Бойся Дика

Жёлтая вода стекает в канализацию, и я в который раз зарекаюсь не ссать в душе. А член всё еще стоит. Дрочить или нет? Минут через пять уже надо спускаться на завтрак, в раздумьях какое-то время просто смотрю на член и всё же перекрываю воду. Управляюсь с одеждой, уже натянув мятую футболку и штаны, слышу короткое оповещение, которое застаёт врасплох. Компьютер. Фейсбук. Сообщение. Не тратя времени, открываю и вижу, что это перепост от Джеффа. Перепост со странички Дика, блин. «Пора терять голову». И что это значит? Дик таки серьёзно собрался сыграть Повелителя мух? — Доброе утро, милый, — мама приобнимает за плечи, когда я подхожу к столу, где в ожидании меня примостилась тарелка с хлопьями, пачка молока и сок. Отец ковыряет вилкой в омлете и не торопится завтракать. — Как спалось? — Доброе утро, — зеваю, словно еще хочу спать, хотя, может, правда хочу. — Хорошо, рано уснул. Заливаю хлопья молоком, мама присаживается, ставит локти на стол и упирает взгляд в меня. Даже есть неловко, честно слово, я напрягаюсь в ожидании допроса. — Как дела в школе? Как пьеса? Тебе уже дали слова Ральфа для разучивания? — Эм… не прогуливаю, отвечаю, задания выполняю, — жую. — Пока не дали, миссис Шеферд сказала подойти всем в среду после занятий, так что я буду позднее обычного. — М-м-м, а этот, как его там, Кайзер, тоже получил роль? — спрашивает отец, даже не поднимая головы, а вот мама прям навостряет уши, ожидая ответа. — Да, он играет Джека. Расправляюсь с завтраком как можно быстрее, пока родители обдумывают мои слова. И, прежде чем выпить сока, говорю: — Я не собираюсь с ним разговаривать, больше, чем того потребуют роли, — глоток, — так что можете не беспокоиться. — Да мы и не беспокоимся, — мама натянуто улыбается. — Ты у нас умный и хороший мальчик, только вот этот Кайзер непонятно на что надеется. Хах? Что она имеет в виду? Мама не торопится продолжать и, судя по ее бегающему взгляду, она осознала, что ляпнула лишнего. — В смысле, непонятно на что надеется? Что-то произошло? — после этого моего вопроса отец резко заинтересовается убийством омлета, а мама… — Ну, просто он приходил во вторник, — заминается, — но я его не пустила. Прям чувствую, как изменилась атмосфера за столом, чувствую, как предки затаились в ожидании моей ярости. Только мне вот, блин, дико смешно. То есть Дик тусовался под дверью в надежде меня увидеть, а мама его взяла и не пустила. Вот лох-то! Смеюсь, не сдерживаясь, и пофиг, что родители подозрительно смотрят, пофиг! Это хоть какая-то победа! — Спасибо, ма. * * * — Ну и куда ты провалился? — наконец-то Джефф отвечает на звонок. — Мы же договорились на два, а уже почти три часа. — Да-да, я скоро буду, — быстро отвечает друг. — Жди! И кидает трубку, блин. Сколько еще продлится его «скоро буду»? Бездумно щелкаю каналы, и в это воскресенье сплошные ТВ-шоу с глупыми, разукрашенными лицами. Дверь открывается без предварительно стука, я облегчением вырубаю телик, и приступаю к нотации: — И что так задержало? Никак не мог просраться и торчал на горшке? Я блять, пять раз подрочить успел пока… — Вау, я жажду подробностей! Дик?! Сразу же обращаю внимание на вошедших, Джефф на кой-то чёрт Кайзера прихватил. — Какого хрена этот с тобой? — киваю в сторону «этого», который как раз закрывает за собой дверь. — Ну не злись, Рэнди, — Джефф корчит усталую рожу, осталось только губы надуть. — Будет удобнее, если я вас одновременно подтягивать буду, у нас же одна программа, — ноет, — ты обо мне подумай, мне в кайф два выходных тратить на то, что я и так знаю, а? — Смирись, детка, — как бы невзначай говорит Дик и вальяжно проходит до моего компьютера, чтобы поразглядывать наваленные листы, исписанные учебными делами. Приходится действительно смириться, и мы устраиваемся на полу. Джефф раскладывает учебники и задачники в центре, Дик щёлкает зажигалкой, а я пыхчу себе под нос, горя злобой и негодованием. — Как мать вообще тебя пропустила? — едва не заикаюсь про то, как он налажал во вторник, но вовремя соображаю, что в присутствии Джеффа это будет компрометирующим для нас обоих. Ведь с чего бы Кайзеру притаскивать свой зад ко мне? — Я твоей матери всё объяснил, — отвечает Джефф, а Дик так и не перестаёт щёлкать зажигалкой и смотреть на