Обратная тяга

      — Издевательство. Только полные кретины могли додуматься закрыть душевые на ремонт ещё до окончания учебного года. — Направляясь в сторону дома, Тецуя и Тайга уже как десять минут выслушивали в подробностях всё мнение Аомине о руководстве в Сейрин.       После победоносного окончания товарищеской игры Дайки явно был не в духе, поводом чему послужил целый ряд причин. Во-первых, для того, чтобы искупаться после выматывающей игры, ему в ускоренном режиме пришлось собираться и переться домой, потому как душевые оказались на ремонте. Во-вторых, по этой же причине за ним увязался Кагами, который, помимо жажды душа, явно жаждал ещё внимания к своей персоне, дабы компенсировать пробел в общении. В-третьих, перед тем как стартануть из раздевалки, пришлось внимать недовольному нытью особо самоотверженных членов команды, которые, будучи такими же взмокшими и вонючими, наплевав на это, склоняли сразу же, не откладывая в долгий ящик, пойти отмечать победу. Нетерпеливых всё же удалось убедить в переносе торжества на вечер, но Дайки в очередной раз еле сдержался от того, чтобы не вспылить. И сейчас тихо бесился от собственного бессилия в периодическом проявлении неконтролируемой и излишней эмоциональности, которая уже начинала изрядно напрягать и портить без того усложнившуюся жизнь.       — Просто все соревнования и кубки закончились, а перед экзаменами всё равно активных тренировок у спортклубов нет как таковых. Вот администрация и решила заняться капремонтом пораньше, чтобы успеть к началу следующего года, — в очередной раз демонстрируя свою осведомленность, Тецуя выдал подробный отчёт. Более плотное общение с Сацуки явно на нём отразилось.       — Вот только они забыли один момент, что баскетбольный особенный, — похоже, Дайки это мало успокоило. — Стайка фанатиков.       — Опять ты чем-то не доволен. На твоём месте я бы наплевал на мелочи и просто радовался победе, — Тайга всё же попытался сгладить остроту нервоза.       — Кагами-кун, ты сам как — не сильно раздосадован? Ведь ваша команда тоже интенсивно готовилась к встрече и была так близка к выигрышу.       — Вовсе нет, Тецу, это была отличная игра, жаль только, имя настоящего победителя никому, кроме нас, неизвестно. И все почести незаслуженно придутся на мой счёт.       — Тх! Зато ты, я смотрю, с недавних пор настолько всем доволен, что даже на проигрыш похуй, — услышав такую благородно проникновенную речь в свой адрес, Аомине, таки, снизошёл до ответа.       — Я бы рассказал, на что мне не похуй, если бы одна вконец оборзевшая задница не терялась все эти дни! — Тайга тут же воспользовался возможностью вывернуть разговор к волнующей его теме.       — Да на кой чёрт тебе далась моя задница, когда теперь твою так мастерски наминают. А малышка и правда чудо, признаю, чувак, знаешь толк в девчонках, — пожалуй, Дайки сам от себя не ожидал, что с такой легкостью сможет ляпнуть о том, о чём активно старался не вспоминать. Плевать, главное, чтобы вышло съехать с темы, лишь бы его не донимали, не лезли в голову, вновь заставляя обнажать эмоции.       Кагами резко притормозил:       — Так это ты... — на его лице тут же отобразился странный коктейль из негодования, смятения и активной мыслительной деятельности. — ...Тогда в раздевалке, — словно дойдя до ошеломляющей истины, подытожил он.       — Кагами-кун у тебя появилась девушка? — на этот раз удивление в голосе Тецуи прочиталось крайне отчётливо. — Странно... — он добавил больше для себя, но Тайга прекрасно расслышал.       — И чего здесь такого странного!?       — Просто ты никогда даже не задумывался о таком шаге, как отношения, а чрезмерного внимания девушек всегда избегал. Почему именно в такой ситуации решился? — Куроко словно прорицателем в глазах Аомине предстал, озвучив и без того свербящий его сознание вопрос.       — Да что вы с Сацуки сговорились, что ли, со своей «ситуацией»!? Я нормальный парень, и, по-моему, вполне естественно желать нормальных человеческих отношений! Подумаешь, рожей охеревшей обзавёлся, — взревел уязвлённый непониманием Тайга.       — Воу, полегче, да нормальный ты, нормальный, — Дайки в примирительном жесте закинул руку на шею Кагами, притянув его голову к своей. И, словно усмиряя готового впасть в ярость дикого зверя, снизил тембр голоса до убаюкивающего полушёпота: — У тебя просто уникальный случай самого нормального идиотизма в мире, хоть в рекордах Гиннеса фиксируй, — от легких касаний губами ушной раковины Кагами тут же передёрнуло, и он сразу же попытался выпутаться из захвата крепких рук. А Дайки лишь ухмылялся, ему было забавно наблюдать за такими попытками уйти от неловкости. И если бы не смуглая кожа, то можно было бы поклясться, что эти уши тут же вспыхнули краской возмущённого смущения.       — Отвали, придурок! И не смей меня больше трогать! — взорвался Тайга, одним рывком вырвавшись из внезапных объятий и тут же отпрянув в сторону.       — Кагами-кун, — попытался вмешаться Куроко, но так и не был услышан.       — Ладно, ладно, только не психуй, — наиграно успокаивая, продолжил забавляться Аомине. — Уже и девушка есть, а всё бесишься, как от спермотоксикоза.       — А это вообще не твоё дело, у самого перепады настроения порой, как у редкостной стервы в не лучшие дни цикла!       — Кагами-кун, Аомине-кун, нам дальше не по пути! — Куроко пришлось повысить голос, но только так он смог обратить на себя внимание.       Парни и сами не заметили, как дошли до перекрёстка, где их дороги расходились. Тецуя, лаконично попрощавшись, спешно оставил шумную компанию этих двоих наедине с их проблемами. И сразу стало отчётливо ясно, что при нём общалось и спорилось гораздо легче. Теперь же между парнями словно образовалось безвоздушное пространство, лишая возможности говорить. Они шли чуть поодаль, даже взглядом стараясь не пересекаться, пока на подходе к дому Тайга не решился нарушить молчание:       — Эй, не теряйся так больше, я ведь и правда переживал, — считая, что застал нужный момент, он решил затронуть на свой взгляд самое важное.       — Да все в порядке с твоей ненаглядной квартирой, успокойся уже.       — Ну при чём здесь это, неужели так сложно принять то, что мне давно не похер на всё происходящее с тобой, ведь после всего случившегося, как ни крути, а мы уже далеко не чужие люди...       — Чужие или не очень — нет никакой разницы, стоит только этой ситуации разрешиться, мы забудем про всё, как про страшный сон, — Дайки перевёл взгляд с Кагами на проезжающие мимо машины, добавляя: — И друг про друга, кстати, тоже.       — Думаешь? — словно не желая мириться, поставил под сомнение такой вывод Тайга.       — Знаю, — утвердительно заключил Аомине. — Если жизнь, конечно, снова не извернётся и не выдаст какой-нибудь подобный кульбит, насильно привязывая нас друг к другу, — для большей убедительности он всё так же наиграно усмехнулся.       Пожалуй, последнюю реплику Дайки озвучил в надежде, что Тайга всё же её опровергнет и постарается убедить в обратном, но тот вдумчиво замолчал, как, собственно, после сказанного замолчал и сам Дайки. Дальнейший их разговор продолжился лишь дома уже в привычной манере. Точнее, не разговор, а безэпиляционное предъявление прав на первоочередное посещение ванной, которое выдвинул Кагами, стоило только пересечь родной порог. От такого внезапного напора, под натиском собственных мыслей Аомине даже и не успел оспорить подобное заявление. Пришлось ждать. Ждать, мать его, с подкрадывающейся нуждой. Долго ждать.       — Дьявол. Да сколько можно, может, в натуре утонул там...

