Сыщик из забегаловки

      Проходя мимо, Хайнс сильно задел Рика плечом. Тот показал ему в спину средний палец и, когда бариста хлопнул дверью кафе, скривился.       — Достал уже этот придурок.       Додо сочувственно посмотрела. Рик знал, что ей этот парень нравится, и она всей душой хотела бы оправдать его.       Шел одиннадцатый час вечера. «Бинашет» закрылся, и работники постепенно расходились по домам, тогда как Додо и Рику пришлось задержаться, чтобы прибрать зал. Юноша чувствовал себя жестоко вымотанным, а его ноги при каждом шаге словно наступали на гвозди, так сильно они болели.       — Знаешь, что самое обидное? — продолжил Уайберг. — Фрэнк очень даже неплохой парень! Уверен, мы смогли бы подружиться, не будь он таким… таким…       — Гомофобом? — попыталась угадать его подруга.       — Таким тупым мудаком! — отрезал Уайберг.       — Ты знаешь, люди ведь меняются. Может, когда-нибудь и Фрэнк поймет, как глупа его предвзятость.       — К этому времени я стану дряхлым беззубым стариком и мне будет похуй, — пробурчал Рик. Вздохнув, он прополоскал тряпку и продолжил оттирать пол.       После их с Джеймсом посещения «Нелертоне» прошло два дня. Трейси продолжал прошерстывать парки в поисках Бруно, а Рик позволил себе слегка отдохнуть и поехал домой на бабушкин день рождения, который прошел как нельзя лучше — его бабуля умела отжигать, и этим Рик явно пошел в нее, а не в своих скучных, полных морализма родителей, с которыми он снова чуть не поссорился.       Рик был невероятно благодарен Додо, которая в рекордно короткий срок добыла откуда-то целый фарфоровый табун и категорически отказать брать за них деньги.       — Пусть это будет наш общий подарок. Передавай Норе мои поздравления, — сказала она.       Весь вечер перед поездкой Рик исследовал этот табун, чтобы из него не вывалились какие-нибудь сюрпризы.       — Кажется, мы закончили, — резюмировала Додо. Зал был вылизан так, что можно было есть прямо с пола. Рик с облегчением закинул швабру с ведром на кухню (полиция все еще запрещала пользоваться подсобкой) и друзья наконец пошли домой.       На выходе из кафе, юноша резко застыл.       — До, смотри, смотри скорее! — и указал пальцем на противоположную сторону дороги.       — А, что? Кто это?       — Это он! — возбужденно подпрыгнул Уабйерг. — Хэнк! Я рассказывал тебе о нем, помнишь?       — Ах, тот самый! Он ничего так, — заметила Уолкер.       Рик был просто шокирован.       — Ничего так? Да он же самое прекрасное создание, когда-либо рождавшееся на земле! — воскликнул юноша.       — Эй, эй, давай будем уважать чужие вкусы? — подруга шутливо толкнула его локтем в бок.       — Ладно, ладно… — проворчал он. — Но он все равно красавчик, и ты не можешь этого отрицать.       — А кто это рядом с ним? — полюбопытствовала Додо.       — Понятия не имею, — проворковал Рик, с нежностью глядя на Хэнка.       Коп разговаривал с каким-то непримечательным мужчиной, чья внешность все время ускользала от внимания Рика. Он был какой-то неприметный на фоне его Аполлона.       — Ух. Какой он... угрожающий, — поежилась рядом с ним Додо.       — Кто, этот парень? Разве?       — Да не он, а твой Хэнк. Ты этого не видишь?       Рик и правда этого не заметил, любуясь профилем Бордо. Сейчас он понял, что Додо похоже права. Уайберг пожал плечами.       — Ну, может, он говорит с подозреваемым? Это его работа как-никак — быть угрожающим.       — Так мы… собираемся стоять здесь и любоваться твоим Аполлоном?       — Давай поболтаем с ним, — воодушевился Рик и, сложив руки рупором, крикнул:       — Хэ-э-энк! Добрый вече-е-ер!       