Варийская девушка

       Великий и ужасный босс всея Варии сидел за своим столом и разбирал почту (к этому моменту его кабинет уже привели в порядок). Счета, повестка в армию для Франа, жалобы из полицейского участка на Бельфегора... Что на сей раз эта мартышка лохматая вытворяет в городе? Неужели опять продавал стружку укропа прохожим под видом марихуаны, собирая деньги на подарок настырному зелёному хрену? Ладно, если бы успокоился, когда из участка забрали, благополучно оплатив штраф, так он на следующий день вернулся и в качестве извинения стал красить окна красной краской. Причём сами стёкла. Вспомнив тот инцидент, Занзас схватился за лоб и обречённо покачал головой. Пальцы зарылись в стопку конвертов и начали ворошить её, выискивая чего поинтересней. Тут уже пошли послания от кавалеров Луссурии и письменные угрозы для босса от того самодовольного пацана с петардами. Почти всё как обычно. Тут его взгляд упал на большой конверт с до боли знакомой печатью. Брюнет, помрачнев, вскрыл его и выудил приглашения на предстоящий бал. Глаза пробежали по строчкам — и теперь он в полном свете осознал, что миссия неизбежна. Всё состоится через три дня.        Устало выдохнув, он откинулся на спинку большого кожаного кресла. Вот же дерьмо... Выходить в свет на обозрение какими-то отбросами всё-таки придётся. Придётся водить ряженного патлатого под ручку, танцевать с ним, любезничать... Готов ли к этому акулий кусок мусора? А готов ли сам Занзас? Последний уж точно вряд ли... Ему бы не хотелось, чтобы все глазели на то, как он будет целовать капитана.        — Слышь, дива, — заговорил он, как только Скуало поднял трубку. — Подваливай-ка в мой кабинет, потолкуем. Башмачки свои можешь снять, разрешаю.        — Разрешает он, блин... Может, тебе ещё и в ноги упасть, а?        — Ну, это на твоё усмотрение, — на губах вырисовалась ухмылка. — Я не против.        — Вро-ой, а какого хрена ты звонишь, босс? Мог бы и позвать: я через две комнаты.        — Я не ты: через все хоромы не ору.        — Погодь, через пару минут буду.        — Ты не одета, дорогая? — подметил он с глубокой иронией.        — Я ща приду и прирежу тебя нахрен, дорогой! — послышалось, как телефон мягко приземлился на что-то. Но на отбой парень так и не нажал. Есть у него такая привычка. Из трубки слышалось: — Блин, Лусс, да не надену я эти стринги! Под платьем всё равно не видно будет, какие на мне трусы!        Брюнет хмыкнул и сбросил вызов. Таких истеричек, как Скуало, стоит поискать, но все его скандалы и крики только забавили. Ему было в кайф наблюдать, как патлатый дерёт глотку. И за столько лет совместной работы босс интереса к нему не потерял. Пожалуй, он был единственным, кто хоть и надоедал порой, но всё равно не наскучил.        Блондин залетел в кабинет, громко хлопнув за собой дверью.        — Выкладывай, босс, — он устроился в кресле напротив стола, закинув ногу за ногу и сложив руки на груди.        — И не осточертело тебе в бабском коллективе находиться?        — Ты, блядь, стебёшься? Сам же меня во всё это втянул!        — Видно, говорить тебя Луссурия не научил...        — Я умею! Вот, давай, спроси что-нибудь.        — Как думаешь, дорогая, может, стоит сменить здесь шторы? — немного подумав, спросил Занзас и окинул взглядом комнату.        — Знаешь, я присмотрел... То есть, присмотрела уже одни. Ты просто читаешь мои мысли, дорогой. С новыми шторами в твоём кабинете станет гораздо уютней. Уже давно пора выкинуть это тряпье.        — То есть, ты хочешь сказать, что тебе никогда не нравились эти шторы?        — Я привыкла, — мечник улыбнулся, строя из себя покладистую жену.        — А неплохо тебя крашенный натаскал...        — А то, он в этом деле профи! А ещё даже круче, чем дамочки, на каблуках выхаживает.        — Знаешь что, мусор? Для мужика у тебя тоже неплохо получается.        — Ну, так-то я старался...       В глазах капитана читалась радость. Что и говорить, похвалу получить всегда приятно, а похвалу от босса ещё и заслужить надо. Он смотрел на него, скромно улыбаясь. На пару минут в комнате повисла тишина. И это совсем не напрягало. Да и сам Занзас едва ли не завис, любуясь своим патлатым мусором. Своим.        — Чё зыришь? — наконец спросил он. — Иди надевай платье.        — Зачем?        — Сам знаешь зачем, — коварно улыбнувшись, произнёс брюнет.        — Нет, не знаю! Просвети уж.        — Хочу проверить, какая из тебя леди. И башмаки, мусор. Их тоже.        — Вро-ой, да я заманался в них бегать!        — Заткнись и вали переодеваться, — равнодушно сказал он, смотря на мечника в упор.        — Да, будет исполнено, дорогой, — сказано это было, конечно, с сарказмом, но Скуало незамедлительно покинул кабинет. Пусть чёртов босс и бесит, и выводит из себя частенько, однако крутит им как захочет. Приказам Занзаса просто нельзя не следовать. Это он давно усвоил.        Вчерашним вечером он этих платьев, похоже, на всю жизнь перемерил. Одно из которых — несомненно, самое лучшее — сейчас находилось в шкафу Скуало. В защитном чехле оно занимало особое место среди прочей одежды. Но, стоит признаться, он бы его в глаза не видел. Сняв вешалку с перекладины, он отбросил её вместе с платьем на кровать и стал раздеваться, попутно запихивая снятые вещи на полки. Затем, коснувшись кончиками пальцев замочка на чехле, потянул его вниз, и взору открылся угольно-чёрный бархат платья. Скуало вздохнул, провёл по нему рукой и стал нехотя вытаскивать. Чувствовать мягкую ткань на коже было приятно. Во время первой примерки он, будучи дико уставшим, не обратил внимания на эту мелочь. Натянув платье до груди, он перебросил волосы и, придерживая за краешек ткани на спине, стал медленно застёгивать тонкую молнию. До жути неудобно: неким образом вывернуть руки и тянуть вверх маленький замочек, который постоянно норовит выскользнуть из пальцев. Капитан нервничал, а внутри уже закипала ненависть ко всему миру.        — Чёрт, я сдохну, пока его надену... Как, блин, тогда так всё быстро получилось? Вот сука, а. Ублюдский замок! — он резко дёрнул вверх. Благо, замок не оторвался, а только в который раз вылетел из пальцев. — Вро-ой!        Прядь волос всё же упала на спину, и, когда Скуало застегнул ещё совсем немного, он почувствовал, как волосы натянулись у корней, а замок и вовсе завис на месте. Выкатив глаза, блондин раздражённо выдохнул и нагнулся, впечатавшись руками в кровать. Дела шли дерьмово. Придётся звать Лусса. И ведь не отделаешься потом от тупых расспросов, зачем он стал примерять столь ненавистное платье.        Послышалось, как кто-то открывает дверь. Затем — щелчок замка. Вздрогнув, Скуало выпрямился и замер, боясь даже вздохнуть. Оборачиваться он не спешил. Холодком, скользнувшим по спине, чувствовалась ни с чем несравнимая аура. Он вдруг понял, насколько сейчас уязвим перед самим хаосом.        Тёплые руки прикоснулись к предплечьям капитана и, немного задержавшись, повели вниз к запястьям. А после стали бережно выпутывать пепельные волосы из молнии и расстегнули замок до конца. Занзас прикоснулся подушечками пальцев к затылку блондина, осторожно убрал волосы на другую сторону и, придерживая платье, застегнул.        — Вот как надо, — пояснил он, наклонившись к самому уху. — Здесь спешка ни к чему.       Скуало судорожно сглотнул.        — Спасибо, босс... Выручил, — голос вдруг стал хриплым. Парень пару раз сдержанно прокашлялся.       Занзас подошёл к открытому шкафу, снял с вешалки плащ и передал его Скуало.        — Надевай и поехали.        — Куда? — подозрительно спросил он.        — Не заставляй меня повторять, я ведь говорил уже... Проверим, какая из тебя леди.        После происшествия с этой чёртовой молнией, блондин чувствовал себя как-то зажато. На коже всё ещё осталось ощущение рук босса. Было в этом что-то необыкновенное и новое. Что-то, чего он доселе не испытывал.       Зачем-то он специально тянул время, возясь с ремешком на туфлях, и затем — когда расчёсывался. А брюнет его поторапливал своими способами: от нечего делать накручивал прядь его волос себе на палец. Похоже, мечник был явно не в себе, раз без истерик терпел такое. После того, как ощутил столь близкое присутствие босса, он вёл себя немного заторможено. Мысли прочно закрепились на том ощущении чужих рук на собственной коже.        