появляющийся огонь. Мне трудно сосредоточиться, в то время как Дик правда занимается. Решает, задаёт вопросы, хмурясь, задумывается над сложными примерами и исписывает черновик за черновиком. Я же всё путаю и чувствую себя умственно-отсталым. Мать то и дело каждые пятнадцать минут приходит нас проведать, но за последний час не пришла ни разу. Наверное, наконец удостоверилась, что мы занимаемся, а не играем в гонки. — Так, мне в туалет, — Джефф вскакивает и закрывается в ванной комнате. Хочется воспользоваться этими минутами и сказать что-нибудь Дику, только вот что? Типа, «не приходи сюда больше, говнюк»? Отличная идея, только вот язык не шевелится, да и сам Дик никак не показывает, что ему хотелось бы со мной поговорить. Неужели он правда просто пришёл заниматься? — Ну что, решил? — Джефф быстро управляется с унитазными делами и садится совсем близко к Дику, чтобы посмотреть, что тот начеркал. — Почти, вот тут путаница какая-то, — Дик указывает куда-то, и Джефф улыбается: — А, давай покажу, тут просто принцип уже другой работает, — зачеркивает, пишет новое, — вот видишь, так проще и никаких путаниц. — Хм-м, понял, спасибо, Джефф, — спокойно благодарит, и для меня это картина маслом. «Спалибо, Дзивв». Тьфу блять, они слишком близко, мне больно смотреть. — Да не за что, ты на самом деле быстро схватываешь, — Джефф прислоняется к нему плечом, и Дик и не думает отстраняться. Близко и больно. Дик легко улыбается специально для Джеффа, и я опускаю взгляд в пол. Он мне так никогда не улыбался, даже в самые светлые времена. — Да? — Джефф отвечает на звонок. — Да-да, ну ма-а-ам, ну… да я видел время, хорошо, да, иду! — Убирает мобильный обратно в карман и виновато выдаёт. — Мне бежать надо, сегодня обещал пойти на площадку для собак с Кербером. Это значит, что они оба провалят и оставят меня грузиться тяжёлыми мыслями в одиночестве? Хорошо. Джефф хватается за задачник, чтобы запихнуть в портфель, и Дик перехватывает его руку: — Слушай, ты беги, а я еще позанимаюсь немного, ладно? — спрашивает, скорее утвердительно, чем правда спрашивает, будто я ему разрешу тут остаться и решать чёртовы примеры. — Ты Марку скажи, что я тебя до дома просил довезти, и пусть потом вернётся. А учебники тебе завтра Рэнди отдаст. — Эм-м-м, — Джефф наверняка не догоняет, почему Дик не может у себя дома позаниматься и пребывает в некотором замешательстве, прежде чем кивнуть. — Хорошо, тогда удачи и до завтра, ребят, — Тоже пиздуй, — говорю Дику, когда за Джеффом закрывается дверь. Но Кайзер, мать вашу, не колышется даже и преспокойно продолжает заниматься, что-то там рассчитывает и высчитывает. Приходится повторить просьбу: — Бля, Кайзер, сваливай, у меня нет желания с тобой учиться, ясно? — распинаюсь, а он и бровью не ведёт. — Да и без Джеффа вообще смысла нет, так что топай. Не возымело эффекта. Поэтому просто смотрю, как он занимается, действительно занимается, а после снова открываю рот: — Вы прям с Джеффом зашибенные друзья, да? Ходите вместе, расписываетесь в благодарностях, — мутит меня. — Ты прям ему тот друг, которым для меня никогда не был. Почему? Отвечай, Дик, почему, блять. Тихонечко дверь приоткрывается и показывается любопытствующая мамина голова: — Занимаетесь? — Да мам, — всё что угодно, лишь бы она ушла, и Дик, сука, ответил. — Тогда не буду мешать, — уходит, закрывая дверь, и Кайзер сразу же отбрасывает и учебник, и черновик, он, по-моему даже не дорешал пример, а так поспешно избавился. — Что ты ноешь, — усмехается, — «Ты вот ему друг, а мне не друг, а почему ты не мой друг»… Рэнди, ты можешь легко стать мне другом. Начинается… ты можешь легко не быть Ральфом, а теперь легко быть другом. Ага, это блеф. — Да? А еще мы можем легко улететь на Луну, — прыскаю со смеху. — Я не буду вестись на твои уловки, не в этот раз, Кайзер. Дик подсаживается ближе ко мне и шепчет в мое горящее ухо: — Но это правда, Рэнди. По вечерам мы будем созваниваться, планировать наши выходные, зависать после школы. Я буду с тобой намного чаще, чем с другими, — какой соблазнительный шепот. — Ты можешь быть мне ближе всех, Рэнди… ближе Джеффа, Пита, отца, ближе всех… Отстраняется и за подбородок поворачивает мое лицо к себе. В этот раз он не тянет время, чтобы меня поцеловать. В этот