Цена избавления

      Спустя неделю после произошедшего в нижнем зале Библиотеки был объявлен созыв трибунала по вопросу Сары Сатклифф – как раз к тому времени, когда жница вышла из тяжёлого состояния и была способна нормально присутствовать на процессе.       Здание суда – небольшое строение с широким куполом, в котором располагалось всего три зала, где заседали жнецы, судящие своих собственных собратьев. Больше помещений не требовалось – злостное пренебрежение правилами и совершение преступлений для жнецов большая редкость, которая случалась иногда и считалась из ряда вон выходящей.       Хотя Сару Сатклифф приговорили вообще без суда, когда она сбежала из Департамента после всего учинённого, педантичные жнецы всё равно потащили её на трибунал. Чем больше будет бумаг в её деле и вообще в архивах – тем лучше. Путь это и всего лишь запись диалогов и событий на суде.       Однако до процесса жнице пришлось неделю просидеть в сырой и холодной камере, скованной цепями – из-за разрухи в городе не сразу удалось восстановить и запустить в работу основные учреждения. Тем более что ей требовался уход врачей, что бы дойти до здания суда на своих двоих, а не носилках.       На вид главный судья – пожилой мужчина в больших очках с седыми, до плеч, волосами и аккуратной бородой с усами. Его двое помощников – моложе, но не имеют никакой примечательной внешности, подобные Ти Спирсу с его каменным выражением лица. Так же дополнительно на стульях, напротив судьи сидят двадцать жнецов. Они нужны для разрешения спорных вопросов на тот случай, если у судьи возникнут какие-то проблемы – рядовые правоведы, поддерживающие судью.       Слева от судьи был стол, за которым сидела молодая девушка в большущих очках – стенографистка, в обязанности которой входила трескотня на пишущей машинке, для записывания всех диалогов и вообще всего, что происходит на суде. Жнецы не использовали компьютеры и электронные методы хранения информации – поскольку эта самая информация была очень ценной и важной, они не могли рисковать потерять её в результате сбоев и ошибок программы, либо свихнувшегося жнеца, который расколотил бы аппарат своей косой. А бумага – один из самых надёжных способов сохранить данные.       Между двадцатью жнецами и самим судьёй находилась каменная платформа, с потолка на которую свисало нечто, символизирующее карающее существо правосудия. Из рук этой статуи свисали цепи, которыми и сковывали подсудимого жнеца.       Справа от судьи располагались места для свидетелей. Сегодня там было двое – Уильям Ти Спирс и Рональд Нокс, в этом деле единственные адекватные и незаинтересованные жнецы, которые могли дать показания. Диспетчер Грелль Сатклифф не проходил на суд, поскольку был заинтересованным лицом – он вполне мог лгать, и лгать очень много, чтобы защитить сестру, пусть это ей и не сильно поможет. А Гробовщик, хоть и был весьма уважаемым в Департаменте, не был приглашён ввиду психически нездорового состояния.       Адвокаты и прокуроры на высокоэффективных судах жнецов не требовались – всего присутствующего сейчас персонала было более чем достаточно для вынесения справедливого приговора. Который, тем более, уже был вынесен и без суда.       Всё это больше напоминало бесполезную показуху – подобные трибуналы созываются скорее не для того, что бы решить, какое наказание и какой приговор вынести жнецу. Они нужны для того, чтобы оправдать и юридически обосновать смертную казнь. Поэтому укладываются здесь достаточно быстро во времени – в среднем, такая процессия занимает минут пятнадцать. Соблюдение формальностей, а затем расход – не считая времени, за которое все рассаживаются по местам. Суд не разбирал мелких нарушений – они заканчивались административными выговорами в рамках рабочей структуры.       Большую часть времени всего процесса суда занимало зачитывание списка всех преступлений Сары Сатклифф. У жнецов всё было разделено на целые главы и параграфы, так что дело жницы-преступницы содержало в себе страниц десять где юридическими терминами были записаны все её преступления.       - Старший диспетчер Уильям Ти Спирс, вы подтверждаете, что Сара Сатклифф безо всяких сомнений напала на вас со стажёром Рональдом Ноксом и нанесла несколько ранений средней тяжести? – спрашивает судья.       - Подтверждаю, - кивает Ти Спирс.       Судья быстро и методично разбирается с этим делом. Жнецы составляют на суд заранее заготовленный список вопросов к свидетелям лишь с двумя вариантами ответов – «да» или «нет». Суровое правосудие не интересуют мелкие детали. Если в общем жнец считается виноватым, то он приговаривается к наказанию. Без всяких смягчающих обстоятельств и прочих глупостей, которые могут быть в мире людей. Виновен – значит виновен.

