Закатная заря

      Ты не замечаешь как проваливаешься в дурной беспокойный сон. Тебе снится этот вагон, лица бандитов, кружащие в непонятном ритме вокруг тебя, и плачущая девушка. А ещё, почему-то, кровь. Много крови и боль, ощущаемая тобой во всём теле. Ты от этого стонешь абсолютно пугающе и просыпаешься.       — Что такое, Галя? — обеспокоенно шепчет Рита, воспрянув от поверхностного сна. Она также не спала вместе с тобой, постоянно просыпаясь и проверяя твоё состояние.       Ты молча мотаешь головой и бредёшь в ванную. Садишься на унитаз и обнимаешь себя руками. Рита вчера раздела тебя до трусов, и теперь, без одеяла, тебе очень холодно. Ты сидишь так минут пять, по щекам текут слёзы, руки дрожат. Найдя в себе хоть какие-то силы, ты встаёшь к раковине и, оперевшись на неё одной рукой, другой пытаешься умыться. Голос надрывается, и ты почти воешь, словно от боли скорчившись. На твой вскрик прибегает Рита, накидывает тебе на плечи полотенце и вытирает им лицо. Ты опираешься на неё и долго плачешь ей в плечо.       Единственный выходной день проходит как в бреду. Ближе к вечеру тебя отпускает, и ты всё думаешь, от чего тебя так мотает морально и физически. Рита готовит лазанью, желая тебя порадовать, заваривает вкусный листовой чай и зовёт к столу. Вы не разговаривали толком после произошедшего. Рита пыталась тебя успокоить, поддержать, и ты была молча ей благодарна, что она не оставляет тебя одну, являясь оплотом для тебе в этой борьбе с собственным подсознанием.       — Лазанья, которую ты любишь, — мягко говорит Рита и ставит перед тобой тарелку со вкусно пахнущей едой. — Как ты себя чувствуешь?       — Есть хочется зверски, — ты вымученно улыбаешься.       Ужин проходит спокойно, ты с удовольствием ешь приготовленное Ритой блюдо и, кажется, всё былое тебе просто приснилось. Если бы не каменная усталость во всём теле и тяжёлые мысли в голове.       Утром следующего дня ты неохотно просыпаешься на работу. Кажется, будто ничего тяжелее, чем встать в шесть утра, не существует. Едешь на совещание в министерство при полном параде и чувствуешь едкую отстранённость от всего этого действа в целом. Будто это не ты, а кто-то другая.       Начальство, как и обычно бывает, рвёт и мечет. Раскрытие в этом квартале хромает. И ты, сдержанная и рассудительная всегда, сейчас из стальной полковника Рогозиной превращаешься в маленькую беззащитную девочку Галю. Еле сдерживаешь слёзы и, первой выскользнув из совещательной, влетаешь в туалет и захлопываешь кабинку. Слёзы льют ручьём, и ты не понимаешь, как это остановить.       Макияж уже не спасти, и ты кое-как, трясущимися руками, наносишь новый. Идёшь по коридорам и тебе кажется, что каждый норовит тебя осмотреть. Причём, с ног до головы. И каждый видит твоё дурное состояние. Ловишь своё отражение в стекле машины и убеждаешься, что выглядишь обычно. Даже без заплаканных глаз. Но это, конечно, обман зрения, не иначе.       Проводишь планёрку и обессиленно падаешь в собственное кресло. Круглов приносит кофе и интересуется, что произошло. Улыбаешься ему проницательно и врёшь, что всё в порядке. Голос ровный, поставленный, потому майор не достаёт излишними вопросами, а просто уходит, оставляя тебя в спасительном одиночестве. Как же тяжело стало пребывать среди людей.       Нужно держать маску, иначе мир перевернётся. Они ведь даже подумать не могут, что твой собственный мир пошатнулся от безобидного, казалось бы, захвата. Подумаешь, побыла заложницей. Рогозина, с твоим послужным списком это — мелочи, не стоящие размышлений. Вот и ты так думаешь и не понимаешь, что происходит.       Мысль обратиться к психологине застаёт тебя по дороге с работы домой. Ты отказалась от машины, и теперь тебя возит водитель. Потому времени на размышления стало ещё больше.       