Draco Dormiens

Секунду они просто смотрели друг на друга. Затем Гермиона прыгнула на Драко, и тот, совершенно не подготовленный к её атаке, был сбит с ног. Он обрушился на пол, Гермиона оказалась на нём и принялась колотить его обеими руками.  — ГДЕ ГАРРИ? — вскричала она. — ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛ? ГДЕ ТЫ ЕГО ДЕРЖИШЬ? Убить ты его не можешь, он нужен для Оборотного зелья-  — Гермиона… — Драко не сделал ни малейшей попытки защититься, пока она колотила его. — Я клянусь, я ничего с ним не сделал-  — ЛЖЕЦ! — Она схватила его за воротник, дёрнула вверх и припечатала головой о каменный пол. У Драко искры из глаз посыпались, а она нырнула в карман мантии и выудила палочку, направив её ему в сердце. — Если ты с ним что-то сделал, если ты отрезал ему пальцы, чтобы приготовить это ужасное зелье-  — Послушай, — перебил Драко, отчаянно пытаясь оставаться спокойным. — Я у твоего маленького очкастого бойфренда даже волоса не выдрал, хотя ему не помешало бы. Я не готовил Оборотное зелье. Это то же самое зелье, которое мы выпили на уроке Снейпа. Оно просто не перестало действовать. Гермиона вся тряслась, но её палочка не дрогнула.  — И ты хочешь, чтобы я тебе поверила?  — Знаешь, отец учил меня Чёрной магии.  — Не меняй тему, Малфой!  — Наложи на меня Заклятье Истины. Я покажу, как.  — Это же профессиональная Чёрная магия! — Гермиона побледнела. — Её использование строго контролируется Министерством…  — Ну ладно. — Драко схватил её за руку там, где она держала палочку, нацелившись ему в сердце. — Веритас. Луч тёмного сияния ударил из палочки в грудь Драко. Он видел раньше, как отец накладывал Заклятие Истины на множество людей, но даже не представлял никогда, каково это. Теперь он узнал и понял, почему это заклятие относится к Тёмной магии — он почувствовал, как будто два огромных серебряных крюка вонзились ему в грудную клетку, прямо под рёбра, и принялись раскрывать её, обнажая сердце.  — Спрашивай быстро, — выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Больно. Гермиона в ужасе уставилась на него, но она всё ещё была в своём уме. Она поспешно спросила:  — Гарри, как Гарри? В порядке? — Да. — Его голос прозвучал странно, бездушно, даже для него самого. Она моргнула.  — Почему ты выглядишь как он?  — Когда мы выпили то зелье на уроке Снейпа, мы не превратились обратно в себя, когда все остальные превратились. Гарри подумал, что я что-то сделал с зельем, но я ничего не делал. Он мне не поверил… ударил меня… я дал сдачи и вырубил его. Потом я понял, что все приняли меня за него. Я подыграл.  — Почему?  — Я хотел посмотреть, как это будет. Я подумал сначала, что разузнаю о Гарри… выведаю его секреты… использую их против него. Но всё обернулось по-другому. — Он резко вдохнул. Каждое слово будто с мясом вырывалось из него. — Кажется, во мне появилась часть Гарри вместе с зельем. Я начал вести себя как он и не мог контролировать это. Я спас жабу Невилла, и тебя от бладжера. Я чувствую разные вещи. Такие, которые не чувствовал раньше никогда.  — Вроде сострадания? — мрачно спросила Гермиона. — Да.  — Где Гарри?  — Когда я сказал, что отец Драко Малфоя приехал, чтобы забрать его домой, это была правда. Только вместо меня он забрал Гарри. Гермиона всё ещё была собой, она быстро поняла всю серьёзность сказанного и содрогнулась. Однако рука её с палочкой всё же не дрогнула.  — Почему ты считаешь, что с ним всё в порядке?  — Я чувствую это, — ответил Драко, с удивлением слыша собственный ответ. — Я не понимал, что это, до этого момента… Это как шрам Гарри. Он с Волдемортом связаны неудавшимся заклятьем, и теперь мы с Гарри связаны неудачным действием зелья. Я почувствовал, как он покинул замок, поэтому и вскочил наверх во время ужина. Я почувствовал, как он проснулся.  — Что ты собирался делать? Остаться Гарри? Кто-нибудь бы понял. Я вот поняла. Какой у тебя был план?  — Никакого. Я обдумывал способ добраться до Гарри.  — Почему ты беспокоишься о нём? Какое тебе дело, если он умрёт?  — Слушай, я же говорю... — Каждое слово было подвигом. — Какая-то часть Гарри сейчас сидит во мне. Она заставляет меня поступать так, как я бы обычно никогда не поступил. Сейчас я думаю, что она борется за выживание. Мне кажется, у Гарри сильная воля. У меня в голове голос звучит, он всё твердит «Иди к Гарри, иди к Гарри». — Он ухмыльнулся тенью своей отвратительной ухмылки. — Потому что если бы это был лишь я, я бы, скорее всего, оставил его умирать. Гермиона не ответила на эту провокацию. Она пристально глядела на него.  — Почему ты поцеловал меня?  — Не спрашивай, — сказал Драко, зажмурившись, но это было бесполезно: он обязан был ответить. — Ты… Ты мне нравишься. Или Гарри нравишься. Трудно сказать. Он открыл глаза и посмотрел на неё. Секунду они смотрели друг на друга с одинаковым удивлением. Затем хитрющая улыбка появилась на её лице.  — Малфой, — спросила она. — У тебя когда-нибудь был секс? — Нет, — сказал он и заорал изо всех сил: — ГЕРМИОНА, МАТЬ ТВОЮ, СЕЙЧАС ЖЕ СНИМИ С МЕНЯ ЭТО ЧЁРТОВО ЗАКЛЯТЬЕ!  — Ладно, ладно. — Она хихикнула. — Фините инкантатем! Боль и ощущение разорванной груди исчезли. Драко глотал воздух, задыхаясь; он чувствовал, будто только что пробежал марафон.  — Гермиона! — воскликнул он не без восхищения. — Это было жестоко!  — Прости, — ответила она без тени сожаления на лице. — Мы поспорили с Роном. И ты заслуживаешь этого за то, что поцеловал меня и заставил думать, что это был Гарри. — Она встала и, к его удивлению, протянула руку, чтобы помочь подняться с пола. — Надо идти. Тут датчики по всему замку, они могут обнаружить Тёмную магию. Кто-то из учителей, скорее всего, уже идёт сюда. — Точно, — сказал он, поднимаясь. — Помню, читал этом в «Хогвартс: История». Гермиона замерла и уставилась на него.  — Ты читал «Хогвартс: История?!»  — Ну да, а что?  — Ничего. Пошли.

