Сыщик из забегаловки

      Джеймс впервые за столько лет оказался в комнате для допроса, и впервые в жизни — на месте допрашиваемого. Здесь почти ничего не изменилось: тот же металлический стол, за которым он сейчас сидел, деревянный неудобный стул. В углу — батарея, которую давно не перекрашивали. Из нововведений — только потрепанный коврик под дверью, который больше напоминал половую тряпку. Зачем его вообще притащили, от него еще больше грязи, чем без…       Гэбриэл не садился. Он оперся о стену напротив, скрестив руки, и просто смотрел. Джеймс видел его раздражение, хотя детектив никогда не выражал эмоции прямо, держал маску. Кажется, это и задело Джеймса, когда они встретились впервые — ему, тогда еще молодому и вздорному, хладнокровие Уайта показалось высокомерием.       С тех пор Джеймс и сам поднаторел в сдержанности. Поэтому он сложил свои руки в замок и просто ждал, хотя внутри у него все кипело от злости.       Уайту первому надоело играть в молчанку.       — Не хочешь объяснить, что произошло?       Джеймс лишь фыркнул.       — Будь поконкретнее. Потому что я не вижу никаких причин для моего задержания.       — Хорошо, — не стал спорить Гэбриэл. — Почему ты напал на мистера Уайберга?       — Это был небольшой спор, вот и все. Никому ничего не угрожало.       — Да что ты, — сухо сказал детектив.— И о чем спор?       — Не твое дело.       — Боюсь, что мое. Ричард Уайберг работает в кафе, где обнаружили Кларка, и именно он первым его нашел. Ты знал это? Похоже, что знал, — заключил Гэбриэл, не дождавшись ответа, и Джеймс ощутил желание сплюнуть на пол. — Давно вы знакомы?       — Я с ним не знаком. Это первый раз, когда мы встретились, — соврал он.       — И вы подрались, потому что…       Джеймс, прикинув, что разумно выдать немного правды, вздохнул:       — Мы не дрались, а спорили. Потому что я беспокоился за жизнь Делайлы.       — С чего ты взял, что мисс Мевингер угрожает опасность?       — Он заявился к ней на следующий же день после убийства Шеймуса. По-твоему это не странно?       Гэбриэл отлип от стены и сел наконец за стол. От него повеяло сигаретами, хотя раньше он не курил.       — И это все? Может ты заметил за ним еще что-нибудь? Или у тебя есть догадки?       Джеймс призадумался лишь на секунду, но мысль рассказать Уайту про наркотики отмел. Это его работа — искать улики и зацепки, Джеймс не обязан облегчать ему жизнь. И он хочет сначала сам расспросить этого парня. В прошлый раз он почти поверил в его невиновность, а сейчас был готов пересмотреть мнение о нем.       — Мне нечего тебе сказать, Гэбриэл.       Детектив сверкнул взглядом, но Джеймс остался непоколебим.       — Что ты делал у мисс Мевингер?       — Она мой друг и невеста Шеймуса. Ей сейчас трудно. Я просто хотел побыть с ней, — здесь ему даже не пришлось врать.       — И только.       — Да, Гэбриэл, и только. Я хотел поддержать ее после трудной потери. Ты знаешь, мне есть, что ей сказать.       На лицо Уайта упала тень, но лишь на мгновение. Одна из тех черт, которые Джеймс ценил в нем, несмотря ни на что, — Гэбриэл не лез со своим сочувствием, когда его не просят.       — Просто хочу убедиться, что ты не доставляешь мне неприятностей в расследовании, пытаясь найти убийцу.       — Что-то ваше расследование плохо продвигается,— процедил Трейси.       — Оно продвигается так, как необходимо, и не думай, что мы оставим убийство копа безнаказанным. Но ты больше не коп. У тебя нет полномочий вмешиваться.       И вновь Джеймс не стал ничего отвечать на это. Уайт был прав, но Трейси ни за что это не признает, и не только из неприязни. Он знал Кларка много лет. Он был рядом, когда его убивали, и мог это предотвратить. Ему нужно было делать хоть что-то, и он не собирался останавливаться.       — Гэбриэл, а что вы делали в доме Делайлы в такой час? Вы уже разговаривали днем, разве нет?       