Леди Инквизитор

      Что это был за зверь!        Да, это была Тень, и волк мог оказаться демоном. И все же, что это был за зверь!       Карра оцепенела, скованная трепетом и восторгом. Волк прохаживался взад и вперед, словно говоря: «Смотри, какой я красивый, какой величественный и могущественный! Я — царь зверей! Уверен, ты никогда таких не видела».       Голова слегка откинута назад, под густо переливающейся шерстью буграми отвердевают мускулы. Длинные, мощные лапы высоко возносили сильное тело над землей, серо-голубые глаза неотрывно смотрели на Карру. Она не знала, что это за существо, но в одном была уверена точно — он красуется и безмерно доволен собой.       Дотронуться бы до этой вытянутой морды и взъерошить шерсть между ушами! Но Карра не рискнула. Это была Тень, а в ней слишком много соблазнов и опасностей.       Волк остановился и сел, по носу зверя прошла едва заметная морщина. Он недоволен?       — Не смотри так! Ты, конечно, самое чудесное создание, которое я встречала в своей жизни, но трогать тебя я не буду.       Волк склонил голову набок, серо-голубые глаза весело сверкнули. Кажется, решение не подходить к нему верно — это не дух и не демон. Нечто более разумное и сложное. Карра никогда бы не осмелилась стоять вот так напротив, если бы поняла значительно раньше — это существо чужеродно для Тени. Карра стала пятиться. Волк заметил, мгновенно поднялся.       — Тише! — Карра вскинула руки. — Разойдемся мирно! Дай мне уйти.       Волк переступил с лапы на лапу от нетерпения, снова склонил голову набок. Взгляд серо-голубых глаз наполнился глухой тоской и печалью. Если бы он заскулил, Карра едва ли бы удивилась.       Неожиданно волк высоко вздернул голову и одно ухо — что-то отвлекло его. Вслушиваясь, он застыл, глядя в одну точку значительно левее Карры. Снова взглянул на эльфийку. Нос собрался складками, а из пасти вырвался рык.       — Нет, — сказала Карра. — Не надо рычать! Не знаю, зачем я тебе, но тут наверняка есть что-то интереснее, чем я. Мой друг рассказывал про сокровища… Может огоньки с тобой тоже погуляют и будут показывать тебе, где и что лежит?       Могла бы она сейчас придумать что-то умнее? Вряд ли. Карра продолжала пятиться. Сзади послышались шаги и хрустнула ветка. Карра вскрикнула и тут же зажала рот. В пасти волка обнажились клыки — два белых кинжала. Дрожь волнами сотрясла тело — сейчас он вцепится ей в горло! Хруст сухой травы с каждым вздохом становился ближе. Солас! Почему ты медлишь? Ведь что-то определенно неправильно. Карра съежилась, понимая, что ее загнали в ловушку. И все же страх перед неизвестностью был выше страха перед волком. Она оглянулась — деревья, поляна… Никого.       А когда снова обернулась, и перед ней — никого.        Чертыхнулась. Волк исчез! Видимо, ее поведение его обидело. Может, он и не был опасен? Может, это сновидец, обратившийся волком?       Успокоилась Карра быстро. Тень нередко была странной, чтобы переживать из-за каждой мелочи. Эльфийка намеревалась идти через рощу к ручью — это была Тень, и она могла придумать себе какую угодно прогулку: могла выйти к заснеженным горам, могла вернуться к Скайхолду. Неважно куда. Карра решительно обернулась — и перед глазами ярко вспыхнуло серебро. Она не успела закричать…       …Солас поймал Карру. Рывком подхватил эльфийку под колени и легко поднял над землей. Уверенным движением он слегка подбросил ее ноги, чтобы перехватить их плотнее, едва ли церемонясь, за что держит и как прижимает. Его взгляд остановился на ее лице — губы плотно сжаты, словно сведенные судорогой. Холод прошелся между лопаток, Солас передернул плечами и медленно двинулся сквозь чащу: деревья исчезали, в воздух взмывали камни, пульсировали красные жилы лириума, будто наливаясь кровью. Эта ноша была самой легкой за всю его долгую жизнь, но нести ее было невыносимо трудно. Ноги словно свинцом налились. Руки Карры безвольно свисали, как плети.       Как бы ему хотелось… Чувствовать, как тонкие пальцы цепко держат его за шею, а стыд и волнение, воспламеняя ее щеки, обжигают его сквозь ткань, пока Карра прижимается к нему.       Но то, что он собирался сделать сейчас, было далеким от романтики… Как же он устал складывать на алтарь войны душу и сердце. Эта мысль так глухо и привычно билась в голове, что Солас уже не придавал ей значения.       Страх ждал его в разрушенных катакомбах. Демон повернулся к Ужасному Волку, на лице, словно обмазанном серой глиной, широко раздулись ноздри. Нетерпеливо задрожали вытянутые над головой отростки. Солас держал подбородок прямо и внешне был спокоен и невозмутим, только пальцы на бедрах и плечах Карры побелели.       «Странное ощущение», — думал он. Словно вскрыл грудь… А сердце, пронизанное венами, пульсирует среди костей и мяса. Бей… Выживу! Выживет ли? Его столько раз туда били. Всегда выживал. Но сегодня сердце вдруг стало важно и ценно. Кто я без него? Обычный монстр?       — Ты позвал меня, но почему-то задержался.       — Я не хотел, чтобы она слышала наш разговор.       — Разговор? Что мне мешает захватить ее сейчас? Ритуал сделал ее такой открытой, я буквально перебираю пальцами мысли в этой голове.       — Ничего.       — В чем подвох? Ты так старательно оберегал ее от меня. А теперь просто отдаешь?       — Возможно, я просто устал. Для меня было бы лучше не знать ее… Но мне все еще нужны способности Инквизитора. Пусть Кошмар забирает ее, но знай, что вы теряете… Мир, лишенный Завесы.       — Мой хозяин устал от твоих игр! Если решил отдать, так отдавай и не пытайся набить ей цену.       — Однажды я задумался, что сделает мой Якорь со смертной. Это тело стоит слишком мало в глазах Кошмара. Она умирает.       — Как и все смертные.       — Нет. Не так.       — Я уже говорил, что мы устали от твоих игр?       — Дай мне время! — буквально взмолился Солас, пугаясь этого неприступного тона демона. — Я помню о своих долгах и всегда их возвращаю. Ему нужно тело? Оно будет… Я приведу достойную замену. Но ты можешь мне не верить и захватить разум Инквизитора прямо сейчас… Видишь, я не обманул тебя. Вот она. И ты прекрасно знаешь, что я не так силен, как раньше. Я не смогу дать тебе отпор. Вот только подумай. Устроит ли Кошмара тело, которому осталось жить чуть больше двух лет? А мир без Завесы? Чего стоит мир без Завесы? Вы снова будете вольны идти, куда захотите… Вернется прежняя гармония и равновесие. Никаких стен.       — Твои речи — сладкая отрава, Ужасный Волк. Но мир без Завесы… Да, ты не врешь. Ты хочешь вернуть его. И он стоит того, чтобы мой хозяин снова тебе поверил и подождал еще немного. Вот только у тебя осталось очень мало времени. Исполни обещанное, дай тело моему господину, или никакие уговоры больше не подействуют. А что касается ее смертности… За два года мой хозяин вполне может подыскать ей замену. Уже сам. В этом мире… Ах, как ты в нее вцепился! Думаю, тебе надо очень постараться, чтобы в следующий раз я не вырвал ее из твоих рук.       Страх исчез. Солас тяжело выдохнул и медленно осел на колени вместе с Каррой. Кажется, на его волчьей шкуре после этого разговора появится пара седых прядей.       — Проснись!

