Обратная тяга

      Аомине проснулся, когда на улицу уже опустилась ночь. В горле ужасно першило, нос был заложен, а слизистая по ощущениям напоминала пустошь после трехмесячной засухи. Кагами рядом не оказалось, как, собственно, и где-либо в квартире.       «Неужели все-таки свалил, говнюк трусливый», — решил Дайки, швыряя на кровать телефон после того, как набираемый абонент не соизволил поднять трубку на третий вызов подряд. Но на всякий случай через пару минут решил набрать ещё и Сацуки...       — Да он реально издевается! Теперь ведь точно придушу гада, — не выдержал он, когда Момои взволнованно сообщила, что понятия не имеет, где этот Бакагами лазит, мало того, возмущённо начала ещё и Аомине отчитывать за то, что сама полдня не может дозвониться никому из них. Теперь телефон с психом был запущен в стену и, кажется, после удара батарея отскочила куда-то под шкаф, а крышка с корпусом — под письменный стол. Но тот факт, что теперь он и вовсе остался без связи, Дайки в данный момент мало волновал.       За прошедшие полчаса он несколько раз успел проклясть свою судьбу за то, что именно к этому непробиваемому кретину, выбешивающему порой до нервных судорог, появилось такое, не поддающееся никакой логике влечение. В сложившейся ситуации Аомине даже и не знал, как и кем себя ощущать. Особенно когда у прикроватной тумбы вновь обнаружил бережно приготовленные лекарства, а на кухне — аккуратно разложенные необходимые ингредиенты для лечебного чая, который так и не был приготовлен, что говорило только об одном — Кагами свалил из дома в спешке, резко бросив все дела.       Спустя ещё полчаса бесполезного метания по комнатам в груди и вовсе начало непонятно скулить от странного чувства тревоги, приходящего взамен раздражению. Находиться в таком состоянии в квартире становилось совсем невыносимо. Конечности ломило, голова гудела, кислорода отчаянно не хватало — всё это просто сводило с ума, заставляя ощущать себя точно диким раненым зверем, загнанным в клетку. Нужно было срочно глотнуть свежего воздуха и куда-то деть себя от необъяснимого гложущего чувства, которое вгрызалось в сознание и казалось, преследовало, закравшись в каждый уголок этой квартиры.       Наплевав на всё ещё ослабленный болезнью организм, Дайки оделся и чуть пошатывающейся, но уверенной поступью направился на улицу. Ноги каким-то фантастическим автопилотом сами принесли его на баскетбольную площадку, которую за последний месяц они вдвоем с Кагами, казалось, уже успели истоптать до дыр в асфальте. Возможно, на задворках сознания он лелеял надежду встретить беглеца именно здесь, но вместе с потухшим фонарем она нещадно разрушилась, выдвигая на первый план болезненную слабость.       Аомине на ватных ногах обошел периметр площадки, искренне жалея, что не прихватил с собой мяч. По крайней мере, баскетбол всегда был наилучшим способом выбить всю несуразную дурь из головы. Фонарь натужно заморгал и вновь загорелся и, на удивление, как по заказу, на глаза тут же попался мячик, вот только, словно издеваясь, он оказался вовсе не большим и баскетбольным, а размером едва ли чуть больше кисти. Видимо, какой-то ребенок забыл. Дайки схватил его в охапку, со всей дури запулив в кольцо и... даже попал. Хотя легче от этого отнюдь не стало, и вместе со звуком бьющейся об асфальт резины всё больше начало прибивать ощущением какой-то обречённости, а дурацкий ком в горле стал чувствоваться острее, уже мешая дышать.       Возвращаться домой совсем не хотелось, но в то же время из-за сильнее подступающей слабости организм просто требовал немедленно зарыться носом в подушку и вырубиться так, чтобы не просыпаться как минимум три дня. Тело всё меньше слушалось, а внутренняя оскомина и озлобленность за свою мягкотелость пронизывала безжалостней и жёстче.       Подобрав нечастный мяч, Аомине снова запулил его в сторону щита, но в этот раз не то что промахнулся, а даже не достал до кольца. Как следует выругавшись на себя за эмоциональную неустойчивость, граничащую с бабской истеричностью, он безысходно поплёлся домой.       