Бойся Дика

Даже рад видеть нашего историка в добром здравии. Скучал по его удивительно грустному лицу, которое всегда такое, потому что внешние уголки глаз опущены. Вечно скорбящий мистер Ноуфорт. — Живее, живее рассаживайтесь, — хлопает в ладоши. — Мы очень много пропустили. Идём с Джеффом к своим местам, а Дик уже сидит за партой и не бросает даже мимолётного взгляда на нас. На меня. Зато я замечаю Мартина на привычном месте — за первым столом самого крайнего ряда у двери. Выглядит по-обычному и не плачет. В первые пять минут занятия, не выдерживая, постоянно оборачиваюсь посмотреть на Дика, и в мозгу крутится мысль ему написать, но после… мистер Ноуфорт забирает всё. Словно бабочка, он начинает порхать по классу, распевая лекции и следя, чтобы каждый записывал. Доска то и дело пачкается мелом, стирается и снова пачкается; даты, факты, мелочи, уточнения — Дику здесь нет места, и я проникаюсь уважением к мистеру Ноуфорту — вот таким и должен быть учитель. Звонок, осведомляющий об окончании занятия, настигает неожиданно. И, пребывая в каком-то странном состоянии, почти эйфории, я встаю и наклоняюсь, чтобы поднять сумку, не сразу понимая, что чья-то рука пригревается на пояснице. — Э? — вздрагиваю и оборачиваюсь. Дик. Конечно же, Дик, который, кажется, не думает, что касаться меня вот так вот при всех — довольно компрометирующе. Впрочем, оглядываю класс, никто вроде и не смотрит, все какие-то вялые и одновременно шокированные хорошим уроком. — Не стой в проходе, Рэндал, — отталкивает мягко, и рука пропадает. Он уходит с друзьями, а я принимаюсь за запихивание тетради в сумку. — Ничего себе, — Джефф присвистывает. — Кайзер с тобой заговорил. — Ну, уж не заговорил, — поправляю, — просто я загораживал ему выход, и он… — Ага, и он сделал вот так, — кладёт мне руку на поясницу, изображая Дика, и отталкивает. Жестче, у Джеффа правда выходит отталкивание, в то время как Дик скорее погладил. — Ты не находишь это странным? — Вылупает глаза. — Что? То, что он меня отодвинул, или то, что сказал не стоять в проходе? — Всё! — психует. — Если бы Кайзер провернул это со мной, я бы развернулся и дал в глаз! — Пф, да ладно тебе, ты придаёшь слишком большое значение обыденной ситуации, — отмахиваюсь, зная прекрасно, что Джефф ни при каком раскладе не ударил бы Дика. Вообще ни при каком. — Обыденной? Да он… — запинается, не может подобрать слова. — Да это было как… Да это выглядело… — задумывается в попытках сформулировать, понять, объяснить произошедшее хотя бы для себя. — Это выглядело как-то интимно, что ли. — Интимно? — насмешливо переспрашиваю. — Джефф, о каком «интимно» ты говоришь между мной и Диком? — Хм, ну да, ты прав, — прикидывает наконец и соглашается, верит. Чувствую себя преступником, человеком, состоящем в сговоре, кем-то неправильным. Гляжу на Джеффа, который уже выкинул из головы подсмотренную странность, и преступность поведения затягивает. Джефф прав, надо было дать в глаз. А я… даже стыдно признаться, у меня мысли не возникло ударить Дика или еще чего, и не потому, что я не хотел привлекать внимание. Блин, надо было дать в глаз, чтобы неповадно было при всех ко мне приставать. Нет, чтобы неповадно было ко мне приставать, вот так вот. * * * — Мистер Кайзер, опаздываете, — мистер Адамс закатывает глаза, и я не могу тихо-тихо не засмеяться. Как же мне нравятся все учительские реакции на опоздания, неявки, игнорирования Дикова авторства. — Берите со стола тест и садитесь. Дик медленно подходит к преподавательскому столу и так же медленно берёт листок с написанными интегралами. Медленно разворачивается и идёт к свободным местам тоже медленно. — Быстрее, Кайзер, — подгоняет учитель. Проходит мимо, и спиной чувствую, даже не слышу, а именно чувствую, как садится позади меня. Тогда, на итальянском, он тоже сидел на месте Джеффа, чтобы трогать мою спину. Надеюсь, он сейчас этого делать не собирается, а то я второй раз тест провалю. — Приступайте, — командует преподаватель и раскрывает толстенную книгу. Хорошо, что Дик не лапает и тем самым не сбивает. Осторожно, постепенно и тщательно я решаю задание за заданием, и, когда остаются нерешёнными всего три интеграла, поднимаю голову, уличая шум. Мартин встаёт и идёт сдавать тест. Кивком головы учитель отпускает Аллена, и тот не думает задерживаться. Хм… в классе осталось всего двадцать таких же неудачников, как я, и один удачливый сукин сын — Дик. И количество неудачников начинает неотвратимо убывать. Последние интегралы трудные, только Джефф смог бы такие решить, поэтому голова начинает ломаться. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть, чем занят Дик, и нахожу его втыкающим в телефон. К листу он даже не притронулся, тест абсолютно чистый, девственный, блин, непорочный. «Что ты задумал, мать твою?» Но произнести вслух не решаюсь, и вообще это его дело и его жизнь. Хочет опять получить «F» — получит. Уходят еще двое, и почти следом за ними еще один. Осталось всего девять неудачников и один сошедший с ума, ленивый Дик. Кое-как, не уверен, что правильно, расправляюсь с интегралом и тяжко выдыхаю. Пауза на пять секунд, которыми пользуюсь, чтобы опять обернуться. И ничего не меняется, Дик не одумывается и не берётся за ручку. Может, стоит помочь ему? — Тебе решить хоть пару примеров? — шепчу из чувства милосердия, и каково же мое удивление, когда Дик качает головой. Хмурюсь, а он вдобавок еще экран мобильного показывает, а там фейсбучная лента новостей. Шорох, принимаю обычное положение и вижу, как ученик, решив тест, покидает кабинет. Восемь неудачников и Дик Кайзер. — Так-с, — мистер Адамс захлопывает книгу и поднимается. — Я оставляю вас на полчаса, кто доделывает тест, просто кладёт на стол и может быть свободным. Как только за преподавателем захлопывается дверь, семь неудачников принимаются за обсуждение. Бурное, громкое, суетливое и раздражающее. Доделываю последний интеграл и сижу, не зная, сдавать ли. А зачем сидит Дик? Трое неудачников сдают тесты, потому что хотят домой, а еще трое — потому, что надоело. Остаётся один неудачник, Дик и я, собственно не понимающий, зачем остающийся. «Хватит» — шепчу себе и приподнимаюсь, чтобы свалить, но не тут-то было. — Сиди, — раздаётся команда сзади, и внутренний голос, шепнувший «Хватит», не думает повторить. Поэтому я сижу. Последний неудачник долог, поди еще перепроверяет, придурок, словно это не тест по алгебре, а билет в жизнь. Наконец и он встаёт, кладёт листок на учительский стол и уходит, хлопая дверью. — И зачем? — поворачиваюсь к Дику. — Ты даже ничего не написал, ни единого решения, ни единого интеграла. — Поможешь? — толкает мне чёртов тест и убирает телефон в карман пиджака. Помочь? — Спасаю тебя в последний раз, — тянусь, чтобы взять лист, а Дик внезапно его отодвигает. — Что? Что не так? — Мы вдвоём, учителя не будет еще минут пять, — ухмыляется, — не собираюсь тратить ситуацию на ненужный тест. — Ошибаешься, тест очень даже нужный, — кажется, я немного зануда. — Серьёзно? — поднимает бровь, и взгляд у него получается уничижительный. — Для тебя это нужный тест? Да ты у нас несчастный человек… — Ох, — поднимаюсь и хватаюсь за рюкзак, — раз отказываешься от помощи, то пойду, я всё решил. — Нет, не пойдешь, — и, как в фильмах про крутых парней, он тоже встаёт. Чёрт, передо мной и есть крутой парень. Это раньше он был как я, а сейчас «не раньше»… Дик из крутых, и поэтому я, кажется, правда не пойду. — Почему же? — закидываю рюкзак на спину. — Потому что я так хочу, — делает шаг, и теперь он так близко, я чувствую его парфюм. Терпкий и сладкий. — Помнишь воскресенье? Такое забудешь, пф. — И? — Я ведь так и не поблагодарил тебя, — поднимает руку и касается пальцами щеки, нежно и слишком, слишком интимно. — Твой водитель передал мне сто баксов, — отворачиваюсь, избегая прикосновений. — Так что поблагодарил. — Ну, деньги были условием, — мягко говорит Дик, словно само собой разумеющиеся вещи. Хочется ответить, что нет, я не собирался брать плату за услугу, я ведь не проститутка, пусть даже мы и не трахались, но перебивать его не хочется. — А благодарность уже иное, согласись. — Слушай, Дик, мне не надо… — Тс-с-с, — кладёт палец на мои губы, и во мне закипает негодование. Что он со мной как с девочкой? — Ты мне сделал так хорошо, невероятный кайф принёс, давая себя потискать вволю. Краснею, чувствую, как краснею, и ничего не могу поделать, даже заткнуть Дика не могу. — Такой доступный и послушный Рэндал Уорт… неправильный Рэндал Уорт. Никогда не думал, что снова буду с тобой разговаривать, ты ведь до болезненного противоречивый, до тошноты. Но, как я уже сказал, ты принёс мне невероятный кайф, и знаешь, — продолжает мелодично, упоительно спокойно, — я не планировал кончать, но и возбуждаться так сильно не планировал… Просто ты оказался выше всяких похвал, и тот твой стон… — Блин, хватит, — убираю его палец, и негодование выливается в полной мере. — Зачем ты мне всё это расписываешь, я стараюсь не вспоминать этот инцидент. — Хах, и ты спрашиваешь, зачем? — смеётся, и до меня доходит, что он как раз таки и расписывает, чтобы я не забыл. Только я умею задавать вопросы так, чтобы в них уже содержался ответ. — Подумай о проведённом воскресенье, подумай наконец. — Кхм, вы еще здесь, — голос мистера Адамса так далёк, словно с другой планеты. — Уже всё, — Дик улыбается учителю и берёт свой пустой тест, чтобы отнести его на преподавательский стол. — Пустой? Вы издеваетесь, мистер Кайзер? — Не мог думать, болела голова, — «мистер Кайзер» действительно издевается и идёт к двери, только прежде, чем покинуть класс, оборачивается. — Пока, Рэнди, — прижимает указательный палец к виску. — И подумай, проанализируй. Дверь захлопывается и мистер Адамс обращается ко мне: — Порадуете меня чистотой листа тоже, Уорт? — Нет-нет, мистер Адамс, — беру исписанный тест. — Я всё сделал…