Бойся Дика

— А в шашки умеешь? — с долей вызова спрашивает Тиара. — Конечно, — с лёгкостью парирует Джефф, хотя я сомневаюсь, что он сможет отличить шашки от шахмат, для начала. — А в покер? — не унимается девчонка. — Безусловно, проще простого. — А в бридж? — Пфф, не вопрос! — Джефф красуется неумело, забавно, и Тиара видит это, поэтому смеётся. — И на раздевание играешь? — подает голос Элия, сидящая в правом ряду. — Смотря с кем, — ломается Джефф, и тут уже обе девчонки хихикают. — … только если до трусиков, — снова прислушиваюсь к беседе, разворачивающейся прямо перед моим носом. — А так нет. — Скромная. — Джефф делает смешной (и лживый) комплимент Элии. — А если бы не до трусиков? — Элия улыбается, задавая провокационный, как ей кажется, вопрос. Знаю ответ Джеффа еще до того, как он открывает рот: — То была бы развратной кошечкой. — А что лучше? — интересуется Тиара. — Развратная кошечка или скромная? Давай Джефф, не прогадай… — Конечно развратная кошечка, — отвечает Джефф, не задумываясь, и лажает. Ну конечно лучше развратная кошечка, приятель, но ты должен был ответить, что скромная! Ой, дурак, а ведь у него почти получилось. — Фу, пошляк, — девчонки как по команде отворачиваются, и Джефф остаётся в растерянности. — Эй, — тянет руку к плечу Тиары. — Ну что не так, эй. — Трясёт. — Чего обиделась-то? А ты, Элия? — обращается уже к другой: — Да вы можете объяснить, ведь так хорошо всё началось, а? Да они просто издеваются над тобой, но, кстати, делают это довольно забавно, чтобы я тебя не одёрнул. И всё же чертовски приятно видеть Джеффа таким, каким я всегда его видел всегда, но только не в последнюю неделю. Ведь Дик… Дик как-то даже не изменил его, а повернул, что ли… — Привет, Дик, — звучит так внезапно и так близко и, что самое страшное, голосом Джеффа, а что еще страшнее — вошедший вместе с Кенни Дик на это кивает. Типа: «И тебе привет, приятель». С немым вопросом «Какого хрена?» впиваюсь взглядом в Джеффа, а он только и может что виновато улыбнуться. Надо попросить сто долларов в долг. И сдохнуть, если у него есть. * * * — Записываем, записываем, — мистер Неллер вытаскивает носовой платок из кармана и сморкается в него, прежде чем продолжить. — И теперь, кто мне расскажет о последних годах правления? Думаю, я могу, собираюсь ответить, как в голову прилетает нечто весомое и шмякается возле ножки стула. Наклоняюсь, чтобы поднять скомканный в шарик листок бумаги, и разворачиваю. Нарисован член с волосатыми яйцами, а рядом человечек с ручками-палочками и, судя по всему, в платье. Если бы не было стрелочки с надписью «Рэнди на выпускном», я бы в жизни не догадался, что это всё значит. Мда, ну очень смешно, оборачиваюсь к утырку, который это нарисовал, скомкал и бросил, и показываю ему фак. Дик смеётся. — Что там? Что он тебе написал? — с какой-то стати интересуется Джефф, и мне не хочется ему показывать. Ну вот вообще не хочется, поэтому я просто отмахиваюсь, жаль только, на вопрос преподавателя отвечает уже Шарлотта. * * * — Давай сегодня попрактикуемся, я буду играть Саймона, а ты Мориса. — спускаемся вместе с Джеффом после занятий. — Как? Не помню, чтобы у них хоть одна совместная сцена была, — перепрыгиваю последние две ступеньки. — Да и давай завтра, мы ведь в пятницу пойдем на прослушивание, да? — Не, завтра я не могу, — как само собой разумеющееся говорит Джефф и не планирует продолжать. Приходится вытаскивать из него правду щипцами и по частям: — Почему? Чем будешь занят? — Ну… — тянет. — Мы с Диком в бар идём, ну не только мы, еще там Арти и Кенни с нами, и Пит наверняка будет, и еще кто… Выходим на улицу, и меня почти трясёт от ярости, внутри уж точно всё сотрясает. — Серьёзно? — хмыкаю. — Ты и Кайзер с его дружками прётесь в бар? Ты рехнулся, Джефф? — наверное, сейчас выгляжу как моя мать, когда я поступаю не по ее. — Этот мудак совсем недавно тебе так глаз подбил, что до сих пор светишь ходишь. — Это были просто разборки, — оправдывается. — Да и пошли с нами, я просто не приглашал тебя так как учеба, все дела, думал, ты не захочешь, — замолкает, а после продолжает как ни в чем не бывало: — Айда с нами завтра, никто не будет