Ария для Титанов

РОV Эльза. Слишком ярко, раздражает… Терпеть не могу солнце, а особенно ранним утром оно, кажется, готово разъесть твои глаза, лишь бы ты наконец-то проснулся. Намёк понят. Я ведь всё-таки командир, и у меня достаточно дел, помимо того чтобы валяться в тёплой постели…в обнимку с дочерью. Я на эмоциях и забыла совсем – ведь теперь Агнессу не приходится прятать. Единственное, нужно быть строже с этим маленьким зверёнышем, а то решит, что для неё существуют поблажки. Больше не надо сбегать от собственного отражения – хотя, скорее, она продолжение своего отца, нежели меня. Две капли воды, единое существо и душа, поделённая надвое. Пусть она в своей жизни не видала и доли тех ужасов, настигших Леви, малышка будто родилась с этими воспоминаниями. Корни страха терять близких, беспричинный гнев и отчуждённость – едва ли у меня получится её разуверить в том, что мир враждебен, когда за стеной шарятся людоеды. Зашевелилась. Опять что-то бурчит во сне и натягивает на голову одеяло. Ёрзает. Маленький, вредный котёнок. Как не жаль, но придётся её растолкать. Никто лишний раз не должен видеть нас вместе, да и режим в армии никто не отменял. Бурчит и пытается спросонья отмахнуться от меня. Прелесть, да и только. И когда я только успела так размякнуть и радоваться всяким пустякам? Наконец, Агнесса смерила меня серьёзным, пронзительным взглядом, робко сказала «доброе утро» и, наспех надев сапоги и куртку, поспешила на улицу. Всё ещё избегает. Хотя чего я, собственно, ожидала? Ей тоже нужно время привыкнуть к тому, что у неё есть мать. Ведь всю жизнь она была предана. Мной. Очередное утреннее построение. Мой любимый отряд, малыши, которым не больше восемнадцати. Они стали моей второй, но на поле битвы – главной семьёй и опорой. Я всегда могу довериться им, поручить любое задание и не сомневаться в их верности. Но, как и всякая мать, никогда не перестаю переживать за их жизни, и, порой, терять своих воспитанников. Уже треть этих дурачащихся девушек и парней сгинули на вылазках. А одному из них огромная тварь откусила голову. Он стоял в нескольких шагах от меня. Я помню этот момент – зажмурилась, ожидая свой конец. Но в ответ услышала лишь ужасающий знакомый хруст позвонков. Шея – вещь достаточно хрупкая. Что-то горячее и немного липкое брызнуло мне на лицо. Тошнотворный запах железа. Так пахнут руки, когда долго и усиленно подтягиваешься на турнике. Пот и железо. Так пахнет испытание…и смерть. Тот парень спасал меня и был обезглавлен. А я без колебаний зарубила этот семиметровый кусок дерьма.

