Полиглот

График, приготовленный турагентством, был нагруженный. День начинался с завтрака в столовой, которая открывалась в восемь часов утра и работала не более получаса. Потом группа должна была собраться и пойти на место, где им уже была приготовлена экскурсионная программа. После вернуться на обед и тут же поехать на следующую локацию, после постараться успеть на ужин, и только потом можно было вздохнуть с облегчением. В среднем все эти забеги по столовым и достопримечательностям заканчивались около восьми. Хотя потом надо было сидеть на свечке* ещё около получаса. Последнюю, кстати, поручили вести именно Кастиэлю, за что он был безмерно "благодарен". Ваши дети, казалось бы, вы и тусуйтесь с ними по вечерам, у Кастиэля есть дела и поважнее. Но мадам Пикард одним своим видом внушала страх — видимо, это была отличительная черта всех дам в учительском составе, — поэтому пререкаться с ней не особо хотелось. Но Кастиэль ни на минуту не забывал об истинной цели своего приезда. Когда автобус въезжал в город, Кас приметил огромную площадку, где десяток рабочих кропали над не менее огромной сценой. Кастиэль сразу смекнул, что к чему, решив, что вечером обязательно выскользнет из хостела (тем более, вряд ли в первый день будут какие-то экскурсии) и тайком сгоняет за билетом. Дай небо, чтобы они были. И, как сквозь воду глядел, вечером никаких экскурсий не намечалось. Лишь ужин и прогулка по набережной. В этом, кстати, им несказанно повезло. В том, естественно, что хостел располагался недалеко от моря. Конечно, они могли полюбоваться на воды и в своем городе, но посмотреть на то же с абсолютно другой стороны — это мало того, интересно, но и захватывающе. Осознание, что ты несколько часов ехал, а море тем временем не сдвинулось с места, что оно всё ещё рядом с тобой, только руку протяни, заставляло невольно трепетать. Кастиэль нагло пользовался приподнятым настроением учительницы — она без задней мысли отпустила его непонятно куда на полчаса. А Кас, радуясь, что ему не пришлось даже напрягаться, быстренько выяснил на официальном сайте, где брать билеты, и поспешил к своей мечте. В городе резко стемнело. Либо это действительно было так, либо Кастиэль заморочился со злополучным билетом настолько, что даже не заметил захода солнца. Уже подходя к отелю — семиэтажному зданию с огромными прозрачными окнами на последних этажах — Кас заметил, что основная масса учеников столпилась на заднем дворе. Подойдя ближе, Кастиэль смог разглядеть его любимый одиннадцатый класс, мирно сидящий на скамейках и о чём-то невинно треплющийся, и мадам Пикард (которая, похоже, всё своё свободное время проводила в компании этого докторишки). Парочка стояла прямо у бортика, что отделяла набережную от моря, и для полноты картины им не хватало лишь заходящего солнца и романтичных красных бликов на воде. Хотя, кажется, скоро они всё же смогут почувствовать себя в девчачьем кинофильме. — Хэй, староста, что тут происходит? Кастиэль присел на скамейку рядом с Натаниэлем, который до этого с явным нежеланием копался в своём мобильном. Но стоило кому-то из учителей оказаться поблизости, он тут же убрал мобильник в карман и невольно выпрямился. Кас смерил его косым взглядом и приметил, что даже в таком месте он умудрился нацепить школьные брюки. Кастиэль постучал указательным пальцем по наручным часам: — У вас сейчас должен быть ужин. — Мадам поссорилась с поварихой, — Натаниэль недовольно отвёл глаза, то ли пытаясь не встречаться взглядом с Кастиэлем (похоже, ему было немножечко стыдно за инцидент в автобусе), то ли прокручивая в своей голове неприятные воспоминания из столовой. — Она заставила кухню переделывать весь ужин. Кастиэль хмыкнул. Несмотря на всю внешнюю требовательность и скупость, внутри мадам Пикард была самой обыкновенной женщиной, которая может