Варийская девушка

      — Выходи уже, мусор, чего стесняться. Все свои, — усмехнувшись, Занзас поудобнее расположился в кресле и пригубил виски.       Вот это по-нашему. Расслабленно и лениво наблюдать за тем, как патлатый будет расхаживать перед ним, самим боссом, на каблуках. И не только расхаживать, а пытаться танцевать в обнимку с этим крашеным. Шёл третий день подготовки, и сегодня Занзас соизволил проследить за всем сам.       В дверном проёме показался Скуало. На этот раз не только на каблучках, но также и в сиреневом платье, любезно одолженным у Луссурии. Открывая спину и одно плечо, оно струилось вдоль тела. Блондин неспешно прошёл в комнату и, перекладывая волосы на другую сторону, покосился на босса.       — Кто здесь леди? — растаял Луссурия при виде его.       — Я, блядь, леди...       — Не переживай, Ску-тян, к платью необходимо привыкнуть, чтобы на балу уверенно в нём танцевать.       Сам же манерный офицер в своей белоснежной рубашке с пышным жабо походил на гувернёра.       — А хрена он припёрся? Нравится тебе, да? И не встречал, поди, нигде красоты такой? — с вызовом выкрикнул мечник и, словно принцесса, чуть приподнял юбку, широкими шагами направляясь к брюнету.       — Дёшево выглядишь, как ни старайся.       — Что ещё за «дёшево»? — возмутился Лусс. — Это дизайнерское платье!       — Плевать. Пусть бы и самим Папой Римским шито. Ему это не поможет.       — Да знал бы ты, как я себя в нём паршиво чувствую!       — А вот от этого я в восторге. Начинайте уже.       Все трое собрались для репетиции в просторном светлом зале с роскошной мягкой мебелью и хрустальной люстрой на потолке. Тяжёлые атласные шторы с кистями были раздвинуты, пропуская в комнату дневной свет. Луссурия приблизился к мечнику и, взяв его за руку, другой осторожно обнял за талию. Тот замялся, вжимая голову в плечи, и, заметно нервничая, всё же опустил ладонь на плечо офицера.       — Расслабься, Ску-тян, а то я тебя с места не сдвину, — улыбался он. — Расслабься, но спину держи. Пока без музыки, просто полагайся на меня. Готов?       Скуало шумно выдохнул, стараясь успокоиться, выровнял спину и кинул взгляд через противоположное плечо на Занзаса. Тот, в свою очередь, натянул уголок рта и беззвучно, по слогам, одними губами произнёс:       — Ди-ва му-сор-на-я.       Нахмурившись, капитан одарил его гневным взглядом.       — Я готов, Лусс.       — Тогда начинаем.       В подтверждение началу танца, парень сжал холодные пальцы в своей ладони и сделал шажок вперёд. Скуало, качнувшись, подался назад. Получилось, конечно, не синхронно. Они проделывали эти действия снова и снова, рисуя ногами небольшие квадраты. Луссурия вёл аккуратно и неторопливо, а Скуало постоянно забывал о том, что нужно держать спину и не отрывал глаз от пола, рискуя наступить своему партнёру на ноги или, не дай бог, порвать каблуком платье. Боссу же просто-напросто было скучно. Но, согласитесь же, та ещё забава наблюдать за каждую секунду меняющимися эмоциям на лице этой псевдоледи. И всё потому, что этот педик запретил ему материться, и он, видимо, делал это мысленно, но в глазах читалось всё. «А-а-а, чёрт побери, теперь мне точно хана! Он меня выебет за платье!» — губы поджались, а глаза ошарашенно выпучились, когда послышался звук рвущейся ткани. Длинными пальцами он сильнее вцепился в плечо Луссурии.       На самом деле с платьем всё было в порядке. Это Занзас, специально нервируя Скуало, рвал тканевые салфетки. «Сука-а, спина затекла, блин...» — он завёл глаза и попытался размять лопатки в том положении, в котором находился.       — Прошу прощения, — сквозь зубы выдавил блондин, наступив на ногу Луссу. Так вежливо выражаться было не в его стиле. «Да как я потом братанам в глаза смотреть буду?! Меня ж, блядь, никто слушать не станет, если в этом бабском наряде увидят!»       