Цена избавления

      Серое небо с тяжёлыми и мрачными тучами наконец-то пролилось дождём на холодный и депрессивный Лондон. От этой стены из капель воды всё потускнело, цвета утратили свою насыщенность. Улыбки людей стали казаться стеклянными, деревья помертвели, а вода едва не застыла, как лёд. Всё как будто изменилось, словно весь привычный мир людей обратился в иллюзию, пущенную в глаза как дым или туман.       Длинные красные волосы потяжелели. Алый плащ вместе со всем городом потускнел от холодного дождя. На линзах очков в пятигранной оправе застыли капли воды.       - Вот так вот, - Грелль уныло идёт по мостовой и бубнит себе под нос слова, со стороны кажущиеся монологом. На самом деле он говорит сам с собой. – Ну кто же знал, что так случится? Что меня так обманут. Люди даже умереть не могут, когда им хочется. Бред. Да, точно. Полный бред.       Жнец остановился у витрины какого-то магазина с игрушками. В скользком и мёртвом стекле он увидел своё отражение. Эти растянувшиеся в ухмылке губы и ужасные, острые зубы. Эти черты лица. Эти глаза, застывшие, как стекло, в котором они отражались. Всё, абсолютно всё показалось парню с красными волосами отвратительным и противным, захотелось сильнейшим пинком разнести стекло витрины, лишь бы не видеть это проклятое лицо.       Свинцовая печаль внутри заставила жнеца плюхнуться на колени, прямо на этот холодный камень, покрытый мелкими лужами. Очки слетели на грудь и повисли на цепочке, а Грелль судорожно стал тереть руками в перчатках своё бледное лицо, изо всех сил зажмурившись. Виски дрожали, глаза жгло, безумно хотелось зарыдать и закричать на пределе своего голоса, лишь бы хоть как-то разгрузить нервное напряжение и истерзанное рефлексиями сердце.       Ценить что-то и люди, и жнецы начинают только тогда, когда они это что-то теряют. И только сейчас Грелль, без возможности увидеть свою семью из своей прошлой жизни, по-настоящему понял их важность для себя. Насколько это жутко – у тебя перед глазами стоят лицо твоего отца, твоей матери, твоей сестры. Людей, которых ты всегда искренне любил. И ты осознаёшь, что их души забрали подобные тебе. Что они умерли, навсегда ушли, и ты их уже никогда не увидишь. Потому что ты – одно из высших существ, сама смерть обходит тебя стороной и уступает тебе дорогу.       Человек, который сам себя убивает, становится жнецом. Высшим существом, призванным собирать человеческие души. Жнец существует вне времени. Он не стареет в привычном смысле этого слова, его жизненный срок неограничен, все его способности превосходят человеческие. Он подобен богам, и при определённых обстоятельствах способен управлять едва ли не всем, что существует. Он знает гораздо больше, чем самые гениальные представители человечества. Однако никто не говорит, что от этого жнецы становятся счастливыми.       Большие знания и власть приносят с собой только боль. Не удовлетворение, не стремление к развитию, не желание достичь какой-нибудь высокой цели вроде изменения мира. Боль и страдания от бремени, которое возлагается на плечи каждого жнеца. Не так-то легко забирать человеческие души. Но это не самое худшее. Ещё страшнее осознавать некоторые вещи. Осознавать, что не существует веры, не существует надежды. Что время не меняет ничего. И ещё неизвестно, кем быть лучше – жнецом с колоссальным объёмом знаний и непостижимыми способностями, или же слабым и ограниченным человеком. Что лучше – знания вместе со страданиями, или же их отсутствие, как и отсутствие нечеловеческих страданий?..       - Грелль Сатклифф, - сзади раздался холодный и сдержанный голос.       Жнец вскочил с колен, судорожно нацепил очки и обернулся, взглянув на того, кто его окликнул. Это был Уилл.       - Чего тебе? – грубовато кинул Грелль.       - Новое задание, - без лишних слов ответил Уилл. – Нам с вами нужно в восемнадцатый век. Забрать душу одной девушки.       Грелль разочарованно простонал.       - А я тут зачем? Ты и сам это можешь сделать.       - Я послан на эту миссию в качестве наблюдателя, - ответил Уилл. – Вы, диспетчер Грелль Стаклифф, должны просмотреть плёнку и забрать душу молодой девушки. Быстро и без излишеств. А я должен буду представить отчёт о вашей работе.       - Чего? – лицо Грелля вытянулось. – Я тебе что, стажёр какой-нибудь, что бы проверять меня?       Уилл разочарованно вздохнул и поправил своим секатором очки.       - Я считаю, что нашему руководству виднее, - ответил он. – Нас ждут тяжёлые времена, и кризис – не самое худшее, с чем нам ещё предстоит столкнуться. Шеф хочет быть уверенным в профессионализме и квалифицированности каждого жнеца.       - Ты что, издеваешься?! – вскипел эмоциональный Сатклифф. – Да я уже столько душ забрал! Да я столько плёнок просмотрел! Да я!..       - Я знаю, - перебил его Уилл. – Но я передал вам всё, что мне сказали. А теперь поспешим в восемнадцатый век, помимо этой миссии у меня есть ещё другие дела.       - Но…       Уилл не позволил Греллю договорить, схватив его за плечо и моментально переместив на один век назад. И это время было Греллю знакомо.

