Холод лезвий перед Рождеством

Есть места, в которых хочется оказаться намного сильнее, чем в других. Каркат почесал шею под отросшими волосами, которые не мылись уже неделю и сильно взлохматились. Ему больше хотелось оказаться в аду, чем на этом собрании самоубийц-неудачников. Всего один нервный срыв уничтожил всю конспирацию, и опекун Вантаса отнёс его в разряд психов, запихнув в лечебницу, которая, в свою очередь, определила его ходить раз в неделю на собрание группы помощи людям, склонным к суицидальным мыслям. "Путь К Познанию", так назывались эти встречи и проходили в местной католической церкви. Им была отведена небольшая комната, в центре которой лицом друг к другу стояло десять стульев. Люди медленно рассаживались по местам, пока парень расчёсывал свои раны через повязки, упорно глядя в пол. Он не хотел их видеть, всех этих придурков и отбросов, которые пытались привлечь чьё-то внимание. И не хотел знать настоящие причины их действий. Всё, чего ему хотелось, так это снова оказаться с друзьями. Вновь стать частью их жизни. Но уже было слишком поздно, их жизнь продолжала течь, пока его застыла на месте. Перед глазами стояла картина, на которой он в последний раз оборачивается, уже сидя в машине, и видит всех друзей на дороге возле своего, теперь уже бывшего, дома. Ещё ему немного стыдно. Стыдно быть среди этих неудачников, делающих его таким же неудачником. Потому что не смог довести дело до конца. По этой причине Каркат смотрит в пол, создавая себе иллюзию, что его здесь нет. На первом собрании он не сказал ни слова. Психолог, руководящий всем процессом, не стал особо возражать, предложил только выслушать остальных и понять, что он не одинок в этом мире. Но рассказ Энтони о том, как он радовался утренней росе на траве на заднем дворике своего дома, или размышления Сары, почему ей становится легче, когда она начинает рисовать, не помогли ему сдвинуться с мёртвой точки. Разве что к середине собрания он поднял голову, потому что шея уже затекла, и посмотрел на них. Рассказчики выглядели унылее, чем он себе представлял. Единственный, кто привлёк его внимание, был парень, развалившийся на стуле со скрещенными руками на груди. На нём были солнцезащитные очки и красная куртка, а вытянутая вперёд нога без остановки выстукивала чёткий ритм. Каркат задержал на нём взгляд, потому что всем было лет по тридцать, сорок, а этот выглядел примерно на его возраст. Возможно, он пялился на него слишком долго или слишком очевидно, потому что в конце концов парень повернул к нему голову и улыбнулся. Дэйв. Когда психолог предложил ему поделиться своими маленькими радостями этой недели (как позже узнал Каркат, это было обязательное задание на каждую неделю), тот пожал плечами и сказал, что его сосед облажался с девушкой, и та влепила ему пощёчину прямо посреди улицы, и что он не смеялся так уже несколько лет. Его голос звучал спокойно и непринуждённо, из-за чего Вантас сделал вывод, что Дэйв посещает собрания уже давно. Среди всех этих серых уставших людей Дэйв выглядел, как издевательство над ними. Слишком радостный, несмотря на то, что улыбка больше не появлялась на его губах, он слишком уверенно общался и шутил во время групповых упражнений. Что он вообще забыл здесь? Сложно поверить, что такие люди, как Дэйв, тоже способны пойти на самоубийство. - Каркат, - его имя произнесли второй раз за вечер, когда все уже начали уходить. Он молча остановился, не успев сделать и двух шагов от своего стула. - Как ты себя чувствуешь? - спросил психолог, поправляя очки. Каркат пожал плечами. Из-за долгого молчания губы слиплись, а в горле стало сухо. - В следующий раз тебе придётся начать говорить. Здесь никто не будет тебя осуждать, Каркат. Я хочу, чтобы ты это понял. Никто не будет осуждать. Он сказал это с такой уверенностью, словно может побывать в их головах и решить за них, что им думать. Но спорить с психологом хотелось в последнюю очередь, так что Каркат снова кивнул и собирался направиться к выходу, но очкастый прилипала положил руку ему на плечо. - Мы не закончили, подожди ещё немного и будешь свободен, - парень недовольно возвёл глаза к небу и вздохнул. - Отлично. Во-первых, тот факт, что ты пришёл сюда, уже говорит о многом. Принятие проблемы... Пока мужчина продолжал говорить воодушевляющие речи, настроение Карката всё сильнее скатывалось, и нарастал психоз. Он снова начал чесать забинтованные руки, чувствуя, что бинты рвутся под его ногтями. - ...