За эти несколько дней, что прошли с момента инцидента, вы с Ритой так и не поговорили об этом. Она часто приходила к тебе в кабинет или ловила дома, спрашивала о твоём состоянии и получала либо выбеленное «всё нормально», либо избитое «давай не сейчас». И, кажется теперь, это «сейчас» стремительно приближалось.       Перед разговором с психологиней, казалось, ты медленно сходила с ума. «В этом нет смысла. У меня всё хорошо, я просто перенервничала», — думала ты. — «Мне просто надо отдохнуть, и всё придёт в норму». Ты сильно нервничала и на пороге кабинета. Записалась как частное лицо, и каждую секунду оглядывалась, не следит ли за тобой кто-то, не видит ли, что полковник Рогозина заходит в медицинский центр?       Психологиня слушала тебя внимательно, то и дело записывая что-то в блокнот. А под конец твоей речи о произошедшем сделала то, чего ты точно никак не ожидала. Отправила тебя к психиатрине, ведь она пока помочь не в силах. Ты чуть не задохнулась, забирая у неё из рук листок с номером телефона и именем специалистки.       — Вам, кажется, важна анонимность, — произнесла психологиня, — это моя знакомая, она вас примет.       Придя домой, ты всё ещё ошалелыми невидящими глазами уставилась в пустой чёрный экран телевизора. Ты не понимала, что тебе делать дальше. Идти к психиатрине и тем самым поставить крест на карьере? Ведь ты понимала, что рано или поздно это вскроется, пусть даже ты приложишь все силы, чтобы этого не произошло. Или пустить всё на самотёк и ждать, когда накроет ещё раз? Что было страшнее, ты не выбрала.       В замке скрипнул ключ, и ты будто включилась. Не заметив, ты просидела неподвижно, глядя в одну точку, несколько часов. Рита уже возвращалась домой со смены, уставшая то ли от работы, то ли от ваших недоотношений, то ли от всего вместе.       Тебе стало труднее общаться с людьми. Особенно, с новыми, особенно, по телефону. Потому визит к психиатрине ты откладывала как только могла. Всё случилось само собой, когда, придя домой, тебя накрыла паническая атака, и Рита, впервые на твоих глазах зарыдавшая тогда вместе с тобой, вызвонила на следующий день докторку и записала тебя на ближайшую дату.       Ты шла как на убой. Поставь она тебе диагноз — и ты буквально убита. Конец карьере, конец всей твоей жизни. Рита пошла с тобой для поддержки. У неё был выходной, а ты сказала Круглову, что едешь на совещание. Не надо ещё кому-то об этом знать. Хватит вас двоих. Надолго ли?       Проведя около двух часов в клинике, ты вышла оттуда хуже выжатого лимона. Тебя оставили в неизвестности: диагноз за один сеанс не поставят. Ты это знала, но всё же надеялась, что тебя отправят домой, ведь у тебя «всё нормально». Но нет. Через неделю сеанс повторился, потом — другой. И вот тогда тебе действительно подписали приговор: клиническая депрессия, комплексное посттравматическое стрессовое расстройство. Тебе выписали психотропные препараты и подсказали, где их купить.       Жизнь завертелась по новому кругу. Утром и вечером — таблетки, рабочий день и неведомое желание оказаться в большой светлой коробке, чтобы никто не трогал. Светлой, потому что в темноте, тебе кажется, появляется что-то страшное. Ты никогда не боялась ночи, но сейчас всё изменилось. Ты стараешься уходить домой до темна, а если задерживаешься, то вовсе не уходишь.       С Ритой вы до сих пор — соседки по квартире. Разве что, делите ночью постель. Тебе всё труднее общаться с кем-либо, даже с ней. Каждый день — новая борьба. Таблетки ещё не помогают, и ты постоянно срываешься. То на коллег — на работе, то на Риту — дома. В один из дней ты просто покупаешь в ближайшей Пятёрочке пачку сигарет и идёшь домой. Выходишь на балкон и закуриваешь, опираясь на перилла.       Вкус табака уносит тебя в студенческие годы, а потом на ум приходит Рита. Ваша первая встреча в ФЭС, первое свидание, первая ночь, долгие разговоры и переезд. Тебе становится паршиво от мысли, во что превратились ваши отношения. Из-за тебя. Закуриваешь вторую сигарету и решаешь, что Рита достойна большего, чем угасающая полковник Рогозина.