раздуть из мухи слона при любой удобной возможности. — Что там хоть было? — Кастиэль вальяжно откинулся на спинку лавочки, стараясь смотреть на море, а не на старосту. — Пицца. — Пицца? Серьёзно? То есть вот эти все, — Кас обвёл пальцем учеников, которые за время ожидания решили сгруппироваться в клубы по интересам, — не устроили бунт? Фу, я оскорблён, какому поколению мы доверяем нашу еду? Нат лишь посмотрел на Кастиэля косо, а потом закатил глаза, про себя возмущаясь инфантильности учителя. — Вы обрадуетесь, если я скажу, что они не были в курсе? Кастиэль сощурил глаза, чуть склоняя голову. — То есть вы провернули всё это за их спинами? Умно. А что насчёт тебя? Ты-то откуда знаешь? Натаниэль последовал примеру учителя и тоже откинулся на спинку лавочки, но убирать руки со скрещенных колен не спешил. — У звания старосты есть привилегии. Натаниэль украдкой глянул на Кастиэля. Он, наверное, ожидал, что сейчас Кас вскочит со своего места и побежит возглавлять бунт недовольных. Но он мирно сидел на скамейке и не сводил пристального взгляда с Натаниэля. Впрочем, он отвёл глаза через пару секунд, хоть с места и не сдвинулся. Кастиэль решил, что так открыто пялиться на ученика мало того неприлично — странно. Ещё страннее то, что они просидели в обществе друг друга уже несколько минут и ни разу не пособачились. Конечно, на занятиях у них были те мирные минуты, когда ни у одного не было желания спорить, но сейчас, казалось бы, такая прекрасная возможность подпортить другому настроение. И где-то глубоко в душе Кастиэль понимал, что такая идиллия должна волновать его... но этого почему-то не происходило. И это, как оказалось, тоже никак не задевало Каса. То есть совсем. Это наверняка сказывается усталость из-за переезда. — Алекси и Кентин действительно настолько близки? — не сказать, что чьи-либо отношения его действительно интересовали (хотя, надо признать, этот класс симпатизировал Касу несколько больше, чем любой другой), но сидеть в этой гробовой тишине тоже было не лучшим решением. Натаниэль повернул голову в ту сторону, куда смотрел Кастиэль. Через две скамейки от них сидели близнецы. Один из них залипал в невероятно крутую и невероятно сложную игрушку (это легко определялось по его горящим огнём глазам и постоянным выкрикам), а другой о чём-то мирно беседовал с Кентином, стоящим напротив. Это, наверное, смахивало бы на обычное общение, если бы Алекси через каждые две фразы всячески не приставал к Кену — то с самым серьёзным выражением лица наступит на ногу, то дёрнет за края рубашки, то толкнёт легонько в грудь. А Кентин, естественно, бесился, кричал что-то, но это мало было похоже на гнев, скорее на жалкие попытки казаться серьёзнее, чем он есть на самом деле. — Я не знаю, если честно, — Нат пожал плечами. — Они всегда ходят вместе. Думаю, неплохо ладят. — Вы учитесь в одном классе, ты должен знать такие вещи. — Ну, мы не настолько близки, чтобы они говорили со мной о своих отношениях. Когда в голову приходят мысли, открывающие глаза на мир, люди обычно начинают сиять. Но Кастиэль, напротив, нахмурился. До него вдруг резко дошло, что, несмотря на всю улыбчивость и лёгкость (лицемерие и неспособность сказать "нет") Ната, Кас ни разу не видел его в компании. Всё своё свободное время староста проводил в учительской, разбирая бумажки, с уроков английского уходил в одиночестве, а с одноклассниками, с той же Мелоди, общался весьма натянуто. А Кастиэлю такие мысли раньше и в голову не приходили, ведь со стороны всегда казалось, что вот этот вот человек, такой весь из себя хорошенький и смазливенький, должен быть любимчиком не только у учителей, но и у сверстников. Подул ветер, заставляя поежиться. Море начало потихоньку бунтовать, из-за чего несколько крошечных капель долетели до асфальта, прямо возле бортика. Кастиэль застегнул