Его ширинка

*** Ее взгляд — морозильная камера, в которую попадали все, кого ненавидела; просто все. Чем жестче и паршивей настрой с утра, тем глубже грязные озера вчерашней туши и не смытых теней под глазами. Туман, вечный туман блуждает в этих хмурых глазах цвета ночи, а на уголках губ изредка дергается механическая, отчасти похожая на истерику, улыбка. Ее никто никогда не мог понять, оттого и принимали за очередную ебанутую. она не возражала. Вечером, отработав, заходит в магазин — берет две бутылки Джека и три пачки Мальборо. На завтра у нее запланированы: отгул по причине дакогоебет и адское похмелье. Сегодня она обязательно наёбается. В зюзю. Заходя в квартиру, не включает свет — обходится дешевой зажигалкой. *** В два ночи на ее кухне распахнуты настежь окна (октябрьский ветер прекрасно заменяет ей любого любовника), откусаны стеклянные горлышки у бутылок и, кажется, просрочена жизнь. Она ноет в кулак о проебанной в тринадцать девственности с Пашкой из шестого «В». Конченный мудак. Винит в своей безмозговщине бога и дико хочет ебаться. Егор сидит на лавочке с друзьями возле ее подъезда и орет своим противным сиплым голосом благие маты. Он, наверное, тоже завтра в школу не пойдет. И что о них подумают ученики? А не похуй ли, что эти озабоченные малолетки там подумают? Она просто хочет любви и понимания. На голое тело Дарья надевает пальто и босиком выходит на улицу за новой бутылкой. Всегда мечтала так сделать. — Дарья Владимировна, не хотите присоединиться? — орут из-под прогоревших фонарей, — Ох, Дарья Владимировна, да Вы уже готовые. На все. Именно поэтому в четыре ночи она сидит со своим учеником и его друзьями-малолетками у себя во дворе и горланит с ними во всю мощь Гарика Сукачева. Сегодня ночью у них бабушка курит трубку, ямщик поворачивает к черту, а сами они выдергивают затычку на дне моралистического океана и плавят непотопляемый айсберг паленым коньяком и тушат о него окурки последней пачки сигарет. А когда выясняется, что у Егора во рту жуется последняя мятная жвачка, Дарья очень быстро решает вопрос. Дарье она кажется такой необходимой, и они около десяти минут пытаются поделить ее между собой в намертво сплетенных, лыка не вяжущих, языках. — Со старшими нужно делиться, — говорит, довольная, она, отрываясь от Макарова и случайно задевая локтем его колом стоящий член. От ее прикосновения у него в венах разряжаются молнии, разнося электрический ток ко всем конечностям (или только к одной?). — Парни, я отолью. На пять сек, — говорит Егор, и с трудом поднимается со скамейки. Дарья впадает в панику, когда малолетка пропадает с горизонта. Ее колени судорожно бьются друг о друга, когда с момента его ухода проходит около двадцати минут. Дарья встает и собирается искать его. Друзья, кажется, и вовсе про него забыли. Она блуждает в радиусе первых пяти домов; ей кажется, что она уже обыскала целый квартал. — Ксюнь, нежнее, — послышался стонущий шепот. — И зубки спрячь. Да-а… Дарья стоит, оперевшись о дерево, и наблюдает за этой милой картиной: любимая ученица отсасывает ее собутыльнику-ученику. Нежно так, почти любяще. Дарья так не умеет. Со мною никогда не будет одинаково; так что, либо люби, либо — иди нахуй, бля. Дарья пытается не привлекать к себе внимания, именно поэтому тихо чихает. Ксюня не замечает, а вот Егор — да. Пристальный взгляд-океан, который он слил или пропил (точно еще не известно), по контуру прорисовывает фигуру любимой учительницы, вожделенно скалясь на нее. Этакая своеобразная групповая ебля. Она просто хочет любви и понимания. Пока он нанизывает Ксюню на свой аристократический небритый хуй, Дарья медленно развязывает пояс на талии и также медленно раскрывает полы пальто, демонстрируя игриво вздернутые кверху возбужденные соски, плоский, пропирсингованный в пупке, животик и лобок с интимной стрижкой в виде стрелки, приглашающий к себе всех случайных (именно случайных) посетителей. Ее мозги никогда не дружили с пиздой. Они лет так с десяти живут отдельной друг от друга жизнью. Егор, при виде Дарьи Владимировны, начинает усиленно стонать в кулак. Дарья ненавязчиво прикасается к себе в разных местах, и Егор, не выдержав двойного натиска, бурно кончает шлюхе в рот, не спуская глаз с учительницы. Дарья довольна его поведением. Она запахивает пальто и уходит прочь. За спиной слышится писк: — Ну, я же просила не кончать на лицо!..