Сыщик из забегаловки

      Трейси подергал за ниточки, и знакомые выдали ему дело Джеффри Мюрея — того парня, на которого их навел Бруно. Рик с Джеймсом посвятили целый вечер изучению его досье. Мюрей занимался рэкетом и угоном уже с тринадцати, почти всю юность провел в колониях и очень быстро попал в тюрьму первый раз. Когда Джеффри вышел, он не попадался ни на чем несколько лет: не то пытался стать образцовым гражданином — в чем лично Трейси сомневался, — не то понял, что тюрьма не то место, куда стоит возвращаться, и начал планировать делишки осторожнее. Периодически его видели в компании темных личностей, но ни единого доказательства его причастности к грабежам или к чему-либо еще не было. Пока наконец он не всплыл в деле об убийстве какого-то банкира, сначала в качестве подозреваемого, затем — свидетеля. После тщательного расследования изнутри банды всплыла вся его деятельность. Списка преступлений хватало, чтобы запереть Мюрея на всю жизнь, но он пошел на сделку — сдал убийцу и половину своих подельников, что дало ему шанс выйти на свободу уже через несколько лет.       Как было написано в деле, именно Шеймус первым вышел на Джеффри Мюрея, и на протяжении всего расследования между ними происходили стычки. В частности, со стороны Джеффри были зафиксированы угрозы убить его, причем, неоднократные. Джеймс просто мечтал выловить этого парня как можно скорее. Однако у Рика были несколько другие планы.       Рик назначил Джеймсу встречу.       Около девяти вечера юноша легкой походкой направил свои ноги в «Олли-Каволли». Это был бар-тире-клуб — не очень большое и популярные заведение, больше «для своих» — но вполне приятное, с доступными ценами, бодрящей атмосферой и политикой толерантности. Средний бар для среднего населения, который был одним из любимых мест в Нью-Йорке для Рика. С ним связано много воспоминаний, как хороших, так и плохих, а владелец — давний знакомый, и когда у него было хорошее настроение, мог сделать скидку.       Джеймс ждал его перед входом, как всегда хмурый и недовольный, распугивающий своей рожей потенциальных посетителей.       — Скажи на милость, — процедил он, когда Рик приблизился. — Что мы тут делаем?       — Пока просто ждем.       — Чего? — прошипел Джеймс.       — Ты увидишь!       Трейси закатил глаза.       — У нас нет на это времени. Нам нужно ловить этого Джеффри, мы не знаем, в конце концов, вдруг он в ближайшие дни решит покинуть город, а то и страну?       — Никуда он не денется, Джеймс, а это — очень важный вечер, — возразил Рик. — Важный для хорошего человека, и ты не можешь отказать ему в помощи.       — Надеюсь, ты не себя имеешь в виду.       — Я полон обиды от твоих слов, но нет, не себя.       — Тогда кого?       — Увидишь, — безмятежно улыбнулся Рик. Он облокотился о стену. Мир был прекрасен. Жизнь хороша, несмотря на все невзгоды. Городские запахи автомобилей, дыма, алкоголя и духов от проходивших мимо них людей смешивались с музыкой кантри, гулом разговоров, смехом и создавали своеобразную какофонию, квинтэссенцию ночного Нью-Йорка, которая словно переносила юношу в те времена, когда он только приехал сюда. Рик недостаточно стар, чтобы страдать от ностальгии, и все же тот год он вспоминал с теплотой — глупый, приехавший из пригорода, он с головой окунулся в бурлящий большой город со всеми его соблазнами — и этим соблазнам он с большим удовольствием поддался. Рик тогда совершил немало ошибок, от которых потом было ужасно стыдно. Но он о них не жалел.       — Ради всего святого, Уайберг. Еще пять минут, и я ухожу.       — Хватит ершиться, ты же умеешь ждать! И я сказал, что это невероятно важно, в том числе и для тебя!       — Ну так, объясни мне, — аж зарычал Трейси, — что тут происходит, а не то я…       — Джеймс?       Напарники обернулись на голос.       — Дели? — удивился Трейси. Он кинул взгляд на парня. — Так это тебя мы ждали?       — Ага! — радостно сказал Рик. — Привет, Делайла! Я же обещал тебе попойку!       Он подскочил к мисс Мевингер и обнял так, словно они старые друзья, знающие друг друга много лет. Делайла даже чмокнула его в щеку.       — Рада, что ты все-таки вытянул меня в свет, — криво усмехнулась она. — Я, кажется, несколько дней даже не выходила из квартиры. Мои бедные работники взяли на себя всю мою работу.       Мисс Мевингер выглядела отлично. Кудряшки были уложены в высокую прическу, она сменила домашний халат на легкое изумрудное платьице с мужским пиджаком — и оставила при себе блестящие кеды. Необычно, но стильно.       — Идем?       Делайла решительно вошла в «Олли-Каволли», а Рик, пользуясь моментом, цапнул Джеймса за рукав.       — Я знаю, что тебе не нравятся такие заведения, но, чувак, давай ты потерпишь ради Делайлы? Ей это нужно. А мы ей должны за испорченный вечер, — прошептал он, имея ввиду вечер, когда их обоих арестовали.       Джеймс кивнул.