против. Хочу его задушить. Просто кинуться, повалить на землю, сомкнуть пальцы вокруг горла и давить, давить, давить, сука! — Да пошел ты, — ускоряюсь, оставляя «друга» наедине с великом, на котором он поедет домой, если, конечно, Кайзер его теперь не подвозит. — Рэнди! Рэнди! В чем дело-то? — кричит. — Рэнди! Настолько выбешен, что даже не осознаю дороги. Просто моргаю, и я уже сижу полураздетый на кровати. Скомканный пиджак валяется возле двери, галстук брошен на телевизор, а штаны расстегнуты, но не сняты. Переодеваюсь нормально, собираю и вешаю форму, намереваюсь открыть «Повелитель мух» и выучить несколько реплик, а потом приступить к алгебре, ведь без Джеффа с этим совсем туго будет. И пофиг, что на самом деле мне хочется играть и играть в компьютер до самого утра. Пофиг. Стук в дверь сбивает, и, когда она открывается, медленно показывается голова Джеффа, а потом и весь Джефф заходит со словами: — Меня твоя мама впустила, можно? Я поговорить. Ну не пинками же выгонять. Киваю, и он закрывает за собой дверь, чтобы мяться на пороге. — Блин, я понимаю, у вас там с этим Кайзером дружба была, потом сплыла и всё такое, — активно жестикулирует руками. — И, наверное, для тебя это выглядит нечестно, что мы сейчас с ним общаемся, но, блин, Рэнди, он правда клёвый. Проходит и садится в кресло, решая превратить нашу беседу в очень долгую, судя по всему: — Серьезно, очень классный парень, веселый такой, и всё ему нипочём. И про тебя он ничего плохого не говорит, ну реально крутой парень, и мне хочется с ним дружить. — шумно выдыхает. — Знаю, что не в ладах с ним были, но вражда-то глупая была, я ведь толком его не знал, со стороны видел и всё. А он, блин, он реально супер, чумовой просто. Клевый, классный, веселый, крутой, чумовой… а, «супер» забыл. Как же быстро ты, Джефф, меняешь мнение, ведь не так давно он был для тебя козлом и ублюдком. Что будет, если я сейчас всё расскажу? Что Дик гомосексуалист, хочет меня, зажимает всё время и использует Джеффа в качестве давления? Что если я расскажу, что Дик тупо рассчитывает меня сломать, а Джефф этому подыгрывает. Что если я скажу, что Джефф лишь используемый материал? Он так и будет считать Кайзера чумовым и весёлым? — Я не заставляю тебя с ним снова дружить, — пожимает плечами. — Но на мою дружбу с ним злиться не надо, хорошо? «На мою дружбу с ним» — прям блевать хочется. — Да, всё круто, я понял, — хлопаю в ладоши. — Ты и Дик теперь друзья, и мы с тобой друзья, всё здорово, все довольны. — Правда? — неверяще переспрашивает. — Ага, я рад, что у тебя появился еще один хороший друг, — тянусь и беру в руки книгу. — А теперь давай подготовимся к прослушиванию? — Отлично, — его губы растягиваются в улыбке облегчения от того, что всё уладилось. И видя это, я не жалею, что промолчал, ведь так и делают друзья, они ограждают от боли. А с Диком я сам разберусь, просто буду продолжать игнорировать, хотя Джефф, конечно, усложнил задачу. Очень. * * * «Доброе утро». За две минуты до будильника. Долго мутными, сонными, глазами я смотрел на это сообщение от Дика и лениво размышлял, что тот задумал в очередной раз. Пока не пришла мама и не возмутилась, что я еще из постели не вылез. И вот сейчас, сидя на литературе, пока мистер Лион зачитывает свой любимейший момент из романа, я перечитываю это «Доброе утро», а после оборачиваюсь на Дика. Откинулся на спинку стула, сполз, расслабился, блин, развалился, и в руках у него телефон. Перестаю пялиться, а то больше пяти секунд уже подозрительно для других и, как назло, встречаюсь взглядом с Арти, который непонятно зачем смотрит назад. Арти ухмыляется и отворачивается, чтобы достать свой телефон, и через секунду телефон в руках Дика вибрирует. Я замечаю, потому что именно этого и ожидал. Дьявол. Кайзер усмехается, поднимает голову и уже в следующее мгновение подмигивает. Выходит сексуально, и я спешу отвернуться. Интересно, что Арти ему написал? Но нет, я не сорвусь и не напишу Кайзеру. Ничего не буду спрашивать, иначе все усилия по выпихиванию Дика из моей жизни были напрасными. * * * «Спас положение Морис. Он крикнул: — Эй, поглядите-ка на меня! Он нарочно упал. Потёр