***

Когда Макнейр исчез, Люциус Малфой тоже трансгрессировал, сказав Гарри и Нарциссе, что у него дела. Гарри, не пожелав рассиживать и участвовать в неловкой беседе с матерью Драко, решил исследовать особняк и попытаться найти вход в подземелья. Завтра там окажется Сириус, нужно подготовиться. Перво-наперво он вышел из замка и начал обходить его вокруг, пытаясь прикинуть его форму и размеры. Это оказалось ошибкой. Сначала особняк показался интересным, хоть и жутким: огромный, вырезанный словно из сплошной массы чёрного гранита. Гарри нашёл там сад камней, несколько конюшен (пустых), ужасно депрессивный бельведер и невероятно огромный лабиринт, который благоразумно обошёл стороной — со своего четвёртого года в школе он не очень-то любил лабиринты. Примерно позади лабиринта он обнаружил небольшой садик, в котором росли кусты, тщательно обстриженные в форме животных. Магических существ, поправился он: тут были гиппогриф, феникс, единорог, тролль с топором и дракон, и ещё много довольно злобных существ, которых Гарри не смог узнать. Он рассеянно подошёл и ткнул пальцем куст в форме тролля. Он был таким реалистичным — совсем как настоящий… Гарри завопил — тролль вдруг повернул голову и вонзил зубы ему в руку. Он уклонился в сторону как раз в момент, когда тролль поднял свой топор и взмахнул им в направлении головы Гарри. Тролль и топор, вероятно, состояли из веток и листьев, но, тем не менее, раздался довольно внушительный и твёрдый «БУБУХ», когда топор ударился о землю. Гарри выудил из кармана палочку и направил на тролля, выкрикнув «Остолбеней!», и тролль замер в движении. Гарри поднялся на ноги и ринулся вон из сада. Если и было что-то в нём, чем он гордился, то это его заклятья, но даже он не был уверен, как Оглушающее заклятье сработает на кустарник. Рука усиленно кровоточила в месте укуса; к моменту, когда он добрался до замка, рукав рубашки весь пропитался кровью. Нарцисса, проходившая через переднюю, увидела его и закричала.  — Драко! — она оглядела его. — Что произошло? — Она повернула его руку, исследуя рану. Зазубренные листья торчали из неё, как острые зубы. — Драко, ты ведь знаешь, что не следует ходить в сад фигур! Твой отец будет очень зол, если… если… — Она прервалась и потащила его, протестующего, в кухню, где перевязала ему руку, предварительно нанеся пурпурную мазь, от которой рана начала гореть и жечься.  — Вечером наденешь перчатки, Драко, — сказала она. — Если твой отец…  — Вечером? — встревоженно спросил Гарри, мгновенно забыв об укушенной руке. — А что будет вечером? Завершив перевязку, Нарцисса выпрямилась и удивлённо взглянула на него.  — Ты знаешь, что субботними вечерами у нас компания. Скоро прибудут… коллеги твоего отца.  — Эмм… точно, — сказал Гарри. — Я забыл совсем. Он не мог не представить ужин у Дурслей с коллегами дяди Вернона из компании по изготовлению дрелей. Тем не менее, ему казалось, что ужин с Пожирателями Смерти будет чем-то совершенно другим.  — Мне нужно переодеться? — спросил он, не подумав.  — Драко! — Нарцисса пристально взглянула ему в глаза. — Ты прекрасно знаешь, что тебе нужно надеть семейный наряд Малфоев!  — Точно, — ответил Гарри, но Нарцисса теперь смотрела на него с мрачным подозрением, и он почувствовал, что это было приказом убираться. — Я тогда пошёл переодеваться. — Он бочком двинулся к двери. — Ты знаешь эти парадные наряды… столько замков везде… — Нарцисса вытаращилась на него, будто он отрастил вторую голову. Гарри, пятясь, покинул комнату и поспешил в комнату Драко.

***

Велев Драко ждать в гриффиндорской гостиной, потому что «я знаю, где Гарри хранит свои вещи, лучше, чем ты», Гермиона взлетела наверх и вторглась в спальню парней, что она до этого делала только в чрезвычайных ситуациях (и в Рождество). Дин Томас, собиравшийся было забраться в свою пижаму, заорал и рухнул под кровать. — Ты, блин, думаешь, что ты делаешь, Гермиона? — прошипел он, высунув голову над постелью. — Ты могла увидеть… кое-что. — Дин, я ничего не видела, честное слово. Я просто забежала взять кое-что для Гарри. Дай мне пять минут, потом можешь продолжать оголяться в тишине и спокойствии. Она открыла сундук Гарри и зарылась в него, схватив мантию-невидимку Джеймса, Карту мародёров и парочку свитеров на случай, если станет холодно. Она оглянулась в поисках чего-то, во что можно всё это запихнуть, и на глаза попался лежавший под койкой рюкзак Гарри. Она медленно вытянула его. Она купила этот рюкзак для Гарри в честь их пятого школьного года. Это был довольно обычный рюкзак, но она зачаровала его всякими заклинаниями: одно — чтобы не рвался, другое — чтобы Гарри мог закрыть его, как на замок, третье — чтобы он мог найти его, если оставит валяться где-нибудь, как он часто делал. Ещё она вышила на нём слова — не колдовством, вручную: «ГАРРИ ПОТТЕР ЛОВЕЦ ГРИФФИНДОРА». Этот рюкзак напомнил ей Гарри так сильно, так больно, что она задохнулась, издав тихий всхлип, прежде чем сумела сдержаться. Она действовала на автопилоте, не думая о Гарри, потому что если бы она вспомнила, что он в опасности, она бы совсем расклеилась и стала бы совершенно бесполезной… — Оу, Гермиона… — Дин подбежал к ней через всю спальню, встревоженный тем, что услышал, как она плачет. Гермиона не была из тех девчонок, которые часто льют слёзы. — Не плачь…  — Спасибо, Дин, — сказала Гермиона, отгораживаясь рукой. — И я… ох… я ценю твоё сочувствие. Тебе стоит надеть трусы, вот что я скажу, но я всё равно ценю твоё сочувствие.

