Цена избавления

      Уилл привычно сидел за столом в своём кабинете, подписывая и разгребая большую стопку документов. Заявления о переводе в другой отдел, прошения об отгулах, объяснительные записки по причине отклонения от инструкции. В придачу, Рональд Нокс наконец-то собрал все нужные документы для регистрации своей газонокосилки как личной косы смерти жнеца, и пока в мастерской устанавливалась нужные модификации для того, чтобы коса могла извлекать душу и плёнку, Ти Спирс подписывал все эти документы как глава отдела и куратор стажёра.       В два часа дня Уилл закончил и отправился домой, чтобы переодеться и отдохнуть. Именно сегодня назначено инспектирование обороноспособности города в составе специально учреждённой комиссии. И опаздывать на столь важное мероприятие никак нельзя.       Прошло уже четыре месяца. Уилл в одиночестве шёл по городу, который постепенно отстраивался заново. Со временем жнецам удалось привести всё в норму. Восстановление всевозможных домов и зданий шло достаточно быстро даже в такой сложной ситуации, так что жнецы постепенно втягивались в привычный образ жизни – хотя и дел было полным-полно. Именно по этой причине в Департаменте местами творился полный бардак – кто-то не приходил на работу, кто-то периодически грубо нарушал правила, а в случае Ти Спирса, подчинённый в лице Грелля Сатклиффа вообще не появлялся в городе и, как следствие, на работе. Однако уследить и пресечь все нарушения банально не хватало рук, поскольку были дела и поважнее.       На углу одной из улиц заново открылась знакомая мастерская Уилла, которая была чуть ли не сметена до основания во время нападения на город. Раз в месяц Ти Спирс именно здесь оставлял свою косу, чтобы её почистили и подправили, дабы избежать серьёзной поломки.       На другой улице активно суетились жнецы, разгребая руины, чтобы через некоторое время начать отстраивать и восстанавливать здания. Во время таких работ часто находили под каменными и железными обломками трупы тех, кто числился как пропавший без вести – после этого уже можно было дать честный с моральной и законной точки зрения некролог. Из-за подобных ситуаций возникала проблема с нехваткой места на кладбище, поэтому за последние три месяца их было открыто ещё два.       Когда жизнь в городе станет совсем как прежде, павшим установят мемориал. Жнецы будут славить погибших собратьев, легенда о жнице, едва не ставшей богом, будет передаваться из одного поколения Собирателей Душ в другое, и все будут яростно ненавидеть её союзника-демона, унёсшего столько жизней.

***

      Над Лондоном шумела сильнейшая гроза, которой здесь давно уже не было. Люди, кутаясь в плащи с капюшонами и пользуясь иными средствами для защиты от ливня, торопились и суетились, стараясь как можно быстрее укрыться где-нибудь от дождя и пронизывающего ветра.       Грохот стоял такой, что маленькие дети плакали и пугались, а Гробовщик не сразу расслышал в этом шуме, как кто-то нагло застучал ногой в деревянную дверь его мастерской.       - Иду-иду.       Старый жнец распахнул дверь и увидел на пороге Грелля Сатклиффа, промокшего до нитки.       - А, это ты, - шире улыбнулся Гробовщик. – Ну, заходи-заходи.       Сатклифф без единого слова вошёл и присел на старый, хлипкий стул, который противно скрипел от малейшего движения.       - А я тут работаю, - жнец не спеша закрыл гроб, в котором лежала мёртвая женщина, процесс подготовки которой к величайшему празднику её жизни был прерван вечерним гостем. – Поговорить пришёл? Или помочь чем нужно?       - Спросить хочу, - стуча зубами от холода, выдавил из себя Сатклифф.       - Это можно. На-ка, вытрись, - жнец протянул собрату старое, стёршееся полотенце.       Пока Грелль вытирал насквозь промокшие волосы, лицо и очки, Гробовщик налил чай – горячий, что было для него на редкость, потому что он всегда почему-то пил только холодный.       