Шло время. Секундная стрелка плыла вдоль циферблата, минутная незаметно для всех меняла своё положение, а часовая, казалось, и вовсе приросла к месту. При каждом новом повороте вальса Скуало не забывал взглянуть на часы. Правда, они здесь играли малую роль. Пока будущая «жёнушка» босса не научится кружиться в вальсе более-менее прилично, эту чёртову комнату покинуть не придётся.       Шаг, шаг, шаг... Поворот. И снова шаги. Затем парень, взявшись за пальцы Луссурии, изящно повертелся вокруг своей оси. Снова и снова. Делать передышки босс запретил. После того, как Скуало научился попадать в счёт и синхронно выполнять движения, включили музыку. Зал наполнился красивым звучанием скрипки и тонкими переливами фортепиано. И они завальсировали вспять. Луссурия взял ещё одно движение — он позволил себе наклонить мечника назад. Тот не удержался и упал. В первый раз всегда даётся сложно. Занзас ухмыльнулся и продолжил молча наблюдать за мучениями патлатого.       Вальсирующая пара обогнула весь зал ещё пару раз. А после, выдыхая, Лусс разжал пальцы и убрал руку с талии блондина. Тогда тот, попрощавшись на ходу с туфлями, бессильно повалился в кресло и вытянул ноги.       — Эти чёртовы туфли натирают! Завтра я их не надену, слышишь?       — Теперь вы, босс, — ехидно улыбнувшись, офицер указал в сторону «леди».       — Незачем. Пока смотрел, я всё выучил, — отмахнулся Занзас и прикрыл глаза, подперев щёку кулаком.       — Вы должны тоже прорепетировать с ним. Как партнёры!       — Мусор, заткнись.       — Босс, ну... Вы же не умеете! Нельзя научиться, только наблюдая со стороны. Или вы хотите опозориться при всех, показав на балу, что такой крутой босс, как вы, совершенно не умеет танцевать?       — Я не умею? Да такой отстой любой повторить сможет. Ты, — покидая кресло, говорил он, — поднимайся. И башмаки свои надень.       — Дай отдышаться хоть пять минуточек, ну...       — Я сказал, поднимайся, мусор, — брюнет был настроен решительно и, сдвинув брови, уставился на Скуало.       Капитан не Савада Тсунаёши, и такие взгляды — с целью обделаться со страху — на нём не прокатывали. Он раздражённо цокнул и, размяв пальцы ног, нехотя потянулся к этим проклятым туфлям. Надевая их обратно на усталые ноги, он тихонько застонал.       — Чёрт возьми, да ими пытать можно! А-а-а, как же больно...       — Не ной.       Босс рывком заставил его встать. Он настолько сильно сжал тому руку, что, казалось, было слышно, как под кожей что-то треснуло. Лицо Скуало скривилось от боли. Занзас насильно вытащил его за собой на середину зала.       — Пыл умерь, скотина.       Развернув парня, Занзас ещё крепче зажал ладонь в своих пальцах, а другой рукой грубо схватил за талию и чуть приблизил к себе.       — Вро-ой, мне больно, мать твою!       — Босс, будьте с ним нежнее!       — Ничего, привыкнет.       Пришлось-таки Скуало прикоснуться к плечу брюнета, но не тут-то было. Дверь с шумом распахнулась — и в проёме возник человек взволнованного вида в форме Варии. Он застыл на пороге, таращась во все глаза на босса и капитана.       — Босс...       — Докладывай.       — Босс, там... — видно, он был очень поражён от увиденного.       — Чётче!       — Поступил звонок от Мармона из Швейцарии. Кажется, у него там какие-то проблемы.       — Я разберусь, — ответил Занзас и скинул руку блондина со своего плеча. — Позже спляшем, — он отпустил его совсем и направился к выходу.       А Скуало, схватившись за голову, сокрушённо попятился к дивану. Заметили... Его всё-таки заметили в этом идиотском наряде.       — Слышь, — обратился босс к подчинённому, когда они вышли в коридор. — Расскажешь кому, что видел, — я самолично лишу тебя башки.