***

Мрачное настроение Гермионы не поднялось, когда она вернулась в гостиную и обнаружила Драко в одном из мягких кресел, очевидно, мирно спавшим. Она подкралась к нему и уставилась.  — А НУ ВСТАВАЙ!  — А я и не сплю. — Он открыл зелёные глаза.  — Хорошо. — Она вдруг почувствовавала себя глупо. — Я иду за Гарри. Я подумала взять «Молнию», но я уверена, что нельзя вот так просто взять и улететь из Хогвартса на метле. Поэтому я иду в Хогсмид. Там в полночь поезд, он идёт до платформы 9¾ на вокзале Кингс Кросс… Драко вскочил.  — Ты никуда не пойдёшь без меня, — сказал он мягко, но окончательно. — Ты никогда не найдёшь особняк Малфоев, он ненаходимый, как Хогвартс. И даже если ты каким-то чудом найдёшь особняк, там семнадцать проклятий на одних только воротах, и для каждого нужно особое контрзаклятие…  — Малфой, я даже не думала идти без тебя, так что помолчи. Вообще-то я думала пытать тебя заклятьем Веритас, если ты не согласишься помочь мне забраться в твой кошмарный дом. Теперь настала очередь Драко чувствовать себя глупо и не подавать вида.  — Гермиона, нельзя просто так использовать Веритас, — отрезал он. — Применять Тёмную магию — это не просто произносить слова.  — Я бы на твоём месте не выделывалась своими знаниями Тёмной магии, — коротко ответила Гермиона. Она закинула рюкзак Гарри на плечо и пробралась через портрет. Драко поспешил за ней. Его жутко бесило то, как она постоянно оставляет последнее слово за собой.