Горячий чай начал разливаться по всему телу замёрзшего жнеца, хоть как-то согревая изнутри. Даже жнецам требуются психологи, и сейчас Сатклифф пришёл именно за помощью такого рода. Только Гробовщик может всё объяснить и разложить по полочкам так, что не останется вопросов – а если повезёт, то и дать надежду, с которой можно жить дальше. Как бы там ни было, помочь молодому жнецу больше некому. Тем более что старик лучше кого-либо другого знал Сару.       Пока Грелль собирался с мыслями, легендарный сидел на гробе и с интересом ждал, что же он спросит. На своём веку старый жнец многое повидал и познакомился со многими из братии Департамента, но именно Сатклифф столь сильно его интересовал, равно, как и интересовала сестра молодого жнеца. Наверное, у них это семейное – быть отчасти сумасшедшими и привлекать внимание.       - Ты знаешь, почему она так поступила? – наконец, спросил Сатклифф.       - Ась? – не понял Гробовщик. – Как поступила?       - Почему именно так? – уточнил Сатклифф. – Почему она выбрала такой путь? Неужели нельзя было по-другому?       - А, ты об этом… - закивал Гробовщик. – Ну, тут сложно что-то сказать. Но основная причина в том, что добротой и красивым словом мир не изменишь. Тут никак по-другому, - сказал легендарный. – Если кто-то хочет изменить что-то глобальное, без крови и смертей не обойтись. И заметь – это было сделано, по сути, ради тебя. Так что гордись своей сестрой.       - Гордиться? Нас теперь весь Департамент будет ненавидеть. Она – преступница, а я – её брат, из-за которого она на всё это пошла, - объяснил Сатклифф.       - Не будут, - уверенно ухмыльнулся легендарный. – Уж поверь.       - О чём это ты?       - Про вашу родственную связь знают только Уильям и тот стажёр. Ну, ещё я, и, само собой, глава Департамента. Всем был дан приказ не распространяться о том, что вы брат и сестра. Было заявлено, что вы не более чем однофамильцы. И никто обратное не докажет.       - Ненавижу, - у Грелля гневно затряслись руки, едва не расплескивая чай из кружки. – Она боролась за всеобщее счастье, а её прозвали предательницей.       - Не будь таким наивным, - ответил Гробовщик. – Ей было плевать на счастье и безмятежность. Сара была обиженной девочкой, которая просто хотела отомстить всему миру за то, что с ней так жестоко обошлись. Вот и всё. Её не интересовали высокие и благие цели. Она просто хотела избавления от всего, что на неё давило.       - Да что ты знаешь! – заорал Сатклифф.       - Это не только моё умозаключение. И такой же вывод можно сделать, прочитав книгу её воспоминаний, - ответил легендарный. – Тем более, ты сам видел её плёнку. Так что не обманывай себя, малыш. Твоя сестра совсем не спасительница мира. Она хотела отомстить за себя и защитить тебя, не больше.       - Я тебе не верю, - ответил Грелль, сурово посмотрев на жнеца. – Это всё неправда!       - Уж поверь, - захихикал легендарный. – То, что нами управляет, выше нашего понимания. И твоей сестрой просто воспользовались, как и всеми нами.       - Да что ты несёшь?! – взбесился Сатклифф.       - Я говорю о том, что мы можем управлять миром людей. Мы можем забирать человеческие души и с помощью книг контролировать любого человека, а так же его окружение. Но заметь, малыш – никто не говорил, что мы – вершина этой пирамиды. Что, если кто-то стоит выше нас и так же управляет нами?       - Это полный бред! – воскликнул Грелль. – Мы сами забираем души умерших жнецов, а не кто-то другой!       - …Потому что этого хочет тот, кто стоит выше.       - Да неправда это всё!       - А ты подумай сам, - сказал легендарный. – Не слишком ли всё удобно и правильно складывается?       - Чего?! – не понял Грелль.       - Я про то, что когда Сара стала жнецом, именно я был выбран её наставником. Пятьдесят лет она совершенствовалась и развивалась, чтобы однажды вернуться в Департамент и всё изменить. И как всё удачно сложилось, правда? Мало того, что с ней дрался именно я – единственный жнец, который в силах остановить полубога, так до этого ещё и появился ты, который своим присутствием угнетал её и сбивал её с боевого настроя. Жница и демон разгромили город, и теперь все в Департаменте суетятся, чтобы организовать куда более сильную защиту для города. Слишком всё идеально складывается, правда?       - То есть? – спросил Грелль.       - Как будто кто-то сидит сверху, смотрит на нас и пишет в большой, старой книге нашу историю. Он пишет, что будет делать старый Гробовщик, что будет делать диспетчер Грелль Сатклифф, что будет делать демон, служащий амбициозной жнице. Тебе так не кажется?       - Нет, - неуверенно сказал жнец.       - Знаешь, как отдел кадров выбирает новеньких в наши ряды? – зашёл Гробовщик с другой стороны.       Сатклифф помотал головой.       - На забор души, которая предположительно будет завербована в нашу организацию, отправляются трое жнецов. Всегда трое, - величайший выставил три худощавых пальца. – Они советуются, и принимают решение. В первую очередь всегда разбирают именно характер и мировоззрение человека. Эти два основных параметра позволяют заранее предсказать, выйдет ли из этого человека толковый жнец.       - И как это связано с тем, что ты тут только что болтал? – спросил Грелль.       - Служба в рядах жнецов – это не наказание за самоубийство, как многие думают, - ответил Гробовщик. – Это особая работа, должность. Роль в балансе мироздания. Всё дело в особом мышлении. В том, как человек смотрит на смерть, готов ли он в неё окунуться самостоятельно. На самом деле самоубийство – это удел сильных, а не слабых, потому что человек без твёрдой воли не сможет сам себя лишить жизни. В связи с этим, чисто теоретически в ряды жнецов можно взять абсолютно любую душу, и совершенно неважно, как умер этот человек. Поэтому выбор новых душ строго регламентируется правилами, чтобы в организацию поступали только сильные души.       Сатклифф подавился чаем от избытка новой информации.       - Отделу кадров требуется два основных пункта для получения права забрать эту душу для подготовки: во-первых, она должна быть сильной с моральной точки зрения, во-вторых – этот человек должен либо сам совершить самоубийство, либо попросить кого-нибудь помочь. При выборе особо сильной и полезной для мира жнецов души, диспетчеры имеют право забрать её даже в том случае, если этот человек не пытается убить сам себя, но он желает смерти. Для этого им нужно лишь доказательство, что душа была забрана на законной основе.       - Старик, - Сатклифф внимательно посмотрел на Гробовщика, пытаясь разглядеть под чёлкой его глаза. – Мне ты зачем это всё рассказываешь? Я этого не хочу знать. Мне всё равно.       - Даже если я скажу, что диспетчеры имеют право забрать в ряды жнецов душу человека, который произвёл неудачную попытку самоубийства и мог бы выжить?       Глаза Сатклиффа удивлённо округлились, когда он это услышал. Гробовщик, заметив эту реакцию, скрипуче захихикал, отпивая чай из своей кружки.       - Я полистал твою книгу воспоминаний, - продолжил легендарный. – Ты ведь помнишь, как это было, малыш? И ты ведь знаешь, что в тот день ты мог выжить. Но, как говорят люди, «приговор был вынесен свыше». Диспетчеры из отдела кадров имеют право сами добить выжившего человека, если его душа может принести пользу Департаменту.       Глаза жнеца заблестели, он нервно затрясся, а на лице застыл шок и испуг. Всё верно, до сих пор Грелль помнит каждый момент того дня, когда он запустил цепь событий для того, чтобы отправиться в Департамент. Только он до сих пор не знал, что думать о произошедшем – а спросить было некого.