крестец, уселся на кувыркалку, плюхнулся. Клоун из Мориса вышел плохой. Но Персиваль и другие малыши отвлеклись, хлюпнули носами, захохотали. И вот они уже зашлись в таком несуразном хохоте, что заразили больших…» А Джефф сейчас с Диком. Сидят в баре, травят шутки, и Джефф наверняка компании нравится больше, чем я. Потому что Джефф стопудово смеётся наравне со всем и трещит без умолку. А когда с ними был я, у меня языка не было. Однозначно, его они приняли лучше. «— По-моему, Джек верно сказал, каждому может быть страшно, и от страха никого не убудет, ничего тут такого нет. Ну а вот насчет того, что одни свиньи на этом острове водятся, так это он, возможно, и верно говорит, но ведь же он не знает. Ну, то есть наверняка, точно же он не знает… — Морис шумно сглотнул…» Не буду завтра ничего спрашивать про этот их поход в бар. Надо вообще выкинуть чушь из головы, ведь не должно быть никакого дела мне, как они проводят время и что там обсуждают. « — Папа говорит, есть такие штуки, ой, ну как же их, они еще чернилами плюются — спруты, — так те в сто ярдов бывают и китов пожирают — свободно…» Вот Морис. Морис — это я. Миссис Шеферд говорила, что мы должны себя отождествлять с персонажами. Отождествлять с теми героями, к кому мы тянемся. Это и есть мы. «Он помолчал и рассмеялся весело. — Конечно, я в зверя не верю. Вот и Хрюша говорит — в жизни всё научно, но ведь же мы не знаем? Ну, то есть наверняка…» Да, наверняка. Я — это Морис. * * * Продержался. Ничего так и не спросил за целый день у Джеффа по поводу вчерашнего, и сам Джефф и пол-словом не обмолвился, будто дома весь вечер просидел. Правда, ему и некогда говорить: он то и дело невпопад толкает речи Саймона, и не важно, перед занятием или до, или на обеде вообще. «— Всё равно. Ты вернешься, вот увидишь. Ну, просто я чувствую.» «— Ты ранен. Ты высоси кровь. Как Беренгария.» «— Что же можно еще сделать?» Так что сидя на итальянском, я отдыхаю от друга и недоумеваю, почему Дик не появился на занятии, он ведь сегодня в школе. — На этом всё, — сеньора Веспуччи захлопывает учебник. — Хороших выходных. Последний день прослушивания, которое идет уже как минимум час. Специально утопал на седьмой урок вместо зала, чтобы потом пойти туда, когда уже народу будет меньше. Перед меньшим количеством людей позориться всё-таки. Да и прогуливать мне больше нельзя вообще-то. Но когда я открываю дверь зала, понимаю, что здесь еще все на месте. Первые пять рядов заняты почти вплотную, все с листами в руках и уставились на меня. А на сцене миссис Шеферд толкает какую-то речь перед кучкой девчонок. Тихо прохожу и вижу, как с первого ряда мне машет Джефф, сидящий рядом с Миссой и нашей учительницей английского. Также завидев меня, Мисса поднимается и пересаживается к Тиаре, освобождая место рядом с Джеффом. — Ты чего, не мог итальянский прогулять? — взбудоражено шепчет. — Хотя мы тут уже час окочуриваемся, и ты ничего и не пропустил, собственно. Только болтовню там всякую про декорации, но этим не мы будем заниматься, так что всё пучком. Проходит минут пятнадцать, прежде чем миссис Шеферд наконец обращается к сидящим ученикам: — Мальчики на роль Ральфа, вставайте в очередь возле лестницы на сцену, — прокашливается. — И в темпе! В темпе! Медленно народ поднимается то там, то тут, оборачиваюсь, чтобы увидеть, как с ряда шестого, а то и седьмого поднимается Пит, и сразу же замечаю Дика, всё так же сидящего. Чёрт, он-таки пришел на прослушивание. Пиздец. — А ты куда, Хрюша?! — выкрикивает Дик, и смех прокатывается грохотом, с эхом. Пит ржет громче всех. Мартин по инерции едва не плюхается обратно на задницу, и всё же находит в себе смелости и подходит к боковой лестнице из четырех ступенек. — Какого черта Пит прослушивается на Ральфа? — шепотом возмущается Джефф и, похоже, пьесу они вчера не обсуждали. Образовывается очередь из девяти парней, и ни одного я бы не смог назвать Ральфом, хотя знаю только половину из них. — Так, первый! — командует миссис Шеферд, и все смолкают. Вообще первым стоит какой-то долговязый парень, но по требованию Пита все выпихивают вперед Мартина. Тот, в свою очередь, на дрожащих ногах поднимается на