***

Гарри сидел на краю постели Драко Малфоя, протирая глаза. Он ненадолго заснул, и ему снился странный сон, в котором он полушёл, полубежал по сумрачной дороге вдвоём с Гермионой. Сон был очень яркий, живой, как будто он действительно был там, рядом с ней, и, пробудившись, он ощутил, как ему её не хватает, с болью почти физической. Конечно, сказал он себе, ему не хватает всего, что связано с Хогвартсом, не только Гермионы. Он заставил себя подняться и направился к платяному шкафу, где попытался найти «семейную парадную форму Малфоев». Было трудно: оказалось, у Драко полно одежды — от длинных бархатных мантий всех цветов радуги до выглядевших ужасно дорого сатиновых брюк от Dolce & Gabbana. Его родители, должно быть, потратили на это целое состояние, подумал Гарри, вытаращив глаза. Одна только коллекция дизайнерских солнечных очков Драко стоила, наверное, около шестисот фунтов. И они не сильно выглядели как одежда волшебников, но, по всей видимости, ненависть Малфоев ко всему, что связано с магглами, не распространялась на костюмы от Армани.  — Драко! Гарри подпрыгнул. Голос Нарциссы раздался откуда-то у него над головой.  — Ты уже готов? Друзья твоего отца уже прибыли!  — Эмм… — сказал Гарри. — Я не могу найти свою форму!  — Ну тогда надень что-нибудь чёрное! — бросила она.  — Хорошо! — крикнул он, затем осёкся и подумал, нужно ли ему кричать, или она всё равно его прекрасно слышит. Почувствовав себя невероятно глупо, он забрался в шкаф и собирался было выудить парочку чёрных брюк, когда голос вновь Нарциссы прокаркал сверху:  — И Драко! Никакой маггловской одежды! Гарри зарычал, но очень тихо, надеясь, что Нарцисса не услышит.  — И я пошлю за тобой Антона, — закончила она, и раздался громкий хлопок, как будто щёлкнули хлыстом. Гарри предположил, что она убрала заклятие, позволявшее разговаривать с ним в его комнате, и начал тихо материться под нос. Какой ещё Антон? Какой-то родственник, которого ему полагалось знать? Всё ещё ругаясь про себя, он выбрал чёрные сатиновые брюки, длинную кружевную рубашку и пару высоких чёрных сапог из шкафа Драко и всё это надел. Это были самые волшебно выглядевшие вещи во всём шкафу, но он чувствовал себя в них отчаянно глупо. В дверь постучали, и он пошёл открывать с мрачным предчувствием. За дверью стоял высокий мужчина в безукоризненной форме дворецкого и с чем-то смахивающим на длинную чёрную с серебром бархатную мантию. А ещё он был прозрачным. «Уф, — подумал Гарри. — Слуга-призрак.» Вот и славно. Гарри привык к призракам.  — Ваша мать пожелала, чтобы я принёс Вам это, — сказал Антон-призрак, протягивая Гарри мантию. Длинная мантия выглядела очень дорогой и скреплялась застёжкой в форме змеи на воротнике. Гарри подумал, что он был бы счастлив никогда больше видеть ни одного змеиного орнамента в своей жизни. — Вы забыли её в гостиной, когда были там в прошлый раз. Гарри встал, как столб, притворяясь, что надевает мантию. То, что призрак сейчас сказал, фейерверком взорвалось у него в мозгу. Гостиная. Что-то значительное слышалось в этом слове, что-то чрезвычайное. Что важного было в этой гостиной?  — Думаю, юный мастер Малфой, — сказал призрак, — вы скорее управитесь с застёжкой перед зеркалом. Она достаточно сложная. Если он подумал, что борьба Гарри с застёжкой выглядит забавно или подозрительно, то не подал виду. Гарри подошёл к зеркалу, всё ещё размышляя о гостиной Малфоев, и издал звук отвращения. Если бы он был девушкой, он мог бы подумать, что его отражение было утончённым и соблазнительным: серебро волос Драко прекрасно контрастировало с чёрной мантией, а серебряная вышивка выделяла серые глаза. Но Гарри не был девушкой, и ему лишь показалось, что он выглядит как трансвестит. Кружева! Сатин! Сапоги с пряжками! Фу-у!