***

      Около сотни лет назад по Западному пределу прошел Мор и пропитал землю скверной. До сих пор на дне глубоких ям бурлит сернистый гной и курится удушливый газ. Пары газа смешиваются с песком и пылью — временами дышать в Западном пределе нечем. Лишь редкая растительность да хищные твари напоминают о том, что в прошлом край был пригоден для жизни.       Солас вынужден прятаться под капюшон и закрывать лицо плотной тканью. Губы постоянно пересыхают, хочется пить. Вот только вода в пустыне бесценна, можно лишь смочить рот, когда хочется хлебать бочками. Таких ртов, жаждущих хлебать бочками, более трех тысяч. От их шагов проседает земля, и до неба поднимаются клубы удушающей пыли. Она застилает глаза и липнет к потным лицам.       Солнце здесь повсюду — огромное и страшное. Его свет кровью пульсирует в мозгах. Иногда Солас просто закрывает глаза, идет, переставляя подламывающиеся от усталости ноги, вслушиваясь в этот ровный, монотонный топот солдат вокруг. Кто-то теряет сознание, кто-то просто падает на песок, не в силах идти. Но армия движется. В жаре и пылевой завесе, по земле, которой нет конца, лишь рыжее полотно стелется от горизонта до горизонта. Тень приходит только ночью, когда темнеет, но ночью идти опаснее всего, и армия прячется в шатрах и палатках, слушая гул ночных ветров пустыни, что приносят с собой воистину северный холод.       Во времена Арлатана достаточно было шагнуть в элувиан. Не прошло бы и часа, как они были бы уже на месте вместе с огромным войском.       Как же примитивен и неудобен этот мир!       Этот мир, который многие так отчаянно пытаются спасти…       Страуд рассказал Инквизиции, что Корифей действительно влияет на Стражей. Они слышат Зов и думают, что вот-вот умрут. Это доводит их до отчаяния. Ведь они — последняя надежда Тедаса. Не будет их, мир поглотит Мор. Они одержимы раз и навсегда покончить с этим. Жертва, заслуживающая уважения и понимания? Возможно. Но безумие, которое они собираются совершить и совершают, надо остановить.       Забытые боги — единственные создания, способные по силе сравниться с Эванурисами. Убить их всех до последнего — значит не оставить этому миру никаких шансов на выживание. Ведь Завеса не вечна, а за сном всегда следует пробуждение.       Мы здесь. Мы ждали. Мы спали. Мы расколоты. Мы изувечены. Мы заражены. Мы выдержим. Мы ждем. Мы снова отыскали сны. Мы проснемся.

