Бойся Дика

— Эй, убогий! — окликает кого-то Дик, в то время как я прохожу школьные ворота. — Убо-о-огий, хэй! Не понимаю, к кому он там прицепился в очередной раз, но оглядываться и узнавать не хочу. Вот еще. А вообще, конечно, дерьмовое начало для понедельника. Почему именно на Дика приходится натыкаться сразу же по приходу? — Уолд, ты бы откликался лучше, когда тебя зовут! — Пит берёт сигарету из предложенной пачки Дика. — Или хочешь лишний раз нарваться на проблемы?! Словно через кривую призму начинает доходить, что «Эй, убогий» — это мне. Какого хрена? Пройти мимо, игнорируя этих двоих, достаточно трудно, ведь они тусуют прямо возле дверей, но я не сбавляю шага. Может всё-таки проскочу… — Ты что, глухой? — и с этими словами получаю нехилый толчок в плечо. Пит бесит до дрожи, и его хозяин, который всё это негласно приказал организовать, бесит и того пуще. Вот какого хера Дик стоит и смеет ухмыляться, пока его пёс применяет физику на тех, кто этого не заслужил? «Что вам надо?» «Отвалите». «Занятия скоро начнутся». Всё это не подходит, чтобы замять чёрт возьми откуда и почему взявшийся конфликт. Поэтому просто смотрю то на одного, то на второго, а они курят и не торопятся. — Ну? — пожимаю плечами, а Дик прищуривается и выдыхает дым через нос. Почему-то совсем некстати, пока они тупят, не зная, чего хотят вообще, мой мозг стопорится на чёртовых Диковых губах, которые обхватывали член. Такие, блять, красивые губы. Интересно, Дик сам не думает об этом, когда видит своё отражение? Дик не смотрит на себя в зеркале и не думает: «Я сосал член Рэндала Уорта»? Он не просыпается с этой мыслью? Не засыпает с ней? Вот когда он вот так вот засовывает сигарету и обхватывает губами, он не вспоминает, что делал так с чем-то более крупным, как, например, чужой член? И почему когда он затягивается сильно, и его щеки втягиваются, меня пробирает, ведь это так похоже на то, как… — Ты что-то хотел, чудик? — Дик ставит локти на перила лестницы, и сигарета в его руке еще не докурена, еще, блять, длинная. — В смысле, я что-то хотел? — хмурюсь, уже понимая, что наёбывают и, конечно же, эти двое дегенератов начинают смеяться над моим смятением. — Вали отсюда, Уолд, — Пит плюёт мне в ноги и хорошо, что не попадает на обувь, а потом поворачивается к Дику. — Ну вот, и откуда у этих наркота? Тихушники они и кидалы, Большой Рик говорил, что как-то поимели двадцатку и хоть бы разделили с кем, хотя бы замутили чего… — Дебилы, — шепчу сквозь зубы и скрываюсь за стенами школы, а то вдруг услышали. * * * — Ну вот, сегодня после занятий пойду переписывать историю и… — А-а, — грубо перебивает Джефф, которому до этого нет дела. — Ладно, я побежал на юриспруденцию, хочу успеть пофлиртовать с училкой, а то я тесты, заданные на дом, не выполнил, там же, блин, аж целых пять листов! Будто мне в выходные заниматься нечем. Джеффа и след простыл, я как-то неловко топчусь посреди коридора, думая о том, чем это Джефф был так занят. Кайзер? Ну тогда было бы логично, если бы они и в школе хоть немного общались, так нет, даже не поздоровались. Наконец снова иду в сторону лестницы и замечаю Мартина Аллена, который что-то изучает возле стенда. Бедный Мартин, как всегда, с засаленным волосами и в застегнутом наглухо форменном пиджаке. — Привет, — улыбаюсь подходя, и едва ли не пугливо Мартин оглядывается, чтобы сразу же вернуться к лицезрению объявлений. Быстро проследив за его взглядом, вижу, что его так заинтересовало. — Ого, прослушивание на «Повелителя мух». Ты хочешь пойти? — Я? Нет, нет, — сначала отказывается, а потом уже звучит менее категорично. — Не знаю, мистер Адамс сказал, что лучше всем сходить. — Всем? — не сказал бы, что меня это ужасает, но это вырвавшееся «Всем?» звучит немного испуганно. — Как это — всем? Я, например, не хочу, нет, это, конечно, круто, последний год, пьеса, веселуха, коллективное увлечение, и всё такое. Но я не хочу. Мартин только и может, что поправить свои очки с толстенным линзами и сказать после затравленным голосом: — Тебе хотя бы Хрюшу не играть. Смотрю на это чёртово объявление и уже чувствую, как вторая рука Дика оказывается на горле. Если правда мистер Адамс агитирует, чтобы мы все сходили на прослушивание… И если, не дай бог, и я, и Дик его