Бойся Дика

Люси хлопает в ладоши, а затем кидается на Дика, чтобы повиснуть на шее оного. И чего такого радостного тот сообщил? Джефф трётся рядом, чешет затылок, скомкано улыбается, стараясь не смотреть на задницу Люси, и наверняка думает, что всё, уже влился, уже «в дамках». Можно забыть про Рэнди Уорта, ведь он теперь дружит с теми, кому раньше завидовал. «Он мне нахрен не сдался, чудик бесявый…», — почему Дик не сказал это самому Джеффу? Не слышу, что они там говорят друг другу, да и важно ли это? Суть в том, что общаются, и, судя по всему, Джефф всё так же смотрит на Дика как на своего кумира, этими доверчивыми, закрытыми глазами. — И когда он заделался своим в их компании? — Кит чавкает, поедая сэндвич с тунцом. — Я думал, он твой друг. Я тоже так думал. Но понятие дружбы несколько сложнее на самом деле, и я ничуть не лучше Джеффа. Ведь если так подумать… Когда Люси убегает, Джефф едва касается руки Дика, но для нас троих это заметно. И для меня, и, конечно, для Джеффа, сделавшего это нарочно, и для Дика, бросившего быстрый взгляд, но руку не отдернувшего. Ведь если так подумать, то вместо мести я должен попытаться спасти. «…если протупишь с отсосом, Джефф отсосет вместо тебя…» Да, я должен хотя бы попытаться спасти бывшего друга, только вот хочет ли он спасения?.. Вдруг он хочет Кайзера? * * * — Тебе разве не на третий? — топает рядом, словно решил, что мне нужна поддержка. — Разве не на живопись? — Мне надо взять цветные карандаши, — и приходится объяснить: — препод запретил использовать краски. — Да? — Ну, только мне запретил, сказал, что я их извожу зря. — произношу, не чувствуя стыда и позора, ну, почти, а Кит смеется легко и заразительно. Неплохой парень на самом деле. — Записался бы ко мне на шахматы лучше, — шмыгает носом, — нам там не говорят заменить фигуры конфетами, если мы плохо справляемся. Ну и шутник, прям почти как Джефф… открываю шкафчик, и листок, выдранный из тетради и сложенный, вылетает с порывом. Хах? — Любовное послание? — Киту хватает воспитания не заглянуть мне через плечо, но не хватает, чтобы не спрашивать. — От кого? Это не любовное послание даже с натяжкой, это рисунок: веревка-виселица и внутри, где должна торчать голова, подписано «Рэнди Уорт». Ха-ха, как смешно. — Не знаю, от кого, — показываю диковское художество Киту, собираюсь скомкать и выкинуть. — Тут еще надпись, смотри, — тычет в уголок, и я убираю палец с всего одной фразы: «Время вышло, вешайся». Похоже, некогда мне рассиживаться, в конце концов, скоро выходные, а тут еще и время, оказывается, вышло. Только вот как мне спасать Джеффа? Не сосать же Дику… хм, есть еще один вариант, и я берусь за него, только вот трудно очень вытащить Джеффа снова поговорить. Пытался выцепить его после занятий, но с этой чертовой юриспруденцией всё так перепуталось, в общем, прождал в коридоре почем зря, и, возможно, Джефф просто взял и свалил, прогулял. С Диком? Звоню ему до ужина, набираю после, пишу в фейсбуке, отправляю смс-ки: «Джефф, очень срочно, надо поговорить». Но меня полностью игнорируют. Проверяю телефон последний раз перед сном, и ничего больше не остается, как повернуться на бок и закрыть глаза. Что же я такой неудачник, чем так сильно провинился перед бывшим другом, что тот даже написать «Отвали» не может? Утром по-прежнему ни звонка, ни сообщения, настроение становится только более удручающим, как и положение — пятница. Сегодня уже пятница, и, если не смогу сказать Джеффу самое важное, то за эти выходные, возможно, случится что-нибудь непоправимое. Казалось