***

      Молодой парень стоит на крыше четырёхэтажного дома. Снизу семенят люди, боясь поскользнуться на гладком после недавних заморозков камне. Каждый боится умереть, потому что ему дорога его жизнь. Однако вряд ли кто-то в силах сейчас объяснить, ради чего живут все эти люди.       А вот юноша, наоборот, хочет умереть. Однако именно сейчас как-то страшно взглянуть вниз и представить, что нужно шагнуть туда, где нет опоры. Сковывает ужас, когда он думает о том, как его тело с высокой скоростью ударится о твёрдое покрытие улицы, приведя организм в состояние, несовместимое с жизнью.       Ветер треплет взъерошенные красные волосы и потрёпанный пиджак. Парень вроде бы передумал. Развернулся, решил вернуться и ещё раз всё обдумать.       Но перед глазами всплыл изувеченный и осквернённый труп сестры, который просто бросили в переулке, как будто это какой-то мусор, а не человек, путь и мёртвый. Вспомнилось всё, что пришлось пережить. Все оскорбления и унижения, вся боль прожитой жизни. Каждый эпизод, который заставлял плакать или грустить.       Ноги сами развернули всё тело юноши и отнеслись к краю крыши. Оттолкнувшись, парень взмыл вверх, а затем с огромной скоростью плюхнулся прямо на дорогу, где не спеша волочились кареты.       «Какой же я неудачник» - пронеслось в голове у юноши.       Руки и ноги были сломаны в нескольких местах. Юноша сам слышал, как хрустнули несколько его рёбер. Он хрипел и жадно дышал, как выброшенная на берег рыба, с такими же круглыми глазами. Отбитые внутренности безумно болели и как будто сжались, сердце от страха и перенапряжения стучало быстрее, чем колокол во время пожара.       Но всё же он жив. Действительно, такое может произойти только с неудачником – молодой человек даже умереть не мог, как хотел. Впрочем, выбирать четырёхэтажный дом не совсем разумно – недостаточно высоко. Тут немудрено выжить. Ещё и падая пластом, как выброшенный в окно лист бумаги в безветренную погоду.       Он не потерял сознания. Ни когда ударился о землю, ни когда его несли на носилках. Провалился в беспамятство юноша только тогда, когда врачи приступили к операции, чтобы спасти его жизнь – и очнулся он спустя четыре часа. В окружении четырёх незнакомых ему людей, которые уж точно врачами не являлись.       Одна девушка, одетая в простой пиджак, юбку до колен и туфли, с почти жёлтыми волосами, собранными в высокий хвост, большими очками в причудливой оправе, стояла справа от кровати юноши, который сейчас и говорить не мог, весь обессиленный и перемотанный бинтами.       Две другие девушки – брюнетка и рыжая – были одеты в такой же костюм, как и первая. Так же носили очки, которые, правда, у всех были разные. Глаза у всех троих – жёлто-зелёные, необычайно причудливого оттенка. Все трое смотрят на изувеченного юношу.       Чуть поодаль стоит ещё кто-то. Сфокусировав взгляд на нём, молодой человек смог его рассмотреть. По профилю – это мужчина. Лицо скрыто грубой железной маской, поверх которой надеты круглые очки. Длинные чёрные волосы собраны в аккуратный хвост, тело незнакомца укрыто плащом.       - Что ж, видимо, это ошибка отдела координирования, - говорит незнакомец в маске. – В моём списке не было отмечено, что им займётся отдел кадров.       - Бывает и такое, - кивает рыжеволосая девушка, стоящая у окна. – Но это уже наша работа.       - Как скажете, - мужчина в маске протягивает ей папку без единой надписи. – Молодого человека зовут Грелль Сатклифф. Как забавно складываются обстоятельства – у моей следующей цели точно такая же фамилия.       Юноша с трудом анализировал всё, что говорили незнакомые ему люди, но услышав про некую цель с такой же фамилией, он удивлённо уставился на незнакомца.       - Благодарю, - безэмоционально ответила рыжая, взяв из рук мужчины папку. – А теперь, если вы не против, мы займёмся делом, - она выжидающе посмотрела на него.       - Само собой, - некто в маске поспешно покинул палату, оставив трёх девушек наедине с пациентом.       Брюнетка молча вколола что-то юноше из длинного шприца, который, даже если бы и захотел сопротивляться, всё равно не смог бы. Желтоволосая жница подняла с пола чемоданчик и достала из него какие-то мелкие аппараты, трубки и провода. Ничего подобного парень ещё никогда не видел.       - Кажется, действует, - сказала брюнетка, взглянув на расширяющиеся зрачки юноши, которого со страшной силой начало клонить в сон.       - Только давайте аккуратнее, - сказала рыжая. – Лишних следов на теле не оставьте.       Обе кивнули, и брюнетка подошла к парню со странными инструментами, которые были точно хирургического назначения.