Каждый новый участник нашего собрания получает значок, - он взял руку, которой Каркат старательно расчёсывал бинты, и положил в неё круглый металлический значок. На нём была написана очередная воодушевляющая поебень, из-за которой захотелось швырнуть его на пол и растоптать. - И наставника. Дэйв, подойди на секунду. Каркат забыл про значок и уставился на идущего в их сторону парня в тёмных очках. - Дэйв посещает наши занятия уже два месяца, его прогресс воодушевил других участников. Не хочу задерживать вас более. Дэйв, расскажешь остальное? - Конечно, - ответил парень. Его голос был плавный и спокойный, он добрался до самого сердца Карката и заколол воспоминаниями. Лёгкие и горло сжалось, он не мог сделать ни вдоха, ни выдоха, мог только смотреть на Дэйва и ждать, когда он скажет следующее слово. Ступор прошёл, когда на прощание психолог похлопал его по руке и пожелал удачи. - Ну, - Дэйв кивнул ему и встал ближе. - Чё как? - Не подходи ко мне, - прошипел сквозь зубы Каркат. - Хэй, я же не собираюсь делать ничего такого, даже трогать тебя не... - Не говори со мной, не подходи ко мне, не смотри на меня, - продолжал Каркат, отступая назад к выходу. Парень опешил с такой реакции и остался стоять на месте, глядя, как Каркат уходит. Если бы не чувство долга и ответственности за новенького, он бы послал его к чёрту и пошёл домой. - Зачем ты идёшь за мной? - Потому что это единственный способ заставить тебя говорить, видимо, - Дэйв поравнялся с ним. - Я не хочу разговаривать ни с тобой, ни с кем либо ещё, оставь меня в покое. - Отлично. Я здесь, чтобы исправить это. - Ты не понимаешь что ли? Отъебись от меня, мудак полоумный! - Чем больше ты кидаешься в меня своей агрессией и пытаешься выстроить барьер, тем меньше мне хочется оставлять тебя одного. Каркат стиснул зубы. Этот придурок проследовал за ним до самой автобусной остановки, и даже остался с ним ждать автобус. Но когда тот приехал, Каркат не решился войти в него. Он прикрылся тем, что не хочет, чтобы этот больной узнал, где он живёт. Хотя на самом деле дома было слишком пусто и одиноко, и Вантас каждый раз искал причину не возвращаться туда. И стоило автобусу отъехать, как его преследователь снова активизировался. - Я знаю, о чём ты думаешь, - спокойно сказал он, встав рядом. - Пошли выпьем кофе. Давай, - он слегка толкнул его, - это не обязывает тебя говорить со мной. Дэйв не врал, он правда перестал пытаться разговорить Карката. Кафе, в которое они пришли, было в нескольких шагах от остановки и церкви. Дэйв выбрал столик подальше от людей, так что соседние места были свободны. И он всё равно не снимал свои очки. Из-за того, что Каркат продолжал молчать, он не стал спрашивать, какой кофе тот любит, и заказал два латте. Дэйв снял свою красную куртку, и выложил на стол телефон. Экран засветился, оповещая о новом сообщении, на которое Дэйв не обратил внимания. Каркат посмотрел на его руки. Нахождение Дэйва в группе суицидников не было ошибкой. На его правой руке был огромный жирный шрам, бегущий неровной розовой рекой от сгиба локтя к запястью. Его конец на запястье перекрывали цветные фенечки. Вспомнив о руках, Каркат снова почувствовал жжение. Он снял куртку и снова начал скрести бинты; белые ошмётки уже потемнели от постоянно трения и расползлись. - Чешутся? - всё-таки нарушил обет молчания его собеседник. Каркат кивнул и начал разрывать узлы, желая уже добраться до самой кожи. - Воу, воу, стоп, - Дэйв перегнулся через стол и схватил его за запястья. - Я знаю, каково это, но поверь, будет намного хуже, если туда попадёт инфекция. Там уже не просто зуд будет, а грёбанная раздирающая боль, словно их выжигает адское пламя. - Замечательно, занесу инфекцию и сдохну от неё, - зарычал Каркат, хотя он уже успел осознать, что Дэйв, возможно, единственный, кто сможет его понять. Он вырвался и содрал бинт с одной руки, обнажая порозовевшие раны разных размеров и глубины. Каркат стиснул кулак и зажмурился, чтобы не закричать от боли, с которой оторвался бинт. Дэйв наклонился вперёд, чтобы лучше разглядеть порезы. - Я... - Каркат снова метнул взгляд на огромный шрам Дэйва. - Я не знал, как резать. К столику подошла официантка с двумя латте на подносе, и Каркат поспешно спрятал руку под стол. Она лишь задержала свой взгляд на бинтах на столе, но всё равно вежливо им улыбнулась и ушла с пустым подносом обратно. Каркат посмотрел