***

      Который раз Кагами уговаривал себя, что это не правильно и так не должно быть. Ведь у него теперь есть девушка, с которой однозначно хорошо, она очаровательна, умна и так старается показать свои чувства, а чего ещё можно желать в отношениях... Ведь так же? Он ведь именно этого хотел!? И Тайга рад бы убедить в этом своё тело, сделать что угодно, лишь бы избавиться от этого потустороннего наваждения, но продолжал, как завороженный, смотреть в зеркало и ничего с собой не мог поделать. Грёбанный похотливый член, уже давно минуя разум, выбирал сам, на что с большей охотой отзываться. Оставалось только гадать: почему там, где пиздец как надо, возбуждение приходит лишь благодаря долгим прелюдиям; а где совсем не просят, достаточно лишь пары прицельных прикосновений, и у него тут же железобетонно стоит.       И чуть ли не взвывая от такого собственного бессилия, безвольной слабости перед непонятной физической тягой, Тайга был готов обвинять всё и вся: их противостояние с Дайки, которое в последнее время стало до одури жарким и обостряющим все чувства до предела; чужое тело, от которого, как под гипнозом, просто невозможно оторваться; злосчастное, ставшее уже ненавистным зеркало — всё это как невыносимый злой рок, пробудивший необъяснимое ненормальное пристрастие.       «Мда уж... похоже, что с каждым днём становится только хуже...»       — Кагами, — нарушая интимное уединение, раздался резкий стук и голос за открывающейся дверью. — Я быстро, туда и обратно, ты даже не заметишь, что я здесь был, — Дайки вломился в ванну молниеносной скоростью. — Оу, — и его голос в следующее мгновенье резко осёкся.       Тайга даже дёрнуться не успел, настолько технично его застали врасплох:       — Я же закрыл...       — Забыл предупредить, что он сломался... — от представшей картины раздвоенные брови Аомине изогнулись в немыслимую дугу, — замок, — договорил он, так и застыв в дверном проёме. — И давно это у тебя?       — Не твоё собачье дело, просто сгинь!       — Твою ж мать! Ещё какое моё, ты ведь дрочишь далеко не на образ своей ненаглядной в зеркале.       Кагами прижался к стене, чуть ли не шипя, как загнанный зверь, не имеющий путей к отступлению:       — Блядь, думаешь, мне от этого легче, — сорвалось с проскакивающей истеричностью в голосе, и он начал медленно съезжать по кафелю.       Сердце Дайки застучало с немыслимым ускорением, а во рту тут же пересохло до такой пустыни, что стало больно глотать. Он ведь и без того чувствовал, что уж слишком неоднозначна реакция Кагами на все те его провокационные жесты. Да и своего навязчивого желания вызывать её снова и снова не понимал. Кто же знал, что история с девушкой, так непонятно выбивая из колеи, на самом деле сработает как своеобразный катализатор, ускоряя необратимые процессы, которые, по всей видимости, запустились ещё давно и у обоих. Как же он мог столько времени смотреть в упор, в суть проблемы, и не видеть...       Дайки ещё раз окинул взглядом своё родное тело: обнажённое, возбуждённое, покрытое лёгкой испариной — такое беззащитное и уязвимое в данный момент. И внутри словно что-то перемкнуло, все те разрозненные мысли и чувства, от которых буквально на стену лез последние дни, сейчас словно связались воедино, безоговорочно приводя к тому, от чего он так усиленно бежал и одновременно к чему неосознанно стремился. В голове сформулировался тот самый страшный вопрос, на который теперь уже точно был достойный ответ:       «А какие, собственно говоря, в нашей с ним ситуации могут быть границы нормальности и пределы дозволенного? Ведь никто даже не сможет ответить — где они есть и есть ли вообще в этом бредовом клиническом случае... И не пошла бы тогда на хуй вся активно навязываемая годами мораль!»       Аомине сделал шаг вперёд. Все его дальнейшие действия происходили как через какую-то пелену нереальности. Словно ведомый непонятным инстинктом, он даже не заметил, как в доли секунды оказался рядом с обнажённым Кагами. И, одним движением встряхнув того за плечи, усадил на бортик ванной, а рука непроизвольно, будто так и должно быть, скользнула по бедру к сочащемуся смазкой возбуждению.       — Эй! ты че...го...       Кагами даже не успел и слова в протест сказать. Дайки ведь как никто другой знал: что нужно делать, как нужно делать... Это был внезапный капкан для тигра, тело которого, не спросив разрешения у хозяина, само попросилось в эту ловушку. И этот загнанный зверь уже в следующее мгновенье лишь шумно выдыхал в подставленное плечо, глуша истомные стоны, непроизвольно рвущиеся наружу от касаний умелых пальцев.       Аомине не был мастером, но как заставить трепетать своё родное тело — ему было известно, как никому. Его кисть с бессознательным знанием уверенно заскользила по члену, периодически, словно играючись, спускаясь пальцами к мошонке, перебирая её и тут же вновь возвращаясь к объятиям поступательных движений: прокатывая по силуэту каждой венки и нежно дразня влажную щель на головке. Тайга теперь лишь напряжённо вздрагивал и хрипел гортанными звуками, с силой прикусывая ребро ладони. А вскоре и вовсе стал чуть слышно поскуливать, когда Дайки, словно вторя всем тем ласкающим плоть движениям, начал второй рукой ловко блуждать по его телу, не пропуская ни одного чувствительного участка смуглой кожи, стимулируя одновременно все центры удовольствия, таким образом без заминок и пауз методично и отточено доводя до полного исступления.       Кагами сам не заметил, как начал толкаться бёдрами в чужую кисть. Не специально, скорее, рефлекторно, когда Аомине по-садистски медленно оттянул крайнюю плоть до сладкой боли, обостряя тем самым чуткость в разы. А после, словно сжалившись, сорвался на резкие, нарочито рваные движения, при этом непредсказуемо то ослабляя, то сжимая кольцо из пальцев, заставляя извиваться и буквально плавиться от каждого ласкающего жеста. И от всего этого потока точно бьющих в цель стимуляций рассудок Тайги не выдержал, полностью утратив какую-либо способность мыслить и всецело отдавшись во власть ощущений.       Всё происходящее сейчас было настолько ненормальным и в то же время охуенным, что от такого сочетания подступил жуткий страх. Этот страх, как электрошок, пробирая до костей все тело и окончательно замыкая систему, до предела накалил и так кипящее лавой возбуждение.       И когда Кагами с рычащим полувскриком густой струёй спермы начал заливать кулак Дайки, тот, ощущая пальцами всю жаркую пульсацию получившей разрядку плоти, уже сам был готов спустить прямо в штаны, стоило лишь потереться пахом хотя бы о бедро. Потому как ещё никого и никогда и даже самого себя не доводил руками до такой реакции. Похоже, что это был оргазм. По крайней мере, хотелось в это верить, потому как он даже не вспомнит, когда его тело могло так выгибаться и спазматично трястись в момент, когда кончает.       — Ты точно извращенец, — выдохнул Тайга, как только более или менее смог привести сознание в чувство.       Дайки счёл это за комплимент:       — Не больше, чем ты.       Но уже в следующую минуту пожалел о том, что Кагами не вырубился вовсе...       — Дайки, я... чёрт... — сразу же отстраняясь, он начал судорожно подбирать слова. — Так не должно быть... Я ведь не гей, никогда им не был. Да и ты сам всегда фанател по сиськам.       — Знаю. Вот только долбанная жизнь всё никак не устанет преподносить ебанутые сюрпризы.       — Но ведь всё это неправильно, — Тайга подскочил с места и начал суетливо шарить по ванной в поисках одежды. — У меня есть девушка, в конце концов, и мы...       — И ты, по всей видимости, даже не спишь с ней, — перебил Аомине, усаживаясь на его место и неотрывно следя за происходящим. — Блядь, да какая правильность может быть в нашей ситуации? Просто признай: наш мир изменился, всё это тоже никуда теперь не спрячешь, — он указал на руку, залитую спермой. — Мы изменились!       — И всё? Так просто взять и признать!? Видимо, только тебе подобные вещи всегда легко давались, — отворачивая лицо Кагами схватился за спортивный костюм, который сам отложил в стирку, и спешно начал его надевать. — Но знаешь — далеко не всё то становится прописной истиной, что признает сам Аомине Дайки.       — Заебал, не истери!— не выдержал Аомине, чувствуя, что всё его самообладание летит к чертям. — Мне тоже ни хера не просто, — возбуждение резко сменилось жёстким желанием хорошенько ёбнуть Кагами об стену. — Вот только ненавижу врать самому себе, от этого всегда только хуже, — он отвернулся к раковине, смывая с руки следы преступления и следом подставляя голову под струю холодной воды.       — Слушай, я уверен, всему этому можно найти разумное объяснение. Мы ведь находимся в постоянном стрессе из-за всей этой хрени с телами и...       — Ха. Валяй! — перебил Дайки, оборачиваясь. — Мне даже интересно, каким образом ты сможешь разумно объяснить то, что хочешь другого мужика.       Кагами был уже полностью одет. В его глазах читалась паника, и у него явно закончились аргументы. Аомине сразу понял, что тот хочет сделать, но останавливать не собирался.       — Я... я не хочу... — пятясь назад за дверной проем, пролепетал Тайга.       — Вот только тело думает иначе.       — Аомине, слушай, мне... давай не сейчас... — Кагами начал запинаться на каждом слове, как заика. И можно было бы над этим постебаться, если бы не вся печальность ситуации. — Я позвоню... и-или свяжусь, короче, до связи, — бросил он, отворачиваясь, и буквально сбегая без оглядки.       — Ну-ну... если что, ты знаешь, где меня искать.       Дайки остался один и вроде должен ощущать себя крайне уязвлённым, но на душе стало поразительно ровно. Все те чувства, бушевавшие ещё недавно, словно растворились в полном штиле уставшего за последние дни от неясности собственных мыслей и агонии непонимания сознания.       «Сколько ни бегай — далеко от себя не убежишь...»       Единственное здравое решение пришло очень даже быстро: ждать и наблюдать — только это сейчас он мог сделать, чтобы спастись от полного безумия и паники, скрывающихся за тонкой гранью накатившего спокойствия. Ибо лгать самому себе о временном помешательстве из-за смены тел он не намерен. Ведь никто и никогда не заставит Аомине Дайки делать то, чего он сам не желает.

***

      Кагами мчался на всех парах в сторону метро. В голове была ещё та каша или бардак, или бардак из каши. Хотелось дать хоть какое-то разумное объяснение всему произошедшему, но, в то же время, то единственное, к чему вели все ниточки мыслей, понимать совершенно не хотелось.       «Твою ж, чёрт, такого просто не может быть...»       Он пёрся буром, всё прибавляя темп, и теперь больше не рассуждал, а уговаривал себя, убеждал, что всё произошедшее можно списать на нервы.       — Я ведь нормальный парень, — уже как заговор в который раз произносил он.       Прохожие и здания мелькали перед глазами, как объекты в окне мчащегося поезда. Тайга сам не заметил, как чуть не сбил с ног пожилую женщину. И как бы ни хотелось просто принести извинения и продолжить двигаться своей дорогой, но он опрометчиво выбил из её рук сумку, которая при падении буквально вывернулась наизнанку, разметав по асфальту всё содержимое барахло.       — И как только туда столько влезло?.. — единственное, что проронил он, вслушиваясь в недовольное лепетание старушки и с невероятным ускорением пытаясь запихнуть всё обратно.       Сумка в кратчайшее время была упакована, и Тайга с низкого старта уже был готов мчаться дальше, но в следующую секунду услышал то, от чего замер, как вкопанный:       — Неужели даже в нейтральной форме не принесёшь извинений, Кагами Тайга? — старушка отчего-то резко заговорила неестественно звонким для своего возраста голосом... детским? — Ой, как не хорошо так обращаться со старшими...       Тайгу пробила волна мелкой дрожи, и он, как в замедленной съёмке, точно примороженный, начал оборачиваться к собеседнице. Дрожь усилилась до уровня цунами, а смуглая кожа резко побледнела до трупного оттенка, когда, полностью развернувшись, он узрел перед собой вовсе не бабушку, а того самого мальчика, держащего в руках уже не сумку, а тот самый злополучный баскетбольный мяч.       Не отрывая глаз, Кагами резко отшатнулся от него в сторону:       — Кто ты, чёрт возьми, такой!? — неузнаваемым голосом просипел он.