***

Они сидели на платформе станции Хогсмид, дожидаясь поезда, и Драко вдруг засмеялся. Гермиона обернулась взглянуть на него.  — Что смешного? — Она нахмурилась.  — Гарри. Он надевает мою одежду, и она его бесит… эй! Мне нравится эта рубашка! Она не девчачья! Гермиона уставилась на него.  — Малфой, прошу, перестань следить за Гарри. Это меня ужасно нервирует. — она завертела в руках лямку рюкзака. — Он может видеть, что ты делаешь? — наконец спросила она. — Да, немного. Но он думает, что это ему снится.  — Почему?  — У Гарри воля сильнее, чем у меня, — нейтрально ответил он. — Он показывает больше, чем видит.  — А он… — Она начала вертеть лямку в руках ещё сильнее. — Он думает обо мне? Драко взглянул на неё. Его зелёные глаза были непроницаемы.  — Иногда. Гермиона открыла рот, чтобы спросить ещё, но в тот момент, попыхивая, на станцию въехал поезд. На ярко-красном боку красовались блестящие буквы «ХОГСМИД — ЛОНДОН». Гермиона с Драко вскочили на ноги и забрались внутрь. В их купе они были единственными пассажирами.  — Гермиона, — произнёс Драко, когда они уселись. — Как ты узнала, что я — не Гарри? Гермиона закусила губу. Почему он спрашивает об этом сейчас? У неё не было подходящего ответа; глупо было бы сказать, что он пах неправильно, когда поцеловал её, не так, как Гарри. Она принялась изучать его лицо, но не могла прочитать его выражение. «Наверное, вот оно», подумала она.  — Я всегда знаю, о чём думает Гарри. Он никогда не заморачивается о том, чтобы скрывать свои чувства. Но когда я смотрю на тебя, я будто смотрю в его лицо, но Гарри там больше нет. Я совсем не могу сказать, о чём ты думаешь. Драко ничего на это не ответил, лишь отвернулся к окну. Они покидали лесистую местность вокруг Хогсмида и вступали в тёмные поля, перемежаемые редкими фермами. Взошла огромная бледная луна.  — Хочешь узнать, о чём я думаю сейчас? — наконец спросил он.  — Нет уж. Уверена, это точно что-то неприятное. Она тут же пожалела о том, что сказала, но не знала, как забрать слова назад. Они погрузились в тишину.