куртку до горла и поднялся с места, но отходить не спешил. Он стоял, переваливаясь с ноги на ногу и искренне надеясь, что это поможет. До ушей донёсся возмущённый девичий вопль, мол, маленьких деток уже отправили спать, а они до сих пор не поели, как так можно с гостями? И Кас был с этим согласен более чем полностью, потому что желание есть и спать перебарывало в сознании всё остальное. Натаниэль обхватил плечи ладонями — его пальто, хоть и предназначалось именно для такой мерзкой погоды, явно не помогало. — Что ты делаешь? — это был скорее риторический вопрос, и Кас хотел вложить в интонацию всё своё презрение к глупости Ната, но тот, похоже, был глух к таким вещам. — Здесь холодно, если вы не заметили... — Натаниэль прервался на полуслове и нахмурился, когда заметил на лице учителя до смешного наигранное сожаление. — Что я такого сказал?! — Сейчас я научу тебя правильно согреваться, смотри и запоминай, можешь записывать, я разрешаю, — и, сделав шаг навстречу Натаниэлю, ударил по чужим ладоням, заставляя этим незначительным жестом убрать руки в карманы. Сам же начал усердно, но без лишнего фанатизма, растирать плечи Ната. Именно так, чтобы через пару движений кожа начала гореть. Не только на руках, но и, кажется, на лице тоже. — Ой, посмотрите, кто это тут у нас покраснел, — и Кастиэлю, похоже, доставляло особое эстетическое удовольствие доводить людей до смущения. Кас убрал свои руки раньше, чем Натаниэль попросил его сделать это. Староста, оказалось, в силу переходного возраста не может реагировать адекватно на такие поступки, чем совершенно не отличается от сотни других таких же подростков. И, если подумать, что за неприличные мысли могли роиться в этой светлой голове... Губы Кастиэля растянулись в ещё более широкой улыбке — да-да, сейчас это было мало похоже на усмешку. — Ужин, ребята, ужин! — заверещала вдруг мадам. — Заходим по одному, у двери не толпимся... Нат перевёл на неё взгляд как-то заторможено, а потом, буквально в мгновение ока, словно очухался — в глазах его тут же появилась ясность, а румянец с щек словно сняло рукой. — Давно пора! — недовольно воскликнул Кастиэль, быстрым шагом проходя к столовой и оставляя Ната позади. Кастиэль выскользнул из-за угла, как только мадам Пикард скрылась за дверью своего номера. Размеренным шагом и твёрдой походкой, стараясь не выходить из образа "обычного отдыхающего", Кас направился прямо к главному выходу. Эта скрытность, чёрт её дери, она появилась именно из-за злобной старушенции. Не будь её упрёков и нравоучений, Кас уже полчаса как был бы на концерте! Так нет же, "вы приехали сюда не гулять, а окультуриваться!" Противная бабка. Если ей так нужна эта культура, то хоть похоронить себя под музеем заставь, других-то не трогай. Кастиэль слышал голоса учеников, но не мог уловить сути разговоров. Да и ему и не надо было, по крайней мере, не сейчас, не после тяжёлого трудового дня, когда он несколько часов провёл на исторических объектах, несколько — на нудных лекциях не менее нудных ораторов, а всё остальное время протрясся в автобусе. Сейчас ему надо расслабиться. Желательно в компании с хорошей музыкой. Сзади скрипнула дверь. Кастиэль молился, чтобы это была не карга. — Погодите, девочки, — чёрт, это она, — а где ваши паспорта? Бабка, похоже, зависла где-то в дверях. И по тому, что его ещё до сих пор никто не окликнул, сделал вывод, что мадам его не заметила. Ему же лучше. Кастиэль резко обернулся. Всё верно. Дверь в номер мадам Пикард была открыта, но из неё пока ещё никто не выглянул. У Каса ещё есть шанс улизнуть незамеченным. До конца коридора было слишком далеко, скрыться за поворотом он не успеет, но на место этой идеи пришла другая, более, как показалось Кастиэлю, эффективная. Он забежал в первый попавшийся номер, перед этим, безусловно, удостоверившись, что