно отчаиваться, хранитель выныривал из-за какого-нибудь поворота, торжественно хватая его в свои цепкие объятия, заставляя мальчика отбиваться и «восторженно» вопить. Вдалеке коридор разрезал поток белого света, и это значило, что нужное помещение совершенно рядом. Ускорив шаг, подросток направился прямо туда, собираясь с мыслями и составляя Мукуро долгую речь о том, как не следует разговаривать с, кхм, будущим боссом мафиозной группировки. Однако, достигнув заветного проёма в стене, Тсуна остановился: комната была пуста. Ни у окна, ни где-либо ещё, и, что самое удивительное, ни на диване, его хранителя не оказалось. Всё вообще выглядело настолько пусто и уныло, что любой другой человек, увидев это место, мог с уверенностью заявить о давнем отсутствии здесь каких-либо признаков жизни. Но Савада, всё ещё как-то странно сомневаясь во всём этом, несмело прошёл дальше, оглядываясь по сторонам. Рваные занавески колыхались под спокойными потоками предвечернего ветерка, осколки разбитых стёкол, разбросанных повсюду, блестели своими острыми краями, в воздухе витала мёртвая тишина. — Мукуро? – обратился мальчик к пустоте. В ответ лишь шуршащий звук осыпавшейся штукатурки, придавший этому месту ощущение полной заброшенности. Внезапно, ветер подул чуть сильнее, и за спиной Тсуны, вылетая из дверного проёма и отправляясь в другие комнаты, послышался унылый вой, а после, где-то далеко, что-то звучно с грохотом упало. Савада вздрогнул, по спине пробежала толпа мурашек: теперь ему стало действительно не по себе. — Дурак, — невольно вырвалось у него. Не понятно кому конкретно адресовывалось данное послание, но подросток начинал чувствовать злость на своего товарища-шутника. Ещё больше его раздражал тот возможный факт, следуя которому, его хранитель сейчас, скорее всего, вновь куда-нибудь зашился и оттуда наблюдает за этой нелепой картиной, удовлетворённо хихикая в кулачок. Тсуна, в последний раз оглядевшись, видимо, в надежде увидеть вышедшего на свет Мукуро, медленно поплёлся прочь. Коридор, усыпанный всевозможным хламом, тянул свои обшарпанные стены далеко вперёд, и мальчик, как-то отчуждённо, шагал к выходу, погружённый в глубокие раздумья. «Конечно же, он шутил, он всегда шутит». «Да, тогда интересно, почему же его нигде нет?» «Наверное, вышел, мало ли». «Уж кого-кого, а тебя он всегда дожидался». Тсуна долго бы ещё спорил сам с собой, но тут оживший сквозняк вновь пробежал по пустому коридору, сухо зашелестев истлевшими листьями, затянутыми сюда с улицы. Выйдя на улицу, мальчик неуверенно оглянулся, скользнув взглядом по огромным окнам, надеясь увидеть за побитым стеклом улыбающуюся и довольную физиономию своего хранителя, но там было всё так же пусто, лишь тёмные занавески дрожали от ветерка. В этот день Саваде действительно было над чем задуматься. Оказавшись у себя в комнате, он начал тщательно воспроизводить в голове вчерашний разговор с Мукуро и, когда память подошла к ключевому моменту их диалога, Тсуна почувствовал непонятный страх: «Десять минут… последние десять минут… Неужели он действительно говорил всерьёз?» — мальчик до сих пор уверял себя в том, что Рокудо решил в очередной раз устроить небольшой переполох какой-то своей странной выходкой. Но почему-то это тревожное сомнение никуда не пропадало и Савада действительно начало казаться, что Мукуро говорил всерьёз. В конце концов, чтобы лишний раз не загоняться, ибо Тсуна понимал, что чем больше он думает над этим, тем сильнее начинает волноваться, подросток лёг спать с надеждой на завтрашнее объявление несчастного юмориста.