В этот раз вёл Занзас. Скуало же отвлечённо смотрел в окно. В потёмках мелькали жёлтые прямоугольники окон и огни фонарей. Вот куда босс везёт его? Как это понимать: «проверим, какая из тебя леди»? Первой догадкой, посетившей его блондинистую головушку, был бордель. Не зная, почему именно, но вдруг он представил себя в этом платье и в таком месте. Ненароком вспомнились слова вездесущего зелёноговолосого пацана: «С таким-то видом сами знаете, куда дорога...»        — Эй, босс, ты так и не сказал, как платье. Тебе нравится? — вырвалось у Скуало. Он даже и не думал спрашивать.        — Ну-у... — брюнет окинул его беглым взглядом с головы до ног. — Оно чёрное.        — Давай только честно, я в нём похож на шлюху?       Занзас ухмыльнулся себе в зеркало. Патлатый переживает о том, как он выглядит. Неплохо... Это уже тянет на дамские замашки.        — Такие платья шлюхи не носят, мусор. Но, даже будь ты ей, я бы тебя не выбрал.        — В смысле, не носят? Даже для шлюхи это слишком плохо?        — Слишком дорого, — покосился он на капитана.        — А почему бы не выбрал тогда? — похоже, Скуало было обидно знать, что даже в качестве девки по вызову он не устраивает босса.        — Потому что не позволил бы своей леди выйти на панель, — бесстрастный голос и холодный взгляд, неотрывно следящий за дорогой. Эти его слова заставляли задуматься...       Блондин всю оставшуюся дорогу долго смотрел на него. Взгляд отчего-то казался затронутым и наполненным благодарностью. Он в самом деле настолько сильно вжился в свой образ, что представил себя проституткой? Девицей с панели, которую так благородно спас Занзас? Несколько дней, проведённых с женственным Луссурией, не прошли без следа. Вот шумный капитан уже и фантазию себе заимел, как у дамочки.        Машина притормозила у ресторана. Занзас, решив играть на полную катушку, подобно джентльмену, помог «леди» выйти. А «она», в свою очередь, смущаясь собственного вида, то и дело поправлял юбку. Будет до жути неловко, если кто-нибудь, не приведи бог, заметит, что под ней. Перед самой дверью босс взял капитана под руку и, наклонившись, бросил в ушко:        — Не переживай, дорогая, ты выглядишь шикарно.        Зал был почти пустой, не считая двух пьяных закадычных приятелей за столиком у стены и клерка, одиноко потягивающего пиво. Продвигаясь к барной стойке, Занзас заметил, как один из приятелей, метнув одобрительный взгляд в сторону блондина, вскинул большой палец вверх и подмигнул. В ответ босс сдержанно улыбнулся одним уголком губ. Всё идёт прекрасно. Эти двое запали на его мусор.        — Двойной виски со льдом и «космополитен», — заказал он у бармена.        — Не заказывай мне бабский коктейль!        — Дерзкая она у вас, — с улыбкой отметил бармен, заинтересованно оглядывая Скуало, пока тот пытался разместить свои каблучки на перекладине высокого стула. — Как таких называют? Феминистками, кажется.        — Точно. Любит покричать, отстаивая свои права.        — Что тут поделать, женщины... Без них невозможно, — передавая виски, произнёс он.        — А с ними трудно, — закончил высказывание брюнет и по-хозяйски опустил ладонь на оголённое бедро мечника. Тот вздрогнул от неожиданности, но убрать руку не рискнул. "Это для достоверности", — подумал он.        Через пару минут подали ярко-розовый напиток в коктейльной рюмке. Скуало потягивал его и наблюдал за этой светской беседой. Бармен на редкость болтливый попался, а ещё он не упускал возможности, протирая стаканы, пялиться на даму в чёрном. Занзас продолжал выпивать, заставляя снова и снова повторить. О патлатом он тоже не забывал: постоянно заказывал для него мартини. И капитан от скуки быстро опустошал бокалы. Он не босс: оставаться трезвым долгое время не может. Почувствовав, как кружится голова и будто что-то подкатывает к горлу, под дамским предлогом — попудрить носик — он ушёл в туалет. Разумеется, в женский.        Позывы лишний раз пообниматься с унитазом оказались ложными. Скуало вымыл руки, умылся и поправил платье. Собираясь выйти за дверь, он вдруг остановился и взглянул на себя в зеркало.        — Шлюхой мог бы быть, стриптизёром — тоже, но леди... — невнятно говорил он, убирая волосы на одну сторону. — Прости, Занзас, но воспитанной леди мне не стать никогда.        