Цветущие хризантемы

      Для Натсуки это было перебором.       Но уговаривать себя сейчас, что это страшный сон, нет смысла. Самая реальная реальность, от которой больно в груди, от которой кровоточат раны, от которой придётся отключиться, чтобы… спасти?       Убить?       Жизнь заставила её в который раз встать против Куросаки. А Куросаки ли перед ней? Больше он теперь напоминал пустого — Васто Лорде. Точнее, он был пустым. Опасным и неуправляемым, способным убить не только её, но и Орихимэ, Нелл и Гриммджоу, который и довёл Ичиго до этого состояния. И всех остальных.       Хотя синигами была готова поспорить, что и её ошибки прошлого приложили не малую руку к происходящему. Ложь, боль, неприязнь, возможно, ненависть — могло что-то сломать в душе временного синигами.       Ведь на протяжении всего пути парень старался меньше с ней разговаривать, смотреть на неё или делал вид, что всё в порядке, если на них нападали. Он даже позволил Кучики уйти вперёд, чтобы вытащить Орихимэ. А сам угодил в ловушку Улькиорры и снова умер.       Саму принцессу потрепал Гриммджоу, но убить не успел, так как узнал о смерти своего соперника. Смерть Ичиго и спасла и перевернула все мысли в душе офицера.       Как многое может заставить переосмыслить смерть…       Теперь же она своими глазами увидела, как Куросаки умирает, и осознавала, что ей надо его убить. Но рука не поднималась, а слёзы упорно собирались на глазах, но не скатывались. К этому она не была готова. Теперь Натсуки поняла всё, что ощутил Бьякуя, когда он сидел возле ложа своей жены, держал её за руку и из последних сил держался, чтобы не заплакать от боли. Теперь она поняла слова Укитаке-тайчо, когда он говорил про Большую боль и горе.       Только, что теперь сделать?       В уцусеми долго скрываться не получится — это ясно, как день.       Рык, яростные глаза сверкали из прорезей щелей маски. Он ждал. И терпение было секундным.       — Знаешь, Куросаки… Я обещала тебя убить ещё тогда, когда готовились спасать Рукию. Но не сделала этого. Я жалею, что дала слабину. Теперь я исправлю эту ошибку.       Васто Лорд исчез из поля зрения, а Кучики закрыла глаза. Её кровь давно пропитала зампакто. Катана полностью разлетелась на мелкие лепестки, напоминая этим процесс опадания лепестков цветов во время ветра в осеннюю пору. Белый песок начал окрашиваться кровью прямо из-под земли. Одновременно покраснело и небо. Орихимэ, почувствовав запах свежей крови, поморщилась и закрыла рот и нос ладонью, чтобы не вырвало. Сэкста Эспада только усмехнулся. Наблюдать пробуждение кровавого Ада со стороны было интересно. Особенно, если Ад у каждого свой, личный и неповторимый. Мужчине осталось только одно: спрятать Иноуэ за собой, чтобы не пострадала. У этой девушки будет куча работы. Не только эти долба… ненормальные на всю голову, но и другие.       Стоя с закрытыми глазами и приподнятыми руками, Кучики прошептала команду банкая:       — Проснитесь, мёртвые дети, откройте врата для хранителя Смерти, — за спиной послышался рык и характерное чавканье, словно кто-то оторвал кусок плоти. Натсуки даже оборачиваться не стала, чтобы увидеть этот кошмар. Одно дело — манекены Урахары. Другое дело, если это человек… любимый человек. — Приветствуй своих детей, Кровавая жрица, Хризантема Ночи*.       Рёв стал оглушительным, как и звуки борьбы. Развернувшись, чтобы узреть картину происходящего, офицер крепко сжала кулаки. Только бы держать контроль. Лишь бы не убить и не выпустить все лезвия разом.       Лишь бы выбить то, что сидит в Куросаки сейчас.       Лезвия напоминали собой капли крови, а некоторые ошмётки плоти на свету. Собирались они не в волны, а в фигуры, отдалённо напоминавшие силуэты погибших синигами. Только выбраться из этой ловушки было невозможно: кровь высасывала все силы, и чем больше противник сопротивлялся — убивал «синигами», тем больше проливал крови и мелких лезвий на себя и лишал шанса на спасение. Не каждый день тебя заставят искупаться и в своей, и в чужой крови. Не каждый день при новом ударе можно получить сотню небольших, но болезненных порезов.       — Стерва… — захлёбываясь кровью, Хичиго бросил взгляд на одиноко стоящую Кучики. Синие глаза смотрели с равнодушием. Остальные эмоции утопали, как и он, в крови.       — Куросаки, ты идиот? — фраза вырвалась сама по себе. Ичиго — кретин, каких свет не видел! Повестись на провокации… О, Ками-сама! — Ты мог бы идти дальше без меня!       Поверженный экс-Эспада лежал за спиной и уже минут десять в себя не приходил, давая синигами время на… ругань. Со стороны Кучики. Ичиго же критически смотрел на то, что натворил. Он прятал взгляд от девушки, нутром чувствуя, как она боится его маски и жёлтые глаза Хичиго.       — Натсуки, прекрати, — не выдержав, парень снял маску и посмотрел в глаза принцессы благородного клана. Только в его голове не укладывалось то, что принцесса благородного клана далеко сама не благородная — лгунья. Даже хуже отца. Временный синигами не мог найти оправдания её всем действиям, которые привели к тому, что Ичиго пришлось узнать, каково же было героям пьесы Шекспира «Ромео и Джульетта». Натсуки же могла остановиться… Или это была игра?       Тем не менее, принцесса гораздо хуже отца.       Пятый офицер, развернувшись, про себя махнула рукой и пошла вперёд. Раз так, пусть сам.       Внутри неё шла борьба между Гордостью и тем ошибочным чувством, именуемым… любовь, влюблённость? Попытавшись вспомнить определения этих двух слов, Натсуки пришла к одному выводу: ничего она не знает, внушила на свою голову…       «Кажется, Хризантема была права, когда говорила, что без любви жить лучше», — но и это утверждение вызывало сопротивление, отторжение и непринятие. Нет. Нельзя так, потому что она сама доказательство любви и борьбы двух сильных людей: Бьякуи и Хисаны Кучики.       «Да. Это чувство даровано достойным. Про себя можно смело забыть», — не без злости подумала девушка, шагая вперёд. Ей надоело всё: попытки помочь принимаются в штыки, слова принимаются за насмешку, даже простой вопрос о самочувствии вызывает у Ичиго желание свалить отсюда или проблеваться.       С неё хватит.       Рана на боку, оставленная рукой Джагерджака, болела и кровоточила. Девушка надеялась, что рёбра не повреждены, а то потом веселья не оберётся. У офицера не было возможности остановиться и залечить себя. Точнее, не было ни времени, ни сил на это. Почему-то вместе с болью приходило так необходимое сейчас равнодушие к себе и к миру, что даже прекращать эту агонию не хотелось.       Вот этого состояния, которое ей так любезно дарило зампакто, принцесса боялась. Тут было неясно кто кого подчиняет своей воле. Очередная битва, но внутри себя. А в форме банкая и Ад Натсуки казался мирным Раем, описанным в людских книжках.       Смех Хичиго был настигаемым, как буря. И до того, как настигла эта буря, у девушки хватило сил сбросить с себя оцепенение, выйти вперёд, сжимая в руках сформировавшуюся чёрно-бордовую гарду клинка.       Мгновение, и пустой вырвался из хватки монстра, загораживая обзор на него девушке.       Мгновение, и грудная клетка пробита насквозь, задевая старые раны и шрамы.       Мгновение, и нечеловеческой силы удар чёрно-бордовой карды обрушился на маску Широсаки, разбивая её на осколки и вызывая неистерпимую боль.       Миг, за которым не успели проследить глаза самого Гриммджоу. Единственное, что он и Орихимэ увидели, как без чувств падает тело Ичиго на землю, а принцесса закрывает ладонью рот. Синие глаза были расширены от боли. Болевой шок прошёл уже давно, оставив принцессу с муками сейчас. Упав на колени, Натсуки начала с хрипом кашлять и задыхаться, отплёвываясь тёмными сгустками крови.       Пробитое лёгкое… Или что там в груди есть?       «А что в груди есть, кроме дрянного сердца?», — прошипела ей на ухо Хризантема, развеиваясь от нехватки сил хозяйки. Тёмную тень, на несколько секунд нависшей над синигами, никто так и не заметил в панике.       — Кучики-сан! Куросаки-кун!       А Орихимэ боялась не успеть. Кажется, Улькиорра был прав в одном, когда называл её «Глупая женщина». Действительно, глупая… Надеяться на чудо в реальном мире опасно и смертельно глупо.