действительно пройдём…Я же тогда буду видеть Кайзера и гораздо больше, нет, надо отмазаться от этой шняги любыми путями. * * * — Осень! — кричит мистер Драген как безумный. — Осень это буря! Осень это вода, холод, старость и голод! Осень — мурашки на коже и завывающий ветер возле ушей! Рисуйте! Отдавайте себя холсту и краскам! Калякаю и малякаю как только могу. Честно говоря, таланта к рисованию никогда не имел и за все эти годы так и не смог его в себе открыть. «Осень это вода» — вот тут, значит, синего побольше, «холод» — вот тут голубого добавить, «старость» это такой мутный серый и «голод»… хм… ну, это ведет к смерти, а трупы — синие, значит еще синего и… — Господи, Уорт, выгляните в окно, по-вашему, там всё синее? — возмущается преподаватель под конец занятия и боковым зрением, вижу, как все заглядывают на мою «Осень». — Где деревья, жёлтые листья? Где холодное солнце и умирающая трава? Бля, этот старый мудак сам же верещал про холод, голод, старость, воду… сука. Получив этакий нагоняй бредовый и пребывая в супер-дерьмовом настроении, тащусь на пересдачу теста. Бля, ну хотя бы Дика сегодня больше… — Торопишься? — Кайзер оказывается на моем пути, словно демон из ада, ну очень внезапно. И почему-то полуголый. — Про-ва-ли-вай, — нараспев произношу и ускоряю шаг, но не тут-то было, ведь меня припечатывают к стене. — Ты кому это говоришь «проваливай», а? Думаешь всё, крутой? — он не в гневе и даже не близок к гневу, и всё же голос звучит резко. — Бля, отъебись, ты… ты потный и воняешь, — отталкиваю влажное тело. — Серьёзно, Кайзер. — Я был на боксе, — оправдывается, да? — а ты, киса, сидел там и кисточкой водил по бумаге. Вот зачем он сопоставляет? Я и так знаю, что слабак, без него. — И что? Иди в душ. — И тут я понимаю, что могу с этим ублюдком обсудить то, что беспокоило, здесь и сейчас. — Слушай, ты видел объявление? Про «Повелителя мух»? Дик наклоняется, словно хочет поцеловать, а не отвечать, и всё же произносит, почему-то шёпотом: — Ну да, не больно хочется участвовать в этом дерьме. — Так может и не будешь? Наверняка можно как-то выкрутиться, «заболеть», или ухаживать за каким-нибудь из «заболевших» родственников, — приступаю к рассуждениям, пока Дик приступает к сопению в мою шею. — Или школьный клуб какой-то, пойти в духовой оркестр и никак нельзя пропускать, ну, куча же вариантов, верно? Не думаю, что он слышал всю мою болтовню, ведь Дик занят: он вылизывает мне шею. Но я не отчаиваюсь: — Я имею в виду, это всё такая дурость, у нас впереди экзамены и вся с ними связанная суета. А на это занятие столько сил и времени убьётся, в общем, надо доказать, что это нам ни к чему, и пусть не берут нас. Вот и всё, просто доказать, и мы все свободны. Он уже нехило так присосался, пока я толкую о насущном, поэтому приходится вырываться, правда безуспешно. На помощь приходят чужие шаги. Казалось, в школе уже ни одного ученика, кроме нас, ведь все занятия кончились, но не тут-то было. С лестничного проема выходит какой-то парень, и спасибо, что Дик, также услышав, быстро отходит от меня на разумное расстояния. А еще Дик говорит как ни в чем не бывало: — Вот ты и доказывай Рэнди, а если не в твоих силах, то обломись и выбирай роль, хотя наверняка играть тебе Хрюшу, по крайней мере, я буду настаивать на этом, — и, ублюдочно усмехнувшись, Дик проваливает. Ну хоть Мартин будет спасён. * * * Мистер Адамс ее пригласил. За десять минут до начала занятия, за десять минут украденного времени с перерыва на обед, за десять минут она собирается рассказать нам всё и вогнать меня во тьму окончательно. А ведь я так хотел поговорить с кем-нибудь из учителей до всего этого, чтобы убедить их в ненужности моего даже просто прослушивания. Полная, со складками в районе талии, с некрасивой задницей и с дурацким бантиком, повязанным вокруг шеи, эта женщина собирается нас учить играть. — Обращайтесь ко мне просто миссис Шеферд, — как бы невзначай начинает эта жируха. — Я прекрасно осведомлена, что впереди у вас экзамены, и вам наверняка не хочется тратить и минуты вашего свободного времени на такое занятие как пьеса. Но! — мило улыбаясь, проходит меж рядами. — Мы с мистером Адамом пришли к выводу, что каждому из вас следует пройти прослушивание, которое состоится