***

      Уилл шагал по камню одной из оборонительных башен города жнецов. Отдел безопасности, по своей сути, представлял собой всю военную и оборонительную мощь города, поскольку других силовых структур в организации «Несущие Смерть» не было. Глава отдела безопасности – мужчина возраста Ти Спирса с военной выправкой, мощным телосложением и коротко остриженными волосами, зачёсанными на левый бок. Квадратные очки, которые он каждые пять минут протирает платочком, символизируют собой чудеса минимализма и простоты – совсем не как у некоторых жнецов, которые пытаются сотворить из своих очков произведение искусства.       Глава отдела безопасности отчитывается перед комиссией лично, не выставляя каких-либо представителей. Он уже давно оправился после бойни в городе, и в напоминание об этом ему осталось множество огромных шрамов на торсе, которые, однако, всё ещё отдавались болью при резких движениях, поэтому жнецу приходилось за время демонстрации всех улучшений время от времени глотать обезболивающее.       Здесь отряд из десятка специально уполномоченных жнецов остановился для осмотра оборудования и инвентаря. Внимание Уилла привлекло орудие класса «Флетчер» - большущая пятизарядная пушка, похожая на те, которые строили люди в эпоху Нового времени. Такой пушкой можно было бы разнести целый дом. Ти Сприс внимательно её осмотрел – шестерни для автоматической перезарядки, откалиброванный дальномер, установленный сверху и слева на основании ствола, проверил боезапас – железные ядра, полые внутри, начинены мощной взрывчатой смесью.       - Порядок? – спросил у Ти Спирса один из его коллег на этом задании.       - Полный, - кивнул Уильям.       Пока все делали пометки у себя в блокнотиках и записных книжках для дальнейшего отчёта, Уилл уставился через одну из бойниц на заново отстраивающийся город. Здесь было достаточно высоко – оборонительная башня находилась на холме, и сама по себе была довольно высокой, поэтому вид открывался просто шикарный, пусть и некогда сверкавший красотой и великолепием город сейчас по большей части лежал в руинах.       Но весь день, и даже прямо сейчас из головы Ти Спирса не выходил разговор с шефом, который состоялся накануне проверки.       - Как всегда, всё составлено безупречно, Ти Спирс, - говорит глава всей организации, листая отчёт о злополучной миссии. – Прочту это всё позже. Ты мне прямо сейчас можешь рассказать в общих чертах о диспетчере Сатклиффе?       - Если кратко, - говорит Уилл, поправляя очки, - то он не справился. Убил человека, не отмеченного в списке, для того, что бы спасти от смерти нашу цель. Не справился с чувствами, - уточнил Ти Спирс. – Безусловно, он хороший жнец – достаточно много знает, без проблем забирает души, выполняет план и с боевыми навыками у него всё в порядке. Но на этой миссии – полный провал.       - Понятно, - кивнул шеф. – Итог?       - Я не рекомендую его себе на замену, - ответил Ти Спирс. – Тем более что для этой должности у него нет никаких лидерских качеств.       - Полагаешь, он вообще не в состоянии кого-то возглавлять?       - Я лишь могу сказать, шеф, что диспетчер Грелль Сатклифф – прекрасная рабочая и боевая единица, и он может стать весьма успешным. Но его всегда должен кто-то вести.       - Я тебя понял, - согласился шеф. Но ты же осознаешь? Раз тебя некем заменить, то я не могу назначить тебя на пост главы спецотдела.       - Я понимаю, - кивнул Ти Спирс. – Но при всём уважении, шеф, мне хорошо и на своей должности. Я привык к сотрудникам и не хочу уходить.       – Что ж. Как хочешь, – задумчиво сказал глава организации. - В таком случае, ты будешь курировать Сатклиффа. Теперь ты напрямую за него отвечаешь. Приглядывай за ним. Нелегко пареньку пришлось.       - Как скажете, шеф, - кивнул Ти Спирс, направляясь к двери.       «Приглядывай за ним». Уильям ещё никогда так не разочаровывался в данном ему приказе. Ходи за этим Сатклиффом, следи за тем, чтобы он ничего не натворил, читай ему нотации, потому что он всё равно что-нибудь, да натворит, и возись с ним, как какая-то нянька. Просто прекрасно.       А ведь Уилл сейчас даже понятия не имеет, где находится этот Сатклифф. И это вовсе не главная проблема - найти-то его можно, если постараться, но на это требуется время – и мало того, что его и личного-то нет, так ещё и рабочего не хватает.