на парня, ожидая от него какой-либо реакции. Но Дэйв только продолжал смотреть на него. - В следующий раз всё сделаю правильно, - тихо добавил он, переведя взгляд на руку под столом. - Ты имеешь ввиду так? - Дэйв вытянул свою руку. - Да. - Почему ты сразу не нашёл в интернете, как правильно откидываться? - Дэйв взял свой стакан и сделал первый глоток. - Потому что я не думал об этом, блять. Я просто всегда резал себя. А потом... Просто однажды всё скатилось в полную пизду. Я сидел с лезвием в ванной и думал только о том, что маленький кусочек железки может избавить меня от всех этих мыслей, от всех этих дней и ночей, от пьяной орущей рожи, от... - он замолчал и весь сжался, ещё чуть-чуть и стакан бы лопнул у него в руке. Но потом его начало медленно отпускать, и он продолжил тихим голосом. - Я просто снова и снова драл свою кожу уже тупым лезвием. Я не понимал, почему так мало крови. Только когда все руки затекли красным, и я перестал чувствовать пальцев... Я не хотел, чтобы меня спасали. Я слышал, как врач говорил Джеку, что это крик о помощи. Но мне не нужна помощь. Я просто хочу уйти из этого мира. - Кто такой Джек? - Дэйв ухватился за возможность разговорить парня. - Мой опекун. Мои родители погибли, когда мне было три года. В отеле, в котором мы остановились, произошёл взрыв. Утечка газа на кухне. Джек он... Он спас меня. По крайней мере, он так сказал. Вытащил меня из горящего номера, потому что услышал мой крик и не смог оставить. Я был бы обязан ему жизнью, если бы он не превратил её в этот пиздец, из-за которого я сейчас сижу здесь с тобой, рассказываю всё то, что хочу забыть, когда рука просто горит! - Если бы мы могли выбирать пути, Каркат... Каркат же? Так вот, чел, мы должны просто двигаться дальше. Твоя жизнь не должна закончиться сейчас, просто потому что ты не можешь справиться с препятствиями. Дальше у тебя будет огромное поле, на котором ты сможешь играть в свою жизнь, в котором не будет тех рамок, которые есть сейчас. Я понимаю, что звучит это глупо, но ты же ещё учишься в школе, ты не видел той другой жизни. - Я не хочу другой жизни! Агх, ебал я другую жизнь! У меня нет никого и ничего, ради чего стоило бы пытаться бороться! Все мои друзья уже настолько позади, что вряд ли вспоминают обо мне. Я жил ими. А теперь, без них, я существую, а не живу. Так понятнее? - С чего ты взял, что всё позади? Вокруг просто безумное количество людей, любой из которых может спокойно заменить твоих старых друзей! - Я не хочу! - Так тебя не спрашивают! Каркат в ответ только фыркнул и отвернулся. - Вы с ней похожи. - С кем? - немного раздражённо спросил Дэйв, из его голоса совсем пропала привычная гладкость. - С Терези. Она бы сказала мне тоже самое. - Потому что так и есть. Этот мир не был сделан под тебя, и все события не будут складываться так, как ты хочешь до тех пор, пока ты не научишься поворачивать это всё в свою сторону. Над столиком снова повисла тишина. Как бы то ни было, но слова Дэйва звучали разумно. - Зачем тогда ты пытался сделать это. Дэйв почувствовал вкус победы в этом споре. Он опустил напряжённые плечи и перевернул руку, чтобы лучше было видно ошибку прошлого. - Потому что не знал, что с этим можно справиться. Каркат положил свою руку рядом. От соприкосновения со столешницей некоторые раны защипало, но он только поморщился. Они стремились к одной цели, одним способом, хотя один резал вдоль, а другой поперёк, но оба провалились. - Можешь рассказать, как это было? - Зачем? - Блять, а зачем мы вообще ведём этот разговор? Чтобы убить время. Я рассказал почти всё о своей злоебучей жизни, а о тебе знаю лишь то, что ты дохуя умный и начитанный, поэтому резал руку вдоль! Ах, нет, ещё что ты такой молодец, что всех вокруг вдохновляешь двигаться дальше! Только создаётся впечатление, что ты скачешь в своей маске золотого мальчика. Ты ходишь уже два месяца туда? И за два месяца, с момента твоей попытки сдохнуть у тебя всё так дохуя изменилось? - Прости меня, конечно, но я тебя сейчас в чём-то обвинял? Какого хуя ты накидываешься на меня с такими обвинениями в то время, как я пытаюсь тебе помочь? Ты понятия не имеешь, что я чувствовал эти два месяца и что чувствую сейчас, так что закрой свой рот! - Я никого не прошу мне помогать! У тебя дерьмо из башки уши заложило?! - Каркат нервно дёрнулся назад и потянулся за курткой, уже решив, что лучше поошивается по холодному городу, пока совсем не