Пятые сутки пути

      В шатре было прохладно и много народа. Солас изнывал от безделья и раздражения.       Болтовня солдат утомляет. Хамы, солдафоны, тупицы! Солас понимал — многие из них напуганы, а каждый третий не переживет этот штурм, но избавиться от чувства презрения не мог.       — Мастер Солас, говорят вы живете в Тени? — не отставал юноша с выгоревшими от жары ресницами.       — Хм, весьма интересное замечание, — невпопад ответил Солас, переворачивая страницу книги.       Солдат едва ли обратил внимание на это демонстративное пренебрежение.       — А если встречается красивая духиня, вы ведь ее того самого? — и захлебнулся от смеха.       Вокруг захохотали. Солас вздернул бровь и несколько секунд молча смотрел в это конопатое и улыбчивое лицо, удерживая подбородок приподнятым, а взгляд презрительно надменным. Пока юноша не начал ерзать от беспокойства, а смех не стих. Ничего не сказав, Солас снова вернулся к чтению. Ему было глубоко безразлично, что думают о нем эти безмозглые щенки. Наконец-то подошел Варрик и избавил его от участи делать вид, что общение с солдатами его хоть немного интересует.       Уже было за полночь, когда Каллен и Карра оставили переговоры и тоже пришли в шатер.       Помощник Каллена бренчал на лютне, напевая кабацкую песню. Мариан Хоук танцевала, сдергивая собравшихся вокруг солдат с мест и превращая небольшой участок песка в танцевальную площадку.       Не женщина, а стихия.       Солас редко встречал настолько открытых людей, воспламеняющих весь мир вокруг брызжущими искрами безграничного веселья. Хоук любила внимание, Хоук любила смеяться и пить. Вокруг собралось множество зрителей, в том числе Страуд, но Страж только хлопал в такт музыке и хохотал, когда Защитница порывалась втянуть его к танцующим.       — Я слишком стар для этого, Мариан, — отмахивался он.       Варрик смотрел на Хоук, широко улыбаясь. Верно, ему ее шальная натура была по душе.       До этого они долго говорили о гномах, пили вино, играли в карты, поспорили из-за Коула. Им всегда было очень трудно его делить. Солас мог признать, что и вовсе не желает делить Коула с Варриком — гном учил его ненужной чепухе, видимо, выплескивая на мальчишку-духа свою неудовлетворенную потребность быть отцом. Что выплескивал на Коула он сам, Ужасный Волк едва ли хотел задумываться — возможно, то же самое, что и Варрик. Ранее мысль стать отцом обсыпала спину Соласа леденящим ознобом. Воспитывать сына под пристальным взором Эльгарнана, чтобы однажды утром обнаружить его голову на подносе. Это было бы слишком… Слишком больно.       Две бутылки были пусты, когда разговор набрал философский оборот. Тетрас довольно скептично отнесся к своим предкам и Зову камня. Солас не мог это принять, как не принимал и отторжение Карры от долийцев. Кажется, нынешние друзья им гораздо ближе, чем кровные сородичи.       Когда вино и темы исчерпали себя, Солас облокотился на деревянный столбик шатра, вывинчивая острием ножа в ручке фляжки дыру. Отложил кинжал, сдул опилки.       — Зачем ты ее испортил? — удивился Варрик.       — Хм… — Солас вдел веревку и, приподняв фляжку, покачал перед его лицом. — Испортил? Теперь ее можно повесить на шею. Тот ремешок был слишком короткий.       — Чтоб тебя, Смеюн! Вечно ты что-то выдумываешь. А давай-ка, прокрути мне тоже такую дырку.       — Серьезно? Я должен прокрутить тебе дырку? Сделай сам.       Гном недовольно застонал.       Солас не смог сдержать улыбку. Он собирался уже бросить что-нибудь насмешливое, как голос Каллена его отвлек.       — Мне уже лучше, леди Лавеллан.       Днем Каллен потерял сознание. Теперь Карра от него не отходила. Любую другую помощь Каллен бы отверг. Перед Каррой же наклонялся и терпеливо ждал, пока тонкие пальцы эльфийки касались его висков, усмиряя боль.       Ах, этот бедный, несчастный храмовник, страдающий мигренью…       Кажется, лириум все усугубил.       И почему он до сих пор командует армией Инквизиции?       Больной генерал ведет армию к крепости, которую еще никому не удавалось взять штурмом. Восхитительная тактика. Безусловно, это некий умышленный стратегический ход, и врагов должно ужаснуть осознание, что войска Инквизиции настолько сильны и натасканы, что не нуждаются в адекватном командире.       Но, кажется, Убежище показало: как бы трудна ни была задача и глупы военачальники, всегда есть решение.       Может, и в этот раз им повезет? Может быть…       А люди все хлопают, играет музыка, Хоук звонко хохочет, затащив в круг Блэкволла. Страж смущен и сконфужен, но улыбается. Пытается позволить себе немного расслабиться.       Карра коснулась плеча Каллена:       — Если станет хуже, пожалуйста, не молчи. Не надо геройствовать, — сколько же в ее голосе было заботы.       — Спасибо, я… Я не должен доставлять вам проблем. Мне хотелось бы облегчить все, а не усложнять… Если бы я только мог. Вокруг война, и… вы девушка. Сколько бы мне ни приходилось выдерживать, но то, что свалилось на вас…       Карра молчала, как-то неловко съежившись.       Солас отвлекся на ворчание Варрика, а когда снова смог подслушивать, Каллен уже говорил следующее:       — …жизни прожил в Круге Магов. И мне рассказывали о войнах, о смерти, о страхе… Но что это, я осознал, только столкнувшись с этим. А однажды мне пришлось увидеть, как Орден, которому я посвятил свою жизнь, загнивает… — взгляд Каллена потерялся в прошлом, храмовник опустил голову и тяжело вздохнул. — Как бы я ни уважал дело, которое делают храмовники, мне пришлось вырезать эту гниль. Это было необходимо, чтобы спасти то, что еще можно спасти.       — Я понимаю. Я уже все решила, если Серые Стражи не захотят нас услышать… Мы их убьем.       Каллен мрачно кивнул, соглашаясь, и плечи Карры расслабились. Солас недовольно поморщил нос: он был сердит на нее за этот разговор с Калленом, хотя едва ли хотел сердиться.       Мариан подскочила к Карре и Каллену и потянула их за руки.       — Нет, — запротестовал сэр генерал. Карра же позволила увлечь себя в круг танцующих. Но повернулась к Каллену.       — Сэр Резерфорд, может, вы все же танцуете?       — Я бы с удовольствием, леди Лавеллан. Но…       — Боитесь, что я отдавлю вам ноги? — торопливо перебила его эльфийка, спасая от участи говорить вслух о своей слабости. Каллен благодарно улыбнулся. Карра взяла под руку одного из козырнувших перед ней лейтенантов.       Она ушла танцевать с каким-то лейтенантом? На ее талии действительно чужая рука? И она обняла этого мужчину за плечи?       Солас и Каллен встретились взглядами. В глазах обоих читалось недоумение и обида. Генерал опустил голову и плотно сжал губы. Кажется, он был зол сам на себя.       Солас отвернулся, проглотив что-то жгучее в горле.       Он снова взял фляжку и принялся кинжалом выскабливать щепки из проделанного отверстия.       Кинжал скреб по стенкам, так что слышался скрежет. Раздался хрупкий щелчок. Острие вошло слишком глубоко, и ручка треснула. Солас скривился.        — Теперь ты ее точно испортил, — сказал Варрик.