***

      Алкоголь не сделал Джеймса ни более общительным, ни дружелюбным. Мужчина просто сидел за барной стойкой то и дело попивая виски и болтая с подругой, и ничто не говорило, что алкоголь на него хоть как-то действует, помимо слегка покосившихся глаз. Рику было интересно, это профессиональные издержки или просто потому что Джеймс качок? Сам-то он спустя каких-то полчаса пошел в разнос.       К счастью, его «разнос» выражался лишь в том, что он стал еще громче и смешливее и, быть может, ка-а-апельку более доставучим, чем обычно. Затем он вовсе оставил собутыльников и пошел танцевать. Рик мог себе это позволить. Была у его организма такая особенность — он быстро пьянел, но также быстро отходил. Через каких-то пару часов Уайберг будет практически трезвым. Между его спутниками, тем временем, происходил серьезный разговор.       — По-твоему, действительно было хорошей идеей впутывать малыша во все это? — Делайла имела ввиду Рика. Джеймс вздохнул. Соображать было трудновато. Конечно, идея была ужасной — чисто логически, но на задворках сознания мужчина почему-то считал, что Рик помогает ему довольно сильно.       — У меня не было выбора… — ну, разумеется, был.       — Ты мог просто поручиться перед полицией, — и Делайла немедленно его озвучила. — Тебе бы поверили, и не было бы никакой необходимости таскать его по притонам, — женщина сделала глоток и передернулась. — Я ведь и против того, чтобы ты в этом участвовал.       — Ты знаешь, что я должен.       — Конечно, знаю. Я жажду покарать убийцу также сильно, как и ты — может, даже сильнее. Но я не хочу, чтобы ты подвергал свою жизнь опасности. Джеймс поступил по примеру подруги и глотнул виски. Весь шот. Разом. Он хотел сказать, что его жизнь не так важна, раз он не сумел спасти Шеймуса, но это ведь последнее, что захочет услышать вдова. Поэтому он просто взял Делайлу за руку. Что сказать, у него плохо получалось утешать речью. В этот момент тяжелая рука с размаху опустилась на плечо Джеймса, заставив его пошатнуться.       — Эй, приятель, — вкрадчиво и зло прошептали ему на ухо. — Не хочешь свалить отсюда куда-нибудь? Твоего же блага ради.       Джеймс повернулся к говорившему так медленно и меланхолично, словно не верил, что этот человек в самом деле обращался к нему. Похоже, он пьян сильнее, чем ему казалось. В другой ситуации он бы уже доказывал наглецу пользу вежливого обращения к бывшим детективам с пушкой за пазухой. Наглецом оказался крупный чернокожий мужчина, выглядевший как стереотипный преступник из СМИ. Очень стереотипный. Бритый, в шапке, с толстой цепочкой на шее.       Делайла издала звук, схожий с фырканьем и злобным рыком одновременно.       — Ник, я предупрежу тебя только один раз по-хорошему — бери ноги в руки и пошел нахрен отсюда! — прошипела она.       Совершенно некстати из толпы танцующих пригарцевал Рик и, опустив руки на плечи Делайлы (не иначе как чтобы удержаться на ногах), обвел всех пьяных взглядом и спросил:       — Я что-то пропустил?       Ник скривился при виде него.       — Вот, значит, как? Ты теперь якшаешься даже… с такими?       Джеймс даже порадовался, что Рик сейчас так пьян, что и не обратил внимание на тон Ника. Трейси встал на ноги (пол опасно покачнулся перед глазами) и навис над Ником, оказавшись все-таки выше него.       — Тебе тут не рады. Проваливай.       — Ох, да ладно, я всего лишь пытаюсь пообщаться со своей Ди!       — Нам не о чем общаться, — не терпящим возражения тоном поправила Делайла. — И прекрати называть меня Ди.       — Брось, не будь букой, — небрежно ответил Ник и попытался отпихнуть Джеймса в сторону.       Ему это даже удалось. Реальность расплывалась перед глазами, и Джеймс неуклюже натолкнулся на барную стойку. Но это же вызвало в его душе гнев, и, оттолкнувшись, Джеймс схватил Ника за грудки и в излюбленной манере пихнул наглеца на стойку. Тот вскрикнул, привлекая внимание барменши и окружающих.       