Коп резво обернулся и, увидев Рика, приветливо помахал рукой. Его собеседник тут же развернулся и поспешил убраться.       Рик и Додо осмотрели дорогу и резво перебежали ее.       — Между прочим, — сказал Хэнк вместо приветствия. — Это сейчас было незаконно.       Рик одарил его лучезарной улыбкой.       — Офицер, я могу исполнить любое ваше желание, если пожелаете. Только намекните.       Хэнк рассмеялся, а Додо, не скрываясь, приложила руку о лицо.       — Думаю, я прощу вас на этот раз.       — А что вы тут делали? — полюбопытствовала До. — Кажется, ваш друг был не обрадован нашим появлением.       — О, это было по работе. Не думайте о нем.       Рик кинул на подругу взгляд а-ля «что я говорил?».       — Вы направляетесь к остановке? Может, мне проводить вас? — спросил Хэнк, доблестный коп, заботящийся о гражданах. Додо покачала головой.       — Моя сестра живет поблизости, я пойду к ней. Вы идите. Увидимся, Рик! — и спешно убежала.       — Что-о-о ж… пройдемся?       — Пройдемся, — согласился Хэнк.       Они медленно шли вдоль дороги, болтая ни о чем. Бордо был приятным собеседником, обожающим, как выяснилось, телесериалы и рок-музыку, так что им было о чем побеседовать. В какой-то момент Хэнк затронул тему, которую Уайбергу не очень хотелось обсуждать.       — Рик, я знаю, что тебя, возможно, часто спрашивают об этом, но не мог бы ты рассказать о том, как нашел Шеймуса? Это важно для меня.       Юноша поморщился.       — Я и правда рассказывал это тысячу раз. Наверняка в отделе есть отчёты, записи и все такое.       — И все же?       — Я… эх, — Рик вздохнул и рассказал все, что много раз говорил до этого. Ну как откажешь такому красавцу?       — Спасибо, — сказал Хэнк, когда он закончил. — Я, правда, ценю. Полагаю, это не самое приятное воспоминание для тебя.       — Это уж точно, — хотя, если задуматься, самым неприятным оно тоже не было. — Ты давно был знаком с Кларком?       — Отнюдь. Всего около двух лет, когда меня перевели в Нью-Йорк. До этого я работал в Вашингтоне. Не сравнить с Джеймсом, который знал его чуть ли не с академии. Кстати, как он? Справляется?       — Ему… тяжело.       — Неудивительно, после всего, что он пережил.       — Ага, не знаю, что бы я делал, если бы убили мою лучшую подругу, — при мысли об этом Рик содрогнулся.       — Я имел ввиду не только это, Рик, — Хэнк одарил его странным взглядом. — Ты не знаешь? Почему Джеймс вообще ушел из полиции?       — Эм-м-м, — довольно глупо протянул Рик. Он вдруг понял, что действительно не знает и никогда не интересовался, почему Джеймс перестал быть копом. То есть, он задумывался об этом, но полагал что это что-то прозаичное, вроде маленькой зарплаты или говеного начальника. Или ему просто надоело.       Судя по выражению лица Бордо, за этим выбором стояла какая-то трагедия. Рик почувствовал себя неуютно. Возможно, ему и не стоит это знать? Разве Джеймс не сказал бы ему сам, если бы посчитал это нужным? Рик вытер вспотевшие ладони о джинсы. Любопытство и желание узнать Джеймса получше в конце концов пересилило его уважение чужих границ.       — Так почему Джеймс ушел? — спросил он.       — Из-за того, что случилось с его женой, Элис. Да, верно, он был женат. Трудно поверить, глядя на него, верно? — Коп криво усмехнулся. — Я плохо знаю подробности. В участке не любят говорить о том случае. Знаю только, что Джеймс преследовал одного маньяка, который навел немалого шороху. Ножничник, слышал о нем?       Рик покачал головой.       — Думаю, я в то время жил в пригороде.       — В общем, это был хитрый сукин сын. Кажется, в какой-то момент Джеймс подобрался к нему слишком близко. В один день он вернулся домой, а его жену… Я видел фотографии — ужасное зрелище. Джеймс в тот день практически сам умер.       — Ножничника поймали? — спросил Рик, чувствуя, как в горле пересохло.       Хэнк покачал головой.       — Нет. Но убийства прекратились. Возможно, он залег на дно или уехал, или еще что-то. А Джеймс сразу уволился.       — Я даже не знаю, что сказать, — упавшим голосом произнес Уайберг. Кто бы мог подумать… Это правда многое объясняло в его поведении.       — И никто не знает, что говорить в таких случаях… Это твоя остановка?       — О, и правда.       — Надеюсь, ты не будешь в обиде, если я не стану дожидаться твоего автобуса. Мне нужно работать.       — Да, разумеется! Большое спасибо, что проводил.       — И да, Рик… скажи, ты не замечал за Джеймсом ничего странного?       — Что ты имеешь в виду?       — Я не хочу наговаривать или передавать сплетни, или типа того… просто ходили слухи, что Джеймс после того случая немного… не в порядке. Он не делал чего-то опасного?       «Всего лишь преследовал меня и угрожал пистолетом».       — Нет, ничего, — выдавил юноша.       — Возможно, я зря навожу панику, но будь настороже с ним, ладно?       — Конечно.       Хэнк улыбнулся ему и пошел прочь. Рик остался ждать автобус.       Всю дорогу до дома он блуждал в своих мыслях, не замечая ничего вокруг. Слова Хэнка дали ему много пищи для размышления. Рик беспокойно вспоминал разные детали в поведении Трейси. Был ли он не в порядке? Рик мог сказать это еще в первую встречу. Но ведь он потерял друга. Это нормально, горевать так, как способен.       Думая об Элис, юноша понял, что совершенно ничего не знает о Джеймсе. Как ему вести себя с ним? Должен ли он сказать, что все знает, или лучше вообще не затрагивать эту тему?       Уайберг не успел даже понять, что случилось, когда к его лицу приложили резко пахнущую тряпку. Он затрепыхался, пытаясь вырваться из чужой хватки, но силы были неравны. Спустя несколько мгновений, юноша обмяк и провалился в тьму.       Просыпался он долго и мучительно. Одновременно с тошнотой и головной болью его мучило желание посетить уборную по нужде, а также снова вырубиться. Перед глазами периодически мелькали тени и чьи-то руки, звучали голоса, но Рик не мог разобрать слов. Он думал о том, что телевидение о многом не рассказывает зрителям.       В какой-то момент ему приподняли голову и прижали к губам кружку.       — Пей, — велел женский голос.       Рик решил послушаться. В туалет захотелось с утроенной силой, но зато тошнота и головная боль начали проходить. Уайберг почувствовал, что уже может оценивать окружающую обстановку адекватно.       Он проморгался и, привстав на локтях, огляделся. Комната. Просто спальная комната. С кроватью, столом, книжной полкой и всем таким. Ничего устрашающегося, кроме женщины, нависшей над ним. Увидев ее, Рик с криком шарахнулся в сторону — это была Ванда Крэм.       — Тебе-то что нужно!? — воскликнул он.       Ванда не стала ничего говорить, а просто вышла из комнаты. Некоторое время юноша смотрел ей вслед. После чего нашел в себе силы встать. Чтобы выйти из комнаты вслед за ней, Рику пришлось собрать всю свою решимость.       Из спальни его путь шествовал в гостиную. Такую же обычную и ничем не примечательную, как во многих квартирах самых обычных людей. Ванда сидела на диване, скромно потупив взгляд в столик.       В кресле-качалке напротив нее расположился Бруно Нова.