Десять минут

Вот уже третий день Мукуро не отвечал на телефонные звонки и сам, естественно, не звонил. Савада всё ещё глупо пытался отвлечься от дурных мыслей, но факт отсутствия рядом своего товарища, заставлял его мучиться угрызениями совести. Теперь он действительно понимал, что имел ввиду парень под «жалостью». Тсуна действительно… жалел. Жалел, что их последний разговор состоялся именно так. «Последний? Нет же, Рокудо всего лишь играется, просто на этот раз ему слишком удалось вжиться в роль обиженного». Собственные подбадривания слабели с каждым разом, пусть мальчик и старался вложить в них всю свою уверенность. Гокудера с Ямамото видели, что с их другом определённо что-то не так, но на все расспросы тот лишь тихо отнекивался, смущённо улыбаясь, но потом, стоило ему остаться одному, чувство утраты вновь обретало над ним свою волю. «Десять минут, после которых тебе больше никогда не удастся даже поговорить со мной. Что бы ты сказал?» «Я бы сказал, что ты больной. Говорить такое», — вновь завёл мальчик унылый монолог, в котором пытался понять, чего же Мукуро от него хотел. «Ты опять не ценишь время. Будь у тебя и вторая попытка, ты бы так же истратил её?» «Будто бы ты говоришь всерьёз…» «А у тебя есть основания думать по-другому?» И действительно, Тсуна не мог назвать ни одной причины, по которой он мог бы утверждать, что это всё – лишь баловство. Мальчик сидел на качелях детской площадки, недалеко от своего дома и, тихо толкаясь ногами, еле-еле раскачивался взад и вперёд. Солнце садилось. Мукуро так и не объявился. Хоть думать о их вечерах, проведённых на этом месте, Саваде приходилось не слишком часто, сейчас же воспоминания настойчиво просачивались из не слишком далёко прошлого, и поэтому казались такими чёткими и подробными. Как говорил парень, ему «Было скучно…» и из-за этого незамысловатого предлога, Тсуне приходилось чуть ли не каждый день выбираться на вечернюю прогулку, за время которой Рокудо становился слишком смелым, чтобы начинать делать какие-либо поползновения в сторону мальчика. Тсуна сначала вообще не понимал, чего от него хотят, приглашая сесть поближе на скамейку или предлагая погреть его руки, не смотря на летнюю пору на дворе… Однако чрезмерная настойчивость парня сделала своё дело и уже через некоторое время подросток привык к подобного роду выходкам и ему ничего не оставалось делать, как просто со всем смириться. К тому же он с сочувствием понимал, каково приходиться парню, совершенно одному. Мукуро не ладил с его одноклассниками, а иногда вообще, лишь только он называл по имени одного из своих лучших друзей, тот презрительно фыркал, отворачивая голову в сторону. Потом начались более действенные намёки: парень позволял себе подолгу задерживать на Тсуне внимательный взгляд, ловил каждое его движение, заставляя тем самым чувствовать мальчика себя словно на иголках… а в ответ на реплику возмущения, Мукуро невинно разводил руками: — Засмотрелся. А один раз, отправившись в Кокуё Лэнд, визит Савады совпал с начавшимся ливнем и Рокудо услужливо предложил ему остаться, переждать дождь. Помещение особой теплоизоляцией не отличалось, поэтому мальчик уже через недолгое время начал мелко дрожать от сырого сквозняка. От внимательного взгляда парня ничего не ускользнуло и он, уверенно подойдя к Тсуне, по-хозяйски сгрёб его в охапку и поволок к дивану, где усевшись, поплотнее заключил его в объятия. Не успев возмутиться, мальчик тут же почувствовал насколько здесь теплее и остался молча сидеть, пусть и знал, что значит этот жест для Мукуро. Опять же его мучила совесть из-за того, что он понимал те чувства, что испытывает к нему парень, но не мог на них ответить. Мальчик осознавал, что, в конце концов, это всё придётся прекратить. И повод не заставил себя ждать. В тот же день, стоило дождю стихнуть, Савада захотел освободиться из этих настойчивых объятий, но, стоило ему поднять голову, как он тут же ощутил на своих губах тёплые и мягкие губы своего хранителя. Это действие чем-то безумным ворвалось в его ошеломлённое сознание, заставило замереть на доли секунд, пока Рокудо, подавшись вперёд, не повторил поцелуй. С каким-то странным звуком мальчик испуганно оттолкнул парня, уставившись на него во все глаза. А тот, видимо, и сам пожалел о содеянном, но, не теряя уверенности, вновь невинно улыбнулся. — Ч-что это только что было?! – заикаясь, проговорил Тсуна. — Ну, у людей это обычно называется поцелуем, — в душе хранитель совершил конкретный фэиспалм. — Зачем ты это сделал? – до мальчика всё ещё никак не доходил смысл произошедшего с ним действа. — Просто если один человек, начинает чувствовать к другому человеку… — начал, было, парень подробнейшее объяснение, но, взглянув на Саваду, понял, что лучше не продолжать, — а, забудь. Иди домой, а то мама волноваться будет… Не услышав в словах очевидного сарказма, паренёк, как-то нервно кивнув головой, молча развернулся и потерянно пошагал прочь. Только, почти добравшись до дома, до него начало доходить. А когда дошло… Тсуна, издав фирменный испуганно-икающий звук, разом опустился на свою кровать. Его глаза были широко раскрыты, губы вспыхнули памятью поцелуя. Коснувшись их кончиками пальцев, он и предположить не мог, что его хранитель сейчас сделал то же самое.