***

      Грелль Сатклифф в одиночестве сидел на холодном полу тёмной камеры, а слабый свет прорывался только из окна, выходившего на внутренний двор небольшой тюрьмы.       Его сюда бросили без всяких церемоний – не до того было. Все торопились восстановить функционирование города, а по инструкции жнецы, которые были заинтересованы в том, чтобы помочь преступникам бежать или скрыться, сажались за решётку, пока дело не будет закрыто. Так устранялась любая вероятность того, что захваченным удастся спастись от наказания. Поэтому Сатклифф здесь и оказался.       Оставшись наедине сам с собой в холодной камере, Грелль уже не мог отвертеться от всех воспоминаний. Отвлечься на что-то уже нельзя.       Вообще, для Грелля всё увиденная им плёнка воспоминаний его сестры стала шоком. Он всегда видел девушку такой весёлой и спокойной. Она всегда улыбалась, почти никогда не грустила и была ко всем добра. Такое милое и ласковое существо без злобы и ненависти. Было похоже, что она по-настоящему счастлива. Но малыш Грелль не смог разглядеть в глазах Сары все те отрицательные чувства, которые довели её до сегодняшнего состояния.       Выходит, он её вообще не знал. Вернее, знал, но только такой, какой она была с ним, со своим младшим братом. А какой она была всё остальное время, Грелль и понятия не имел. Кто бы мог подумать, что у его сестры в голове были такие мысли. Он и представить не мог, что девушка будет стремиться к таким целям, и что ради своей мечты она пойдёт на самые крайние меры.       Перед глазами стояла картина произошедшей в городе бойни. Сатклифф пытался представить, как его сестра на пару с каким-то демоном входит в город и начинает кромсать всех, до кого может дотянуться – и не мог. В голове не укладывалось, что его всегда такая хрупкая и нежная сестра может пролить моря крови и сложить горы чужих костей.       Сатклифф нервно вздрогнул, когда кто-то позвал его со стороны решётки.       - Как поживаешь? – из темноты ближе к решётке вышел Гробовщик.       - Ты? – Грелль гневно посмотрел на пришедшего. – Чего надо?       - Да так, - хихикнул Гробовщик. – Поинтересоваться, как у тебя дела.       - Как у меня дела?! – вскрикнул Сатклифф, подскочив с пола. – Как мои дела?! Мою сестру чуть на куски не порубили, отдали под суд, хотят казнить, а я сижу здесь и ничего не могу сделать!!! А ты приходишь сюда и спрашиваешь, как у меня дела?!       - Из-за чего ты так злишься? – рассмеялся Гробовщик. – Ты же жнец. Держи себя в руках. Всё, что ни делается – к лучшему.       - Да?! – исподлобья прошипел Сатклифф. – А если я тебя распилю на десять частей, это тоже будет к лучшему?!       - Может да, а может, и нет, - неопределённо ответил легендарный. – Но ты ведь не сможешь это сделать. Так что…       Оба замолчали. Сколько бы Грелль не злился на старого жнеца, сестру из тюрьмы это не вытащит и время назад не обернёт. Спорить с ним и просить его о чём-то бесполезно. Оставалось только сидеть тут и ждать, когда его выпустят. Потому что сбежать отсюда нет никакой возможности.       - Скажи мне, - говорит Грелль. – Где гарантии, что когда меня отсюда выпустят, я не стану таким же, как она?       - Думаю, что ты не сможешь, - ответил Гробовщик.       - Почему же?       - Может, сами звёзды решили, что тебе стоит быть жнецом, потому что это твоё призвание. Или кто там стоит выше нас, принимающий такие решения? В любом случае, если ты должен быть жнецом, ты им будешь. И предать нас не сможешь при всём желании.       - Бред, - отрезал Сатклифф. – Я сам решаю, что мне делать.       - Ну-ну, - закивал головой жнец. – Знаешь ли, с годами и опытом начинаешь понимать, что не сильно отличаешься от людей, живущих в клетке из записей реальности.       - В смысле? – не понял Сатклифф.       - Я постоянно замечаю замысел, идеальную логичность, - сказал легендарный. – Анализируя свои и чужие действия, поступки, я прихожу к выводу, что все они приводят к очень удачным стечениям обстоятельств. Всегда, - добавил Гробовщик. – Всё складывается идеально. Как паззлы, или кости в скелетике. Понимаешь? Такое чувство, что кто-то пишет все наши действия, как в книге. Кто-то один, складывая всё так идеально, чтобы все наши поступки и действия сочетались, складываясь в полноценный сюжет.       - Что ты имеешь в виду? – всё ещё не понял Грелль.       - То, что мы пусть и высшие существа по сравнению с людьми, и даже англами и демонами, но мы понятия не имеем, кто стоит выше нас. Но если мы ничего не знаем о нём, - легендарный загадочно ткнул пальцем вверх, - это же не значит, что его нет, правда?       - Ты хочешь сказать… - начал понимать Сатклифф.       Гробовщик резко пригнулся к решётке, оказавшись очень близко к лицу Сатклиффа, и шёпотом выпалил:       - В высшей секции Библиотеки хранятся наши собственные книги воспоминаний. Они сами по себе обновляются, но переписывать и останавливать их мы не можем, иначе один взбунтовавшийся жнец может уничтожить всех остальных. Но что, если тот, кто сидит выше нашего поля зрения, - старый жнец снова указал пальцем вверх, - обладает такими же книгами, только они чистые, и он может в них писать?       Грелль понял.       - Только представь, - продолжал Гробовщик. – Он сидит за столом, на котором лежат книги с нашими именами. «Грелль Сатклифф». «Уильям Ти Спирс». «Сара Сатклифф». В руках у него ручка. И он пишет. Пишет, как проклятый, днями и ночами, продумывает, и ведёт ведомую ему реальность дальше, используя нас как инструменты. Понимаешь?       - Допустим, - согласился Грелль. – А как это поможет мне или Саре?       - А никак, - захохотал Гробовщик, разогнувшись и погладив лезвие косы. – Просто кому-то понадобилось, чтобы твоя сестра стала тем, кем она сейчас является. С какой-то целью нужно было, чтобы она убила стольких жнецов, разгромила город и замахнулась на вакансию бога, понимаешь? С самого начала она делала то, что было кому-то нужно. И с самого начала не могла выйти из-под контроля. Всё было прописано, предрешено. С момента её рождения до момента смерти. А рано или поздно, поверь мне, даже жнецы умирают. Абсолютного бессмертия не бывает. И на казни твоя сестра это поймёт. Кстати! – воскликнул Гробовщик. – Уже самое время!       - Самое время для чего? – спросил Грелль, уже предугадывая ответ.       - В окно выгляни, - сказал жнец. – Там, наверное, уже началось.

