Цветущие хризантемы

      Слушать всё это с каменным выражением лица крайне тяжело. Только не для того человека, который пол жизни отправил на то, чтобы плохие новости слушать с такой невозмутимостью, что окружающие могли бы удивляться. Но Натсуки выдавали сжатые ладони в кулаки. В гигае было тесно, а боевые раны, хоть и подлеченные Иссином и забинтованные, болели.       «Орихимэ — предатель Общества Душ» — в одном предложении сказано всё, чего они боялись, опасались и готовились все месяцы. Только подготовка не завершена. Война планировалась на зиму, то есть, через три месяца. Но Айзен начал её намного раньше, чем думало Общество Душ. Как оказалось, сила Хоугеоку в руках злого и опасного гения превзошла ожидания многих. Только одного принцесса не понимала: зачем им Иноуэ?       Ичиго, чьи раны заставили поволноваться всех, рвался в бой. Но возможности его организма сказали «Стоп», после чего временный синигами всё-таки потерял сознание. Поймав Куросаки, при этом чуть не рухнув на пол, Кучики тяжело выдохнула. В голове был шум. Всего день спокойствия, а вышло… Натсуки выдохнула, передавая рыжеволосого синигами на руки Тессая.       «Я должна была догадаться… Орихимэ мне бы сказала, что не придёт в школу! Я должна была догадаться, когда её реацо исчезло, а Тацуки ходила весь день нервная… Я должна была…», — эти мысли с «я должна» били по черепной коробке. Сердце в груди сжалось от ужаса. Она не могла принять факт предательства подчинителя. Не могла! Это было невозможно и противоестественно! Орихимэ и Предательство — два разных понятия, которых не совместишь при всём своём желании!       Зажав ладонью рот, чтобы не закричать от боли, принцесса выбежала на улицу, наплевав на безопасность.             Больно… Страшно…       От понимания, что война вот-вот начнётся, от мысли, что сегодня или завтра её уже заберут в Общество Душ, Натсуки захотелось выть от боли. Она бы пережила потерю мира Живых для себя, не привяжись так сильно… к Куросаки Ичиго. Это был единственный маятник в этом мире, который своим светом привязал к себе и к своему миру. С ним Натсуки полюбила мир Живых, почувствовала себя другой. Здесь родилась Киске Мегуми… И больно было отказываться от самой себя.       «Нападение ночью. Нападение днём. Как всё умно. Мы не успели получить ни подмоги, ни ран залатать. Соуске, вы… Ты…», — сцепив зубы, чтобы проглотить рыдания и рвущиеся наружу эмоции, девушка вспомнила ещё один момент, который подорвал её самообладание. Маска каменного холода треснула и разбилась. Слёзы покатились по щекам, обжигая кожу.       Зампакто. Зампакто, которое призывает убивать и проливать кровь. Зампакто, которое связало её прочной связью крови со смертью. Для неё понятие «Ангел Смерти» имело другое значение. Это быть крепко привязанным к самой Смерти, каждый день бороться с желаниями Хризантемы, искать яркие лучи в жизни, которые не позволят так просто сдаться под напором эгоистичного и кроважадного существа. И эти яркие лучи были в её жизни: семья, друзья и этот рыжий идиот с синдромом Героя.       «Держись. Просто держись», — закусив губу, Натсуки радвинула сёзде и зашла в дом. В коридоре было тихо, из чего девушка сделала выводы: Урахара, Йоруичи, Тессай готовятся к грядущей битве. Уруру в постели, Дзинта рядом с ней. Возможно, и с Куросаки. Помотав головой, принцесса преодолела поворот и тихо приоткрыла сёдзе в комнату, где уложили Ичиго. Парень спал на разложенном футоне. Одеяло прикрывало забинтованное тело и кровавые царапины. В комнате было темно, так как это помещение выходило на заднюю часть дома, где луна, солнце или месяц освещают всё под утро. Сев возле футона на колени, офицер взяла юношу за руку и закусила губу. На удивление, ладонь временного синигами была тёплой. Тепло отогревало прохладную ладонь девушки. Спокойное дыхание успокаивало принцессу Кучики. Слёзы, скатившись с глаз, упали Куросаки на незабинтованное плечо.       — Знаешь, Ичиго, — глубоко вдохнув, чтобы успокоить в груди быстро забившееся сердце, Натсуки прикрыла глаза, — я дура. Если бы ты не спал, то спросил бы «Почему?» или потрепал по волосам, да? Скорее всего, да. Но я скажу, почему я дура. Я ошиблась. В себе. В окружающем мире… В тебе. Я думала, что ты просто заносчивый мальчишка, который выделяется из толпы только цветом волос, который не способен ничему учиться, а лишь отнимать то, что мне дорого. Я жутко ненавидела тебя и пару раз пыталась тебя убить. Но… Когда моя рука поднималась это сделать, меня что-то останавливало. Будто какая-то невидимая сила защищала и защищает тебя, толкает идти дальше, и ты идёшь. А моя рука с катаной безвольно падает вниз. Я ревновала и… — губы задрожали. От всех воспоминаний и чувств, которые свалились на неё, снова захотелось плакать. Чтобы успокоиться, Натсуки стянула с парня одеяло и приложила ладони к груди, там, куда ранений пришлось больше. Слабый голубовато-зелёный свет покрыл ладони. Хоть в гигае было труднее контролировать лечебную магию, она рискнула. Время у неё есть до утра. А сам Куросаки, если уснул, то проснётся только утром. И этим пятый офицер пользовалась. — Я ревновала свою тётю к тебе. И когда она из-за тебя попала под карающую руку Совета 46-ти, я начала сходить с ума. Поверишь ли, что все правильные принцессы могут ради семьи наплевать на правила и мнение общественности? Я это сделала. Я пошла вместе с Ренджи… Пошла за тобой, чтобы спасти. В итоге: спасали меня. А зависимые? Тоже. Пусть, задержала, но меня долго из завала вытаскивали… Я ужасный боец и синигами. Но почему-то иду дальше. А потом я поняла, почему я иду дальше, хочу быть синигами и защищать людей…

***

      Следующий день нельзя было назвать «спокойный», «радостный» и так далее. В воздухе висело напряжение, непонимание, боль и скорбь. Потеря Орихимэ была сравнима только с её смертью. Ичиго, который проснулся ближе к полудню, обнаружил, что выспался, а раны больше не тревожат его. Не сказать, что больно ему совсем не было (пролежать без движения всю ночь — тело просто онемеет), но такой боли, как перед потерей сознания, точно не было. Физической боли. Сняв бинты и обнаружив, что раны больше нет, Куросаки выдохнул. Остались мелкие царапины и синяки. Остальные серьёзные ранения исчезли.       — Ты уже очнулся? — услышав знакомый хмурый голос, Ичиго развернулся. Капитан десятого отряда, сложив руки на груди, прикрыл глаза. — Надевайся и пошли. Тебя зовёт капитан Ямомото.       — Угу. Сейчас, — размяв шею и растрепав волосы, парень бросился искать одежду по комнате. Искомые вещи нашлись на стуле, аккуратно сложенные стопкой. Натянув джинсы и бежевую футболку, школьник покинул комнату. Догнав Хитцугаю, Куросаки спросил, когда они вышли из дома. — И почему ты не в гигае?       — Надо.       — Куда мы идём, Хитцугая?       Подавив в себе желание съездить одним ударом в живот наглого синигами, Тосиро выдохнул.       «Что за невежливый ид…»       — Тосиро-о-о, — нараспев протянул парень, пряча ухмылку.       — Для тебя я — Капитан Хитцугая, Куросаки, — Ичиго тут же закатил глаза. Увы, капитан десятого отряда не подходил под понятие «капитан» в смысле самого Куросаки. Успокоившись, юноша уже спокойно ответил. — Мы идём в квартиру Орихимэ. Именно там ещё один наш штаб, не забыл?       При упоминании имени подруги Ичиго остановился. То, на что он надеялся, всего лишь сон.       — Куросаки, хватит…       — Орихимэ, она… — шумно выдохнув, парень помотал головой. Нет. От Хитцугаи можно добиться ответа только после встречи с Генрюсаем. Сейчас бессмысленно что-то спрашивать.       — Всё, что я могу тебе сказать, Ичиго, так это то, что Иноуэ Орихимэ — предатель. Остальное узнаешь на встречи с генералом.       Краски на холстах имеют свойство выцветать. Так умеет выцветать и реальность. Ичиго поморщился от тупой боли в затылке. Всё напоминало страшный сон. Верить в предательство лучшей подруги, которая была готова собой загородить в бою, помочь и поддержать — невозможно. В этой цепи, которую так безжалостно начало выстраивать Общество Душ, были несостыковки. И те, кто знал Орихимэ близко… Даже не просто близко — хватало один раз увидеть эту солнечную и весёлую девушку с серыми глазами, в которых притаилась печаль от неразделённой любви, но такой светлой и искренней, способной дарить всем радость и счастье, чтобы понять — она не способна ни на предательства, ни на убийства, ни на что такое, чтобы причинило боль окружающим.       