Пытаясь отпереть входную дверь, Дайки, вдобавок ко всему, обнаружил, что та оказалась открытой. Он снова выругался, но теперь за безмозглую невнимательность.       — Еще и башка дырявой оказалась, даже дверь закрыть за собой... — но не успел закончить мысль, как из сумрака гостиной выскочило чьё-то освирепевшее тело и с силой впечатало его в злополучную стену прихожей.       — Совсем сдурел! Где тебя в таком состоянии носило?!       — Кагами, блядь! Нельзя же так людей пугать! — вскрикнул Аомине, от неожиданности захлёбываясь собственными словами. — Ух. У меня чуть грёбанный инфаркт не случился, — и, облегченно выдыхая в следующее мгновенье, он поймал себя на мысли, что, благодаря испугу, камень, взгромоздившийся на душу, мгновенно отвалился. Хотя скорее на душе полегчало, потому что придурок, шумно сопящий сейчас в лицо, всё же вернулся и явно был встревожен его отсутствием. — Какого хрена ты тут вообще в темноте караулишь?       — Не караулю, а тебя, больного идиота, собрался идти искать, — Тайга нашарил рукой выключатель и вместе с его щелчком в глаза резко ударил поток света. Дайки начал жмуриться, чувствуя, как сразу же, словно проверяя на целостность, Кагами хаотично стал скользить руками по его телу, а затем повёл кистями вверх по шее и зажал между ладоней лицо. — Сам напугал меня до потери пульса, я уже не знал, что и думать.       — А на хера вообще было сваливать, не предупредив, я тебе, между прочим, звонил.       — Знаю, — Тайга нерешительно замялся. — Просто я занят был и, кстати, чуть позже пытался перезвонить, только...       — Даже боюсь представить, какими такими важными делами ты мог заниматься среди ночи, — перебил Аомине, тут же понимая, что его жажда выяснить причину отсутствия Кагами начала больше смахивать на банальное выяснение отношений.       «Ну, пиздец — приехали», — и, пока Тайга не додумался развить эту тему или, не дай бог, начать подкалывать по этому поводу, Дайки попытался скорее вырваться из захвата его ладоней.       — И вообще, отпусти меня, кре... — и, похоже, собирался применить весь свой стратегический запас ядовитых причитаний. Но ни один из планируемых манёвров не удался, потому как его рот мгновенно и уверенно заткнули поцелуем: глубоким, мокрым, жадным и однозначно отражающим то, что не только Дайки тут разволновался, как сопливая девчонка. А когда Тайга, не переставая хозяйничать языком у него во рту, начал успокаивающе поглаживать большими пальцами по скулам — все колкости вовсе вылетели из головы, и Аомине ответил с таким же напором. Пожалуй, теперь его влечение не казалось таким уж нелепым, а сам Кагами хоть и оставался всё тем же выбешивающим идототом, но был сейчас самым родным и необходимым идиотом на свете.       Тайга разорвал их поцелуй в тот момент, когда Дайки, отчаянно цепляясь за его плечи, уже начал сползать вниз по стенке. Он подтянул того за ягодицы и вклинил своё колено между ног, дабы хоть как-то зафиксировать ослабшего больного вертикально. Положение явно не располагало к тому, чтобы голова соображала, особенно когда в твоё бедро упёрся нехилый такой стояк, а чужие руки сразу же нагло пробрались под футболку. Но вновь затягивать не раз планируемый разговор теперь уже точно было некуда, поэтому Кагами, собирая остатки воли в кулак, резко встряхнул головой, приводя сознание в чувства, а, точнее, пытаясь избавиться от накрывающего возбуждения.       — Дайки, послушай, мне нужно обсудить с тобой нечто очень серьёзное.       — Блядь, ну что на этот раз, — возмутился Аомине, не прекращая шарить руками по смуглому телу. — По-моему, всё самое жизненно важное мы друг другу уже сказали.       — Нет, не всё, — насуплено возразил Тайга, вытряхивая из-под одежды чужие конечности в момент, когда они успели добраться до сосков.       — Тц. Ладно, выкладывай, что там за сверхсрочная серьёзность тебе припекла.       Тайга чуть помедлил, соображая, с чего бы начать, и:       — Скажи, ты веришь в мистику?       — Ты, походу, совсем за умалишённого меня держишь? — Аомине аж закашлялся от обескураживающей оригинальности вопроса. — Или, по-твоему, всё то, что с нами произошло — происки зловещих ученых генетиков?       — Просто со слов твоей матери я понял, что вы с отцом похожи только в одном — это в абсолютной убеждённости, что никакой потусторонней ерунды не существует.       — Так моя мама до сих пор и не в курсе, какая мистическая поебень произошла с её сыном, — Аомине раздраженно закатил глаза. — Так что выкладывай, что там у тебя. И давай без вступительных речей, обещаю: ржать не буду, бить тоже.       — Ударит он. Да ты и на ногах-то еле стоишь, юморист хренов... — начал было Кагами, но, тут же поймав уничижающий взгляд, говорящий: «Хорошенько приложить тебя силы уж точно найдутся», — сразу осёкся: — Хорошо, — согласился он, продолжая внимательно всматриваться в карминовые глаза напротив — словно ещё раз убеждаясь, что собеседник действительно серьёзно настроен его выслушать.       — Хорошо, — снова повторил Тайга. — Только немедленно чеши в кровать, а я сначала сделаю чай. И чтоб никаких: «Я терпеть не могу мёд!»       — Ладно, но сначала расскажешь, где тебя носило, — уже с долей капризного любопытства в голосе вернулся к интересующей теме Дайки.       — Не торгуйся, я и так всё расскажу, только по порядку.

***

      Кагами ощущал себя побегом бамбука, стройной такой тростиночкой, которую оккупировала здоровая откормленная панда и буквально прибила к земле своей массой, с ног до головы облепив конечностями. Кто ж знал, что этот брутальный самовлюбленный говнюк окажется до такой степени податлив к банальным объятиям и ласке. Наверное, Тайга сейчас впервые пожалел, что его родное тело превосходило мышечной массой нынешнее. А ещё не понимал, почему, как заботливый идиот, боится лишний раз вздохнуть и пошевелиться, дабы не потревожить сон многострадального больного, несмотря на то, что уже как минут двадцать назад потерял чувствительность правой руки. Похоже, Дайки даже во сне бессовестно пользовался его сострадательностью.       А мысли тем временем роились всепоглощающим хаосом. И почему, находясь в непосредственной близости с Аомине, привести бардак в голове хоть в какую-нибудь упорядоченность совершенно не получалось? Да рядом с ним в принципе тяжковато соображалось в последнее время. Уж слишком стремительно стали развиваться события вокруг них, да и чего теперь таиться — отношения тоже. И не то чтобы он продолжал отрицать тот факт, что Дайки ему не безразличен. Просто принять подобное осознание оказалось вовсе не так легко.       Кагами всё же попытался вытянуть руку из-под Аомине, и тот тут же ответно закопошился, способствуя полному освобождению от оков его тела. Он продолжал сопеть мертвым сном, даже когда Тайга резко подорвался с кровати, решив проверить телефон на входящие, который благополучно поставил несколько часов назад на беззвучный режим.       Судя по пропущенным вызовам и пришедшим смс, создалось впечатление, что против него ополчилась целая женская коалиция. Тайге в жизни не приходилось общаться одновременно с таким количеством представительниц прекрасного пола (обычно одной Алекс хватало с головой). Причём в данный момент каждая из них была чем-то недовольна и что-то требовала. Пролистывая поочерёдно гневные сообщения от Момои и Сецуно, он поплёлся на кухню, чтобы поставить чайник.       Кружки были выставлены, смесь для Дайки приготовлена, и Кагами уже собирался забросить телефон, чтобы сварганить что-нибудь на ужин, когда наткнулся на напоминание от Аомине-сан о своём поручении:       «Сынок, я понимаю, что ты скептически относишься к магии и людям, с нею связанным. Да и сегодня при твоём отце я не смогла сказать многое, но поверь, когда ты был совсем маленький и никакие дорогостоящие терапии не помогали, именно после обрядов целительницы Янао ты перестал болеть. Я убеждена, что именно она тот человек, который сможет помочь и сейчас».       Кагами ещё несколько секунд моргал в экран телефона, собираясь с мыслями:       «А вдруг действительно эта ведьма чем-то да поможет... По крайней мере, попытка не пытка...».       Ехать до неё было, правда, далековато, но если выдвинуться сейчас и поторопиться, то можно было успеть и выяснить всё даже сегодня...

