Сыщик из забегаловки

      Джеймс усилием нечеловеческой воли разлепил глаза. Тошнота, головная боль, слабость — привычный набор похмелья одолевал его, отчего-то горело лицо, и грязная одежда, которую он явно не поменял перед сном, неприятно липла к телу. Мужчина снова закрыл глаза. Какая жалость, что он не может усилием воли вернуться в беспамятство и проснуться уже в хорошем самочувствии.        «Даже если бы и мог, все равно не сделал бы», — даже думать было больно. Проклятый виски. — «Слишком много времени будет потеряно». Что-то подсказывало, что времени уже было потеряно достаточно, поэтому, наплевав на все, Джеймс подорвался на диване…       Попытался.       Он попытался подорваться, но вместо этого, кряхтя и вздыхая, с трудом сел. Под диваном он зацепился ногой за что-то костлявое, что выдало резкое «уфф!» и застонало.       — С добрым утром меня, спасибо большое.       Джеймс опустил взгляд вниз. На полу, завернувшись в одеяло, лежал Рик и потирал ребра, об которые Джеймс и саданул ногой. Он выглядел таким же помятым, как и сам мужчина.       Ну да, правильно. Рик. Попойка.       Трейси осознал, что находится не у себя дома. Он потер руками лицо, пытаясь вспомнить что-нибудь из того, что случилось вечером. Получалось из рук вон плохо.       — Душ, — коротко сказал он.       — Ради бога, только не раздави меня.       Бывший коп медленно и осторожно встал на ноги. Уайберг тут же переполз с пола на диван и завертелся, укладываясь поудобнее. Джеймс направился в ванную. При взгляде в зеркало, он невольно встал в ступор. Красные налитые глаза, помятость, следы от подушки — это все его не красило, но понять было можно. А вот разгорающееся на щеке ярко красное пятно…       Пощечина. Даже несколько.       «Потом разберусь. Сначала душ». Прохладная вода прояснила мысли и слегка умерила головную боль. Трейси почувствовал себя почти человеком — осталось только выпить кофе и можно приниматься за расследование. Надевая пропахшую спиртным одежду, Джеймс невольно поморщился. Надо будет заехать домой и переодеться.       Когда мужчина вышел из ванной, Уайберг валялся на спине на диване, не спал — просто бездумно пялился в потолок, свесив руку, которую нещадно драла Чэд. Парень не морщился и не обращал на кошку никакого внимания. Джеймс подошел к изголовью, наклонился над юношей и, убедившись, что тот обратил на него внимание, показал на свою щеку.       — Что вчера произошло?       Рик побледнел. Затем покраснел и выдал информативное «эм-м-м». Джеймсу стало дурно.       — Это Делайла? Она? Что я сделал?       — О, нет, нет, Делайла ни при чем, ей понравился вечер, — торопливо успокоил его парень.       — Тогда кто причем?       — Н-никто? Простое недоразумение, не забивай этим голову!       Рик бодро поднялся на ноги — слишком бодро для человека после попойки.       — Может, не будем терять время? У нас вообще-то гипотетический убийца по городу шляется, а я даже не умывался еще!       И юркнул в ванную быстрее, чем мужчина успел произнести хоть слово. Бывший коп раздраженно рыкнул, чувствуя обеспокоенность. Он решил заварить себе кофе.       Рик вышел посвежевший и, в отличие от Джеймса, у него была возможность сразу переодеться в чистое.       — Тебе сегодня на работу? — поинтересовался бывший коп, потягивая свой напиток. Уайберг аж фыркнул от его предположения.       — Стал бы я напиваться перед работой? У меня выходной!       Джеймс кивнул. Сам он с начала расследования взял больничный, притворившись просто смертельно страдающим. Он на хорошем счету у своей начальницы, так что с этим проблем не было.       — Итак, — парень сел напротив. — Что у нас по плану?       — Мистер и миссис Мюрей, родители Джеффри. Думаю, логично начать с них. Наверняка они видели его после его освобождения.       Рик кивнул.       — Значит, идем?       — Нет, — твердо сказал Джеймс. — Мы никуда не идем, пока ты не объяснишь, что произошло.       Рик менялся в лице со скоростью света. Его лицо искривилось от ужаса, он заломил руки и даже оглянулся по сторонам, словно надеясь, что какой-то портал откроется в воздухе и спасет его от расспросов бывшего копа. Наблюдая его панику, мужчина и сам начал волноваться. Очевидно, он совершил что-то ужасное.       — Я… я-я… ну это… — брови юноши изогнулись самым несчастным видом. — Ну ладно, ладно, это я тебя ударил! Но прежде, чем ты направишь на меня пушку, — ты меня об этом попросил!       — Я что?.. — недоуменно переспросил Джеймс. Рик перебил, не дав вставить и слова.       — Мне самому в жизни бы такая идея не пришла, клянусь, я же не самоубийца, но я просто подумал, что ты так голову отрезвить хочешь от алкоголя, я понятия не имел, что тебе это нравится!..       — Чт?..       — И это не был план по соблазнению, домой я тебя принес только потому, что ты собирался уложиться прямо на дороге, а где твой дом я понятия не имею, мне что, оставить тебя там надо было?..       — Я…       — И к тому же, ты не давал мне слезь с тебя, а я не двухметровый бугай, между прочим, чтобы твои ручищи поднимать, в смысле, блин, посмотри на себя!..       — Рик…       — ...особенно, когда ты целоваться полез...       — Я что?..       — В общем, что бы ты ни думал, я в этом не виноват! — и Рик застыл с таким видом, словно ждал, что Джеймс вот-вот достанет пушку и все здесь разрушит.       А у Джеймса с новой силой разболелась голова. Он закрыл лицо руками. В голове сплошная каша, из того, что сказал Уайберг, из похмелья, мысли смешивались так, что, казалось, вот-вот польются из ушей.       Джеймс не хотел сейчас об этом думать.       Совершенно.       — Мюреи живут в Куинсе.       — А?       — Мне нужно заехать домой и переодеться, и ты прав насчет автомобиля — думаю, я возьму один в аренду на время расследования. Жди здесь, я позвоню, когда заеду.       — Подожди, ты ничего не скажешь?       — Нет, — Джеймс сказал это таким скучающим тоном, что Рику только и оставалось, что хлопать глазами. Впрочем, он, видимо, был рад и тому, что Трейси не начал махать пушкой.       Съездив домой, мужчина облачился в чистое и принял пару таблеток аспирина. После этого Джеймс почувствовал себя гораздо лучше. Он взял в аренду потрепанный синий опель, и вот через несколько часов Рик и Джеймс были на трассе по направлению в Куинс. Парень разбавлял молчание своей пустой трескотней о делах в Бинашете, Джеймс коротко поддакивал или вообще молчал до тех пор, пока Уайберг, слегка краснея, не поинтересовался:       — Ты точно не хочешь поговорить о прошлой ночи?       Нет, подумал Трейси, совершенно не хочу.       — Мы не можем обойтись без этого?       — Разве не будет лучше, если покончим со всеми недомолвками сразу? Это может отразиться на расследовании, ты так не думаешь? В полиции, вроде, специальные психологи есть на этот счет.       Психологи были, и были по большей части бесполезными. Несколько таких работали с Джеймсом и Гэбриэлом несколько лет, но так и не добились впечатляющих результатов. И все же в словах Рика был резон.       — Хорошо, давай поговорим, — согласился детектив. — Что ты хочешь от меня услышать?       