***

      Сатклифф уныло плёлся по крышам домов Лондона к месту, где и находится место смерти его цели. Жнец притих и думал о чём-то своём, не обращая ни на что внимания. Город никогда не менялся, и многие жнецы признавали, что ненавидят его с этим вечно мрачным небом и холодным воздухом.       За Греллем следовал Уилл. В его шагах отчётливо отдавалось напряжение. Сатклифф хоть и безответственный, но совсем не дурак. Понятное дело, что он опытный и состоявшийся жнец – никому и в голову не пришло бы устраивать ему какие-то непонятные проверки. Однако, по словам шефа, именно у Сатклиффа была возможность разобраться, что произошло и почему миссия была провалена предыдущими жнецами.       - Ты отправишься вместе с Сатклиффом, - сказал шеф. – Цель, душу которой не удалось забрать – его родственница из прошлой жизни. Миссия остаётся той же. Извлечь плёнку и душу. И на этот раз провал недопустим.       - Вот как, - безразлично сказал Уилл. – И всё, что я должен делать – наблюдать?       - Ни в коем случае, - ответил шеф. – Твоя задача – выяснить, почему миссия была провалена вашими предшественниками. Сатклифф обязан оказать тебе содействие после завершения своего задания. Поскольку цель – его родственница, возможно, удастся это как-то использовать.       - Я понял, - кивнул Уилл. - Мне нужно досье на эту девушку и какие-нибудь дополнительные инструкции.       Шеф промедлил несколько секунд перед ответом.       - Досьё возьмёшь у того, кто теперь зовёт себя Гробовщиком. И не спрашивай у меня, зачем оно ему понадобилось.       Ти Спирс поправил очки.       - А что насчёт инструкций? Какие-нибудь ценные указания?       - Вообще ничего, - разведя руками, ответил шеф.       - Что? – переспросил Уилл.       - Я же тебе сказал. Миссия была полностью провалена. Оба жнеца с неё не вернулись в Департамент. Мы понятия не имеем, что там произошло.       - А как же книга с воспоминаниями цели? Там в любом случае должны быть записаны её воспоминания. Книга всё прояснит.       - Спирс, - коротко обратился к Уиллу шеф. – Не держи меня за идиота. Естественно, книгу бы мы просмотрели. Но она пропала.       - Пропала из Библиотеки? – в глазах жнеца мелькнуло удивление.       - Именно. Никто из сотрудников Департамента её не брал. Мы не знаем ничего.       Уилл задумался на несколько минут. Провал двумя жнецами простого, на первый взгляд, задания. Исчезновение книги с воспоминаниями цели этих жнецов. И исчезновение самих жнецов, отправленных на эту миссию. Всё связано между собой. Вопрос лишь в том, как. И в чём причина столь странных событий.       - Как я понимаю, - сказал Уилл, - это особый случай. Даже исключительный.       - Правильно, - кивнул шеф. – И я позволяю пренебречь всеми правилами жнецов, кроме основных.       - Это не понадобится, - резко ответил Уилл.       Шеф непонимающе на него посмотрел.       - Жнецы обязаны следовать установленным правилам, дабы был порядок, - объяснил Уилл. – Раз на этом всё, мне пора.       Уильям развернулся, открыл дверь и почти вышел из кабинета, но его окликнул шеф:       - Спирс. Грелль Сатклифф не должен читать досье цели.       - Я понял, - кивнул Уилл.       - И учти – провал недопустим.       - Само собой, шеф, - с этими словами жнец скрылся за дверью.       - Эй, Уилл, - Грелль обернулся к задумавшемуся коллеге и окликнул его.       Жнец лишь вопросительно посмотрел на Сатклиффа.       - Кого убить-то надо? – спросил Грелль.       - Не всё ли равно? – резко ответил Уилл. – Я укажу на того, чью плёнку и душу нужно извлечь и доставить в Департамент. А вы это сделаете. Раньше времени вам необязательно что-то знать о цели.       - Вот дела! – присвистнул Сатклифф, заложив за голову руки.       - Вы куда-то торопитесь? – иронично спросил Ти Спирс.       - Не люблю я Лондон, - ответил Грелль, сразу же погрустнев. - И особенно Лондон восемнадцатого века.       - Неужели? – Уилл приподнял бровь. – И почему же вы здесь так часто бываете?       - Не всё ли равно? – передразнил недавние слова Ти Спирса Грелль.       Совершенно верно. Уиллу было всё равно.        Повисло молчание. Уильяму и так наплевать на всё, кроме работы. Он живёт ей и думает только о ней. И что там на душе у Сатклиффа, что он скрывает и о чём думает Ти Спирсу откровенно наплевать. Он ценит союзников и соратников, даже таких, как Сатклифф, однако не любит пустой болтовни и лишней информации, к работе никак не относящейся.       