***

      Путь и правда оказался неблизким, так как дом Янао находился на окраине Токио. Судя по словам Аомине-сан, это была единственная белая ведьма, которая осталась жить на местах предков, даже несмотря на то, что город сильно разросся, неминуемо уничтожая всю природу вокруг, от которой напрямую зависела сила таких, как она. А ещё, по её словам, та была абсолютно слепа, но утверждала, что отсутствие человеческого зрения наоборот помогало ей лучше «видеть».       Дом старухи скорее напоминал лесную хижину, а просторная придомовая территория, поросшая травой и высоким кустарником — непроходимую чащу. И стоило только оказаться по ту сторону высокого деревянного забора, сразу складывалось ощущение, словно попал в другой мир или даже век. Потому как ни снаружи, ни внутри дома не было ни единого намека на современность и технический прогресс. Похоже, что у неё даже телефона-то не было.       Тайга ступил на порог, разводя руками подвешенные к потолку пучки каких-то трав, и оказался внутри небольшой комнаты, нагромождённой множеством оберегов, талисманов и прочей обрядовой утвари. В центре комнаты за просторным столом спиной к нему сидела пожилая женщина. И не успел Кагами открыть рот, как она первая подала голос:       — Стой там, где стоишь и, отвечай — кто такой и с чем пожаловал?       — Я Аомине Дайки, пришёл по просьбе матери, чтобы вы помогли избавиться от преследования злого духа, — ни секунды не мешкая, Кагами отчеканил фразу, которую и без того заранее заготовил. — Скажите, Вы сможете помочь, она в больницу попала из-за...       — Аомине, говоришь — припоминаю таких. Её ребенок был совсем слаб, когда она втайне от мужа просила о помощи, — старуха повернулась к Тайге, являя перед ним своё сморщенное лицо, а от вида жутковатых белков глаз у него по коже и вовсе поползли мурашки. — И я провела не один обряд, чтобы местные ками* помогли сделать его сильнее. Вот только ты не он, его духовную энергию я хорошо помню, — она поднялась со стула и начала приближаться. Несмотря на преклонный возраст, осанка у Янао была отнюдь не старческой — гордой и статной, а голос ровный и требовательный, отчего оспаривать её слова совершенно не хотелось. — Зачем врёшь?       — Но... но я не вру, точнее не совсем вру...       — Хотя чувствую, что ты с ним связан, и эта связь очень сильная, — продолжила ведьма, не придав особого значения лепету Кагами.       — Да о какой такой связи вы все заладили!?       — Хм. Интересно, и кто же эти «все»?! — раздражённо уточнила старуха, но, снова не дождавшись ответа, продолжила: — Подойди-ка, я посмотрю на тебя поближе.       И Тайга покорно сделал шаг навстречу. Та несколько минут изучала его, водя по телу руками и бормоча что-то несуразное себе под нос. Отчего её подавляющая энергетика начала пронизывать буквально насквозь, хотя Кагами думал, что после встречи с тем существом в обличие мальчика ему вряд ли будет ещё от чьего-либо присутствия так жутко.       — Злой дух, говоришь, преследует, — вырвала из раздумий ведьма. — Вижу вы, детишки, заигрались не с теми силами, которые вам по зубам, — подытожила она, отстраняясь от Тайги. — Приходите вместе, и тогда продолжим, а пока мне нужно подумать, как с вами быть.       — А как же обряд?       — Обряд мало поможет, если не узнать имя духа. Ты его знаешь?       Кагами отрицательно качнул головой, совершенно выпустив из виду, что старуха слепа. А та, словно увидев его жест, продолжила:       — Тогда не спорь. Я сказала — приходите вместе. По отдельности вас принимать не стану. Постой, — бросила вдогонку она. — У двери висят обереги. Они сильные, заговоренные, возьми несколько, и пусть всё время будут при тебе и твоих близких. И поторопись раздать их, пока ещё с кем беда не случилась.