бы, вот он сидит, позади, а поговорить всё равно нет шанса, потому что Джефф с некоторых пор перестал быть один вообще всегда. После занятий он топает за ними, как щенок, на обеде торчит тоже рядом с ними, и в туалет хочет именно тогда, когда Кайзер собирается. — Пожалуйста, не забудьте, что на следующем занятии тест, — заканчивает мистер Ноуфорт, и после у меня итальянский, а Джефф смывается домой. Бля. — Надо поговорить, правда надо, — оборачиваюсь, пока Джефф не собрал манатки и не свалил, и стараюсь не смотреть на Дика, который, всё еще развалившись на стуле, смотрит, наблюдает. Чёрт, такую сцену прям перед ним разыгрываю, но ­­­— либо здесь и сейчас, либо уже никогда. «Время вышло, вешайся». — Не о чем. — Джефф разве что не отмахивается, а если бы отмахнулся… «Не о чем, Рэнди!» Это же Дик! — Пожалуйста, — и не справляясь с собой, бросаю короткий взгляд на Дика, а тот глядит с насмешкой, с этой дурацкой вечной насмешкой. Самодовольный ублюдок. — Ну правда не о чем, — Джефф поднимается. — И не хочу. Позорюсь перед Диком и Ко и чувствую, как уши горят, прямо при них бывший лучший друг отказывается даже просто поговорить. Очень обидно, хочется убежать далеко-далеко. — Хах, прям больно смотреть, — и кто Дика за язык тянет? — Ты бы уделил Уорту хоть пять минут, а то не хорошо получается, он же твой друг. — Не друг, — шепчет Джефф и подчиняется. Это правда чистое подчинение. — Ну, пошли. Забирая рюкзаки, мы выходим из класса, и не могу не оглянуться. Наглый, самоуверенный сукин сын усмехается, словно знает всё на свете, а потом и вовсе делает то, что вызывает весьма странное чувство. Пихает язык за щеку несколько раз, так, что та оттопыривается, имитируя ну очевидно и понятно что, я сразу вдупляю этот намек. Чёрт. Может, в этом и кроется весь секрет Дика? Может, это и есть всё то, что в его голове, всё то, о чем он думает? Как потрахаться и кончить? И именно это делает его таким неординарным и опасным? Бля, чувствую странное нервное возбуждение после этого «сигнала», а ведь мне еще с Джеффом общаться. — Ну? — разворачивается с недовольной рожей, так и показывая, что я ему неприятен, и он бы предпочел потусоваться с Диком до итальянского. — Извини, — а в мыслях всё так же оттопыренная щека. — Я искренне извиняюсь за то, что наговорил тогда, я был не прав. Судя по не изменяющемуся выражению лица Джеффа, мне проще отсосать на этих выходных, чем донести до этого утырка правду. — М-м, это всё? — Нет, нет, — мотаю головой, — я был не прав в том, что не должен указывать, с кем тебе общаться, это должен решать каждый человек сам. А я возомнил себя родителем и… в общем, прости меня, наконец. — Ох, — откидывает волосы со лба. — Рэнди у меня нет никакой обиды, и прощать тебя не за что, ты сказал то, что думал. Я просто не хочу с тобой общаться, мне интересней с ними. Мы клево дружили, но это прошлое. Прошлое? Бля, я прям супергерой, и моя способность — становиться прошлым — феноменальна! Пиздец, он себя Диком вообразил… — Ну хватит, Джефф, — говорю примирительно, — я уже извинился сто раз. — Да дело не в этом, говорю же, Мне интересней с ними, вот и всё, — пожимает плечами. — Сегодня вечером мы уезжаем. — Уезжаете? Куда? С кем? — У родителей Дика есть летний домик, и мы с ним едем туда, он меня сам пригласил, — нажимает на чёртово «сам» и смотрит с гордостью, вероятно, вообще рассказывает мне это всё, чтобы я… позавидовал? — Ты и Кайзер собираетесь в «летний домик», зачем? — Потусоваться вдвоем, — пожимает плечами еще раз и задирает подбородок. — Мы там