***

- Командир! Командир, вы уже минут пять молча смотрите на стену. Нам уже начинать вспоминать прошлое перед смертью? Командир Ларсен! – высокий светловолосый парень немного осмелел и слегка тряхнул Эльзу за плечо. Женщина, выйдя из своих тягостных воспоминаний, удивлённо посмотрела на курсанта, всё ещё держащего её за руку. - Марк, ану стать в строй! Ты чего руки распустил, засранец? – отвесив парню громкую оплеуху, Эльза громким и ровным тоном отдала приказ, и отряд разбрёлся кто куда – в наряд на кухню, на стену, в оружейную, на тренировочную площадку. Светловолосый, заметив, что женщина попросту проигнорировала его, стерпел показательное воспитание и, осмелев, заговорил: - Капитан Ларсен, Эльза… - светло-русые брови парня нахмурились, придав ему несколько серьёзный вид. Блондинка остановилась и, обернувшись к курсанту полу боком, чтобы не встречаться с его пытливым взглядом, ответила: - Командир Ларсен. Для тебя не существует других имён. Особенно Эльзы. Что тебе надо? - Вы…просто невероятный человек, Эльза. - Я же, кажется, тебя предупредила насчёт… - Я люблю вас, Эльза! Никого вроде вас в своей жизни я никогда не встречал! Вы…просто не человек, вы, наверное, богиня. Да, определённо. Иначе… - Иначе как объяснить то, что ты всё ещё жив! – бросив на парня гневный взгляд, Эльза сделала пару тяжёлых шагов навстречу светловолосому. Его холодные серые глаза смотрели внимательно, бесстыже, бросая ей вызов. Ему было всё равно, как она поступит. Убьёт – ну и пусть! Лучше уж так, чем бесконечно терпеть её присутствие, не решаясь сказать о главном. А ведь время так быстро подходит к концу… - Я не лгу вам, командир Ларсен. Эти чувства искренни, и что бы вы после не сделали, я буду любить вас. Хотите вы этого или нет, - набравшись наглости и смелости, Марк сделал два шага навстречу Эльзе. - Ты мне в сыновья годишься, Марк, совсем рехнулся? – выдавив из себя подобие возмущения, спросила женщина. Она чувствовала его, каждую перемену во взгляде, казалось, она читает его, как открытую книгу. Юношеский максимализм, или сейчас, или никогда. Это было так знакомо когда-то…Но теперь она пыталась вразумить парня, ведь верилось с трудом, что он будет пытаться покорить сердце взрослого человека. Ветерана разведки. - Вы стесняетесь меня? Не надо. Я всего лишь ваш воспитанник, никто и не догадается. Меня не смущает разница в возрасте, если в этом суть. Вам ведь это не помешало, - язвительно и горько улыбнувшись, выдал блондин. Эльза сменилась в лице. Ни слова, только сильный, молниеносный удар по лицу. Марк инстинктивно схватился за щеку. Тяжёлая у командира рука. Кожа горела огнём, пекла, будто её покололи крапивой. Жить будет. Но это ненадолго. - Чтобы я тебя больше не видела. Никогда. Слова дались блондинке с трудом. Одновременно она пыталась вернуть их обратно, втолкнуть в глотку, как колючий комок, который ежится внутри, когда тебе невыносимо обидно. Но она их произнесла. Ничего не изменить. И он и вправду уйдёт, оставив все свои ребяческие попытки завоевать её безрассудное сердце. Лишившись своей светло-русой головы. Это было в последний раз. Но Марк сделал то, о чём мечтал – остался в памяти Эльзы навсегда, загородив её своей спиной от неминуемой смерти, которую она не ждала.