Следуя за Хитцугаей, Ичиго и не заметил мимо проходивших людей. Это была серая и невзрачная толпа, у которой своя жизнь и своё течение. Он же, Куросаки Ичиго, с самого начала шёл против течения. Людям было совершенно безразлично на его проблемы, как он был готов защитить их жизни от потусторонненого мира. Странный дисбаланс сил.       Поднявшись в квартиру, Ичиго вынырнул из своих мыслей, когда услышал спокойный голос Мацумото и бас капитана первого отряда. Вздрогнув, герой Общества Душ поднял голову на огромный экран, расположенный в зале Орихимэ.       «И как она позволила разместить эту махину у себя?», — поразившись тому, насколько Иноуэ добрая, что разрешила занять всю свою жилплощадь практически незнакомым людям, слушал всё, что ему говорили. А в груди закипала злость. Злость на то, что против Иноуэ ополчились все.       — Она не предатель, — выдавив это, Ичиго посмотрел в открытые глаза Ямоммото. — Её могли только шантажировать вчера днём нашими жизнями! По-другому она никуда бы не пошла и предпочла смерть!       — Всё равно, — Генрюсай, стукнув своим оружием по полу, произнёс окончательный приговор. — Иноуэ Орихимэ — предатель. Отправляться в Уеко Мундо, чтобы спасти её и потребовать объяснений — опасно. Война с Айзеном близка, как никогда, поэтому ты остаёшься здесь, в мире Живых. Отряд капитана Хитцугаи сменит отряд капитана Кучики через несколько минут.       — Да, — лейтенант и капитан десятого отряда кивнули.       — Помимо этого, прежде чем уйти, капитан Хитцугая, вы, ваш отряд и прибывший отряд должны отыскать пятого офицера шестого отряда — Кучики Натсуки.       Эта новость, как гром средь ясного неба, выбила все мысли из голов тех, кто находился в квартире. Рангику переглянулась с таким же шокированным капитаном.       — Нат… Принцесса в городе? — взяв в себя в руки, поинтересовался капитан. Генерал, кивнув, отошёл от экрана, позволив капитану двенадцатого отряда прервать связь.       — Вот это поворот, — пробормотала рыжеволосая девушка, стараясь понять: где и что они упустили, раз не заметили офицера? И не просто офицера, а особу благородных кровей? И её отпустили одну? Лейтенант ничего не понимала, а Ичиго, сражённый двумя новостями наповал, смотрел в окно. Натсуки он не видел достаточно давно. И мнение о ней у него сложилось не самое приятное. Развернувшись, Куросаки решительно покинул квартиру. Пусть Общество Душ само ищет свою аристократку, ему надо найти и вернуть Орихимэ из другого мира… И попрощаться с Мегуми, которую с утра не видел и не знал, что с ней.

***

      — Значит, отец идёт за мной, — пробормотав это, «Мегуми» взяла зайчиху на руки. Шики, до этого сидевшая в квартире Иноуэ в качестве игрушки и шпиона для подслушивания, кивнула. Эта перспектива не радовала обеих. Нет, девушка соскучилась по главе клана, капитану и папе в одном лице, но… Возвращаться туда, к чему сердце не лежит, она тоже не хотела. Обняв Шики, девушка зашла в дом, бросив метлу хмурому Дзинте. — Не спи, лентяй, а подметай двор, — крикнув закипающему мальчику эти слова, принцесса скрылась в своей комнате.       А может ли она назвать её «своя комната»? Нет. Это не её комната, одежда, книги, учебники, тетрадки. Не её. Теперь она старалась смотреть на всё со стороны, чтобы попрощаться с жизнью школьницы.       — Госпожа…       — Шики, у меня есть для тебя подарок, — вздохнув, Натсуки села на стул. Не объяснив недоумевающей душе, что задумала, Кучики достала зелёную капсулу. Игрушка обмякла на коленях офицера и упала на пол.       С утра, когда раны Куросаки были устранены, а в душу вернулся привычный покой после высказанного и обдуманного, офицер отправилась в подвал. План начал выстраиваться сам по себе, когда она увидела и поняла, что ещё за врата строил Киске. Врата в противоположный Обществу Душ мир — Уеко Мундо. А теперь, когда её ищет отряды Хитцугаи и Кучики, Натсуки приняла решение: она идёт за Орихимэ. Чтобы ни случилось, домой по указке она не вернётся! Только не сейчас, когда она нашла свой смысл жизни.       