сцену, и этого достаточно, чтобы все вновь засмеялись. — Тишина! — кричит преподаватель, и обращается уже к Мартину. — Ну, дружочек, ты уверен? У тебя очки как у Хрюши, только худой ты, набьём одежду ватой — и роль твоя. Зал взрывается очередной волной смеха, и я едва слышу блеющего Мартина: — Но-о, я б-бы хотел Ральф-фа, — поправляет очки, и миссис Шеферд поджимает губы. — Ты ведь без очков не сможешь, а в этой пьесе только Хрюша имел очки, и это не только очень яркий описательный предмет, но и причина драмы. — Разводит руками. — Давай так, раз уж ты выучил сцену с Ральфом, сейчас ее и продемонстрируешь, но взять тебя можно только на роль Хрюши. — После вновь этого смех в зале, который она сразу же обрывает. — Тишина! Я вижу, как Мартина трясёт, как он закрывает глаза в попытке успокоиться, отстраниться от ситуации, но это ведь не реально. Когда ты стоишь на сцене, и, может не сотня, но всё же большое количество глаз смотрит на тебя в ожидании, когда ты налажаешь… — Ох… — вытер пот со лба. — А ты ничего плава-ваешь, — запинается, вызывая смешки у наблюдающих, — Х-хрюша, — краснеет, и смешки превращаются в хохот. Чёрт он выбрал начало после авиакатастрофы. Он, блин, выбрал самое начало, когда парни обнаруживают, что они выжившие на необитаемом острове, он, блин, выбрал момент знакомства Хрюши и Ральфа, и чем он, блять, думал? — Горячо! — помогает миссис Шеферд, зачитывая реплику Хрюши, и Мартин вынужден продолжить говорить: — А-а ты как думал? — Я вообще-то никак не думал. Моя тетя… — весьма недурно вживается тётка в роль. — Слыха-хали про твою тет-тю… — Мартин за всё это время так и не пошевелился и не перестал запинаться, и наконец миссис Шеферд заканчивает позор: — Всё, следующий, — и повернувшись в девчонке с двумя косичками, держащей блокнот: — Записывай, Мартин Аллен — Хрюша. Опять смех, интересно, они будут смеяться каждый раз, когда слышат «Хрюша»? — Тишина! — кричит миссис Шеферд, пока на сцене появляется парень с густыми-густыми бровями, сросшимися на переносице и уходящими в лоб. Выглядит как инопланетянин какой-то. Он выбрал последнею сцену, когда Ральф бежит через горящие джунгли, и имитирует бег этот парень весьма не умело. У меня бабушка лучше бежит на месте. А Мартин, получив толчок от Пита, пока уходил со сцены, забирает портфель и как можно незаметнее покидает зал. — У него не было никаких шансов, он очкарик, — качает головой Джефф и возвращает внимание к происходящему на сцене. Миссис Шеферд приходит к выводу, что парень не годен не только для Ральфа, но и вообще для никого. Поэтому, повернувшись к девчонке с косичками, она говорит: — Брук Хаббард помогает с декорациями. — Да чёрт возьми! — не сдерживается Брук, прежде чем свалить со сцены и уступить место следующему. Прослушивание проходит скучно и более-менее нормально, хоть Ральфа до сих пор так и не нашли. Зато нашли парня на роль Харольда, и на этом все. Пока не выходит девятый и заключительный претендент на роль Ральфа — Пит. — Йоху! Не подкачай! — слышу Кенни. — Чувак! Пит оттопыривает большие пальцы на обеих руках, типа «все шик-блеск», и прочищает горло. — Я же тебе про дым! Да ты что-о? Не хочешь, чтоб тебя спасали? Заладил — свиньи, свиньи, свиньи! — размахивает руками. — Нам мясо нужно! — ни минуты паузы, кажется, препод знает все реплики наизусть. — Я весь день работаю, и со мной никого, только Саймон, а ты приходишь и даже не замечаешь, чего мы понастроили! — весьма неплохо причитает Пит, хотя переигрывает. — Я тоже не загорал. — Тебе это одно удовольствие! — хмурится и скрещивает руки на груди. — Ты любишь охотиться! А вот я… — Так, — прерывает миссис Шеферд. — Почему именно Ральф? — М-м-м, — Пит задумывается, — ну он вроде как за возвращение домой, не теряет надежды… — Хм, от вас идет такая агрессивная энергия, — подходит к нему и сжимает кулаки, чтобы сотрясти ими воздух. — Люди видят в вас негодяя, они чувствуют, эта энергия… Записывай, Питер Симмонс — Роджер. — Блин, ну я Ральфом хочу быть, — отчаивается Пит, но всё уже решено. — Хах, Ральфом он хочет быть, — шепчет Джефф. — Миссис Шеферд не ошибается, такого подлюка Роджера только Питу и играть. Согласен.