Глава 7
11 сентября 2015 г., 16:04
Удивительно, но стоило только собравшимся оказаться за столом, как умиротворяющая и такая, по-семейному тёплая атмосфера домашнего уюта, которую словно с помощью волшебства создавала своим присутствием трепетная хозяйка этого дома, просто вытеснила всю тревогу и неловкость, довлеющую ещё совсем недавно.
Аомине-сан практически сразу учтиво принесла свои извинения за тот инцидент, произошедший, как она думала, с Кагами, сделав это кротко и ненавязчиво, но до глубины души трогательно и искренне, при этом даже не распинаясь в совершенно неуместных бравадах сожалений — словно искусный дипломат. А после парни и сами не успели заметить, как она умело начала задавать основной тон и тему для беседы, наполняя позитивом и доброжелательностью весь этот вечер.
— Дайки мне говорил, что ты живешь один. Как же так вышло? — участливо интересовалась она.
— Ну, это долгая история... — подал настороженный голос Аомине, отложив в сторону палочки, которыми ковырял одинокие рисинки, оставшиеся на тарелке.
Парни явно выпустили из виду тот момент, что нужно было заранее уточнить нюансы из личной жизни Тайги, подготовившись к подобного рода вопросам. Бегло переглянувшись с Кагами, Аомине дал понять, что будет импровизировать.
— Неужели самостоятельно справляешься со всеми хозяйственными заботами? — продолжила уточнять подробности Аомине-сан.
— Да, что-то вроде этого, — уже более сосредоточено протянул Дайки, заранее пытаясь вычислить, каким же будет следующий вопрос.
— А вот мой сын в этом плане совершенный неумеха. Иногда кажется, что он абсолютно не приспособлен к самостоятельной жизни.
Кагами прыснул, чуть не подавившись чаем:
— Сам поражаюсь, мам, что бы я делал без людей, которые всегда находятся рядом в поддержку моей криворукости, — торжествующе проскандировал он, явно радуясь появившейся возможности столь тонко подколоть одного засранца.
— Просто каждому своё: кто в баскетбол на высшем уровне играет, а кто прислуживает отменно, — не без такого же тонкого намёка ответил Аомине, пнув под столом ногу своей обнаглевшей замены.
Дайки сразу заметил, Кагами и правда отлично справлялся с его образом, и вздохнуть бы облегчённо, но изнутри почему-то разъедали желчные мысли. Периодически казалось, что Тайга словно, злорадствуя, уж слишком положительно проявлял себя, пребывая в этой роли. Либо он прирождённый актер, что маловероятно, либо ловил своеобразный кайф от изображения улучшенной версии Дайки, заставляя того ощущать себя лишним. Ведь просто невозможно не обратить внимания, с какой лёгкостью и непринуждённостью у него это «мам» выходило, аж по ушам резало.
«Возможно, оно и к лучшему, — успокаивал себя Аомине. — Ведь главное, чтобы мама себя спокойно чувствовала, а ради такого можно и потерпеть обходительно-заботливого выскочку на своём месте».
— Твоя мама, наверное, безумно гордится таким хозяйственным сыном, — словно обволакивая доброжелательностью остроту назревающих взаимных провокаций, продолжила Аомине-сан.
— У Кагами нет мамы, вернее, её не стало, — внезапно отреагировал Тайга на обращенный не к нему вопрос и сразу же поймал на себе два обескураженных взгляда.
— Ох, мои соболезнования, как же неудобно вышло, — тут же встрепенулась женщина, вновь поправляя непослушную прядь волос. А Дайки так и не отвел взгляда от Кагами, потому как немного подзавис, услышав такую подробность. Ведь они с Кагами до сих пор друг о друге практически ничего и не знают. У него наверняка есть своя история: подросток один переехал в чужой город, да что там город, в другую страну — не просто так же всё это.
— Не переживай, мам, это случилось когда он был ещё маленьким, — снова вмешался Тайга.
— Дайки, ты ведешь себя некорректно, думаю, Кагами-кун сам всё расскажет, если посчитает нужным.
— Я такого же мнения, — ляпнул первое, что пришло в голову, Аомине, возвращаясь из раздумий. — И давайте лучше не будем о грустном в такой вечер, — тут же добавил он, намекая на поиск другой темы для разговора, от чего у Кагами в глазах прорисовалось облегчение.
