Шлюха

Я прекрасно понимал, что после того случая, меня прокляли сотни людей. В большинстве своем это были наши шлюхи, а в остальном – их клиенты. Не дулись на меня только Лухан, Тао и Кай. Им-то было плевать. Один, наконец, оплатил операцию макнэ, второй периодически сбегал из борделя на «свиданку» к своему Принцу, третий… третий трахал Дио на каждом углу. Все в этом чертовом мире обрели счастье. Все… кроме меня, блядь. Я валялся на койке в одной из дешевых больниц пригорода, где мне кололи антиаллергенное. Я чуть не сдох. И видит Бог, было бы лучше, если бы я сразу откинул коньки. Но нет. Всевышний любит издеваться надо мной. У него такое развлекалово по субботним вечерам. Все изменилось в один момент. Когда ко мне в палату ворвалось доброе стадо людей в черном… и увезло меня. Туда… Вроде, верующие называют это Раем. Но это был не он. Эта была лучшая частная клиника во всем Китае. Меня выхаживали так, будто я был… Царь. Медсестры визжали при виде моих пальцев. Уродливых красных костлявых сосисках – по-иному их язык не поворачивался назвать. А потом… пришло мое личное солнце. Чанель. Он рухнул на колени перед кроватью и наотрез отказался подниматься: - Прости меня, Бекки. – Он резко схватил меня за руку, от чего я чуть не завизжал. Пальцы даже не зажили – это было кровавое месиво. – Я не знал… Я просто не знал. Я не хотел тебя покалечить. Я хотел сделать как лучше. Чтобы тебе понравилось… Я хотел сделать эту ночь незабываемой для нас обоих… Прости… В следующий раз он явился совершенно другим человеком. Я успел только получить глубокий пошлый поцелуй… и шепот в губы: - Я сделаю все, чтобы ты был счастлив, моя Пианистка. Эта аллергия не помешает нам больше… Я заберу тебя… Заберу. Ты будешь счастлив… Он забрал. Это был Рай, ради которого мне не надо было лишаться жизни. Но мне пришлось вернутся в больницу – каждый сантиметр этого Рая был пропитан ароматизированными свечами и запахом винограда. - Бекки… - Чанель, ты не должен так… - Он меня оборвал: - Я тебя погубил. Больше такого не будет. Я так давно хотел этого… С самого начала. У этого хитрожопого богатея был план по моему совращению, но ему помешала… моя аллергия. Чанель клятвенно пообещал, что избавиться от этих чертовых четырех пунктов в своей жизни, ну и заодно в моей. Прощай, его любовь к кожаным штанам на наложниках, которых, кстати, был полный дом. Прощай, виноград и тот яд, который делают из него. Прощайте, долбанные свечи, я больше не буду плакать над вами. Кстати, о наложниках. Я не оговорился. В доме даже была отдельная комната для красивых парней, словно во дворце шейха. Ель просто тыкал пальчиком и ему приводили лучшего. Это было добровольное рабство. Помимо миловидных служанок в этом раю для извращенца щеголяли полуголые парни в ошейниках и зажимах на сосках. Я всю жизнь практически жил в борделе, где такое понятие как «мальчик-проститутка-раб» на каждом углу. Но никогда я не видел столько красивых, совращенных, озабоченных людей на одном квадратном метре. Это было сумасшествие. Это был дом Пак Чанеля. Парни смотрели на меня косо. Наверное, это потому что я носил больше одежды, чем они все вместе взятые. Я был одет с ног до головы – моя кожа не позволяла мне находиться на солнце. Каждый вечер Чанель самолично раздевал меня, и покрывал мое тело маслами и кремами, относил в ванную… и уходил трахать какого-нибудь паренька. Он просто не мог сдерживать свое возбуждение. Он рычал каждый раз, когда задевая чувствительные участки, он слышал мой стон. Я впервые осознано поддавался его ласкам. Я впервые тянулся к его рукам, впервые хотел, чтобы он трогал меня. Везде. Лежа в ванной я порой мечтал, чтобы вода оказалась Чанелем, чтобы обволокла меня, позволила расслабиться в её объятьях, чтобы мне не было больно. Потому что кожа поистине горела. Уродливые красные пятна не давали мне