Его ширинка

И как можно было подумать, Дарья родила. Через некоторое, конечно же, время. Родила истеричку-девчонку. Поначалу заливистую, крикливую, поднимающее общее настроение родителей прекрасного первенца (зачеркнуть "после завистливую и орущую"). И дела вроде как пошли в гору. И всё было хорошо. Недолго. Свет постепенно померк. Бытовуха поглотила пламя любви, казавшееся таким бесконечным. Вечным. Дарья всеми своими фибрами ударилась в религию. Всё никак внутренне не могла замолить себе грехи. Никак не прощала себя. Не могла отпустить разбросанную по внутренностям, подобно Сибирской Язве, кислотную, разъедающую нутро внутреннюю на себя злость за неправильно прожитую, единственно данную, жизнь. Егор не смог насмотреться на весь этот происходящий вокруг него пиздец - такой молодой, а уже подгузники с какашками; такой молодой, а уже такая грандиозная любовь; такой молодой, а уже такая ёбнутая сектантка-жена; такой молодой, а уже неизгладимый для печени опыт из алкоголизма. Что, впрочем (последнее), его и погубило. Алкогольный гепатит не прощает за хорошее поведение. Он примкнул обратно к своему пристанищу, где и был всё это время, откуда ненадолго выбирался, засеянный по самое не хочу, внутренними надеждами и верами на прекрасное существование, на невозможное превращение в примерного, законопослушного и забитого от пят и до макушки ватой невъебического, сектантского оптимизма. Но была одна проблема. Была. И осталась. Конечно же, она никуда не ушла: привычка к плохому. Привычка к вечной холодной, слякотной, отвратительной осени. И тоска по временам, когда всё было хуёво. Было ли тогда так плохо? Как может быть плохо там, где ты чувствовал себя живым? Вот и он так подумал. Так и сказал себе: "это всё не по мне". И запил. И был там. На дне этой бутылки. И в наркушке лежал, и спился с особым успехом, что даже его покойный заядлый алкаш дед мог им без какого-либо стыда гордиться! А, ещё. Забыла сказать. Эт самое, он пристрелил её. И сел за это. И царапая стены, пропитанные холодным, едким и вонючим потом, остаётся задать себе последний вопрос. Была ли это любовь?..