Детектив Уайт задумчиво качнул головой, словно что-то решая.       — Нам позвонили с ее работы. Сказали, что приехал некий тип, представился старым другом и стал выспрашивать ее адрес. Они не сразу подумали, что это может быть подозрительно, у мисс Мевингер много знакомых… но с учетом недавних обстоятельств, решили подстраховаться. Так что, возможно, ты не так уж и не прав на его счет.       Джеймс хмыкнул, чувствуя легкое разочарование. Он надеялся, что появились новые улики и зацепки.       — Что ж, раз мы с этим разобрались, могу я, наконец, идти? У меня, в отличие от некоторых, есть работа.       Гэбриэл усмехнулся самым краешком рта, заставив Джеймса напрячься.       — Я бы и рад, но… После попытки нападения на гражданского? Не имею права. Мистер Уайберг не стал предъявлять обвинений, на твое счастье, но мне все равно придется задержать тебя, скажем, на сутки.       И все равно, Уайт как был, так и остался сукиным сыном.

***

      Рик пришел домой спустя пару самых напряженных и жутких часов в своей жизни.       Еще никогда ему не хотелось закрыться руками от такого прожигающего, холодного взгляда, каким одаривала его Сильвия Фишер на протяжении всего допроса. Такая немногословная и жуткая. Самая жуткая женщина, которую он когда-либо встречал. Казалось, она и так в совершенстве знает, что твориться в его голове, а вопросы задавала чисто для формальности. Захотелось буквально выложить все грехи, какие он только совершал в жизни, включая кражу маленькой пластмассовой уточки в детском саду. Первые несколько минут Рик с трудом мог вытолкнуть хоть какой-то звук из горла (он был уверен, что детектив Фишер знала, какой эффект производит на окружающих, она наверняка лучшая в допросах). Потом оцепеняющая паника сменилась паникой деятельной, и Рик буквально вывалил на нее водопад слов, по большей части бессмысленных и не относящихся к делу.       До своей квартиры Рик дошел, еле подворачивая ноги. Закрылся на все обороты и медленно сполз на пол. Дурная кошка Чэд с утробным воем вскарабкалась ему на колени, и Рик ласково погладил ее.       На допросе он узнал, что желтоглазого бритоголового здоровяка зовут Джеймс Трейси. Он бывший коп, друг убитого детектива Кларка и, очевидно, друг Делайлы Мевингер. И если до этого он метался в сомнениях, то после этого точно решил молчать. Нет, он никогда его раньше не видел. Нет, он не знает, почему вдруг Джеймс решил устроить разборки. Делайла Мевингер? Ему хотелось принести личные соболезнования (на этих словах взгляд Сильвии стал таким острым, что об него можно было порезаться. «Что? Вы знаете, когда впервые сталкиваешься с убийством — это меняет восприятие мира!»).       Домой Рик пришел, одновременно считая себя молодцом и полным идиотом. Молодцом — потому что он, правда, отлично держался на допросе (особенно с таким детективом, как Фишер), не факт, что ему поверили во всем, но так заболтать копа еще надо суметь! А идиотом, потому что, собственно, врать полиции — и есть идиотизм во плоти. А если его все-таки прищурят? Он не помнил, какое наказание дают за вранье полиции и препятствие расследованию, но очевидно это очень и очень серьезно! У него могут быть проблемы!       Рик отвлекся от переживаний, когда Чэд начала царапаться. Надо покормить бедное животное, Рика не было весь день, и если Чэд не сожрала какую-нибудь больную крысу на помойке за домом (Рик надеялся, что нет, сильно надеялся), то она очень голодная. Рыская по шкафам в поисках остатков кошачьего корма, Рик снова подумал про Джеймса Трейси. Судя по всему, он тоже не стал закладывать на Рика. Уайберг и рад бы считать, что он сделал это по доброте душевной, но скорее всего, бывший коп желает сам с ним поговорить. Вряд ли это означает что-то хорошее.       Может, при следующей встрече он все же не будет пинать его об столы.