пробудем все выходные. «Время вышло, вешайся». Твою ж мать. — И ты едешь? Тебе это всё нравится? — стараюсь быть поспокойнее, но какое тут спокойствие, блять. — Два парня, двое суток, не подозрительно? И он тебя еще сам пригласил. — Подозрительно? — фыркает, — боже, Рэнди, я не виноват, что он тебе про этот дом даже не рассказывал никогда. — Этого дома еще и не было, знаешь, они не всегда были с деньгами, — защищаюсь, но Джефф и не думает тормозить свою идею: — Не важно, просто не завидуй. Тупой баран. Наитупейший! Ему собираются хуй в рот запихать, а он про зависть балякает и лепечет.. — Неужели ты правда такой наивный? Сам рассуди, — загибаю первый палец для наглядности: — он приглашает только тебя — раз, вы будете там вдвоем больше, чем просто долго — два, у вас, по сути, ни одного общего занятия — три…. — Перестань, — Джефф морщится, — твоя зависть отвратна. Дерьмо, он такой глухой. — Джефф, а что если Кайзер, например, гей? Хлопает глазами, и рот больше разевать не спешит, и где-то на второй секунде его молчания мелькает мысль: а что если это и не новость для него? Что если Джефф не только уже знает, но и практиковал? Или, быть может, всё-таки новость, только вот Джефф ничего против этого не имеет? Или, возможно, даже рад, и действительно не прочь потрахаться с ним? — Ага, а потом каждому по пинку! — кричит Кенни, выскакивая с лестничного пролета в коридор, где у нас серьезный разговор, зашедший в тупик. — Прям поджопники настоящие! Дикий хохот, и в коридор сначала вылетает чей-то портфель, с грохотом ударяясь в стену. А затем появляется Дик: — Не ной, сука! — смеется, потому что, в отличие от меня, ему весело. Пит нарисовывается, чтобы пнуть портфель в нашу сторону, и ржет, словно гиена. — Заче-е-ем? — смуглый парень с досадой смотрит на, похоже, именно ему принадлежащий портфель, и не знает, можно ли ему бежать за ним, или ребята еще не до конца позабавились. — И не тупи! — Дик отвешивает ему самый что ни на есть настоящий подзатыльник, и парень бежит в нашу сторону за отпихнутым имуществом. Они собираются слинять, не замедляя ход, а Джефф вертит пальцем у виска, типа: «ты псих, Рэнди», и быстрым шагом сматывается к «друзьям». * * * Джефф хочет его. Дик хочет трахаться. А чего хочу я? Не сломаться, не потерять себя, не проиграть и не прогнуться. И не отдать. Знаю, звучит безумно, и всё же Кайзер — мой. Он общался со мной, был со мной, и все его выходки терпел я. Кайзер взрослел по соседству, да, это была не дружба, но это не меняет того факта, что он мой, и я его не отпустил. И раз не отпустил, то тем более не отдам. — Рэндал, ужин через пять минут, — заглядывает мама, и я киваю, а когда она уходит, закрывая плотно дверь, тянусь к мобильнику. Ну, бери же! Вы ведь еще не уехали! Гудки и гудки, бесконечные, и с каждым новым повторяющимся становится всё страшнее. Опоздал? Руки дрожат, но пальцы всё же попадают верно, и я названиваю, правда уже совсем отчаиваясь. Дик не отвечает, Дику не до меня, Дик уехал. — Блять! — едва не разбиваю телефон, но спохватываюсь, что мобильник-то и не виноват, да и на новый денег нет. Почему я не позвонил сразу как пришел домой? Или еще лучше — пока топал. Почему, увидев тогда его с компанией в коридоре, не позвал? Почему я вообще говорил с Джеффом, ведь всё дело для меня именно в Дике. — Всё хорошо? Ты не заболел? — интересуется мама, накладывая в мою тарелку побольше стручковой фасоли. — Всё хорошо. Я просто опоздал. — Что-то Адам не торопится, — отец намекает, что дядя Адам собирался приехать? — Должен был