Его ширинка

Хотел копить сил. Но хуй там плавал. Ночка вышла беспокойная. Все время просыпался от кошмаров. Вернее, от одного и того же, который продолжался каждый раз, как вновь засыпал.  Помещение. Свет тусклый, приглушенный. Свечи горят, огни полыхают. Стол длинный, дубовый. Да и в принципе интерьер аля эпохи Ренессанса.  За столом тем сидели семеро. Во главе всей пиздобратии — Я. Облаченный в какую-то рясу, в золотых цепях и с мечом у подножья, как Король из какого-то Средневековья. Короны только не хватало.  Позади правого плеча Дарья, играющая роль Дьяволицы. По левую в роли Ангела-защитника — Серьга. Вот такой вот незамысловатый альянс.  Спину жарило от пламени кострища из камина за спиной, что потрескивал.  Вдали комнаты нам играл оркестр из самого ада, где дирижер — Сатана с бычьими рогами.  — Наполните гостям моим фужеры. Кровь и вино этой ночью польются рекой!  Голые нимфы крутились вокруг гостей, разливая ренвейн в рёмеры. Заносили яства. По центру разместили поднос с головой копченой жирной свиньи; бездушная башка с дырками без глазниц смотрела аккурат в мои.  — Благодарим за ужин, — поклонился первый гость, поднявшись на ноги и подняв перед собой бокал с вином. — За хозяина!  — За хозяина! — отзывались все остальные.  Первым гостем был официантишка с европейской сережкой в ухе. К нему среди всех остальных я испытывал больший отврат.  — Подойди сюда, Александр, — говорю я с барского плеча.  Парень подходит, но словно не ко мне, а к Дарье за моей спиной. Улыбается ей.  — Коль осмелишься, поцелуй супругу мою, Дарью! — говорю.  И он приближается к ней. Я разворачиваю тело назад, чтоб посмотреть на это зрелище. Глаза Дарьи хищно сверкнув, приближаются к нему. Она впивается длинными красными ногтями ему в затылок, наклоняет его за волосы назад, чтоб тот смотрел ей в глаза. Начинать поцелуй она не спешит. Парня начинает трясти от желания. И меня вместе с ним, но от ярости. Я наблюдаю, как их языки медленно сплетаются и скрываются в глубине глоток. Я резко поднимаюсь.  Беру в руки меч и подхожу к нему сзади. Дарья целует, но глазами следит за моими действиями. Она вытягивает его шею еще больше, тем самым позволяя присоединиться к ним. И в тот же момент я впиваюсь своими зубами в его бледную шею, откусывая знатный кусок вместе с кожей. Смачно и интенсивно прожевываю, пока парень начинает оседать на колени, после чего вонзаю ему в спину меч. Бездушное тело падает мне на ноги, и я равнодушно отпинываю его от себя с брезгливостью. — А мы тем временем продолжаем, — хавая свою порцию адреналина и тяжело дыша, говорю я. — Угощайтесь, не стесняйтесь. И все продолжают вести себя так, словно ничего не было. Я беру Дарью, до сих пор стоящую позади за руку и сажаю себе на колени. — Дорогая, кого пожелаешь выбрать следующего? Дарья строит детскую гримасу удивления и хлопает в ладоши, будто не веря, что выбор следующей жертвы я оставляю за ней. — Вон того, — указывает она указательным пальчиком на физрука. — Дмитрий Викторович, подходите к нам. Не бойтесь, — манит она пальчиком мужчину. Ее губы в ярко алой помаде растягиваются. Оркестр начинает играть что-то из репертуара Продиджи. Моя любимая группа. — Ну-ка, рассказывай, — говорю я, — Что этот подонок тебя заставлял делать? Дарья неуверенно поднимается с моего колена и опускает свои на пол, начиная торопливыми руками расстегивать ширинку на его брюках. Затем умело проведя тоненькими пальчиками по эрегированному стволу, она резво вобрала его в рот, начиная сосать, закатывая при этом глаза от удовольствия. Точно в такт под играющую музыку. Странно, но наблюдая за этой картиной, я не испытал той злости, что в предыдущий раз. Мне даже несколько понравился этот ее изощренный азарт, с коим она демонстрировала мне произошедшее. Член в моих штанах дернулся. Я поднялся со стула и подошел к парочке. — Ну все, моя хорошая, — толкаю ее аккуратно за плечо, — Я понял. Давай-ка дальше я сам. Женщина плавно поднимается с колен и