Восьмые сутки пути

      Железный Бык, Сера, Боевые Быки, Дориан и группа солдат, во главе с лейтенантом Раленом, ушли штурмовать крепость «Грифоновы Крылья». Армия продолжала движение. Солас видел по лицу леди Лавеллан, как нелегко ей далось расставание с частью своей команды.        От удушения газом умерли двое солдат. Несколько человек наглотались протухшей воды со щелочью из старых колодцев. Есть раненые — небольшая группа разведчиков столкнулась с венатори. Пока Карра, Хоук и два мага занимались ранеными, Солас прошелся перед больными, держа руки за спиной. Остановился возле одного и проверил температуру — лоб лихорадочно полыхал, глаза мутные. Кажется, помощник Каллена. Томас? Вот почему генерал мрачнее тучи. Глупые мальчишки полезли в старые развалины и нашли там колодец. В Западном пределе редко можно найти воду, пригодную для питья.       — Отравление, — сказал ему лекарь. — Если бы не дорога, я бы быстро поставил мальчишек на ноги. А так. Жаль… Да. Жаль. Сколько их еще погибнет во время штурма? Опять буду пришивать оторванные руки и затыкать дыры на глотках… Сколько ни живу, так и не пойму, почему надо убивать друг друга, — бормотал лекарь, смачивая компресс. — Почему нельзя жить, жить… Всем жить.       Солас долго смотрел на старика, на сердце было тяжело.       — Дайте им это, — маг протянул пузырек с серебристым порошком.       — О! — воскликнул лекарь. — Немыслимо! Это очень редкое растение… Я все утро говорил о нем леди Лавеллан, но она и так, бедняжка, падает с ног и не знает, на какие части ей разорваться.       — Я слышал и вспомнил, что у меня есть.       — Спасибо, сегодня вы спасли этих мальчишек. Теперь у них будет шанс придумать себе более глупую смерть, чем отравление грязной водой из колодцев.       Солас оценил профессиональный юмор, усмехнулся.       Рядом опустили еще одни носилки, покрывало было пропитано кровью.       — Что с ним? — спросил лекарь.       — Иглоспин подрал.        Солас повернулся, расслышав знакомый голос. Одноглазый эльф скрестил руки на груди, к его поясу как трофей был привязан окровавленный клык иглоспина.       — Когда я пришел, он уже добрался до его шеи.       Харель слегка скосил глаз вбок и снова взглянул на Ужасного Волка.       Это был шпион? Любопытно. Значит, Харель сам натравил хищника на мальчишку.       — Он мне как брат… Вы уж это… Сделайте что-нибудь! — умолял какой-то гном.       Солас откинул одеяло, не задерживая взгляда на многочисленных ранах, пощупал пульс. Слабый пульс еще был. Покрывало снова накрыло юношу, только уже с головой. Гном придушенно вскрикнул.       — Он мертв, — сказал Солас.