подъехать к ужину. — Наверное опять поругался с этой чокнутой Мэри, — бурчу под нос, но родители слышат. — Рэндал, так говорить нельзя. Ага, словно эта новая подружка дяди Адама и не чокнутая вовсе. Больная истеричка, блин. Мы все слышим, что подъезжает машина, слышим, как гасится двигатель, а после и стук в дверь. — Ох, надо было повременить с ужином, — мама поднимается, а ведь сама поди рассчитывала, что дядя Адам так и не заявится из-за этой чокнутой. Мэри кормит кота живыми мышами, и даже одного подобного факта достаточно, чтобы понять о ней всё. — Рэндал, — возвращается на кухню с весьма обеспокоенным взглядом, — к тебе пришли. Хм? Бросаю вилку и нож на стол и подрываюсь с места. Входная дверь нараспашку, Дик так и не зашел в дом, а может, не был пущен моей матерью. Не знаю, просто вижу его, отвернувшегося и спрятавшего руки в карманы. Я просто вижу его, и это какая-то магия в таком отсыревшем мире. — Привет, — выхожу и прикрываю дверь. Холодно, для меня в футболке погода холодная, наверное, всю ночь дождь лить собирается, вон как ветер гуляет. — Я думал, ты с Джеффом уехал в этот домик, летний. Дик оглядывает меня с головы до ног и обратно, хмыкает чему-то наверняка остроумному, зародившемуся в мыслях. — Ты мне звонил, зачем? Ох-ох-ох… Это неправильно говорить такую некрасивую вещь, и всё же честность — лучший из путей, и пусть будет стыдно: — Потому что ты мой… мой друг. Дик прищуривается, вероятно размышляя, зачем я добавил «друг»: по наивности или дурости? Ведь он меня трахнул, а я его тут другом считаю, воистину, я — Саймон. Не Морис, не Ральф, а чокнутый Саймон, который сам выбрал себя жертвой, сам выбежал, и сам позволил себя забить до смерти. Саймон, разговаривающий со Зверем, боящийся его, но, в отличие от всех, слышащий. — Ты мне это говоришь после той ночи? — спрашивает не без подозрительности. — Я простил. Смеется и уходит к своей машине, бросая краткое: — Ну, поехали. — Куда? Нет, я не могу, меня не отпустят, — хватаюсь за дверную ручку, — да и дядя Адам должен вот-вот приехать. Он открывает дверь машины, но пока не садится: — Ладно, увидимся в школе, друг, — смеется над этим «друг». — Ты домой? — Я? Я за Джеффом, — бросает взгляд на наручные часы. — Как раз после ужина и собирались. Садится в тачку, захлопывает дверь, а меня разрывает. Чёрт, чёрт, чёрт. Что мне делать? Почему я должен решать так быстро? — Мам, пап, я уехал, вернусь в воскресенье! Буду с Джеффом! — кричу и убегаю, резво, молниеносно, и сам себе удивляюсь. — Гони-гони! — плюхаюсь на сидение рядом с Диком, и тот трогает с места. В боковое стекло вижу, как из дома сначала вылетает мама, а затем отец. Ох, и попадет же мне, но это потом, до этого еще дожить надо. — Ты сбежал из дома? — улыбается. — Вот это забавно, неужели Рэнди Уорт больше не играет в правильного? — Ничего забавного, — прикрываю глаза и пытаюсь выровнять дыхание и сердце выпрыгивающее. — Мне пиздец, предки потом голову отвинтят. — То есть по поводу того, что ты собрался со мной от дома дальше, чем на двести метров, один, в домашних штанах, в уединенное место в лесу, тебя не парит? — А еще у меня телефона нет, — вспоминаю про мобильник, оставленный на кровати. — Ахах, да еще и без возможности связи… тебя точно это не парит, друг? — насмешливо, но по-доброму. Меня бы больше, намного больше парило, если бы Дик таки с Джеффом укатил, но если скажу, то будет расценено как комплимент. — Неа, не парит. — Ну и лох ты, Рэнди, я, может, трахаться собрался, а не дружить, — говорит так, словно я и не догадывался.