Его ширинка

Как-то, в общем, вышло так, что у них ничего не вышло. И она поехала домой из клуба, где и бросила их двоих, пока они заказывали на баре крафтовое пиво на троих. Дарья заехала в Магнит.Косметик купить себе две упаковки красной краски для волос. Заехала в Бристоль купить красного вина. В магазине товаров для дома приобрела большие бокалы для этого самого вина. И побрела домой. По пути написала Владилену, что увольняется. Пригрозила, чтоб тот даже не пытался ее остановить или переубедить в своих намерениях. Егор писал ей, явно недовольный своей потерей. Звонил. Но она сбрасывала. Не хотелось ничего; ничего такого, что творила раньше. Она переоделась в синий шелковый халат, нацепила на ноги тапочки на каблуке с огромными помпонами. Включила в колонках Нину Симон и выкрутила на максимум краны в ванной. А пока та наполнялась, расконцентрируя благовонные масла и пену в себе, она красила кистью волосы на кухне. Пила и ревела, сидя на газетке, которую подстелила, чтоб не испачкать паркет. Какая же тупая дура ты, Даша, говорила она себе. Проклятая Вселенной и забытая богом, она думала, что творить можно что угодно, ведь совестью была обделена с рожденья. Да еще и это треклятое влечение, на поводу которого шла, будто слепая и не замечая ничего вокруг себя. Спала с мужчинами, не понимая, что, возможно, рушит чужие семьи. Единственное, чего она боялась, так это колесо ЗППП как-нибудь крутанет на своей карусели, подхватив на руки счастливый венерический букет. Да еще и эта глупость. Влюбится в того, с кем никогда быть ничего не может. По ебучим моралистическим устоям жизни не может. Хотела бы она измениться ради него, чтоб быть вместе? Вероятно, больше да, чем нет. Плевать ли ей на осуждение? Абсолютно. Будут ли они, если будут, на ножах и вечно в непонятках? Определенно, да. Но так ведь не скучно, правда же? Они же сами по себе именно такие, подрывные. Обоюдные ли чувства их друг к другу? Ответить сложно, но явно они оба движутся в одном направлении — друг к другу — пусть и против своей воли, мерно и медленно шагая в сторону той точки, где встретятся, где придут к чему-то одному. Взаимопониманию? Боялась ли на этой связи? Безоговорочно. Ведь для этого, как обсуждалось ранее, придется меняться, а жить как все, моногамно, пресно, верно и счастливо она не умеет. Да и не представляет себя в роли этакой домашней хозяйки и послушной жены. Хотя, такой жизни с Егором можно не опасаться — такого не будет. Ведь его жизнь, как и ее, другого цвета, отличается от всех остальных. И в воздухе незримо висело лишь одно очень тяжелое и массивное но. … но она сломает ему жизнь, если останется в ней. Она не даст ему покоя, и лишь отдалившись от него есть вероятность того, что он через какое-то время успокоится, придет в себя, отпустит это свое нездоровое наваждение. Найдет какую-нибудь себе Ксюню и будет с ней жить. Нормально. Как все. А она… что она? Уж переживет как-нибудь. И почему она возомнила, что может научить детей чему-то правильному, праведному? Сама-то как жить не имеет понятия. Ошибка за ошибкой. Гранатовый цвет волос её ей понравился. Особенно он красиво сочетался с порванными гранатовыми капиллярами на белках глаз и опухшими от слез веками со смазанной тушью. Допив вино, поняв, что самобичевание ничего кроме уходящей в бесконечность тропы депрессии и панических атак, не даст, она решает ложиться спать. Перед этим растолочивает таблетезированную Валериану деревянной рукояткой ножа и смешивает в бокале с вином, выпивает, и беспамятно засыпает на диване в неудобной позе. Она не слышит как в 3 часа ночи к ней в дверь одичавше и испуганно колотила Ксюня, просила впустить, звала на помощь.