***

      Грелль в бешенстве переворачивал гробы и рассекал их своей бензопилой. Её лезвие кромсало стены, пол, даже потолок. Досталось так же всей мебели в скромной мастерской Гробовщика, а женщина, которую жнец готовил к празднику, вряд ли теперь сможет предстать на нём в достойном, или, по крайней мере, в целом виде.       Величайший спокойно попивал чай из своей кружки, стоя в дальнем углу, пока и без того не совсем здоровый Сатклифф вымещал всю свою злость на рабочем пространстве Гробовщика.       - Как же я всё это ненавижу! – надрывался аловолосый жнец. – Отдел кадров! Отдел безопасности! Отдел сбора душ! Да пропадите вы все пропадом!!! – завизжал Сатклифф.       Старый жнец крепко взял Сатклиффа за плечо и сильно его встряхнул. Вымотавшийся Грелль выронил из рук бензопилу и обессиленно опустился на пол.       Гробовщик встал перед Сатклиффом, опираясь на свою косу.       - Перед лицом смерти люди понимают, что любовь, дружба, доверие, надежда и мечта ничего не значили и были просто мелочью жизни. Именно в момент своей гибели человек становится по-настоящему умным и мудрым, - говорит величайший.       Сатклифф вопросительно взглянул на легендарного.       - Твоя сестра это осознала и приняла. Поэтому она и стала бороться. Сара безумно хотела отомстить всему миру за то, что всё так устроено, - хихикнул Гробовщик. – А тебя взяли в организацию, потому что ты потенциально полезен для неё. Ты, малыш, прирождённый жнец, кто бы и что не говорил. Посему, ты не сможешь это так просто взять и изменить.       Величайший сел на пол перед Греллем, положив рядом свою косу.       - Знаешь, по нашим легендам, когда-то давно появился самый первый жнец. Никто не знает, как и почему, но он был. И говорят, что именно он заложил основы современного Департамента, создал и задал нужный алгоритм Божественным Качелям, а также создал первые книги воспоминаний. И знаешь – ни на одном кладбище нет его могилы. И его души нет в Хранилище. Может быть, он до сих пор жив, и именно он пишет нашу историю?       Сатклифф с блестящими глазами посмотрел на Гробовщика.       - То, что тебе было написано на роду, - легендарный ткнул пальцем Сатклиффа в лоб, - ты изменить не сможешь. Мой тебе совет, малыш – найди себе увлечение, какое-нибудь хобби. И занимайся им, чтобы забыть всё это. Потому что менять что-то и пытаться прыгнуть выше головы – бесполезно и бессмысленно. Сара тому пример. Просто прими наш мир таким, какой он есть.       - Да что ты об этом знаешь!!! – вскричал Грелль.       - Знаю, уж поверь, - захихикал легендарный. – Если ты можешь что-то изменить – меняй. Если не можешь – не думай об этом и терпи. Вот и вся истина.       Сатклифф замолчал. И людям, и жнецам – всем трудно признать, что ничего не будет так, как им хочется. Всегда трудно взглянуть правде в глаза и отказаться от своих глупых иллюзий. Гробовщик говорил правильные и мудрые вещи. Но Греллю было тяжело признать их и принять как жизненные истины.       Легендарный встал.       - Малыш. Если хочешь забыть всё это, то тебе стоит измениться. Стань веселее, беззаботнее и… - Гробовщик задумался. – Театральнее, что ли. Наиграннее себя веди. Глядишь, за этим всё и забудется.       Сатклифф взглянул на старого жнеца туманными глазами.       - Пойми, наконец, что твоя любовь к сестре – это просто мусор, который будет камнем висеть у тебя на сердце, пока ты его не выбросишь.       Гробовщик направился к двери, ведущей внутрь мастерской, где он хранил все нужные ему вещи.       - И вот ещё, малыш, - жнец обернулся через плечо. – Что было – то вспоминать не стоит. Запомни это, ладненько?       Гробовщик скрылся за дверью. Грелль Сатклифф, из глаз которого хлынули слёзы от переизбытка тяжёлых и печальных чувств, слышал, как за закрытой дверью удаляющийся жнец хихикал и бормотал «лето ушло, и уже никогда не вернётся».       С хрустом сломалось последнее крепление настенного стеллажа, который с диким грохотом упал в обломки мебели, разбив всю посуду, находившуюся внутри. Сверкнувшая гроза в сопровождении грома напомнила о сильнейшем ливне снаружи мастерской. Вдалеке, за закрытой дверью хлопнула ещё одна дверь. Сидящий на полу Сатклифф остался один.