жить. Я спал абсолютно голый, не в состоянии пошевелить ни одной конечностью, а в двух метрах от меня, на тесном диванчике в стиле Рококо посапывал Чанни. Ну, как посапывал. Думаете, он мог нормально уснуть, когда знал, что недалеко лежит абсолютно голый тот человек, которого он хотел трахнуть чуть ли не с первой встречи? Я бы не смог. Я, в принципе, и не спал. - В больницу? - На профилактику. – Кивнул Ель. А я поежился. Мне придется провести ночь в больнице. Без Чанеля в двух метрах от себя… Ну ладно, хоть посплю. Господи, о чем я тогда думал, когда надеялся выспаться в больнице. Я тупой? Мне не хватает извилин? Я почувствовал обжигающее дыхание на лице, и тяжесть на ногах. Передо мной оказался Ель. - Ель? – От неожиданности я чуть не вскрикнул. Чанель среагировал и прикрыл мне рот: - Бекки… - Простонал парень. – Бекки, я так соскучился. - Чанель, мы виделись всего три часа назад. Ты можешь с меня слезть? Ты тяжелый. - Не могу, Бекки… Я хочу тебя. Я больше не могу. Прости меня. Я буду нежен. Я не мог пошевелится, как парень начал стягивать с меня одеяло. И забрался в какой-то мятой одежде на кровать, прижимая меня к стене. По сравнению со мной, Чанни был в два раза шире и выше. И это нереально возбуждало: то, что он такой большой и габаритный, лапал меня везде, докуда дотягивались его руки. Я мечтал вернуть себе то противное чувство горящего организма от аллергии, потому что его прикосновения сводили с ума. Я не мог пошевелится, я мог только подчиняться. Я мог только отдаться. - Я хочу… Хочу тебя… Он был груб и нежен, он был чертовски быстр и дьявольски медлителен, он мучил и доставлял удовольствие, всем телом вжимая меня в холодную стену. Этот контраст, словно тропический душ, разогревал тела. Я чувствовал, как слезятся мои глаза, как становится трудно дышать. И это была отнюдь не аллергия. Это был Пак Чанель. Это была самая лучшая аллергия в моей жизни. Это была точно она. Она так сносила башку, что я только стонал ему в руку, когда он вбивался в мое горящее изнутри тело, когда пытался вернуть в реальность. Я был овощем в его объятьях. Я был охвачен ею – аллергией. Чертовой аллергией. Проклятой… Невыносимой… Ужасной… Безбашенной… Самой лучшей… Я был готов мучиться от неё всю оставшуюся жизнь, лишь бы не прекращалось это. Этот бешенный танец двух сошедших с ума извращенцев – любителя порева и шлюхи. Это был превосходный контраст. Будто я выпил целый ящик красного вина и валялся без сознания в уголочке. А кто-то пришел и трахнул меня в задницу: нежно и невыносимо круто. Что я очнулся. Вернулся к жизни. Я напился этим моментом. Я выжил из своего больного тела все соки, я отдал их Чанелю, этому долбанному извращенцу без мозгов, зато с гаремом. Я отдался на растерзание этому человеку, я отдал свое тело, больное и красное, горящее, я отдал ему свое сердце с огромной дырой, которую заполнила его аллергия, я отдал ему разум, который он тут же занял, словно газ. Я отдал ему всего себя, без остатка. Я отдал ему свои принципы и цели, планы и надежды, мечты и ожидания. Я отдал знания и силу, умения и практику. Я отдался. Как шлюха. Но я не был ею. Шлюх так не трахают. Шлюх так не ласкают. Шлюхи так не стонут. Я был готов делить его с этими ебанными наложниками. Я был готов стать одним из них. Лишь бы он забрал меня, оставил себе, как игрушку. Я был готов стать для него даже собачкой, лишь бы забрал. Лишь бы не отпускал. Лишь бы быть рядом. Я не хотел отходить от него. Я принадлежал ему. Не юридически, не биологически… Морально я был посажен на огромный поводок, с которого даже если хочешь – не сорвешься. - Останься со мной. – Я заплакал, утыкаясь ему в плечо. – Не оставляй меня. Я не хочу. Я не хочу быть шлюхой. Я хочу быть с тобой. Хочу быть твоим. Хочу быть для тебя. Не отпускай меня. Не отдавай им. - Пианистка… Я научу тебя играть на пианино.