в среду, четверг и пятницу сразу же после занятий. Вспомните «Повелителя мух», вы читали это произведение по школьной программе, закройте глаза и отождествите себя с персонажем, наиболее близким вам по духу. Выберите отрывок, где, по вашему мнению, персонаж раскрывается лучше всего, и я вас жду. Среда, четверг, пятница. Вопросы? — Почему «Повелитель мух»? Это детская история, для детей, мы слишком взрослые, чтобы участвовать в этом, — спрашивает Дик слёту. — М-м-м-мистер… — преподаватель подходит к столу Дика и намекает, что тому не плохо было бы представиться, что он и делает: — Кайзер. — Так вот, мистер Кайзер, как может тема зла в наших душах быть детской? Тема убийств, надежды на спасение? Никто и никогда не будет стар для этого. — Но почему бы нам просто не поставить «Ромео и Джульетту»? — продолжает, словно он уже настроился участвовать в этом всём. — Там хотя бы девчонки будут, и я уж тогда буду Ромео. — Оглядываюсь на него в тот самый момент, когда он как-то сладко и нахально улыбается. Раздаются смешки, ага, тоже мне, блин, Ромео. — Девушки так или иначе будут участвовать в роли охотников и спасателей. — Миссис Шеферд не отвечает про выбор книги, по которой будет пьеса, давая понять, что это уже решенное дело. И следующий вопрос задаю я: — Зачем нам это всё? Как вы сами сказали, в конце года нас поджидают экзамены, и хоть постановка состоится на Рождественские каникулы — мы теряем время. — Мистер… — снова начинает преподаватель, и приходится представиться: — Рэндал Уорт. — Мистер Уорт, я, мистер Лион, миссис Руфс с позволения нашего уважаемого мистера Хандельмана, обсудили и решили, что каждому участвующему в этом перфомансе будут начислены некие бонусы на экзаменах по английскому и литературе. И не только, всё верно, мистер Адамс? — она поворачивается к нашему учителю и мучителю для меня, и тот кивает. — То есть, — громко заговаривает Грег, — каждому показавшему себя в пьесе будут начислены дополнительные баллы? — Всё так, — улыбается миссис Шеферд, и весь класс взбудораживается по-настоящему. Ручаюсь, в голове каждого сейчас план по завоеванию самой молчаливой и маленькой, но всё же роли. Слышу, как Джефф, сидящий позади, присвистывает. Может, действительно сыграть Хрюшу? Это проще, чем зубрить учебники по ночам. * * * — Я уже всю книгу пролистал вдоль и поперёк, без понятия, кем тут могу быть… — Джефф замолкает, — а ведь это, блин, такой шанс, я ведь вообще не в ладах с этой чёртовой литературой… Может, Саймон? Как думаешь, мне пойдёт быть Саймоном? — Это тот, который двинутый на голову и разговаривает с башкой на палке? — фыркаю, — ну, не знаю, я, наверное, буду пробоваться на Мориса: и слов не много, и неплохой такой парень. — Ахах, — смеётся на другом конце телефона, — тебе надо на этого, на Ральфа прослушиваться. — Да уж, посоветовал, чтобы я с репетиций не вылезал, — тоже смеюсь. — А Кайзеру надо на Джека пробоваться, зуб даю, — говорит Джефф и замолкает, а я не знаю, что на это отвечать, разве что: — Почему? — Ну, по-моему, Джек — это прям вот он, а Питу подходит Роджер, такой же имбецил, — смешок, — и все-таки зря не «Ромео и Джульетта», как просил Кайзер, там хотя бы пососаться с девчонкой вдоволь можно, ну, если ты, конечно, Ромео. Хотя наверняка бы Кайзер тогда был Ромео… — А ты бы мог быть Джульеттой и тоже сосаться, — вставляю я, сам не знаю зачем, и Джефф достаточно долго молчит. Где же ответ? Что-то вроде: «Ты что, намекаешь, что я бы тогда с Кайзером целовался?» — и громкий смех на добрых пять минут, или «Ты с ума сошел? Это же тогда с Кайзером целоваться! Бу-э-э-э…» — и звуки очевидного сблёвывания. Но нет, Джефф проглатывает и говорит только: — Ладно, мне надо с Кербером погулять, пока. Можно было бы подумать, что я его обидел, но нет. Его голос до самого последнего слова звучал в приподнятом настроении. Так почему же он не ответил на мою реплику про Кайзера? Почему же? Поднимаюсь и выдвигаю самый нижний ящик стола. Там лежат еще старые наклейки баскетболистов и две давно купленные компьютерные игры, а также диск с порно, который Джефф подарил на день рождения в прошлом году. Под всем этим ненужным барахлом спрятаны сто долларов и длинная сигарета Дика, брошенная им на детской площадке. И зачем только храню?