Тринадцатые сутки пути

      Любое сражение — это искусство обманывать ожидания противника и легко предугадывать его слабости. Если бы Солас мог, он бы сказал это сэру Каллену и дал несколько советов перед боем. Вот только как сэр генерал посмотрит на отступника и что подумает на его счет? Но возможно, сэр Генерал и не нуждался ни в чьих советах. Он выглядел вполне устрашающе на деревянной вышке с мечом в руке. А впереди отчетливо темнела крепость.       Крепость Адамант располагалась на краю Глубинного разлома — он и по сей день служит порождениям тьмы воротами на поверхность. По линии стен светились огоньки — видимо, лучники зажгли стрелы. Ждут. Солас напряженно всматривался в темные окна. Сейчас его агенты поднимут бунт. Сейчас Ливиус «случайно» узнает о ритуале на оскверненной крови.       Множество горящих огней дрожат за спинами первой колонны, светятся красным тысячи факелов в руках солдат, поднимаются на барханы и медленно приближаются, отбрасывая рыжие всполохи на песке.       Тяжело загремело таранное орудие — подвешенное на цепи бревно слегка поскрипывает, пока его катят. Гигантский наконечник в форме металлического кулака острым шипом смотрит в ворота. Ноги солдат утопают в песке, пока руки упираются в деревянные рычаги. Блестят от пота лица, а на шеях выпирают от напряжения вены. Солдаты кричат и ухают, но толкают. Таран еле движется, тонет колесами в песке.       Пускай толкают его хоть вечность. Главное, чтобы Стражи успели открыть разрыв.       Снова мелькнула фигура Каллена на возвышенности. Генерал закричал, его голос буквально грохотал, обращаясь к солдатам. Солас не вслушивался в этот рев. Карра часто дышит, сжимая и разжимая посох, губы у нее сухие, на щеках нездоровый румянец. Мрачен и тих Блэкволл. Не так он, верно, жаждал увидеть Серых Стражей. Страуд кажется сосредоточенным и собранным.       Мариан Хоук пойдет в первых рядах, будет прикрывать солдат. Солас уже приказал Харелю позаботиться о том, чтобы магесса не пострадала. Она нужна ему живой.       По шее растекся жар. Проклятье, если хоть что-нибудь пойдет не по плану…       Раздался гул, словно некто гигантский дунул в трубу. Горящие ядра пронеслись по небу. Грохнуло. Карра вскрикнула от неожиданности, выронив посох. Солас тут же поднял его, посмотрел в глаза.       — Lethallan, lath sulevin, lath araval ena.       Карра кивнула, но в голове настойчиво билась мысль — легко сказать: «Желай победы, и путь появится». Не на его совести сегодня все эти жизни.       По темному небу пролетели горящие ядра. Стены не дрогнули, только брызнула золотыми осколками статуя грифона. Это был вызов, за которым последовала такая звенящая тишина, что можно было расслышать полет птицы. Их время наступит не сейчас. Нужно ждать, и это самое сложное. Голова пуста, ни единой мысли. И гудит так, словно кто-то тарабанил по затылку несколько дней.       Началось. Воздух взорвался от криков, задрожала земля от топота нескольких сотен ног — солдаты бросились штурмовать крепость.       — Первый ряд, правый фланг, оборона на центр! Левый фланг, маги, оборона на центр! Задние ряды — перегруппировка! — кричит Каллен.       Высокие лестницы взлетали в небо, за крючья повисали на стенах, загремел таран, въезжая на каменную тропу у ворот Адаманта, застучали десятки ног по булыжной тропе. Солдаты ринулись вверх по лестницам, на стены. Вверху замелькали огни — полетели огненные стрелы.       — Маги! Барьер! — закричал Каллен. Разноцветными вспышками замелькало поле боя.       Карра судорожно втянула воздух. Горящие звезды стремительно падали на них, словно ночное небо рухнуло на головы.       — Вивьен, барьер! — крикнула она.       Магесса уже и сама ударила посохом — гигантский светящийся купол накрыл весь отряд и часть солдат. С секундным опозданием вспыхнул барьер Соласа. Стрелы застучали о барьер, оставляя на нем горящие куски смолы.       Все вокруг занялось пламенем — загорелась предварительно разлитая перед Адамантом смола. Так Серые Стражи готовились встрече с Инквизицией. Люди мельтешат в пламени, горят, кричат. Маги тушат рыжую пляску. Со стен летят камни. От попадания в затылок головы взрываются, разбрызгивая кровь и мозг на песок. Солдаты тем временем карабкаются по лестницам, и те, кто лезут впереди всех, обречены.       Серые Стражи встречают их острыми клинками. Карра плотно сжала бледные губы — ее люди и Серые Стражи сыпались со стен. Тела застывали в пыли, как соломенные куклы. Серый песок стремительно багровел.       Каллен мотнул головой, снова мотнул. Стены смазались перед глазами. У них нет времени на его проблему… Ему все хуже и хуже. Теперь он просто не может существовать без лириума. Вокруг все грохочет, взрывается, летят стрелы, а Каллен шарит руками по карманам плаща. Где этот флакон? Проклятье! Взрыв. Генерал слегка вздрогнул. Выругался сквозь зубы. Он брал карты, чертежи, доспехи… А флакон не взял.       — Сэр, какие будут указания? — кричит капитан.       Каллен вцепился руками в деревянные перила вышки. Ему надо прийти в себя. Ему надо прийти в себя.       — Сэр?! Нам нужны приказы!       Снова ударили залпы требушетов. Снова загудели крепкие стены. Затрещали ворота, содрогнувшись под силой тарана. Камень пронесся с гулом — удар. Красными брызгами взорвалась голова одного из тех, кто катил таран. Стрелы бьются в щиты, одна вонзилась в шею. Кровь струей брызжет на железные кольца, на металлический наконечник тарана, пока мужчина сползает на землю. Солдат не кричит, он удивленно прикрывает рану в горле, пытается глотать, но она все равно ручейком брызжет из уголка рта. Лекарь бросилась к нему через поле, зажимаясь в комочек от грохотов и взрывов.       Карра придушенно охнула. Солас спокойно смотрел на привычную ему картину. Лекари… Юркие, быстрые искры надежды для раненых, которые легко может затушить стрельнувший в бою осколок. Голова у девушки кровила, едва ли она замечала. Она набросила руку солдата на шею и поволокла его через все поле. Кажется, он умер, пока она его тащила.       — Таран! — вдруг раздался крик Каллена. Солас уже и забыл, что кто-то командует войсками. Он еще живой? И ворота снова содрогнулись.       Очередной удар тарана не дал ничего, а несколько камней убили двоих солдат. По всей длине стены солдаты ползли вверх, как муравьи. И сыпались вниз.       — Расчистить стену над воротами! — закричал Каллен. — Маги, расчистить стену над воротами! Лучники — стена над воротами! Маги, левый фланг, барьер на таран! Ломайте ворота!       Снова между солдатами замелькали светлые волосы лекаря. Очередной раненый повис на ее шее. Вспышки огня и стрелы полетели в Серых Стражей.       Карра вдруг зашептала:

      Митал, мать всех живущих…

      Грохочут требушеты, летят осколки статуй, дымом застилает поле боя, красные всполохи огня ложатся на ее лицо.

      Защитница народа,       присмотри за нами…

      Голос Каллена набатом летит над головами тысяч. Люди бегут, кричат, умирают.

      Ибо идём мы опасным путём.       Обереги нас от тьмы,       как берегла раньше…

      Стрелы снова огненным дождем накрыли площадь, все утонуло в воплях. Солдаты у тарана закрылись щитами, горящие стрелы с шипением втыкались в дерево.       Карра замолчала, тяжело дыша. Солас закончил за нее:

      А мы воспоём твоё имя пред небесами.

      «Он знает молитву? Но откуда?» — удивилась Карра.       Глаза мага внезапно зажглись каким-то странным огнем. Он был не здесь. Взгляд ушел глубоко в себя, и глаза светились благоговением. Карра чуть не вскрикнула от злости. Опять он там… В своем прошлом!       Сегодня они могут погибнуть. Сегодня она может его потерять. Устала ждать! Устала, проклятье, ждать пока он подумает. Вцепиться ему в воротник и притянуть к себе, чтобы вздохнуть не мог, пока она его целует. Посмотри на меня! Неужели тебе все равно, что мы можем умереть сегодня? Оставь прошлое… Забудь прошлое, что бы там ни было! Что бы ни зажигало твои глаза этой жуткой фанатичностью! Посмотри на меня!       Посмотрел.       «Никому не отдам», — подумала Карра.       Таран выбил одну из створок массивных дверей, открыв просвет. Карра облизнула пересохшие губы и громко крикнула:       — В атаку!

***

      FenʼHarel enansal!        Глаза блестят, непрерывно следят за демонами. Они все здесь не случайно… Как бочки пороха, составленные в ряд. Осталось только поджечь. И похоронить их всех.       Они должны умереть. FenʼHarel enansal!       — За Серых Стражей! — закричал он, извлекая меч.       — За Серых Стражей! — криками взорвались воины.