Делайла спихнула с себя руки Рика и встала. Но вместо того, чтобы разнять потасовку, она приблизилась и яростно проговорила:       — Слушай внимательно, ты, ушлепок. То, что я стала вдовой, не дает тебе права появляться в моей жизни и снова превращать ее в кошмар. Если ты сейчас же не исчезнешь, клянусь, я лично сдеру с тебя шкуру.       — Слышал, что сказала дама, Ник? — произнес Джеймс. Дождавшись кивка, он отлепил мужчину от стойки и отбросил его в толпу. — Тогда вали уже отсюда.       Он скрылся быстрее, чем Джеймс смог успокоить барменшу и заверить, что подобного не повторится.       — Вау, — пролепетал Уайберг. — Я точно что-то пропустил.       — Не так много, — сказал ему Джеймс. — Кто это вообще был, Дели?       Женщина поморщилась.       — Один тип… Мы раньше встречались. Мерзавец до мозга костей, не знаю, как я тогда этого не замечала.       — У тебя с ним проблемы? — прищурился Джеймс.       — Не думай об этом, — пробормотала Мевингер и заказала еще водки. Мужчина последовал ее примеру.

***

      Спустя пару часов Делайла оказалась достаточно пьяна, чтобы разрыдаться при упоминании Шеймуса. Оставшийся вечер они с Джеймсом провели, вспоминая старого друга. Рику, который был практически не знаком с Шеймусом и не мог испытывать ту же тоску, стало неловко, но уйти танцевать снова он посчитал свинством, поэтому юноша сидел, просто сидел рядом. Впрочем, после нескольких наинелепейших историй и еще пары шотов, Уайбергу стало казаться, что он знал этого парня всю его жизнь, и сам невольно прослезился.       Выдержки Джеймса хватило лишь проводить Делайлу до остановки. Едва ее транспорт скрылся вдалеке, как он начал оседать на дорогу, очевидно, собираясь прикорнуть прямо там. Рику, как более трезвому — а он протрезвел еще до того, как они вышли из бара, — пришлось пинками, угрозами и ругательствами заставить старшего напарника подняться. Затем он подхватил его на плечи — и едва не свалился вниз под его весом. К счастью, Джеймс достаточно вернул разум, чтобы передвигаться хотя бы частично самостоятельно, потому что сам бы Рик его бы не донес. Немного поразмыслив, юноша решительно потащил напарника к себе — где живет Джеймс он понятия не имел, а сам коп даже говорить нормально был не в состоянии, до того он пьян. Несколько минут они потратили, пытаясь сесть в нужный транспорт пускать в таком состоянии их не захотели, и Уайберг, скрипя зубами, потратил буквально последние деньги на такси, пообещав себе, что обязательно сдерет с Джеймса компенсацию.       По лестнице они шли очень медленным шагом. Из последних сил Рик втолкнул Джеймса в квартиру.       Однако при попытке уложить Джеймса произошло непредвиденное. Мужчина тяжело рухнул на диван — единственный предмет мебели в квартире Рика, на котором можно лежать, — и увлек за собой юношу, и таким образом оказалось, что он лежал на мужчине сверху. Джеймсу, впрочем, хоть бы что. Даже дышать реже не перестал.       — Да-а-а, чувак. Никогда бы не подумал, что тебя можно так легко снести каким-то виски. Мне казалось, ты, даже накачанный под завязку, будешь стоять как кремень-скала.       Юноша шутливо (но сильно) пихнул Джеймса косточками пальцев в бок. Вместо ответа мужчина положил ладони на лицо Уайберга… и полез целоваться.       Рику одновременно захотелось с воплем отпрыгнуть и заржать. Он увернулся от поцелуя, выпучив глаза.       — Нет, чувак, нет! — простонал он. — Ты будешь жалеть об этом наутро, честное слово! — он попытался слезть, но Трейси с удивительной для такого пьяного существа проворностью обвил его руками. Выбраться из железных тисков оказалось проблематично.       