***

Гарри даже не представлял никогда, что большое собрание Пожирателей Смерти может быть таким невероятно скучным, но так оно и было. Это была просто кучка мрачных людей, даже без этих чудовищных масок. Люциус Малфой восседал во главе стола; Гарри узнал некоторых по именам: тут были Крэбб и Гойл, такие же огромные и отвратительные, как и их кошмарные отпрыски; тут были Нотт, Забини, Розьер и Франц Паркинсон. Он надеялся, что будут разговоры о Сириусе, но ошибся. Казалось, что Макнейр и отец Драко были единственными, кто знал о плане. Ну и Хвост, кончено же. Видимо, они не желали делиться славой. Гарри сидел, стиснутый между Хьюго Забини (братом того самого Забини, который попытался отправить Гарри взрывающуюся метлу) и Элефтерией Парпис (единственным Пожирателем Смерти, который не был мужчиной) — большегрудой женщиной в чёрной сатиновой мантии, которая, очевидно, серьёзно запала на Люциуса Малфоя: она смеялась над каждым его словом и постоянно наклонялась над столом, чтобы продемонстрировать свой обширный бюст. Нарцисса, занятая тем, что носила подносы с едой из кухни и обратно, ничего не замечала. Забини, с другой стороны, был больше заинтересован обсуждением с Гарри его предполагаемой весёлой жизни слизеринца в Хогвартсе. Гарри, кому сама мысль о веселье казалась слабым и далёким воспоминанием, старался изобретать все виды развлечений для Драко и его слизеринских дружков. — Ну, мы, естественно, много учимся, — говорил он, — и мы играем с пыточными инструментами в подземелье, и, эмм, кто-то достал нам яйцо василиска, и мы пытаемся его вырастить.  — А это безопасно? — спросил Розьер, высокий старик с очень узкими бровями. Гарри, шокированный фактом, что кто-то его вообще слушает, впал в ступор. — Ну, Макнейр сказал, что убьёт его для нас, если он станет слишком большим.  — А мне, к примеру, — сказала Элефтерия, — нравится, когда дети в обучении предоставлены сами себе. Поэтому своих сыновей я отправила в Дурмстранг, они там уже освоили пятый уровень Тёмных Искусств.  — Это правда, что они заковывают дурмстрангских студентов в ледниках на несколько дней, если они плохо сдают СОВ? — спросил Гарри с огромным любопытством.  — Не на ночь, — ответила Элефтерия, рассеянно взмахнув вилкой. Забини повернулся к Гарри.  — А правда, что Северус Снейп — всё ещё глава факультета Слизерин? — спросил он. — Ага, — ответил Гарри. Люциус Малфой неожиданно повернулся и плюнул на пол.  — Драко, — процедил он сквозь зубы, — достаточно дружелюбен с Северусом. Несмотря на то, что Северус предал всех нас. Я говорил ему, что это необдуманно, но он не слушает. Гарри уставился в свою тарелку.  — Северус получит по заслугам, Люциус, — сказал Розьер леденящим душу голосом. — Когда мы приведём План в действие. Гарри никогда не думал, что ему не понравится перспектива того, что что-то ужасное произойдёт со Снейпом, но, тем не менее, он содрогнулся.  — Отец, — сказал он, прежде чем смог остановиться, — мне что-то нехорошо. Могу ли я отправиться в свою комнату? Сказать это явно было ошибкой. Люциус обратил на Гарри холодный сверкающий взгляд, полный ледяной ярости. Тем не менее, голос его был ровным:  — Конечно, Драко. Гарри выдвинул свой стул и начал выбираться из зала. Но, когда он прошёл мимо Люциуса, отец Драко резким движением схватил его за руку ледяной хваткой.  — Ты придёшь ко мне в гостиную после ужина, Драко, — тихо произнёс он. — Ты не опоздаешь. — Да, — механически отозвался Гарри и, высвободив свою руку, поспешил вон из зала. Выбравшись, он прислонился к стене коридора и схватился за голову. Слова Люциуса Малфоя о гостиной сверкали в его памяти, и неожиданно он вспомнил тот день четыре года назад, когда он слышал Драко Малфоя, говорившего Крэббу и Гойлу, что его семья хранит самые могущественные Тёмные артефакты под полом в гостиной. Тогда он подумал, что там под полом есть какой-то тайник, но теперь ему стало ясно, что на самом деле имел в виду Драко, и он не был уверен, почему он это чувствует, но каким-то образом он знал, что вход в комнаты под особняком Малфоев был в гостиной. Возможно, вход в подземелья был тоже там. Шанс был маленьким, и он знал это, но всё же достойным того, чтобы попробовать.  — Антон, — мягко позвал он. — Антон. Призрак появился перед ним, держа в руках полотенце, и принял вопрошающий вид.  — Антон, — прошептал Гарри, — как я могу добраться до гостиной? Я забыл. Как Гарри и ожидал, призрак не выказал ни капли удивления.  — Следуйте за мной, мастер Малфой, — ответил он и поплыл по коридору. Он провёл Гарри в большую комнату с мягкими бархатными стульями. Портрет высокой женщины с громадным рубиновым ожерельем висел над камином, а пол покрывал широкий персидский ковёр.  — Спасибо, Антон, — отстранённо произнёс Гарри, и призрак исчез. Гарри опустился на пол и поднял ковёр. Под ним чётко вырисовывался люк с круглой железной ручкой. Гарри крепко ухватился за ручку и потянул. Люк с лёгкостью поднялся. Гарри бросил короткий взгляд на ряд серых каменных ступеней, исчезающих во тьме, и его голова вмиг чуть не раскололась надвое от самого оглушительного крика из всех, которые он когда-либо слышал.  — МАСТЕР ЛЮЦИУС!!! МАСТЕР ЛЮЦИУС!!! — это была женщина с портрета, она разинула рот в вопле. — ЛЮК ОТКРЫТ!! МАСТЕР ЛЮЦИУС!!! ГОСТИНАЯ!!! — Гарри захлопнул люк, отскочив назад, и закрыл уши ладонями, но даже с закрытым люком женщина продолжала кричать. — МАСТЕР ЛЮЦИУС!!! СКОРЕЕ!!!

***

В поезде Драко резко открыл глаза.  — О нет… Гарри, ты чёртов идиот, ты что натворил!..