***

      Ему казалось, что происходящие с ним и не с ним одновременно — страшный сон. Надо только крепко зажмуриться и резко открыть глаза, подскочить под звон будильника и осознать, что это просто кошмар. А будильник, как в книжках, отправить в полёт до стенки, или выключить, или запустить в будильник Кона.       Но такой возможности Ичиго никто не предоставил. Почему-то на периферии сознания он начал понимать, что всё катится к чертям. Конкретно и бесповоротно. И из-за этого «Катитесь к чёрту» он крупно пожалеет, или уже жалеет. Ещё бы, если Хичиго всё-таки почуял поблажку в эмоциональном состоянии Короля и взял вверх. Шикарно.       Только наблюдать за всем было отчасти очень… хреново. Слишком много красного цвета начало появляться после того, как Улькиорра его убил. Почему-то в этом малоприятном цвете просачивался знакомый образ офицера шестого отряда.       Хичиго — это проблема, чьим стандартам соответствовать нереально. Но когда до парня дошёл весь апогей ситуации, то понял, что у нежданной соперницы это практически получилось. Однако слова Широсаки, полные насмешки совсем не радовали Куросаки:       — Если бы она чуточку лучше контролировала свой банкай и знала его «от» и «до»… Это было бы замечательно, Король!       «Прекрати!», — вместе с его криком пришла ослепляющая боль в голове и руке. Правую руку окутали острое жжение и тепло. Тепло чужой крови. Посмотреть, что же натворил пустой, рыжеволосый парень так и не смог. Перед тем, как потерять сознание от бессилия, он заметил слабую улыбку Кучики и какое-то сожаление в глазах, которое стремительно угасало.       Куда делось то равнодушие, которое не переносил Ичиго, временный синигами так и не смог понять.       Пробуждение далось ему с трудом. Именно сейчас, лежа на футоне, он вспоминал происходящее, а волосы вставали дыбом от ужаса. Теперь, когда пелена крови сошла на «нет», головная боль уменьшилась, а пустой затих на время, парень понял, что натворил… своей безалаберностью и ослиным упрямством.       Хотелось открыть глаза, вскочить и броситься искать Натсуки и Орихимэ. Подруга жива. Это он чувствовал. Её тёплая и светлая реацо было где-то неподалёку и согревала Ичиго. И, наверняка, её защищал или защищает Гриммджоу, так как отголоски брани и реацо Сэксты слышно даже тут, в каком-то спокойном месте.       Нет. Парень мог сказать кто где находится, даже чем занимается, но одно реацо, от которого бросало в холод, он не чувствовал. Вот за это Куросаки Хичиго не простит, пусть тот будет трижды источником его силы!       Собрав всю волю в кулак, временный синигами открыл глаза и зажмурился: солнечный свет ослепил его.       — Ичиго, ты очнулся!       «Рукия?», — вроде, ожидал и её увидеть, а, вроде, и нет. В груди стало тепло от облегчения. Когда глазам стало не так больно от яркого света, парень снова сделал попытку. Удачную попытку. Увидев Кучики, он выдохнул. Рукия была жива! Хотя, припоминая то, как вспыхивала её реацо в стенах дворца Лас Ночас, было страшно, что она погибнет, и он не успеет к ней на помощь.       Тоже самое было и с остальными ребятами. Реацо Чада он не чувствовал, отчего начал тормозить в первой битве с Гриммджоу. Если бы Натсуки в ближнем бою не отвлекла арранкара на себя, отправив в недалёкий полёт до стены, и не крикнула, что тормоза гибнут быстрее, а Ясутора к ним не относится, то пришлось бы Куросаки разорваться на несколько фронтов.       «Натсуки!», — вспомнив свою основную головную боль, парень резко сел, чем удивил синигами.       — Эй, Ичиго…       — Рукия, где Натсуки? Она жива? Она… — с каждым новым словом взгляд девушки мрачнел и мрачнел. В такой ситуации для синигами этот взгляд был плохим знаком. — Умерла?       — Ты кретин?!       Рукии не помешало даже знание того, что недавно Куросаки чуть на тот свет не отправился. Треснув по голове кулаком и услышав шипение, она хмуро посмотрела на парня, собираясь высказать ему всё, что о нём думает.       — Я вам не помешал? — услышав голос Киске, ребята отвлеклись от метаний молний и посмотрели на вошедшего. Веер в руках был закрыт, либо без привычной улыбки, глаза уставшие. Урахара больше панду напоминал из-за усталости и недосыпа. Хотя ему это было в радость. Чего стоят одни подколы над Куротсучи? — Если Куросаки-кун хочет увидеть Натсуки-сан, то стоит поторопиться: её через десять минут отправляют на лечение в Общество Душ.       «Живая…», — эта мысль была, как груз с плеч. Маленький груз.       — И ещё, после посещения Натсуки-сан, у Куросаки-куна тренировка. Сейчас временное затишье перед основной битвой, мы должны использовать его с максимальной пользой!       На это парень только кивнул. Его это пока мало интересовало. Быстро переодевшись в форму синигами и попрощавшись с Рукией, Куросаки вышел из комнаты и отправился на поиски Уноханы-тайчо. Если четвёртый отряд здесь, то капитан или лейтенант точно тут.       Проводив друга взглядом, Кучики хмуро посмотрела на торговца.       — Почему вы его не предупредили, что у Натсуки сидит Нии-сан?       — Пусть они сами разберутся, Кучики-сан. И потом… никогда не поздно приучать их к обществу друг друга, — не без улыбки добавил мужчина, пряча эту хитрую улыбочку за раскрытым веером. Синигами промолчала. Она надеялась на благоразумие брата. Не станет же Кучики Бьякуя убивать Куросаки Ичиго в палате своей тяжело раненой дочери в самом деле?

***

      Временный синигами ожидал всё, что угодно, но не такой огромной суматохи. Синигами, вайдзеры, подчинители — плюс один арранкар… Гриммджоу… О, этого индивида он точно не ожидал здесь увидеть! Надеялся, что при пробуждении глюки были. Видимо, не показалось…       Но сталкиваться с Сэкстой было некогда. На счастье Ичиго, рядом с ним была рыжеволосая подруга, которая лечила одного из бойцов Сейрейтея. Сам Джагерджак ввязался в спор с капитаном одиннадцатого отряда и у него не было времени сталкиваться со всякими рыжими парнями.       «Видимо, он под защитой Урахары-сана, раз Куротсучи его на опыты не забрал», — это был самый логичный вывод, который мог быть заключён в этой суматохе. Найдя лейтенанта Котетцу, Ичиго был сопровождён в одну из разложенных палаток в «подвале». Места там было предостаточно.       — Восемь минут, — напомнила девушка, пропуская героя Общества Душ в палату.       За несколько секунд Куросаки вспомнил родословную той, за которую испугался. Так некстати вспомнились слова отца, когда он говорил серьёзно и без «тренировочных драк», что только потеряв, мы находим ценное и необходимое. Главное, чтобы поздно не стало.       Капитан Кучики, до этого сидевший около футона дочери, наблюдавший за её состоянием, многое обдумал (и также многое не додумал). Жизнь в который раз заставила его… испытать страх. И не просто испугаться, как маленькому мальчику, которого застукали вместе с детьми из Руконгая, а за жизнь своей семьи и собственного ребёнка. Хотелось многое сказать Натсуки: поставить новые запреты, забрать из отрядов Общества Душ, выдать её замуж, или потребовать изучать что-то менее безопасное… Но с тем же внутри него шла борьба с самим с собой, с тем самым мальчишкой, который был даже умнее или проницательнее: то, что думалось сказать, было неправильным и несправедливым к принцессе. Это её убьёт. А импульсивный ребёнок, который примет это в штыки, ещё пойдёт на такое, что поседеть придётся раньше времени. Девушка доказала отцу эту истину с лихвой.       Бьякуя не знал, что говорить. Дочь была копией его детства, только… Чуть мягкой благодаря Хисане, но упрямой до молчания и смерти. Тоже в мать. Возможно, милосердие, которое потом сумело расположить к девушке всех, начиная с Абарая и Рукии. Капитан видел, что офицер из одиннадцатого отряда дружит с его дочерью не ради выгоды, а просто… что-то притянуло. Не объяснить словами, но даже оказавшись в одном отряде, даже при нём, даже при установленных рамках приличия, офицер и лейтенант шестого отряда были друг за друга горой.       