***

      «Бинашет» располагался точно на углу двух улиц. Кафе было крошечным, почти незаметным с улицы и необычным — как это модно сейчас говорить, «артхаусным». Для своих. Дизайн — дикое сочетание китайского стиля и французских мотивов: на всю стену висела картина Эйфелевой башни, а с потолка свисали красные китайские фонарики. Деревянные столы и стулья, и плетеные коврики в виде вееров с рисунками пагод. Как ни странно, в общем и целом, место выглядело гармонично. Элис бы понравилось.       Джеймс насчитал всего семь столиков. И пока что он был единственным посетителем. В углу стоял крошечный бар с крупным чернокожим молодым человеком за стойкой, а чуть поодаль — поворот в туалет и подсобку.       Меню состояло всего из нескольких закусок, сэндвичей, трех видов лапши и стандартным набором горячих напитков.       Джеймс заказал черный кофе у единственной официантки, что была здесь сегодня, — ослепительно красивой блондинки Кейт, чье место было скорее на подиуме или где-нибудь на Бродвее. Она довольно скоро принесла ему заказ и любезно составила компанию, сев с ним и милейше хлопая глазками. Бывший коп, впрочем, не обманывался, он видел в этих очаровательных глазках недюжий ум, а еще видел, что она даже близко не относится к нему как-либо серьезно. Скорее всего, ей просто скучно, и она скрашивает свой досуг болтовней с посетителями.       Ричард Уайберг появился, когда Джеймс допивал уже третью чашку и думал заказать сэндвич с сыром и грибами. Он зашел сразу в фартуке, тепло улыбнулся Кейт, подмигнул баристе, который в ответ скривился, и только после этого заметил Джеймса. Улыбка мгновенно сошла с лица юноши. Он замер на месте, а потом решительно подошел.       — Кейт, ты позволишь?       Девушка изогнула брови, но без вопросов освободила Ричарду место.       — Привет, — сказал он.       Привет человеку, который вломился к нему с пистолетом. Очаровательно.       — Ты не написал на меня заявление.       — А ты не рассказал про наркотики.       — Тебя бы задержали, а у меня есть еще вопросы. А вот тебе что за резон?       Уайберг нервно закусил губы. Потом неожиданно смело придвинулся вперед.       — У меня к тебе тоже вопросы.       — И что заставляет тебя думать, что я на них отвечу? — изогнул брови Трейси.       Ричард откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.       — Я скажу «пожалуйста».       — …Серьезно?       — Уверяю, как только начинаешь быть с людьми вежливым, они с куда большим удовольствием раскрывают рот. Практика это доказала. Тебе стоит как-нибудь попробовать.       — Меня устраивает мой метод с пистолетом.       — Когда-нибудь ты на нем прогоришь, — заметил юноша. — Не все такие любопытные как я.       Он держался не в пример смелее, чем в их предыдущие встречи. Было ли это потому, что они находились в общественном месте, или ему просто надоело бояться?       Джеймс хмыкнул и скопировал его позу.       — Оставим лирику. Что ты делал в доме Делайлы Мевингер?       — Я пришел принести соболезнования. Ну и… узнать побольше о Шеймусе Кларке.       — Зачем? — Рик замялся и его щеки слегка порозовели, и Джеймса осенило прежде, чем он услышал ответ. — Ох, ты вздумал поиграть в детектива.       — Да почему вы все повторяете одну и ту же фразу? — проворчал официант.       — Человек погиб. Ты, идиот, можешь последовать за ним, — покачал головой Трейси.       — Я это знаю, окей? Но, вообще-то, я и так могу умереть в любой момент. Даже если не считать вероятность автокатастрофы или горшка на голову — кто-то подкинул мне наркотики еще до того, как я куда-то полез, до того как этот Кларк умер. Может, я с самого начала был в опасности? А теперь даже не могу в полицию обратиться, так как уже налажал. Из-за тебя, между прочим.       — В этом… есть резон, — нехотя признал Джеймс. — Если, конечно, их действительно подкинули.       Ричард выглядел шокированным этими словами.       — Но так и есть! Я думал, ты мне поверил! — воскликнул он. На его возглас обеспокоенно оглянулась Кейт.       — Верил, пока не увидел тебя у Делайлы. Теперь я не исключаю того, что ты и есть убийца.       — Что? Но я не убийца, честно! — Рик беспомощно развел руки. Джеймс молчал. — Да ладно тебе, мужик! Я… я не знаю, как тебе это доказать, — он вздохнул и оперся подбородком в руку. — Строго говоря, это ты должен доказывать, что я убийца. Как же презумпция невиновности?       — Плевал я на нее, — отозвался Трейси. — Я же не коп.       Юноша передернул плечами. Джеймсу захотелось передернуться тоже — просто потому, что только заметил, какой же он тощий. То ли голодает, то ли сам по себе уродился. Он задумчиво смотрел куда левее Джеймса, видимо, уйдя с головой в свои мысли. И вдруг встрепенулся. Все еще глядя в сторону, нахмурил брови.       Трейси оглянулся по направлению его взгляда и увидел, что Кейт отчаянно жестикулирует, то и дело исчезая на кухне и возвращаясь обратно. Она беззвучно повторяла одно и то же слово.       Ричард резко выпрямился, распахнул глаза и повернулся к Джеймсу.       — Я, э-э-э, слушай, я не могу тут с тобой болтать, сам понимаешь, и, э-э-э… — не договорив, он резко поднялся, встал к нему боком и приклеил к лицу широкую резиновую улыбку. Джеймс снова обернулся к Кейт и увидел вместо нее встрепанную китаянку, очень маленькую и очень злую, которую, если не приглядываться, успешно можно было принять за двенадцатилетнего мальчика. На голове ершик черных волос, а одета она была в необъятную футболку и бесформенные штаны. Все это делало ее еще младше, но Джеймс не исключал, что ей могло быть и за сорок.       — Приятного кофепития, в общем, — быстро сказал Уайберг, и развернулся, чтобы уйти, но Трейси резко схватил его за руку, дергая на себя.       — Мы не договорили!       — Блин, мужик, — охнул юноша. — Серьезно, отпусти меня, это мой босс!       Китаянка презрительно фыркнула, провела пальцем по горлу и скрылась на кухне.       Уайберг хлопнул себя по лицу с протяжным стоном, выражающим вселенскую горечь.       — Аргх, черт бы тебя побрал, теперь она думает, что мы встречаемся! А я обещал ей не приводить сюда парней! Ты хоть представляешь, что она может со мной сделать теперь?       Он раздраженно цыкнул и вырвал руку. Его щеки запунцевали не то от злости, не то от смущения.       Джеймс несколько секунд раздумывал, стоит ли заострять внимание на этих «своих парней», но решил, что ему все равно. Он только открыл рот, чтобы ответить, но Уайберг замахал руками, призывая к молчанию.       — Слушай, почему бы нам не поговорить вечером у меня? В спокойной обстановке, где меня не лишат премии? Ты ведь уже знаешь, где мой дом. Я никуда не исчезну, обещаю.       Трейси посмотрел на него с подозрением и медленно кивнул.       — Ладно. Это в твоих же интересах, учти.       Ричард поморщился.       — Я понял. И, пожалуйста, уйди отсюда. Я не хочу терять работу.