стемнеет, чем остаться с ним. - Было страшно. Каркат замер и вновь посмотрел на Дэйва. Он недовольно скрестил руки на груди. - Я понимал, что не смогу сделать это. Поэтому я заперся в своей комнате в общежитии с бутылкой самого дешёвого вина, и начал пить взахлёб. Когда я уже не мог даже встать, я начал резать руку, - он распрямил правую руку и указал на начало шрама у сгиба. - Я начал отсюда. Я знал, что порез должен быть достаточно глубоким. Это было больно, не знаю, как я заставил себя начать. Но когда ты ведёшь вниз, ты слышишь, как режется кожа. Лопается, почти как ткань. Я думал только о том, чтобы остановиться. Кровь хлынула через пару секунд, я ещё не успел дойти даже до середины. Не думаю, что ты когда-нибудь испытывал такую боль. Я разделывал себя, как мясник. Потом все-таки решил остановиться, хотя понимал, что теряю кровь слишком быстро, и что если я и остановлюсь, то вряд ли доберусь до трубки, чтобы вызвать скорую. Поэтому сделал последний рывок, чтобы как можно быстрее истечь и сдохнуть. И знаешь, что я сделал потом? Я попытался зажать себе рану. Потому что никто не хочет умирать, когда смерть так близка, Каркат. За секунду до того, как я отключился, я понял, как прекрасен этот мир, как мелочны все мои проблемы. Пока Дэйв говорил, Каркат боялся даже пошевелиться. Он не испытывал чего-то подобного. После нескольких порезов он перестал чувствовать остальные, поэтому в припадке безумия делал новые будущие шрамы. - Потом я пришёл в себя, - продолжил Дэйв после короткой паузы. - В больнице. Я делал всё это прислонившись к двери, и кровь вытекла в коридор. Кто-то заметил это, но как выломали дверь, я уже не помню. Ощущение было... словно ты очнулся после смерти. Знаешь, все эти бредовые рассказы о том, что ты видишь себя со стороны и так далее? Так вот, нихрена. Это был сон, в котором я постоянно падал и терялся. Я не знал, где я, почему здесь оказался, что было до этого... Я хотел домой. Я пришёл в себя, и мои друзья были в палате. Они все спали, потому что сутки боялись отойти от меня; Роуз с Джейд на кушетке, а Джон на стуле, положил голову на мои ноги. Мне было плохо, меня тошнило, голова почти не думала, перед глазами всё плыло, и я мог только плакать от бессилия. Я понимал, что чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни. Когда ты лежишь там и думаешь об этом, все твои проблемы, которые заставили сделать это, просто блекнут, облупливаются, как поддельный жемчуг. - То есть... - Каркат попытался собрать свои мысли вместе, но они снова распадались на крупицы. Это не то, что он ожидал услышать. Собственно, он ничего не ожидал, но этого он не ожидал больше, чем что-либо другое. Может, потому что это было слишком откровенно. А может, потому что ему казалось, что покончить с собой намного проще. Сам он был в сознании почти всё время, только едва ли мог соображать или двигаться. Он был в сознании, даже когда его зашивали, и хирург постоянно вздыхал и качал головой над ним. - Прости. - Не стоит. Ты же не знал. Так что, я сам виноват. И это ты меня прости. Я не должен был срываться. - На самом деле... - в голове складывались все возможные варианты "спасибо тебе", но сказать это означало проиграть свою войну, отказаться от желания уйти в забытье и снова вернуться к этому ужасному одинокому миру. - Мне пора домой. Если я не вернусь до девяти, Джек выебет меня. - Подожди, он тебя... насилует? - О боже, нет! Фу, гадость какая, нет, он не настолько плохой человек! Не могу ручаться за его прошлое, но сейчас он просто озлобленный алкоголик, в моменты трезвости страдающий гиперконтролем. - Прости, но тут разное бывает. Теперь мне нужен твой адрес и номер телефона, твоя одежда и мотоцикл. - Зачем? - Каркат уже почти надел куртку, пока Дэйв доставал из кошелька деньги, чтобы расплатиться по счёту. - Я ответственный за тебя. Ты будешь звонить мне каждый вечер, если не позвонишь ты - позвоню я, если не возьмёшь трубку - я приеду к тебе домой, если ты не открываешь - я связываюсь с мистером МакХэнси, и он вызывает полицию. - Это больше похоже на секту, чем на группу поддержки, - вздохнул Каркат. - Давай свой номер, и я наберу тебе. - Не жалуйся. Ты же сам ищешь помощи, - Дэйв взял телефон из его рук и сам вбил туда свой номер, после чего сделал вызов на свой. - Что? Я же говорил, что мне не нужна никакая помощь, - пробубнил уставший от споров Каркат, следуя за ним к выходу из кафе. - Ага, я вижу.