Джеймс снова припал к нему губами. На этот раз Рик ответил, потому что ситуация располагала и, ну, у него не всегда было хорошо с контролем над собой. Губы у Трейси были жесткие, требовательные, зато щеки гладко выбриты и никакая щетина не кололась — и слава богу, Рик терпеть не мог щетину. Выглядело, может, и круто, но прикасаться к лицу не хотелось совершенно. Джеймс попытался скользнуть языком по губам юноши, но промахнулся и попал куда-то в самый уголок. Должно быть, спьяну, но у Уайберга создавалось впечатление, что детектив либо давно не практиковался, либо никогда и не умел целоваться. Хотя должен был, у него ведь аж жена была.       Воспоминание об Элис странным образом отрезвило Рика, и у него хватило совести оторвался. Он постарался еще раз достучаться до разума в голове Трейси.       — Джеймс, хватит, ты же не гей. Нисколечко не гей. Если у нас сейчас что-то будет, то утром ты меня пристрелишь, а потом будешь сетовать на мироздание, что злой пидор совратил твою невинную душу…       Но слова не доходили. Рик уронил голову на грудь Джеймса и все-таки расхохотался от абсурдности ситуации. Не то чтобы парень никогда не задумывался о нем именно в таком… ключе. Пару раз было — в душе — но это просто фантазии, Рик не смешивал фантазии с реалиями, и мысль, что Джеймс действительно когда-нибудь станет к нему приставать, была просто вопиюще дикой. Он точно убьет Уайберга. Превратит в маленькое гейское пятнышко на полу.       За своим смехом Рик еле расслышал, что Джеймс без конца повторяет ему на ухо одну и ту же фразу.       «Ударь меня».       Точно! Это должно помочь напарнику прийти в себя. Рик вспомнил, как однажды на вечеринке напился до такой степени, что Додо чуть ли не ремнем его отлупила, чтобы утихомирить.       Юноша приподнялся, насколько это возможно в руках Джеймса, размахнулся и залепил мужчине пощечину. Тот сдавленно выдохнул и сжал ладони, перекочевавшие на его бока, — не очень-то приятно, но так и быть, Рик его прощает.       — Лучше? — поинтересовался он.       — Еще, — прерывисто приказал детектив. Пожав плечами, Уайберг ударил снова. А потом еще раз. И еще. То, что что-то пошло не так, он заподозрил, когда после очередной пощечины Джеймс издал такой звук… который обычно не издают, когда тебя бьют по лицу. Рик застыл с поднятой рукой, полный недоумения и неудобства, вглядываясь в лицо напарника и пытаясь понять, что, блин, с ним не так. Грудь мужчины вздымалась часто и мелко, лицо красное — в принципе, логично, что щека от ударов покраснела, что Джеймс был красным полностью, и это не из-за алкоголя. Затем Рик почувствовал бедрами — а он все еще сидел верхом на Джеймсе — вполне себе ощутимый стояк. И вот теперь до него наконец дошло.       Джеймс кайфует от этого!       Рик, вероятно, не должен был об этом узнать. Рик совершенно точно не хотел это узнать. Если Джеймс вспомнит на утро об этом эпизоде, он переломает Рику все кости.       — Э-эй, дружище, — немного нервно произнес он. — С тебя хватит на сегодня, ты не думаешь? Правда, Джеймс, давай спать, ну.       Трейси резко вскинулся и вперился в юношу пронзительным желтым взглядом. Приказным тоном, которому невозможно было не подчиниться, мужчина прорычал:       — Еще.       «О, божечки», — подумал Рик, занося руку. Вот только из-за понимания происходящего последующий удар вышел такой слабый, что Джеймс даже не поморщился. Поколебавшись, он наклонился вперед и прижался к щеке напарника губами. От этого действия тот словно бы расслабился и обнял Рика за плечи, прижимая к себе еще крепче. Рик выждал немного — Трейси потихоньку стал засыпать — стал выкручиваться из объятий Джеймса. Титаническими усилиями ему наконец удалось выбраться, при этом неуклюже свалившись на пол. Детектив протянув вслед за ним руку, но не поднялся — еще бы, куда ему — его глаза были закрыты. Рик поднял с пола затасканный плед и укрыл мужчину сверху. Затем достал из шкафа одеяло, закутался в него, как гусеница, и лег на пол.