После таких неожиданных уточнений и неподдельного беспокойства со стороны Кагами все недавние ядовитые злоключения Дайки по отношению к нему показались до смеха глупыми. Тот ведь сама простота непосредственная, выкладывался как мог в его шкуре, чтобы помочь, а не из корысти и для издевки, просто потому, что сам по себе такой и есть: заботливый, сопереживающий, открытый к общению, легко идущий на контакт, неосознанно таким поведением и заставлял людей к нему тянутся. Даже сам Аомине за всеми барьерами отчужденности не раз попадался в эти сети добродушия.
Все дальнейшие темы затрагивали уже более обыденные и любимые вопросы. Парни сами не заметили, как чуть ли не наперебой уже вовсю делились с Аомине-сан подробностями связанными с их баскетбольной повседневностью и последними соревнованиями. Периодически даже выпускали из виду, кто кем из них на данный момент являлся, когда в порыве очередного спора забывали про все вокруг:
— Кто бы мог подумать, что этот неизвестно откуда взявшийся полуамериканец сможет уделать меня на зимнем кубке, — заговорился Дайки, но тут же спохватился уточняя: — Да, Аомине-сан, он так мне и сказал.
А она, даже не обратив внимания на эту запинку, лишь умиленно улыбалась: «Неужели у сына появился такой близкий друг».
***
Кагами смотрел в окно своей новоиспеченной комнаты, водя пальцами по глянцевой обложке журнала с Май-чан. Он собирался отдать последние выпуски их законному владельцу вместе с некоторыми личными вещами и ждал, когда тот поможет маме с наведением порядка после ужина. Идея увильнуть от уборки в стиле самого Дайки пришла спонтанно, и сейчас он был весьма горд собой, что дал таким образом возможность настоящему сыну побыть наедине с мамой. — Нравится? — внезапной бархатной поволокой в голосе за спиной прозвучал вопрос. И Тайга вздрогнул от неожиданности, когда дыхание брошенной фразы обожгло шею, покрывая покалывающей испариной смуглую кожу, а в следующий миг на плечо легла голова, кивающая в сторону журнала: «Специально ведь так сделал, знает же, что его шея ещё то эрогенное проклятье», — подумал Тайга, но уворачиваться от такого непонятно-сближающего жеста не стал, наоборот, этот резкий контакт с родным телом был сейчас умиротворяюще уютен. — А то уже хотел поразиться твоей железной выдержке, с таким-то родным телом, — не дождавшись ответа, закончил мысль Дайки и кисть Кагами непроизвольно дернулась, когда из-под его руки вынырнула чужая и перевернула страницу. — С каким «таким» ещё?! — не выдержал странной пытки Тайга и резко развернулся к собеседнику в ожидании пояснений. Но, тут же оказавшись под испытывающим пристальным наблюдением, невольно опустил глаза, потому как сразу понял, что Дайки уже успел вычислить его уязвимую чуткость, вот и коснулся вроде как невзначай этой темы. Хотя далеко не на этом сам Аомине сейчас хотел делать акцент. Была гораздо более важная тема. Просто почему-то ему гораздо легче говорилось о личном, только предварительно вогнав Кагами в определённую кондицию замешательства. В чём за последнее время он значительно преуспел: — Да не важно, и сам прекрасно знаешь, лучше скажи, что ты здесь у меня натворил? — спросил он, окидывая взглядом комнату. — Это «натворил» вообще-то порядком называется, ты, наверное, уже и забыл значение такого слова, — оскорбился Тайга. — А на кой хрен его знать, когда при каждом удобном случае напоминают, что в этом доме ничего моего нет и никогда не было, — словно криком души на одном дыхании неожиданно вырвалось у Аомине. Кагами сразу понял, что речь шла об отсутствующем сейчас главе семейства, истинное отношение которого к своему сыну он до сих пор слабо представлял. Немного подумав, он начал осторожно нащупывать нужные слова: — Это, наверное, не моё дело, но в семье всегда бывают размолвки и... какой бы жёсткий не был твой отец, он ведь на самом деле любит тебя... — Единственное что он любит, так это тонко доводить до психоза, — не стал дослушивать приободряющую заготовку Дайки. — И знаешь, как ни мирись, всегда бывает последняя капля, — с этими словами костяшки его кулака гулким ударом врезались в крышку стола. — Никогда и ни кому не позволю себя унижать, даже собственному отцу. — Да что же такое могло случиться? Не экстрасенс я, не смогу понять, если ты сам не расскажешь! — не выдержал Тайга постоянных недомолвок, когда вопрос касался этой темы. Аомине ещё раз кинул испытывающий взгляд, словно собираясь с