***

      Солас и отряд следовали за Каррой. Вокруг горел барьер Вивьен, стрелы с щелчками отлетали от полупрозрачных стенок.       Инквизиция уже на стенах. Штурм шел быстрее, чем рассчитывал Солас. Гигантский таран, на сооружение которого Инквизиция выделила почти сутки, оказался мощным орудием, а приказ сэра Каллена вынудил сосредоточить все силы армии на взятие ворот. И это сработало. Удивительно — сэр Генерал еще способен тактически мыслить. Но судя по тому, как его шатало во время похода, — это ненадолго. Пора бы ему уже снять себя с должности, если уж другие так снисходительны к нему.       Кларель должна успеть открыть разрыв — это все, о чем сейчас беспокоился Солас. Сколько это займет времени? Торопиться нельзя. Но и медлить тоже. Если Кошмар сможет проникнуть в этот мир, то никакие уговоры его уже не остановят. Он сжал зубы, чувствуя, как вместе с этими мыслями его охватывает паника. Острое лезвие, занесенное над жизнью Карры, леденило спину и словно вдавливало острие между лопаток. Но Солас слишком долго жил, чтобы не смочь взять себя в руки. Переживания, беспокойство, страх — он мгновенно отодвинул их в дальний угол сердца и даже смог поверить, что совершенно спокоен и невозмутим, но где-то в глубине отчаянно звучала мольба:       Vhenan, не позволяй мне потерять тебя! Терять друзей и себя — единственное, что у меня получается без проколов.       Во внутреннем дворе крепости горели постройки. Упавшие ядра требушетов стряхнули огонь на стены. Рыжие языки лизали деревянные балки, порыв красного ветра сдувал ковыль с земли. Щеки Соласа пламенели от жаркого дыхания стен. Солдаты вступили первыми и приняли удар демонов на себя.       — Блэкволл, левый фланг! Кассандра, по центру! Страуд, правый фланг! Варрик… По центру! Маги — снежная завеса на горящие постройки! — кричит Карра.       Демонами управляли Стражи. Они знали, слабые и одновременно сильные места в бою — маги. Те, кого надо убивать в первую очередь. Карра, Вивьен и Солас мгновенно ощутили это на себе.       Солас буквально прыжком ворвался в бой. Посох покрылся изморозью, изо рта вырвались клубы пара, ощутимо немели кончики пальцев. Впереди горят глаза демонов. Светящийся клубок синей вспышкой накрыл врагов, лед с треском побежал по конечностям. Они еще пытались двигаться, но с каждой секундой все медленнее. Тела заблестели. Треск, взмах щита. И скульптуры разлетаются на осколки от удара Блэкволла. Слева Варрик обстреливает демона гнева, справа Вивьен держит барьер, с посоха Карры летят фиолетовые молнии.       Что-то ударило в ноги. Солас едва успел отреагировать. Его подбросило и приложило о горящую постройку. Тяжело застонав, он попытался подняться. От мантии пахло паленым, вокруг светились красным прогоревшие доски. Солас случайно схватился за тлеющую головешку и вскрикнул от боли.       Зеленая морда демона нависла сверху, через мгновение Соласа снова мотнуло. Об постройку. Внутренности сотрясло от удара. Когти пробороздили спину — вдоль позвоночника расползались пульсирующие линии боли. Солас захрипел, пытаясь встать. Он видел, что Карру и Вивьен теснят тени в балахонах. Демон снова настиг его, раскрутил лапами похожими на резаки, не давая даже вздохнуть и подняться. Пришлось сгруппироваться — закрыть шею и грудь руками. Крючья когтей с треском рвали одежду. Руки горели от глубоких ран.       — Солас в беде! — почувствовал Коул.       — Прикройте Соласа! — закричала Карра.       Фиолетовые молнии яркими зигзагами рассыпались по телу демона, в бок вонзился арбалетный болт. Бесполезно. Солас не мог атаковать, тварь разорвет ему горло. Только одна попытка… Эльф вскинул руку. Демон ударил наотмашь — огненный шар угодил в угол постройки.       Солас судорожно вздохнул и не смог выдохнуть. Когти демона завязли в воздухе, всего лишь в сантиметре от его шеи. Ни пошевелиться, ни даже моргнуть. Время остановилось.       Перед глазами сверкнуло лезвие, рубящими ударами отделяя голову демона от туловища, затем лапы. Сначала Солас смог дышать, а потом демон посыпался на него дурно пахнущими кусками. В руке Мадам Чародейки погас клинок. Она слегка поморщилась, лимфа демона запачкала ей подол.       — Я бы подала вам руку, дорогой мой, но от вас ужасно воняет демонячьей требухой.       — Спасибо, мадам Чародейка… Вы и так уже сделали сверх меры, спасая меня, — Солас ухватился за стену и тяжело встал. Раны кровили. Казалось, на нем нет живого места. Барьер Чародейки не гас. Соласу требовалось время, чтобы подлечиться.       — Я не глупа и не собираюсь терять союзника в пылу битвы. А вы бросили бы меня умирать? — надменно усмехнулась она, но в темно-карих глазах вспыхнуло любопытство.       — Нет, — серьезно ответил Солас. — Я тоже не глуп… И потом, — он криво улыбнулся, одновременно морщась от боли — широкая рана стремительно запекалась корочкой под его взглядом, — долги я всегда возвращаю.       — Не дождетесь, мой дорогой. Я сражаюсь лучше вас.       Барьер погас, Солас увидел глаза Карры, переполненные беспокойством. Она быстро шла к нему. Кажется, этот участок был зачищен.       — Он жив, здоров и ужасно воняет, мой цветик, — улыбнулась Вивьен. — Может, стоило его бросить? Он готовит даже хуже Дориана и зануден, как старый дед. Никакой пользы.       Карра несколько секунд смотрела Соласу в глаза, а потом взглянула на Вивьен и отрицательно покачала головой. Все без слов. И ушла. Вивьен насмешливо улыбнулась и засмеялась.       — Какая прелесть! Как она перепугалась за вас. Чем же вы это заслужили, дорогой мой?       — Не знаю, — честно ответил Солас.