***

      Стемнело. Улицы понемногу пустели. Зажглись фонари. Галереи бутиков засияли изнутри тёплым светом. Фары осветили влажный асфальт. Приехали. Из машины выходят. Каблук чёрного сапога коснулся мостовой. Ручку в белой перчатке любезно принял подскочивший шофёр. У стеклянных дверей возникла фигура, а через пару секунд к ней подошла вторая. В неясном свете было не распознать, к какому полу они принадлежат. Первая была на высоких каблуках и обладала широкими плечами, лицо другой закрывал воротник плаща, а длинные волосы поднимал со спины осенний ветер.       Створки автоматических дверей бутика отворились. Вошли те двое. Луссурия, закусив перчатку, стянул её с руки, затем то же проделал со второй и обворожительно улыбнулся, осматриваясь. Скуало же, напротив, вообще не понимал, что они здесь забыли. Повсюду вешалки с дизайнерской одеждой, на стеклянных полочках красовались сумочки, клатчи, элегантные шляпки и туфельки, а манекены облачились в шикарные вечерние платья.       — Слюни подбери, — он потыкал локтем под рёбра офицеру. — Ты нафига меня с собой на шоппинг притащил?       — Ску, детка, ты... Ты не понимаешь. Ты, видимо, меня совершенно не слушал. Это же всё для тебя!       — Чё? — блондин посмотрел на него как на безумного. — Ты вообще в своём уме, чудила?       Действительно, когда Лусс забежал в комнату Скуало и начал, судя по беспорядочной жестикуляции, что-то восторженно рассказывать, тот был в наушниках и совершенно ничего не слышал. Он только покивал в ответ. Луссурия скрылся за дверью, а через минут сорок, нарядный и на каблуках, снова обрадовал капитана своим визитом. Тогда на вопрос «Готов?» он, явно сомневаясь, ответил:       — Ну, вроде... — и, накинув поверх свитера плащ, надел под джинсы ботинки, а после в неком смятении поплёлся за парнем.       Теперь же до него потихоньку доходило, о чём так радостно трещал Лусс. Этот манерный ублюдок задумал выбрать для него платье. Самое красивое, несомненно. В мыслях возник тот очарованно приоткрытый ротик и вскинутые брови. Но после тяжелого дня, проведённого на десятисантиметровых шпильках, Скуало чувствовал себя, подобно своим ногам, полностью изнурённым. Поэтому он решил сдаться сразу:       — Хорошо, покупай платье. Какое понравится. Мне без разницы, я любое надену.       — Ах, Ску, душенька, ты вообще не разбираешься в платьях! Так вот просто ничего не покупается, да-да, — прикоснувшись руками к разрумянившимся от счастья щекам, он с упоением выдохнул и упорхнул к продавцу-консультанту. Послышался несмолкаемый треск бессмысленной болтовни.       От осознания, что ему, Скуало, придётся ещё что-то примерять, он вымученно поднял глаза, вероятно, обращаясь к самим небесам, за какие такие грехи ему всё это. Потом он понуро присел на кремовый пуфик, ссутулившись, зажав руки коленями. Его последней мыслью перед тем, как Лусс с охапкой платьев в руках утащил его в примерочную, была: «А говорил же мне батя... Не связывайся с голубыми...»       Платьев было штук десять, если не больше. Всех цветов, с рукавами и без, с кружевом на спине или длинным шлейфом, с разрезом от бедра или классическим вырезом, изящно открывающим ключицы и плечи. Все были разные. И примерку их всех капитан стойко выдерживал. Он не кричал, не топал ногами, не бил зеркала... Его, наверное, охватила кромешная безвыходность своего положения, виной которой был только один человек. Не человек, считал Скуало, изверг. И имя ему Занзас.       — Ну что, Лусс? Определился? — с надеждой в голове спрашивал мечник, присаживаясь на стульчик в примерочной.       Позвоночник уже отказывался держать спину, оттого Скуало устало накренился, касаясь плечом деревянной перегородки между кабинками.       — Да вот не знаю... На тебе то синее, со шлейфом очень красиво смотрелось. Или то, золотисто-белое, с блёстками.       — А мне красное, с открытой спиной понравилось, — встрял консультант — видимо, приятель Луссурии. Парнишка лет двадцати шести, со стильно зачёсанными чёрными волосами. — Очень сексуально.       — Ты сам-то какое хочешь?       – Типа тебе интересно, да? Мне вообще фиолетово. Я хочу, чтобы вы, голубочка два, прекратили языками молоть, обсуждая, как на мне что смотрится и где там что-то у меня виднеется. Мне насрать. Слышите? Сра-ать. Захочу — и перережу тут всё к чертям. Так что, будьте так любезны, определяйтесь скорее, — уроки Луссурии касательно речи, как видно, не прошли даром. — Я, блин, уже домой хочу.       — Капризничает, — улыбался парнишка-консультант.       — И не говори, он у нас такой.       — Подожди секундочку, Лусси, дорогуша, сейчас я принесу ещё одно.       Он вернулся спустя минуту, бережно держа на руках чёрный бархат платья.       — Пусть это примерит. Оно последнее, что я могу ему предложить.       Собрав последние силы и остаток терпения, Скуало поднялся, выхватил платье и резко задвинул за собой шторку.       — Ай, да что мы там не видели! — засмеялся «мамочка» Варии.       Слышался шелест ткани, тихие ругательства капитана и, наконец, звук молнии замка на спине. Полотно, разделяющее их, с шумом приоткрылось, и, гордо держа спину, выступил Скуало. Он направлялся к большому зеркалу. Обнажённые плечи и точёные ключицы, аккуратно собранное в области груди платье сложного кроя было перетянуто тонким чёрным ремешком на талии. Его юбка свободно спадала вниз, собираясь по полу в складки, а разрез шёл от середины бедра. Худенькая мраморная ножка была грациозно выставлена и чуть согнута в колене. Правую руку блондин женственно держал на поясе.       — Богиня! — воскликнул консультант, обретя дар речи.       — Мы берём, — умиляясь, произнёс Луссурия и, просунув кончик пальца под тёмную линзу очков, смахнул слезинку.