***

      — Теперь понимаешь, почему я чуть не обделался, когда не застал тебя дома. Да ещё и телефон твой нашёл...       — Потому что ты кретин! Какого хрена мне раньше всё это не рассказал? — взорвался Аомине, резко выходя из ступора осмысления поступившей информации и не давая Кагами закончить мысль.       — Так я об этой Янао и сам только сегодня узнал!       — Я не про неё, а про всё остальное, ты ведь с таким успехом и кони мог двинуть, герой-защитник хренов, а я ни сном, ни духом.       — Ну, вообще-то, сначала ты сам разговаривать не хотел, — не скрывая ехидства, заметил Тайга. — Потом тебя свалило с температурой, потом мы выясняли отношения и дрочили друг другу... В общем, у нас был слишком плотный график.       — Проехали, — раздраженно фыркнул Дайки, еле сдерживаясь от ещё одной порции колкостей.       В воздухе повисла напряженная пауза, ознаменовавшая новый виток осмысления. Аомине, раскинувшись на кровати, активно скрипел мозгом, а Кагами сидел напротив и, наблюдая за его реакциями, ощущал, как на душе становится значительно легче, ведь теперь не ему одному придётся ломать голову над всем происходящим.       — Слушай, так ты загадывал что-нибудь в тот день перед превращением, ну, в смысле, желал что-то? — не выдержал накалённой тишины Кагами.       — Чтобы именно желать... — Аомине задумчиво закатил глаза кверху, вновь откидываясь на подушку. — Помню, была одна мысль, когда ты выбесил своими тупыми высказываниями по поводу моего херового отношения к близким людям. Если дословно, то мне захотелось глянуть, как бы перекосило благородное выражение твоей рожи, окажись ты...       — В моей шкуре, — закончил его мысль Тайга. — Так, значит, действительно вместе загадали, — и, глядя на вопросительное выражение лица собеседника, продолжил: — Знаешь, я тоже так решил, когда удостоился звания зажравшегося мажора, который от чересчур беззаботной жизни возомнил себя дохера умным.       — Да уж, и правда, прежде чем желать чего-то — надо думать... А ещё лучше было вообще тогда не думать, а бежать со всех ног. Кагами, — позвал Дайки с резко посерьёзневшим выражением лица. — Ну почему именно тогда, когда не надо, в твоей голове появляются какие-то мысли? — и закончил мысль, уже не скрывая лукавой ухмылки.       — Знаешь, Аомине. Просто иди в задницу.       — Хм. Смотри, я ведь могу расценить это как приглашение, — иронично прицыкнул Дайки и закатился смехом: не тем ублюдочным, который обычно всегда сопровождал его саркастичные реплики, а задорным и даже заразительным. И Тайга поймал себя на мысли, что когда этот засранец становится таким открытым, злиться на него ну совершенно невозможно.       — Так когда, говоришь, надо идти к этой Янао? — уточнил, отсмеявшись, он.       — Как только, так сразу... — нравоучительно выдавил Тайга. — Когда приведу одного доходягу в порядок.       — Я, вообще-то, никогда не болел, пока не вляпался в твоё тело. Так что тебе исправлять свой же косяк.       Тайга хотел было разразиться возмущением, но вовремя остановил собственный порыв повестись на очередную откровенную провокацию:       — А ты вообще в курсе, что тебе прописан постельный режим?       — Хах. Твои предложения становятся всё интереснее, — не теряя игривого задора, заключил Дайки и, не дожидаясь ответа, бесцеремонно начал воевать с молнией на штанах ворчащего собеседника.       — Эй! я совсем не это имел ввиду... — и Кагами честно пытался воззвать к разуму этого ненормального пациента и убедить, что таким образом в ближайшее время он точно не вылечится. Хотя попытки продлились от силы тридцать секунд, пока Аомине на удивление резво для больного не стянул с него штаны, являя на свет предательское возбуждение, лишающее всех аргументов. А когда Дайки оседлал бёдра Тайги и, стиснув в кулак свой и его член, накрыл ладонью головки, уже рассудок Кагами предательски помахал ручкой.