в этом номере поселились именно их ребята — возможность попасть в номер к какой-нибудь старой супружеской паре (в особенности застать их на пикантной ноте) не казалась заманчивой. И тут же, стоило ему распахнуть дверь, он столкнулся нос к носу со старостой. Думать было некогда, поэтому Кас просто затолкнул его обратно, захлопывая дверь. Похоже, вовремя, потому что через мгновение захлопнулась дверь мадам Пикард. А теперь Кастиэлю предстояло разъясняться. Правда, он не знал, как это сделать, не вызвав лишних подозрений — этот молокосос наверняка сдаст его с потрохами, припишет несуществующие "заслуги", и всё, прости-прощай, плохой учитель. Кастиэль осмотрел номер — три двухъярусные кровати, пять занятых мест, пять парней на комнату и пять выжидающих и удивлённых пар глаз. Отлично, оставалось, чтобы кто-нибудь из них вошёл в положение. Главное сейчас — грамотно подобрать слова. — Что-то случилось, месье? — спросил Лизандр, отрываясь от записей в блокноте (который, надо сказать, Кас не один раз отнимал на уроках), но не слезая со второго этажа кровати. — Случилось, — Кас попытался добавить голосу серьёзности и грозности, но вряд ли в такой ситуации это получится. — Вас пятеро? Близнецы, расположившиеся на нижнем ярусе той же кровати, синхронно кивнули. — Прелестно. Кас начал хаотично думать. Сейчас можно сбежать через окно, всё-таки первый этаж, не страшно. Но как возвращаться, почему-то эта мысль дошла до него только сейчас, он не знал. Можно, конечно, попробовать через ресепшн, но это рискованно. Если гадюке вдруг приспичит спросить у дамочки за стойкой, не проходил ли кто ночью, то она спалит его за раз. Пролезать через окно — самая адекватная идея в куче того неразборчивого бреда, что сейчас творился в голове у Каса. Оставалось только найти человека, который поможет ему всё это аккуратно провернуть. И этим человеком будет один из этих пятерых. Полагаться на Натаниэля себе дороже. Он, хоть и выглядит смирным, может с самой невинной рожей учудить что-нибудь пакостное в самый неподходящий момент, ему доверять нельзя. Вообще, попасть в комнату, где живёт именно этот Павлик Морозов, было той ещё удачей. И, как не прискорбно, Кентин шёл туда же. Не сказать, что Кастиэль ему не доверял, просто этот парень слишком боится показаться слабым и неправильным в глазах чужих и, возможно, сдаст его под малейшим напором со стороны злой Пикард. Лизандр. Он был бы идеальной кандидатурой, если бы не излишняя инфантильность — он забудет о просьбе через минуту. Остаются близнецы. — Так, вы двое, слушаем сюда, — но если подумать, они же заснут, и потом их ничто не разбудит, даже если Кастиэль закинет в окно булыжник. Похоже, довериться здесь действительно некому, разве что вернуться к кандидатуре Натаниэля. Ладно, остаётся только рассчитывать на его добросовестность. — Так, слушай внимательно. Ты должен мне ночью открыть окно. — Простите, но я в этом участвовать не собираюсь, — Натаниэль сразу дал задний ход, за что Кастиэль начинал его тихо ненавидеть. Впрочем, почему "начинал"? — Мы потом проблем не оберёмся из-за ваших ночных похождений. — Если ты сделаешь всё так, как я скажу, проблемы не возникнут. Натаниэль порывался сказать что-то такое, что могло поставить жирную точку в их споре. Он не хотел участвовать в этой самодеятельности, тем более не хотел лишних проблем, но Кастиэль выглядел куда решительнее него. — Всё, что от тебя требуется — открыть мне ночью окно и прикрыть перед классной. Если она меня поймает, скажешь, что просто услышал звук за окном и выглянул посмотреть. Понял? — Кастиэль не дождался ответа. Он быстро подошёл к окну, распахнул его и выпрыгнул, в следующую же секунду скрываясь где-то во тьме. Он слышал, как Натаниэль за его спиной читал нотации, но разворачиваться не желал. Сейчас все его мысли были забиты концертом.