А Рукия её воспитывала, хотя и держала десять лет на расстоянии. И хотя они подружились, но все рамки сломало признание Бьякуи, что Хисана — старшая и родная сестра Рукии.       Некрепко сжимая холодную ладонь синигами, мужчина прикрыл глаза. Оборачиваться даже не требовалось, чтобы узнать кто пришёл. Тот, кому хотелось в первую очередь вонзить катану в грудь и смотреть на все муки. И плевать было на все заслуги. И будущие заслуги. Подросток без мозгов — вот кто Куросаки Ичиго. «Идиотами не становятся, а рождаются. Необратимый процесс»       Бьякуя о многом хотелось поговорить с дочерью. Даже за тот жест, который сделала Шихуинь, передав кенсейкан, хотел отчитать и потребовать объяснений. Хотя, кажется, ответы на все свои вопросы он знал. То ли боялся их подтверждения, то ли ждал этих подтверждений. И этот жест… тоже всё понял. И слова про путь…       Мужчине казалось смешным, что Натсуки ушла за Орихимэ. Нет. Он не спорит, что это не так. Есть процент и от этой причины. Если бы не было другой причины, то его дочь точно пошла за Орихимэ, но при этом оставив клановую реликвию при себе, а не отдав главе клана.       Ичиго молча смотрел на спину капитана шестого отряда и не решался подойти. Создавалось впечатление, что он тут лишний. В принципе, так оно и было. Ичиго лишний для Бьякуи. Бьякуя лишний для Ичиго. Оба хотят побыть с девчонкой, которая заставила лишний раз нервы потрепать и проснуться и осознать, что что-то где-то упустил.       — Давно не виделись, Куросаки Ичиго.       — Угу… — придумывать оригинальные ответы на приветствия синигами настроения не было. Найдя место, где можно присесть, Куросаки устроился по другую сторону от Кучики. Напротив. От разговоров явно не уйти, если кто-то один из них не уйдёт. А уходить никто не собирался.       И почему мозг Ичиго включается только в тех ситуациях, когда всё запущено?       Тем не менее, ответы на вопросы нужны. А то собственные выводы привели не к лучшему исходу.       — Бьякуя, можешь объяснить действия Натсуки?       Наверное, не будь в палате самой виновницы в состоянии комы, то очередной масштабной битвы Кучики и Куросаки было не избежать. Везёт же Ичиго на Кучики в роли соперников: старший, младшая и снова старший. Если парень правильно помнил банкай Натсуки, то боялся столкновения. Если для Хичиго это была чистая забава и откровенное веселье, то для Ичиго фильмы ужасов покажутся детским лепетом.       А капитан шестого отряда хотел убить мальчишку — за излишнюю фамильярность и… то, что сумел вызвать в его дочери интерес, как парень, мужчина! Кучики прекрасно запомнил в каком состоянии нашли их.       А тут придётся терпеть… Может, реально мозги вправит этому ребёнку без меча и боя?       — Что именно?       — Её прикрытие, — сообщать о том, что же было такого в её прикрытие парень не горел желанием. Не хватало ему драк именно сейчас. — Зачем оно было?       Если честно, Бьякуя и сам возвращался в мыслях к тому вечеру и словах о прикрытии. Вариантов было много, но больше всего Натсуки злила опека родного отца. Капитан про себя усмехнулся: иногда он реально перегибал палку, а дочь только ершилась и показывала колючки не только ему, но и всему Сейрейтею.       Однако, всех причин знать Куросаки не обязательно.       — Если ты не забыл битву с Айзеном в Обществе Душ, будет проще объяснить, — парень только прикрыл глаза, вздыхая. Такое только дурак забудет. — Натсуки, как ты, Абарай, капитаны восьмого и тринадцатого отрядов, пошла против Общества Душ и решения Совета 46. Поэтому она успела натворить дел в двух лагерях, но при попытке спасти Рукию, попало больше Соуске. Ты замечал ранее, что стоило ей начать увеличивать реацо, как воздух вокруг заполняется звоном металла?       — Да, — такие тренировки можно было считать полноценным боем. Только выматывалась вперёд Кучики.       — Она тогда вступила в схватку с предателем, за что получила первое ранение. Тем не менее, она ранила его, что послужило последующим проблемам. Соуске оказался ещё мстительной… сволочью.       «А где камера?», — стараясь не улыбаться, Куросаки всё-таки взял себя в руки. Что же, Кучики Бьякуя тоже человек, а не робот. А злость или ярость у него очень даже обоснованная.       — Когда Натсуки отдали приказ о миссии в Каракуру, то решение, как смена внешности и полное инкогнито, было самым лучшим. Но как посмотрю, тебя что-то задело в этом прикрытии, — серые глаза «пробежались» по чуть сжавшейся фигуре. Ну, надо же, мальчик либо напуган, либо напряжён.       А парень думал: не он один в лице Айзена нажил врагов. То есть, если он узнает, что Кучики-младшая здесь, то?.. «Ничего не складывается. Мстительный, да. Понятно. Но было бы в том случае, если… Что же натворила Натсуки, раз Айзен хотел её убить? Когда пытался?», — попытка сложить картинку в одно целое пока с треском проваливалась в голове Ичиго.       — Даже если оно и так, то мы сами разберёмся. Она — мой друг, — улыбнувшись, Куросаки посмотрел на девушку. Бледная, как мел. И дышит с трудом. — Но всё же, кто её пытался убить, раз так она пряталась в Мире Живых?       — Часть пятого отряда была под гипнозом Айзена. Отряды не маленькие. Началось всё с момента нападения Зависимых. Тут ты сам, если голову она тебе не отбила сегодня, вспомнишь и проследишь всю цепочку действий, — убрал чёлку с лица дочери, капитан встал со своего места и пошёл к выходу. — У тебя осталось две минуты, Куросаки, — а Ичиго думал. Пятый отряд. Он прекрасно помнил, как принцесса отбивалась от одного офицеров этого отряда. Но тогда многие подумали, что синигами были под властью куклы одного из Зависимых и приняли за норму поведения. Тогда всем пришлось чуть ли и не от своего отряда отбиваться и убивать, чтобы не мучились.       Капитан вышел, но успел услышать тихое:       — Спасибо.       Две минуты — чертовски много, но также катастрофически мало. Особенно сейчас, когда в голове каша. Хотя Ичиго был благодарен мужчине за ответы на вопросы, но понимал: не будь здесь Натсуки, схлопотал бы самым первым из всех присутствующих.       Теперь победить Айзена было просто необходимым — добавился ещё один немаловажный пункт в списке причин. Прикоснувшись в ладони и вздрогнув от холода, временный синигами вздохнул и сплёл пальцы. Теперь он понял, что это такое — опустить всю руку в ледяную воду. Просто заключи в свою ладонь руку того, кто дорог.       — Мегу… Натсуки, ты была права — я ещё тот кретин. И чтобы это понять, пришлось… даже не знаю, как объяснить словами. Сначала я всё принял за предательство. Даже рассмотреть другие варианты не хотел, а слушать и подавно. И что-то подсказывало, что скажешь ты мне всё, если доведу. А мне этого не хотелось. А ещё спасибо за то, что монстру внутри меня ты показала место, хотя это было жутким зрелищем. Я не знаю, что меня ждёт через минуту, но, надеюсь, ты уже будешь в безопасности, в четвёртом отряде. Да… Именно в безопасности. Хотя за одного человека моя душа спокойна будет. Прости, что вёл себя как идиот в последнее время, который слушал, но не слышал тебя. Прости.       Бежал Куросаки из палатки, как на пожар. Единственное, что он заметил, что Бьякуя стоял там и всё слышал. А ещё взгляд был тяжёлым. Куросаки снова попал в тупик. Очень долгий тупик. Вроде, разрешил одну проблему, но чувствовал, что этих проблем будет очень много.       Кучики, проводив парня взглядом, молча наблюдал за работой лейтенанта и офицеров четвёртого отряда. Раненых синигами забирали в Сейрейтей на стационарное лечение. Капитан про себя тяжело вздохнул: реабилитация дочери может затянуться на год в духовном плане — её заново придётся учить таким чувствам, как дружба, ненависть, вражда, любовь…       Он, как никто другой понимал, что за силу приходится платить свою цену. И часто эта цена бывает слишком высока…

Конец второй части.