С щиколотки случайно слетел ремешок. Наклонившись вниз, блондин, едва управляясь с пальцами, попытался застегнуть всё обратно. Чёртова металлическая застёжка никак не могла попасть в крошечный разрез.        — Синьорина, вам помочь? — раздалось откуда-то сверху и чья-то рука накрыла его задницу. Не выпрямляясь, он обернулся через плечо и увидел родную подвыпившую физиономию. Даже сказать ничего не успел, как босс, привычным движением обмотав волосы капитана вокруг кисти, потянул на себя, принуждая того выпрямиться, повернуться и вплотную прижаться к нему. Впившись в губы Скуало, он замер на несколько секунд, будто давая последний шанс опомниться и не совершать пьяных глупостей. Затем, на миг оторвавшись, с усмешкой заметил, как мечник сам потянулся к нему. Видно, башка совсем соображать отказалась. Этот патлатый совсем не умел пить. Но в данный момент это только на руку. Брюнет, сильно прикусив парню губу, вдруг почувствовал, как тот ещё с большей отдачей начал отвечать на поцелуй. Вот же настырный... Одной рукой Занзас зарылся в серебристые волосы, а другую так и не убрал с его зада.        — Эй, босс, — прошептал Скуало, оказавшись прижатым к раковине. — Ты разошёлся. Поехали отсюда.        — Ты же не хочешь, чтобы на балу все подумали, что я, как плохо танцую, ещё и плохо целуюсь? — горячие губы прижались к нежной коже за ушком.        Они вышли из туалета, и, перед тем как покинуть ресторан, босс, любовно обнимая свою «невесту» за талию, прихватил со стойки недопитую бутылку виски, и уже вместе они вальяжно направились к машине.        Обратной дорогой тоже вёл Занзас. В ином случае, он, может, и позволил бы капитану сесть за руль, но сейчас этот кусок мусора даже собой управлять толком-то не может, не то что машиной. Он, развалившись на переднем сидении, мутно смотрел куда-то в конец дороги и периодически касался рта: на губах всё ещё остывал поцелуй, а на языке сохранился привкус виски. Это состояние делало его уязвимым перед Занзасом. Может, он мало что сейчас осознавал, но где-там, глубоко, всегда горело желание поцеловать своего тупого, но чертовски красивого босса.        За металлической изгородью уже был виден контур особняка. В нескольких комнатах ещё горел свет. Подъехали. Ворота автоматически открылись. Выходят. На сей раз Скуало делает это сам.        Перед дверью в собственный кабинет Занзас сделал галантный жест рукой, приглашая парня войти. Только переступив порог комнаты, он оказался прижат к ближайшей стене горячим телом. Тёплые губы коснулись шеи, руки проникли под разрез платья, поглаживая бёдро, тем самым пропуская толпы мурашек вдоль позвоночника. Послышался шумный выдох. Скуало оплёл руками шею такого родного босса и изящно потянулся, подставляясь. Он скинул треклятую туфлю и обвил ногой тело брюнета. А тот, поднявшись выше, стал целовать его в губы, надавливая коленом в пах. Возбуждённую плоть нельзя было не заметить, как и проигнорировать.        — Погодь-ка, принцесса, — Занзас вдруг оторвался от него. За этим незамедлительно последовал недовольный взгляд мечника. — Пойду схожу кое за чем.        Он вышел. Скуало скользнул по стене, опускаясь на пол. Губы опухли и покраснели, а на шее проступили лиловые пятна. Прошло несколько минут мучительного ожидания. Боже, да где носит этого чёртового босса? Рука потянулась к оставленной у двери бутылке виски. Он опустошал её небольшими глотками, пытаясь снять напряжение во всём теле после ухода Занзаса, который, впрочем, так и не спешил появиться. Добравшись до дна бутылки, блондин сбросил с себя вторую туфлю, поднялся и, заметно пошатываясь, заковылял по коридору подстреленной ланью в поисках своего горе-охотника. Куда, мать его, пропал этот алкаш?        Спальня босса встретила капитана звучным храпом. Включив верхний свет, он увидел, что Занзас, раскинувшись морской звездой на кровати, спит. В руке была зажата лента с презервативами.        — Эй, босс, — Скуало уселся на нём сверху. — Проснись! Проснись, я тебе говорю! — он, вцепившись в плечи брюнета, с силой потряс его. Безуспешно. — Вот же сволочь пьяная... Получишь ты ещё у меня, — и, недолго раздумывая, он перекатился и упал рядом, пристраиваясь у того под боком.