***

      Всё тюремное здание жнецов располагалось пустым квадратом, внутри которого располагался внутренний двор. В центре этого двора жнецы и проводили казни – там был установлен широкий деревянный помост, почти такой же, как на виселицах в средневековье.       На помосте стояло старое, как сама жизнь, устройство – железная дева, правда, местами она выглядело странно. К спине орудия не то пыток, не то казни, были подведены толстые провода, больше похожие на шланги. Повсюду на корпусе этого железного шкафа располагались крошечные электрические катушки и тому подобные электротехнические приспособления.       - Ну и ну, - расхохотался Гробовщик, стоящий чуть поодаль от камер, у окна на лестничной площадке. – Выкатили всё-таки. На самом деле эту леди прекратили использовать очень давно. У нас есть способы и погуманнее.       - Что это вообще такое?       - Никогда не слышал? – поинтересовался Гробовщик. Это леди железная дева. Востребованный агрегат в мире людей в определённое время.       - Она какая-то не такая, - прошептал Сатклифф.       - А, ну это уже наша модификация, - кивнул старый жнец. – Там установлена электросистема для автоматического сбора души казнённого. Через катушки и цепи душа перегоняется в шланги, а оттуда напрямую в контейнер. Дальше уже ответственные лица работают, как им и полагается. Сохраняют душу. Вообще, штука удобная – не надо проверять, жив ещё жнец, или нет. Раз душа извлечена – значит, тело можно хоронить, - Гробовщик захихикал.       У помоста уже собралась сине-чёрная толпа. Все обернулись, когда из здания тюрьмы во двор пара жнецов вывела жницу в длинном плаще с завязанными глазами. По правилам, приговорённому нужно завязать глаза только на помосте, после того, как он скажет последнее слово, однако жнице глаза завязали сразу – всё равно она ничего не видит.       Сару Сатклифф ввели на помост и поставили лицом к толпе жнецов, пришедших посмотреть на акт правосудия. Её руки развязали, и главный палач начал долгое зачитывание списка всех правовых и моральных преступлений Сары Сатклифф, в точности соблюдая все необходимые формальности.       Грелль до боли вжался лицом в железные прутья оконной решётки и с безумным лицом наблюдал за происходящим. Палач напомнил жнице про последние слова, и Сара стояла в раздумьях пару секунд, собираясь с мыслями, а затем обратилась ко всем присутствующим:       – Вы все так цените и уважаете свою работу. Так гордитесь тем, кто вы есть. Но где гарантии, что вы живёте в реальности, а не в иллюзии, которая ещё не активирована Божественными Качелями? Почему вы думаете, что ваша жизнь – настоящая, а не какой-нибудь нереализованный сценарий безумного автора?..       Улыбка Гробовщика растянулась едва ли не до ушей, когда он тихо шепнул «догадалась».       - Было времечко, - прохрипел старый жнец, - когда ещё исполняли последнее желание осуждённого. Но чуть ли не каждый второй умник говорил, что хочет, чтобы его отпустили, - легендарный засмеялся. – Так что теперь такое у нас не практикуют.       Жница с завязанным глазами расхохоталась и громко закричала, когда двое уполномоченных палачей запихивали её в железный шкаф в форме средневековой женщины:       - Друзья! Смотрите, я не вижу!       Сатклифф, который с силой давил на решётку лбом, будто она сломается, и он сможет выбраться, сказал:       - Старик. Они же убьют её.       - Конечно, - захихикал Гробовщик. – Казни для того и нужны, разве нет? А я потом устрою ей пышный и роскошный праздник. Последний и самый главный.       - Почему? – голос у Сатклиффа задрожал. – Почему так? Ну почему?!       - Потому что твоя сестра проиграла, - меланхолично ответил старый жнец. – Она поставила на карту всё. И всё потеряла, когда потерпела поражение. Сама знала, на что идёт.       Теперь в голове у Грелля вертелось только одна мысль - «надо было помочь». Сейчас он понял, как была ему дорога сестра – пусть и такая, новая, изменившаяся. Но всё же сестра, родственная душа. Однако он просто стоял и ничего не делал, а помочь следовало ещё тогда, на крыше дома в Лондоне. Однако он позволял Саре сражаться одной, и, в конце концов, она проиграла, пусть и нанесла существенный урон городу и всей организации. Только менять что-то уже поздно.       - Цена избавления, - продолжал Гробовщик, - это утрата своего самосознания. Полное уничтожение или разложение души, когда ты перестаешь существовать как целая личность. Только тогда ты отпускаешь любые чувства и перестаешь ощущать боль, страдания, когда ты не мучаешься и ни о чём не думаешь.       