мыслями и, на тон ниже, уже совершенно спокойным голосом заговорил: — У меня тогда в Тейко проблемы были, ну, как проблемы, чуть баскет не бросил... Да Куроко стопудово тебе рассказывал... — на этих словах он чуть помедлил, отрешенно уставившись в окно. — Я весь на нерве ходил, а этот параноик решил, что его сын начал наркотой баловаться... — Да ладно, какая на хрен наркота, тебе же кроме жратвы, спорта и сисек ничего не надо в жизни. — А когда тесты на употребление отказался сдавать, даже руку пытался поднять на меня, — словно не услышав Кагами, продолжил Дайки, чувствуя, что если запнётся или остановится, то не сможет и слова больше выдавить. — Несколько дней у Сацуки отвисал, вернулся только из-за матери. Ей нервничать нельзя, а этот травил, знал ведь, что только через неё может меня достать. А потом начал планомерно обыски проводить, жаля по самому больному, по самолюбию. После этого порядок и закончился, — Аомине нервно усмехнулся. — Пусть ищет сколько влезет, хоть все переворачивает каждый день. — Охренеть, — единственное, что смог выразить в поддержку Тайга. — Я к чему это всё... — Дайки резко сменил тон на деловой, заранее предупреждая ненужные сопереживающие речи. — Ты, смотри, поосторожней, он ведь непонятно чего может выкинуть, заподозрив неладное. Допытываться, ухищряясь, начнет... Я-то привык реагировать как надо, а ты эмоциональный, — уже с более волнительной ноткой в голосе предостерёг он. — Да и на матери потом отыгрывается, а ей без того не сладко с его закидонами приходится. Кагами слушал, отвечая теперь лишь односложными словами, поскольку не ожидал такого прилива внезапных откровений, да и спугнуть неправильно выбранной фразой доверительный момент опасался. А Дайки словно прорвало, может, обстановка родного очага так действовала, а может, в благодарность за терпение и понимание решил поделиться тем, что доселе только Сацуки было известно. Оказалось, что тяжёлая беременность и сложные роды у Аомине-сан вообще ставили под угрозу их жизни. В результате отцу пришлось из-за семьи оставить перспективную военную карьеру и обосноваться в Токио, так как здоровье жены и появление ребёнка больше не позволяли жить в постоянных разъездах и длительных командировках. Аомине-старший пошёл на службу в полицию, где тоже была неплохая перспектива, но уже без такого размаха и власти. Ещё тогда он решил сделать ставку на единственного сына и наследника, желая, чтобы тот реализовал его несбывшиеся амбиции на военном поприще. Выпустил из вида один только момент — слишком своенравный оказался отпрыск уже с самого детства... — Мальчики, мне одна мысль в голову пришла. — Рассказ Дайки прервал внезапно раздавшийся стук в комнату. — Не желаете посмотреть семейные фото? — Думаю, не стоит Аомине-сан — это ни к чему! — тут же категорично отреагировал Аомине, явно не радуясь такой затее. — Да нет же, мам, это отличная идея! С радостью повспоминаю подробности из своего детства, будет весело! — Надеюсь, ты в курсе что свидетели долго не живут, — с угрозой прошипел Дайки на ухо Тайге, который уверенной походкой уже направился к выходу из комнаты.***
Аомине на удивление точно рассчитал время, решив ускользнуть до того, как вернётся с работы отец. И хоть покидать родной дом желания не было, особенно когда мама настойчиво предлагала остаться на ночь, но встречаться с суровым, непредсказуемым предком он не горел ещё большим желанием. К тому же не хотел усложнять жизнь Кагами, избавляя его таким образом от возможного допроса. — Ха, забавно вышло, если бы ты не пришёл к себе же в гости, я б в жизни не увидел эти фото, — не сдерживался в выражении эмоций Тайга, провожая гостя в сторону метро. — А та плешка на макушке, после того как выстригли жвачку, просто номер один в моем топе: «Самый брутальный образ непобедимого форварда Поколения чудес»! — Сацуки зараза, мало того, что сфоткала втихую, так ещё и матери показала, — уязвленно бурчал под нос Дайки. — Ну зачем надо было её хранить. Не дай бог растрепаешь кому, придушу, — он накалённо заискрил в сторону Кагами. — Да ладно тебе, если Аомине-сан сохранила, значит, были причины. А ты милым карапузом был в детстве, и не сказать, что из него такая надменная рожа могла вырасти, — не удержался от издёвки Тайга и тут же блокировал нацеленный в ребра локоть. — Не знаю, как с отцом, но с мамой тебе точно повезло, — начал сглаживать момент, продолжая уклоняться от возмездия. — Я аж