Сев на камень, девушка закрыла глаза и вздохнула. В ладони она сжимала душу Шики и понимала, что и с ней она, возможно, никогда не увидится.       — Мегуми! — услышав «своё» имя, девушка развернулась и вздрогнула при виде горящих карих глаз Куросаки. Его стремление куда-то идти и что-то делать порой подбивал на безрассудные поступки. И в этот раз он шёл действительно не один. Но что удивляло больше, так это присутствие квинси — Исиды Урю. Не так давно офицер думала над тем, что этот гордый парень сумеет вернуть свои силы — так оно и случилось. И Чад тоже был здесь. Он молча смотрел на строение учёного, тихо поздоровался с «Мегуми» и продолжил стоять в стороне. Недолго думая, рыжеволосый парень вышел из гигая. Тело, под руководством Кона, сделало сальто назад и врезалось в камень.       — Б-больно… — протянул парень, потирая ушибленные нос и лоб. Девушки подавила смешок и перевела взгляд на Ичиго.       — Эм… Я… — Герой, до этого уже прокрутивший диалог с девушкой в голове, окончательно расстерялся.       — Ты идёшь за Орихимэ? — спокойно спросила «Киске», спрыгивая с камня. Урахара, закончивший было с вратами минуту назад, ни без интереса наблюдал за объяснениями. Наверное, он также глупо выглядел пару сотен лет назад, когда стоял перед Йоруичи, пытаясь связать из нескольких слов умное предложение.       — Да.       — Тогда я иду с вами, — проглотив таблетку, Натсуки прикрыла глаза, когда её толчком вытолкнуло из гигая. Пошатнувшись, девушка обернулась, чтобы увидеть то, как Шики приземлилась. Тело упало на землю, но через несколько секунд ожило. Шики, сев и помотав головой, встала за спиной госпожи.       Куросаки так и застыл, широко распахнув глаза. Исида и Чад, до этого решившие, что их друг устроит сцены объяснений, застыли от шока и изумления от увиденного. Перед ними стояла та, которую сейчас ищут все по приказу генерала и капитана Кучики. Выдохнув, синигами сделал шаг назад, не веря своим глазам и тому, что они видят. В голове смешались все мысли, а выстраиваться в одну логичную цепь они не хотели.       — Натсуки?! — голос Ичиго моментально охрип, отчего это имя он только прошептал.       Выдавив из себя спокойную улыбку, офицер кивнула и отвернулась. Меньше всего ей хотелось объяснять ему обо всём, что произошло. Прикусив губу, принцесса пошла к удивлённому, но довольному Урахаре.       «Прости меня за всё, Куросаки Ичиго. Когда-нибудь я соберусь с храбростью и расскажу тебе всё: про свой обман, про чувства, так некстати появившиеся у меня, про поцелуй, про стремление защищать тех, кто дорог. Про всё. И лучше будет, если ты начнёшь меня ненавидеть и считать лгуньей», — сняв с волос кенсейкан, она протянула его Йоруичи.       — Я иду за Орихимэ. А это отдайте отцу и передайте ему, что я нашла свой смысл жизни и ради чего стоит жить. Упрямство — одна из причин. Он всё поймёт, но со многим не согласится.       — Похоже, Натсуки-сан, вас отговаривать бесполезно? — Урахара усмехнулся.       — Угу…       — Я передам. Но смысл слов ты разъяснишь ему сама, — Шихуинь, забрав украшение, посмотрела на Ичиго. Шок у него прошёл. В глазах снова появилась хмурость. Но к ним прибавились боль и обида. Обида к этой девушке, которая кое-что сломала и разбила в его жизни перед самым важным сражением. «Что-то», что заставляло сердце биться в груди от радости, а теперь оно сжималось от боли. И билось оно от мысли, что надо спасти Орихимэ. В мире Тьмы и Пустых хрупкая и беспомощная Иноуэ долго не протянет.       — Раз так, то все отойдите. Врата я открою на одну минуту. Успейте пройти до их закрытия. А дальше сами, ребята, — напутствовал торговец, пока его помощник начинал складывать печати. Посмотрев на Шики, которая теперь смотрела с волнением и беспокойством на принцессу, слабо улыбнулась. Как бы горько и тяжело не было сейчас, но вернуться сюда с Иноуэ она просто обязана; как бы ненавидела оковы клана, но придётся снова заковать себя в них; как бы не любила Куросаки Ичиго, но придётся забыть об этом чувстве навсегда…