После секундного ступора Рик задал вопрос:       — Ну… тебя беспокоит то, что я парень? Знаешь, это вовсе не делает тебя гомиком или что-то вроде, под алкоголем и не такие сумасбродства совершают. Я знаю, полно натуралов, которые выпив, начинали клеиться ко мне. В них скорее любопытство горело, чем настоящее влечение. Это не так ужасно, как может казаться.       — Меня гораздо сильнее беспокоит твой возраст, Рик. А влечение к мужчинам у меня было всегда.       — Я… стой, серьезно? — Рик округлил глаза. — Ты не впервые встречаешься с парнями?       Джеймс покачал головой. Он не знал, почему решил рассказать это. Он никогда и никому этого не говорил, даже Шеймусу, или Элис, или Делайле. Никому. Но сейчас ему захотелось поделиться этим хоть с кем-то. Рик был единственным представителем ЛГБТ, с которым Джеймс имел мало-мальски приятельские отношения. Может, кто-кто, а он поймет.       — Я никогда этого не делал. Никогда…. Не связывался с мужчинами.       — О, даже так? — Рик сказал это без какого-либо осуждения или сочувствия. Просто констатировал факт.       — Не то чтобы я игнорировал или отрицал эту часть себя. Просто еще в юности встретил одну девушку… мы были детьми, но уже тогда я знал, что мне больше никто не нужен. Мужчины, женщины — не так важно, испытывал ли я к кому-то влечение или нет, для меня всегда существовала только она.       — Элис, — тихо сказал Рик. Джеймс скосил на него взгляд.       — Ты знаешь?       — Да, я знаю, что она была твоей женой, и что… теперь ее нет.       Джеймс кивнул, чувствуя в горле сухой комок и бессильную ярость, от которой руки сжались на руке. Ему тяжело вспоминать о ней даже сейчас.       — Да, Элис. После того… Когда ее не стало, мне было не до отношений. Полностью, — Джеймс пожал плечами. — Так что да, я не был с мужчинами.       Рик кивнул, принимая это к сведению.       — Значит, с этим у нас проблем нет, — подытожил он. — По поводу возраста — мне двадцать, а не четырнадцать, все в порядке. А что насчет того, что это я, Джеймс?       — Что? — растеряно переспросил Джеймс, не отводя взгляд от дороги.       — Ну, просто «мужчины» это слишком размыто. А то что я — это я, это не страшно?       — Ты от меня признания в любви что ли ждешь?       — Да нет же! — Уайбер аж фыркнул. — Я имел в виду… а, ладно, забей.       Ненадолго воцарилось молчание. Джеймс пожал плечами. Он и правда не понял, что Рик имел в виду.       — Никогда бы не подумал, что тебе нравится БДСМ, — неожиданно вставил Рик.       — Мне НЕ нравится, — вот теперь Трейси нахмурился. — Никогда в жизни таких наклонностей не было. Чтобы тащиться от боли, — мужчина передернулся. Он не мог этого понять, и не мог даже представить, чтобы он сам просил Рика ударить его. Он бы решил, что Уайберг лжет… вот только лжец из него никудышный.       — О, даже так… — протянул юноша. Помолчал и добавил: — А я как-то пробовал БДСМ. С плетками, наручниками, все как положено, — Джеймсу немедленно захотелось треснуть Рика за появившуюся в голове картину. — Было весело, но я так и не втянулся. Не думаю, что это так страшно, разнообразия в конце концов всем хочется, а ты, как я понял… — Рик скосил глаза, — не спал… вообще ни с кем после Элис? Типа вообще-вообще?       — И что с того?       — Да ладно, ладно, ничего тут такого, — юноша откашлялся. — За исключением того, что это… довольно заметно.       — Ну и что ты теперь имеешь в виду? — раздраженно спросил мужчина.       — Джеймс, позволь я буду откровенен с тобой: ты отстойно целуешься. Тебе не хватает практики.       — …Ты у меня сейчас в окно вылетишь. На дорогу. Просто предупреждаю.       Рик не подумал испугаться. Прижав лицо к окну, он сдавленно захрюкал, и всю оставшуюся дорогу они ехали под его хихиканье.