Десять минут

После этого-то случая мальчик и начал избегать Мукуро. Правда, которую он чувствовал всё это время, теперь была раскрыта. Притворяться больше не было смысла. Но, видимо, Савада посчитал, что лучшим выходом из сложившейся ситуации будет молчание. Тсуна решил делать вид, будто бы ничего не произошло, но каждый раз, только он собирался пойти в Кокуё Лэнд, непонятный страх останавливал его, связывал ноги, а смущение перед самим собой заставляло краснеть, словно переспелый помидор. К тому же, подросток просто не видел выхода. Хотя, скорее всего, он сам себя так накрутил, сам всё усложнил и, теперь, сам же всё поломал. Зачем нужно было делать поспешные выводы? Ведь Рокудо его не торопил, если задуматься. Тсуна сидел за партой и, подперев щёку рукой, рисовал в тетради какие-то каракули. «Почему ты начинаешь думать о человеке в сто раз больше, когда его не оказывается рядом?» «Смотря, о ком ты думаешь». «О друге…» «А ты уверен, что он был для тебя просто другом?» «Д-да…» «Хех…» Савада глянул на итог своего «рисования»: на краю листа, неуверенным, измазюканным почерком, было выведено имя, в котором, без особых трудностей, угадывалось – Мукуро. Мальчик сжал челюсти и, отчаянно проскулив, поторопился замазать улику. «Почему ты теперь лезешь в мою голову?» Оставшись без собственного ответа, Тсуна опустился щекой на сложенные перед собой руки и принялся печально смотреть в окно. Время шло, вот уже как пятый день и от его хранителя нет никаких вестей. На шутку это перестало походить уже давно, и чувство вины успело хорошенько подмучать Саваду за это немалое время. Ему уже совершенно не стыдно было признавать свою глупость, необдуманность сказанных слов, в пустую потраченных десяти минут… Рокудо действительно занимал в его жизни важное место, пусть он и не ценил его так сильно до этого момента, но сейчас его внезапная пропажа, словно каменный груз топила его в собственных мяслях. Он не переставал винить себя и жалеть о своём поведении. Он и вправду был слишком груб, порой, просто позволяя обнимать себя или держать за руку. Ведь даже этим он давал простой намёк на своё согласие. Но, если взглянуть с другой стороны, если воспринимать это как какое-то поощрение или награду, Мукуро всё равно могло быть больно, из-за осознания того, что вместе им в любом случае не быть. Но как ему было тогда поступить? У него же не было абсолютно никакого опыта в таких делах. «Таких делах? А может, всё-таки, это не совсем такие дела?» «Ну да, конечно, и поцеловал он тебя совсем не так». Мальчик совершенно отчаялся. Он уже ничего не понимал. Единственное, что ему было известно, так это то, что ему не хватает его хранителя. Он привык к его, в принципе, ни к чему не обязывающей компании. К его спокойным разговорам, смысл и глубина которых начали доходить до него только сейчас. К тем заботливым прикосновениям, отмечая которые, Тсуна действительно радовался этому искреннему вниманию. В его сердце вот уже третий день как зародилось это неприятное чувство пустоты, давящее на грудь, которое, казалось, может быть заполнено только им. Уходя с детской площадки, Тсуна бросил на качели грустный взгляд, после — обратил взор к закату. — Где же ты, Мукуро… — его вопрос не нуждался в ответе и прозвучал чисто риторически. Савада понял, насколько благодарен этому человеку. Но, вместе с тем, понял, что никогда не сможет его за это поблагодарить.