заботливо кладет мне руку на мое плечо. Я ее перехватываю и кладу на меч поверх своей руки. — Давай вместе, — шепчу ей на ухо, и мы ведем острие к стоявшему колом и налитому кровью агрегату учителя. Взмах. Боль. Крик. Кровь. Член падает на пол и катится. Хуево так, но катится. Удерживаюсь от мысли попинать. Дела ждут. Дарья отпускает руку, и дальше я заканчиваю начатое один. Отсекаю ему голову. Ей вполне можно поиграться в футбол на поле. Может быть, в другой раз, в более умиротворенной обстановке. Скажем, на семейном пикнике в лесу. Я окидываю всех оставшихся. Они не обращают на нас внимание, и все жрут, и жрут, пьют. — Теперь ты, — указываю на толстого, противного качка со шрамом на всё лицо. — Иди сюда. С ним мне церемониться совсем не хочется. Тупое быдло, от которого тупо хочется избавиться. — Что он с тобой делал, Дашечка? Моя девочка подходит к нему вплотную, берет его правую руку и тянет кисть к своей шее, изображая удушье. Под влиянием вспышек-воспоминаний Дарья начинает по-детски хныкать, продолжая душить себя его мерзкой рукой. — Ну все, все. Не хныкай. Сейчас мы ему покажем, каково это — издеваться над невинными девушками. Я снимаю со своей шеи тяжелую золотую цепь, натягиваю ее на кисти обоих рук. Подхожу к качку сзади и оборачиваю ей его жирную шею. Душу, не жалея сил, несколько минут, пока тот не отключится. Затем отсекаю его башку. Подхватываю за ухо, несу на руках к столу. Скидываю с подноса в центре стола голову свиньи и бросаю на ее место новую. Голову. Свиньи. — А теперь очередь любителей женских юбок. Владислав Станиславович, — в радушном жесте приглашаю его встать между мной и Дарьей. Снова сажаю малышку на свои колени. Владислав Станиславович, робко опустив голову, подходит к нам. Он выше меня на две башки, но меня это ни сколечко не смущает. Мне абсолютно по-ху-ю. — Демонстрируй, — говорю ему, — Свои любительские навыки. Он оседает на колени, раздвигая ноги Дарьи в стороны так, чтоб юбка задралась. К его счастью и для экономии времени, под ней ничего нет. Дарья, поудобнее расположившись на моем бедре, раздвигает ноги максимально в стороны, обнимая меня руками за шею. Мужчина покорно тянется языком к ее промежности, начиная там хозяйничать. Дарья вскрикивает от неожиданности, сменяя крик на томный стон. Вцепляется своими пальчиками мне в волосы и, пока он вылизывает ее, тяжело дышит мне на ухо. Прям как сучка во время течки. Я вовсе не оказываю ей сладостную услугу довести начатое до конца, и снова прерываю их действа на самом горяченьком. Тормошу мужика за плечи, дергая их и заставляя подняться. Залезаю ему рукой в рот и подхватываю пальцами за дохуя шаловливый язык. Тяну наружу. И аккуратненько, с ювелирной точностью отсекаю под корень. Орган кровоточит в моих руках, кровь льется по запястьям, прячась струйками под черной рясой. Не раздумывая, сжираю язык целиком, пока теплый. Облизываю пальцы. — А что с Владиком делать? — разворачиваясь в который раз к столу, спрашиваю у Дарьи. — Какова будет его минута славы? — Он… — мнется в который раз Дарья, словно изнасилованная девочка перед следствием. — Он любил принимать со мной горячую ванную. — Понял, — киваю, — Нимфы! — обращаюсь я к обнаженным девицам. — Вкатывайте раскаленный котел! Будем купаться! Девушки вкатывают огромный чугунный кувшин в зал, из верхушки тащится раскаленный пар. — Сам пойдешь, или мне помочь? — спрашиваю его. Парень идет к лестнице, ведущей к котлу. — Это будет горячо, — уверяю я его, — Как ты и любишь. Девочки, помойте его тело с лавандовым мылом. Да так, чтоб гостю понравилось! Прослеживаю, чтоб юные дамы опустили его в кипящую воду. Сам подрываюсь к кочерге, что лежит у камина. Раскалив ее на огне до предела, торопливо поднимаюсь по лестнице и вталкиваю ее глубоко в глотку этому мерзавцу. Дарья восхищенно кивает мне. Остался последний чёрт. Отец… Тут Дарья восклицает, крича мне: — Дорогой, у тебя рога растут!.. И я просыпаюсь. Что же мне с тобой делать, Отче Наш?