***

- Леви, доброго вечера, - робко, будто опоздавшая на урок школьница, Эльза поздоровалась с командиром. Спустя столько лет, они почти стали на равных. Бывалые разведчики, взрослые, умудрённые опытом люди. Она любила его. Всегда. И без конца искала моменты, чтобы невзначай напоминать ему об этом. И её несмелые попытки увенчались успехом. Леви позволял ей приближаться более обычного, не то чтобы он полностью мог ей довериться – такого с капитаном Аккерманом не случалось никогда в жизни. Но эта безрассудная женщина чем-то понравилась ему. Сколько бы её не унижали, как бы много раз она не ощущала чьего-то превосходства, Эльза никогда не теряла веру в себя, ни о чём не жалела и не жаловалась на жизнь. Жила только сегодняшним днём, моментом, и по-прежнему оставалось той отважной пятнадцатилетней девочкой с горящим взглядом, только вступившей в ряды разведки. Леви любил в ней это. И, может, с годами, полюбил и саму Эльзу. - Что-то ты сегодня поздно. Тяжёлый выдался день? - Я спала весь день. Впервые за последние четыре дня. Не могу забыть ту нашу вылазку. Закрываю глаза и вижу его перед собой. Обезглавленного. - Ты не должна себя винить, помнишь? Он сам так решил, и точка. - Скажи, Леви, ты доверял когда-нибудь кому-то так же, как и себе? - Я не очень-то доверяю себе. Там, - Леви указал пальцем на грудную клетку, где под тонкой рубашкой ровно и ритмично билось сердце, - живёт не слишком надёжный товарищ. А вот Эрвин дал мне второй шанс. Позволил мне родиться заново. Только не говори ему об этом, ладно? А то зазнается. А почему ты спрашиваешь? – не ожидая, что разговор зайдёт так далеко, Эльза замялась. - Ну, словом, то что мы с тобой… Нет, неправильно. То что мы с тобой делаем… Это, наверное, полная глупость воспринимать подобное всерьёз, - блондинка замолчала, раздосадовано и смущённо опустив порозовевшие щёки. Обветрились и загорели от ежедневных тренировок и «прогулок» за стену. Но стыд пунцовыми тенями пробивался вокруг глаз. Леви долго молчал, вынуждая женщину назвать вещи своими именами. Мучить и измываться над стеснительностью Эльзы он любил примерно так же, как и мутузить нерадивых новобранцев. - Так что ты имеешь в виду? Это – понятие растяжимое, знаешь ли… - То, что мы с тобой спим! – с ноткой обиды и злости выпалила скандинавка. Мужчина, находясь в небольшом замешательстве, сунул руки в карманы, но ничего не отвечал. Эльза была на гране крика, но опасность, что эту беседу могут услышать не те уши, помогала женщине держать себя в руках. - Я же тебе уже, кажется, говорил, что я далеко не принц из твоих детских сказок, которые тебе читала мама, там, в городе богатеев, за Синой. Не романтик, и меня дико бесит вся эта сопливая чушь. Ценить человека, и его жизнь, можно молча. И не обязательно орать о своих гормонах на каждом шагу. Рвать цветы, писать песни и творить прочую ересь. Ты и сама знаешь, что всё это фальшивка, но по-прежнему пытаешься искать обмана. Зачем? - Встречный вопрос. Почему? - Что почему? - Почему ты делаешь это именно со мной? Ради удовлетворения потребностей? Сомнительно. За всё время, что я тебя знаю, никогда не замечала, чтобы ты отличался похотливостью и водил толпы женщин. - Мне не интересен конкретно процесс. Я сплю с тобой, потому что это ты. И будь на этом месте другая дура или борзая сучка, этого бы не произошло вовсе, - взгляд Леви оставался всё так же непроницаем. Синие глаза немного сощурились, и лицо его смягчилось. Неисправимая глупышка, хотя, чего ещё можно ожидать от ребёнка? Порой, брюнет пытался корить себя за всё это – за свою излишнюю и порой неуместную грубость, за связь с девушкой, которая была намного младше него, за то, что сам не ведая того стал отцом и поступил безответственно, вовремя не включившись в воспитание дочери. С возрастом, Аккерман стал только более скрытным и непоколебимым, но исчезла былая жестокость к людям. Бесстрастное бледное лицо сияло от бликов фонарей. Ветер колыхал кружевной, белый воротник, как и подобает, аккуратно завязанный вокруг шеи. Куртка висела на правом плече, развеваясь подобно знамени развед-легиона. Надежда и свобода. И она это всё может дать ему, ничего не требуя взамен. - Спасибо, и прости ещё раз за такое…откровение. Не воспринимай серьёзно мои слова, просто мне было важно услышать это от тебя. Я…мне пора. Агнесса будет волноваться. Да и не хочу, чтобы она знала о нас. Она пока ещё не готова к этому. Ещё с месяц надо искоренить в её головке уверенность в том, что её отец – мерзавец и хам. - Неплохой кадр. Но я думаю, они друг друга стоят. Дочь и отец, не находишь? – бережно проведя по плечу и распущенным волосам блондинки, Леви ушёл, только махнув на прощание. Всегда он так. Никаких нежностей или клятв. Зато честно и без прикрас.

***

"Уж я-то знаю, он опять ночью не будет спать. Всё станет думать, думать… Обо всём на свете. Как философ со времён глубокой древности. Возьмёт книгу и станет читать до полуночи. А потом будет писать дневники, попивая чёрный чай из своей любимой кружки, придерживая её за верхушку. И опять не уснёт до утра. Он всегда так небрежен к себе, хуже чем к кому бы то ни было. Задремлет, может, на пару часов, но уже часа в четыре, на рассвете. Раньше всех встанет и, равнодушно посмотрев в зеркало, поправит рубашку и воротник. Проклятое солнце, как всегда до слёз режет глаза, а ведь так не хочется просыпаться. Оно беспощадно слепит тебя, выжидает, прожигая глазницы. Ненавижу рассветы. Солнце убивает всякую искренность. Благодаря нему живы эти людоедские твари. Ненавижу солнце. Опаляя, оно убивает тебя, не оставляя и шанса всё изменить. Греет твои волосы, как мои руки, обнимая тебя редкими ночами. Ненавижу его. Солнце видит, чем наполнена твоя душа".