залюбовался, с каким она трепетом всё это показывала и рассказывала. Аомине притормозил с нападками, вспомнив неловкую ситуацию за ужином: — Слушай, я не знал, что у тебя мама умерла... — А я и не говорил, — Кагами хотел быстро съехать с темы, но, видя во взгляде Дайки настойчивый поиск нужных слов, решил предотвратить намечающиеся корявые соболезнования: — Да всё в порядке, сказал же, что это давно было. Я тогда ведь совсем малой был, всё так быстро произошло... Не успел опомниться, а отец уже забрал меня в Америку. — А разве вы с отцом не вместе жили? — Мои родители никогда не были вместе... Мать — переводчица, отец с деловой поездкой прилетел в Японию, так и познакомились. Короткий роман, в результате которого получился я... — Тайга светло улыбнулся, словно вспомнив что-то хорошее и хотел было продолжить, но его резко прервал телефонный звонок: — Да, Вакамацу-семпай, — он без колебаний принял вызов. — Конечно, получится, отличная мысль, — озадаченно ответил и тут же замолчал, вслушиваясь в эмоциональную речь на том конце трубки, а после с просветлевшей интонацией добавил: — Ну да, естественно подготовлю! Всего доброго и до завтра, — весьма удовлетворенно завершив сеанс связи. — Хм... Вакамацу-семпай, значит, ну и что он от тебя хотел? — Да просто согласился назначить на завтра дополнительную тренировку. — Тц... И давно это у вас такие дополнения? — Ну, я ведь должен научиться нормально владеть твоим телом, вот и договорился с парнями, — вдохновлено начал делиться Кагами. — А у тебя, кстати, отличная команда, дружная, и все поддерживают так. И ещё этот мелкий, никак не запомню имя, забавный такой, извиняется всё время... — Потому что голову включать периодически надо, чтобы запоминать. Да и сколько ни тренируйся, я тебя всё равно уделаю, даже в твоём дубовом теле, — грубо и внезапно отрезал Аомине, совершенно полярно изменив настроение. — Это мы ещё посмотрим, кто кого уделает! — с задором отреагировал на брошенный вызов Тайга, даже не заметив за своим отличным расположением духа резкой смены настроения собеседника. Увидеть собственными глазами то, что его родная жизнь безвозвратно ускользает, что в ней ему больше совершенно нет места, потому как замена отлично справляется — вот какое опасение преследовало Дайки с самого утра, хоть он и старался об этом не думать. А сейчас рубя на корню все эти страхи, словно контрольный выстрел прозвучал звонок Вакамацу, донося до осознания совершенно другую истину — он врал сам себе, лишь прикрываясь такими мнимыми тревогами. Вовсе не они свербили подсознание с недавних пор на самом деле. Вгрызаясь в мысли и пропитывая душу насквозь, совершенно другое чувство сейчас поглотило его целиком. То самое, которым он совсем ещё недавно глумливо попрекал самого Кагами... — И не вздумай считать, что всё то, о чём я рассказал, было в честь великой дружбы — это всего лишь необходимость, — резко прохрипел Аомине, сверкая молнией из карминовых глаз. — И я не тёлка, чтобы меня провожать, сам дорогу найду. Бывай, — он сжал кулаки и стиснул зубы, развернулся и пошёл прочь, глуша в себе жесткое желание врезать, чтобы хоть немного погасить обуявший его приступ ярости от никак не вяжущегося в голове понимания. — До встречи тогда... — Кагами ещё несколько секунд недоуменно моргал ему вслед, а потом направился в сторону дома. Сейчас складывалось такое впечатление, что они поменялись местами не только в физическом, но и в эмоциональном плане. Но Дайки ничего не мог поделать с собой и со своим внезапно прорвавшимся из маски безразличия ревностным эгоизмом по отношению к Тайге. Ведь радоваться бы тому факту, что придурок замечательно ладит со всеми, не вызывая при этом подозрений о подмене. Но почему, всё ближе его узнавая, так и хотелось оставить только для себя и ни с кем больше не делиться. Да! Он, как сопливая девка, сейчас взревновал Кагами к людям из своей же собственной жизни. От чего бешенство накрывало ещё сильнее. А самое ужасное, что азартно погрузившись в изучение неизведанного мира под названием Кагами Тайга, Аомине и сам не заметил когда, этот сопереживающий идиот и непроходимый тугодум, раздражающий порой до потери пульса, успел пролезть в душу, помимо того, что и так оккупировал тело. В мозгу теперь болючим пчелиным роем жалили вопросы, один из которых был особенно ядовит — как с этой нарисовавшейся нестабильной эмоциональностью из-за одного засранца теперь быть дальше...