раз всё длится намного дольше, и я уже сам наклоняю голову и приоткрываю рот, чтобы пропустить нежный язык. Снова вкус сигарет, и это приносит такой кайф, словно я наконец покурил. Кончик чужого языка щекочет нёбо, и мне становится жарко по-настоящему, а еще такое чувство, будто бы не лечу, но падаю. И когда затылок ударяется о твёрдое, я понимаю, что правда падал. Понимаю, что уже лежу на полу, а этот ублюдок раскручивает меня на полную. Не могу прекратить поцелуй, губы и язык настолько подстроились под ритм, заданный Диком, что никак не могу разорвать это. Поэтому я распахиваю глаза от ужаса и вижу, что Дик свои похоже даже не закрывал. Так близко… и почему мне никто не говорил, что при таком расстоянии, что уже и не расстояние вовсе, глаза человека выглядят как Вселенная. Наверное, он меня жалеет, когда разрывает поцелуй. — Уже лучше, — нависает надо мной, — послушно и страстно одновременно, прям как я люблю. Не хочется корить его за напыщенность, тем более другое интересует: — Ты не закрываешь глаза, когда целуешься, почему? — Иногда закрываю, — ложится на меня всем телом, придавливает, затрудняя дыхание. — Дик, поднимайся, мама может зайти в любую секунду, и… если она увидит… … то не будет у меня больше матери. — Она не зайдет, поверь, одного раза после ухода Джеффа достаточно, чтобы следующая проверка состоялась через полчаса. — Да откуда он-то знает? — Примерно. Так что можем продолжать. Это всё из-за того, что я чувствую тяжесть его тела в полной мере. Это всё из-за того, что трудно дышать, и в голову не поступает кислорода в достаточном для мыслительного процесса объёме. Правда, это всё из-за этого. И всё же, как же круто целоваться. С удовольствием касаюсь своим языком его, с удовольствием притягиваю Дика ближе, схватив за плечи, в то время как Дик скорее желает несколько отстраниться. Чувствую, как его становится меньше, чувствую отдаление, чувствую, что он снова нависает надо мной. Наслаждение убывает, почти очухиваюсь, чтобы прекратить, и неожиданно накрывает с головой и топит, топит… Отдаю ли я себе отчет, что Дик трётся своим твердым членом об мой сквозь нашу одежду? Да. Хочу ли я это прекратить? Да. Прекращаю? Нет. Совсем нет, даже наоборот, я приподнимаю бёдра навстречу и, кажется, стону ему в рот. Мне много не требуется, чтобы кончить, и с сильными рывками Дика я чувствую, что оказываюсь уже на грани. А он действует только жестче, и в какой-то момент Дик разрывает поцелуй и наклоняет голову, чтобы застонать мне в шею. Запоздало понимаю, что это его оргазм и, когда доходит до меня, становится настолько душно, что я получаю свою волну. Наверное я должен сказать Дику спасибо, что он меня таки не трахнул по-взрослому, но язык так усердно поработал, что теперь не желает ворочаться. Поднимается, тяжело дыша, и я просто восхищен его физической выносливостью. Он может стоять на ногах, в то время как мне даже палец на ноге отказывает. Он уходит в ванную, и какое-то время притворяюсь трупом, со спермой в трусах это не так-то и просто. — Уходи, — говорю ему, когда он возвращается. — Хах? — поправляет воротник своей рубашки. — В чем дело, Рэнди? — Просто уходи, — сглатываю слюну, такое чувство, что это больше не моя слюна, а Дикова, — и больше никогда не приближайся, никогда не заговаривай со мной. — Почему? — он недоумевает, а меня вот-вот начнет колотить. Как мне ему объяснить, что я не хочу всего этого? Если он так легко принял себя, то я, блять, так не умею, и я не согласен, не желаю, не собираюсь этого принимать. Как мне забить в его голову, что всё, чего я хочу, — это наконец избавиться от этого чёртова морока и, блять, действительно перестать фанатеть по Дику, потому что, если я не перестану, я окажусь в самой что ни на есть жопе. Я не хочу зависеть от него, я не хочу сидеть на игле! — Убирайся, сука! Ты сидишь у меня в печёнке! Я тебя ненавижу! Хотя я его и не ненавижу на самом деле, а очень даже… Дик уходит, не закрывая за собой дверь, и мне приходится подняться, чтобы сделать это за него. — … взялся за учебу. — Доносится голос матери. — Конечно, — Дик звучит равнодушно и спокойно. — Не так далеко экзамены, нельзя терять голову. А не далее, как сегодня утром я читал его «Пора терять голову». Какой он всё-таки неоднозначный.