Грелль уже и не слушал старого жнеца. Все замолчали. Казалось, весь внутренний двор тюрьмы замер в ожидании важного события – осуждённая, зрители, ответственные за проводимую процедуру лица.       И вот палач резким рывком нажал на рычаг.       Сатклифф оглушительно заорал на весь внутренний двор, когда дверцы с острыми шипами схлопнулись и захватили внутрь корпуса девы жницу. Прежде чем лицо сестры скрылось за железными стенками инструмента, Грелль успел заметить лёгкую и милую улыбку как тогда, в детстве, которой сейчас Сара ответила на этот крик.       Каждый из толпы жнецов обернулся, посчитав своим долгом посмотреть на психа, орущего так, будто это может что-то изменить. Впрочем, долго его никто не рассматривал, и каждый третий взглянул на Сатклиффа как на идиота.       - Нехорошо семпаю, - сочувственно сказал Рональд, обратившись к Уиллу.       - Справится, - безразлично ответил Ти Спирс.       - Шеф, а что вы думаете по поводу того, что она сказала?       - Вы о чём? – переспросил Уилл.       - Ну, про то, что мы типа как люди, и что мы типа живём так же…       - Не берите в голову бред сумасшедшей, - отрезал Уилл. – Это глупость.       Палачи стояли с непроницаемым лицом. По инструкции, они должны были оставаться на месте пятнадцать минут с момента, как только жнец начал умирать от самого процесса казни. Неважно, жив он, или нет – пятнадцать минут они должны присутствовать на месте.       Однако железная дева жнецов – устройство ещё более страшное, чем человеческая версия. Помимо всех модификаций для выкачивания души из тела, во внутренние шипы была встроена система подачи жидкости – таким образом, в тело осуждённого жнеца подавалась смесь на основе адреналина, благодаря которой приговорённый не мог потерять сознание и умирал как минимум несколько часов. Хоть такой аппарат и был сочтён негуманным и был выведен из использования, он всё ещё применялся для казни особо опасных и жестоких отступников – но это был первый случай за последние пятьдесят лет.       Палачам многое доводилось видеть на казнях. Кто-то из осуждённых устраивал истерику, кто-то всеми силами пытался сбежать. Кто-то, если не умер сразу, начинал орать или стонать. А Сара Сатклифф, находясь внутри одного из самого страшного инструмента для пыток и казни, не издавала ни единого звука, за что палачи были ей очень благодарны. Мужество этой хрупкой на вид девушки всех поражало – а ведь ей здесь сидеть ещё очень долго, прежде чем она умрёт.       Сатклифф не находил себе места. Метался по камере, как сумасшедший, и гневно орал, что сейчас непременно выберется, прикончит каждого жнеца и вытащит Сару. Но, само собой, он ничего не мог сделать, и сколько прутья не дёргая, они не сломаются и даже не погнуться.       - Ну ладненько, - сказал Гробовщик, застучав по ступенькам своей косой. – Как выпустят отсюда – заходи ко мне, поговорим.       Грелль снова подлетел к окну и уставился на стоящих жнецов. Он видит много знакомых лиц, которые часто мелькают в Департаменте. Он видит Уилла и Рона. Все они просто стоят и смотрят, как внутри железного саркофага умирает его сестра. И никто ничего не сделает. Сатклифф затрясся от злости.       - Шеф, я что-то не догнал один момент, - обратился к Уиллу Рональд. – Как она умрёт, если она бессмертна?       - Она не бессмертна, - ответил Ти Спирс. – Если знать как, то убить можно кого угодно.       - И как же её убьют?       - Постепенно этот аппарат извлекает из неё по частям поглощённые ею души, - ответил Уилл. – Когда она потеряет их силу, Сара Сатклифф снова станет обычным жнецом, которого этот аппарат убьёт без проблем, - Ти Спирс указал на саркофаг.       Внезапно палачи засуетились. Они подбежали к железной деве и стали быстро её осматривать, проверять крепление внешних устройств и проводов. Старший качал головой и сильно волновался, тихо отдавая помощникам какие-то приказы.       Наконец, палач совсем сорвался и, попросив прощения у всех присутствующих, а так же заявив, что за нарушение инструкции он возьмёт на себя всю ответственность, отдал приказ нажать на рычаг. Помощник незамедлительно это сделал, и железный саркофаг распахнулся.       На помост хлынуло большое количество крови, которая не просачивалась из плотно закрывающегося шкафа. Внутри стояла бледная жница, подцепленная на множество внутренних шипов. Старший палач быстро осмотрел её, прощупал несколько точке тела, после чего тихо шепнул что-то неразборчивое своим помощникам, однако Уилл со своим чутким слухом расслышал – «мертва».       Оставался логичный вопрос – как почти бессмертная жница могла умереть в этом инструменте всего за несколько минут, хотя один только процесс извлечения захваченных душ должен был занять несколько часов?..