Грелль же снова задумался обо всём, что у него когда-то было. О той жизни, которая теперь кажется длинным и сладким сном, проснувшись после которого, ты впадаешь в депрессию только потому, что он не реальность. Лондон всегда напоминал жнецу его прошлую жизнь, а уж Лондон восемнадцатого века – тем более. Каждый раз, из-за работы оказываясь здесь, Сатклифф по-настоящему боялся. Он боялся наткнуться на мать, на отца. На сестру или на самого себя. На всё то, что было так хорошо знакомо. Поскольку он не представлял, что сделает, если увидит любимого человека, Стаклифф старался держаться подальше от любых мест, где мог их повстречать. Если просто при виде знакомой улицы сердце начинало бешено колотиться, что же с ним произойдёт, увидь он хоть на мгновение тех, по кому ужасно скучал все эти годы?..       - Диспетчер Сатклифф, - вдруг окликнул Грелля Уилл. – В косу-то свою не забыли?       - Я?! – воскликнул жнец. – Да никогда!       С этими словами Грелль извлёк из-под плаща бензопилу.       - Что это ещё за выходки? – остановился Ти Спирс.       - Это называется бензопила, - с гордостью представил косу смерти Сатклифф своему начальнику. – В двадцатом веке раздобыл.       - Я знаю, что это такое, - отмахнулся Уилл. – Я спрашиваю – где старая коса?       - А, ты про неё, - хлопнул ресницами Грелль, в привычной для себя манере входя в образ «капризного балбеса». – Ну, она затупилась. И совсем уже не модная. Ну её.       - Это нарушение сразу двух правил, - Уилл поправил очки.       - Откуда сразу двух то? – не понял Грелль.       - Смена косы смерти без уведомления об этом курирующего жнеца начальства. А второе – использование несанкционированной косы смерти. Ведь, я так понимаю, она не была допущена к использованию?       - Ну и что? – ухмыльнулся Грелль. – Мы же на задании. Как я заберу душу без своей косы, а?       Уильям обречённо вздохнул. Помедлив пару секунд, он возобновил движение.       - Как вернёмся в Департамент, диспетчер Сатклифф, оформите её по всем правилам.       - Конечно-конечно, - закивал жнец, двинувшись вслед за своим начальником.       Ещё двадцать минут унылых лондонских пейзажей. Улица сменяется улицей, дома – домами. Какие-то места Грелль знал, какие-то, уже забывающиеся, казались ему знакомыми. Но одно жнец понял точно – они приближались к тому району города, где работает его сестра. Дом богатого промышленника. Всё, что о нём знал Сатклифф – это то, что промышленнику около шестидесяти и у него пышные, седые усы, а так же толстый кошелёк – впрочем, как и у любого промышленника Лондона хотя бы средней руки.       - Как же мне надоело, - простонал Грелль, плетясь за размеренно шагающим Уиллом.       - Мы почти пришли, - ровным голосом ответил начальник.       - Да не об этом я! – махнул рукой Грелль. - Я про работу. Каждый раз одно и то же. Тошнит уже! – взвизгнул Сатклифф.       - Мы – жнецы, - спокойно ответил Уилл, продолжая смотреть вперёд. - И мы должны с ответственностью и отдачей нести своё бремя. А так же гордиться им, - было видно, что в последнее утверждение Уилл и сам не верит.       - Уи-и-ил, - протянул Грелль имя Ти Спирса. – Чем тебе так нравится наша работа?       - Я не говорил, что она мне нравится, - ответил жнец. – Я просто её выполняю. Качественно и усердно.       - Бред, - присвистнул Грелль, взглянув на небо.       - Мы на месте, - тут же бросил через плечо Уилл.       - Ну наконец-то, - застонал Грелль.       Ему было отвратно осознавать, что он оказался именно там, где оказаться не хотел. Здесь, где вероятность увидеть осколок, отголосок прошлой жизни была очень высока. И этот осколок врежется в сердце, снова заставляя долгие годы мучиться, терзать самого себя своими же мыслями.       - Я хочу напомнить, - обратился Уилл к Греллю, - что я здесь исключительно наблюдатель, и душу вы должны извлечь самостоятельно. Помогать я в этом не буду.       - Да ну тебя, - Сатклифф махнул бензопилой. – Я легко с этим справлюсь. Не в первый раз.       - Неужели? – прошептал себе под нос Ти Спирс, на лице которого промелькнула лёгкая, едва заметная усмешка.       Из-за поворота вынырнула девушка, скромно сложившая руки на животе. Длинная юбка. Грубый свитер. Мальчишеская кепка. И прекрасные, словно спелая малина, алые волосы.