***

      Слаженно и уверенно действовал отряд под предводительством Карры. Убивая демонов и магов Серых Стражей, они довольно быстро прорубили путь через каменный мост и пробились в сердце крепости. Солас едва ли был рад.       Ее ловкая фигура, охваченная всполохами барьера, метнулась вдоль деревянной лестницы. И, следуя за ней, они оказались в небольшом каменном зале. Пол под ногами был залит кровью, Серые Стражи сражались с демонами и своими собратьями-магами.       — Может, они соображают? Может, они встанут на нашу сторону? — воодушевилась Карра. — Мы должны им помочь.       Солас едва не выругался. Стражи продержались. Они живы, проклятье.       Он сбил завесным ударом демона, кинувшегося на одного из них. Едва ли у него был выбор. Получив подкрепление, воины в синих доспехах мгновенно стали теснить демонов. Битва длилась недолго. Все шло не по плану. Серых Стражей осталось слишком много, их хватит на целый Орден. И они обратили на Карру взгляды, преисполненные ожидания.       Солас вздохнул. Они хотят, чтобы все закончилось. Чтобы это вопиющее безобразие прекратилось. Хотят, чтобы она сказала что-то здравомыслящее — что они не виноваты и обмануты. Не понимают, что происходит. А она также хочет остановить это. И Карра, конечно же, это сказала.       — Не вмешивайтесь! Я не хочу с вами драться. Если можно, оставайтесь здесь, в укрытии. Нужно сохранить Орден Стражей. Вы единственные, кто осознал, что путь, по которому вас вели, — неверный. Я рада… Безмерно рада, что мне не придется вас убивать.       — Доверьтесь Инквизитору, — крикнул Страуд. — Мы здесь, чтобы вам помочь.       Кажется, они были слишком измотаны, чтобы ослушаться ее. И не так злы, чтобы не расслышать в ее словах здравый смысл. А жаль… Очень жаль.       Солас вздохнул. Если бы не ритуал с Кошмаром, он все равно бы вмешался. Все равно сделал бы очень много, чтобы орден Серых Стражей пришел в упадок. Его мозг уже работал: включить агентов в Орден, куда бы тот ни пошел, и, даже если они войдут в состав Инквизиции, продолжать его разложение. Но все потом… Может, с Кошмаром ему повезет больше?       Стена была широкой, как дороги Ферелдена. По ней без проблем могла проехать карета, если бы ее, конечно, туда кто-нибудь поднял. Солдаты и Мариан Хоук уже расчистили эти стены. Впереди шли Страуд, Блэкволл и Кассандра. Карра держалась рядом с Соласом, словно боялась, что на него опять кто-нибудь нападет. Ему было неловко, что он заставил Карру беспокоиться за себя. И даже стыдно. Но ее волнение о нем приятно грело сердце. Солас устало вздохнул. За время знакомства с Каррой он утратил всю логичность своих действий и заблудился в лабиринте противоречий. Разум говорит одно, а сердце другое. И они рвут его на части.       Сначала они услышали крики, потом увидели солдата, упавшего с края стены. Громче всех кричала Хоук, раздавая приказы.       Карра отправила Страуда, Блэкволла, Коула и Кассандру на подмогу, оставшаяся часть отряда заняла место на возвышенности. Отсюда они могли видеть демона гордыни. Это гигантское, многоглазое чудовище било вокруг себя электрической плеткой. Плеть вращалась, как хлыст в руке пастуха. Головы людей слетали от ее удара, как цветки у одуванчиков.       Солас уже мог слышать напутственную речь Кларель. От досады ему захотелось задушить эту женщину. Инквизиция идет, чтобы остановить ритуал, а она читает проповеди. Во имя всех духов и демонов… Проповедь? Серьезно? Сейчас?!       Солас на автомате бросал во врагов лед, огонь, завесные кулаки, но мысли его были не здесь. Краем глаза он успел заметить — Коул высоко подпрыгнул, ударил клинками, и лезвие вошло в глаза демона. Огромная голова замоталась из стороны в сторону — мальчишка-дух метался в воздухе бельем на веревке и вдруг полетел вдоль стены, как котенок. Демон догнал его и наступил. У Соласа все внутри сжалось от ужаса. Когда существо сделало шаг назад, Коул выглядел, как переломанная кукла.       Все охнули, кажется, даже Вивьен. Ноги Соласа сделали несколько шагов вперед. Но он тут же крепко сжал посох, пытаясь заглушить эмоции и вернуть себе рассудок. Нет, пожалуйста, нет! Только не он! Солас устоял на месте. Нужно придумать план. Отгородить Коула стеной от…       — Прикройте меня! — Карра бросилась к мальчишке.       Хоть Страуд, Блэкволл и Кассандра теснили демона гордыни, плетка ударила в шаге от Карры. Она споткнулась от силы удара. Зажалась в комок, плеть била то слева, то справа. А потом быстро поползла к Коулу. И закрыла мальчишку собой. Демоны наступали. Магию Карра применить не успевала, просто размахивала посохом, как дубиной. Одного демона даже умудрилась огреть. И пока отряд бежал на помощь, Мариан Хоук присоединилась к Карре. Удар когтистой лапы пришелся по плечу Защитницы. Она свалилась на одно колено, но вспышками магии отшвырнула демонов от себя. И пока помощь не подошла — не сдвинулась с места, защищая Инквизитора.       Солас ее мгновенно зауважал.       — Коул! — Карра похлопала его по щекам, когда звуки боя стихли. — Коул! Ну пожалуйста… Вернись. Я знаю, что ты живой… Он не дышит. И пульса нет, — сказала она, слушая его грудь, потом несколько раз надавила на нее скрещенными ладонями. Снова послушала. — Он умер? Так и должно быть? Солас? Не молчи… Так и должно быть? Он ведь дух!       — Инквизитор! — крикнул Страуд. — Мы должны остановить Кларель!       Солас крутил в руках шляпу Коула, словно только она сейчас имела значение. С интересом разглядывал сложную тесьму на пояске, завязки, дырочки, проеденные временем. Варрик ходил вперед-назад и едва слышно сопел носом.       Карра тяжело вздохнула, быстро вытирая глаза, и начала говорить. Голос ее трещал, настолько он был сухим и безжизненным:       — Как бы то ни было, даже несмотря на потерю, мы должны продолжить сражение…       Коул недоуменно посмотрел на нее.       — Тебе больно из-за меня? Прости… Я не знаю. Я что-то сделал?       — Коул… Во имя Митал! — она расцеловала его в щеки.       — Парень, проклятье! Не делай так больше… — сдавленно пробормотал Варрик, взъерошивая ему волосы.       — Где моя шляпа? — запаниковал Коул, не зная, как реагировать на происходящее.       Солас протянул ему шляпу, вымученно улыбаясь. Глаза у мага почему-то были красные и припухшие.       Страуд тяжело вздохнул, глядя на Инквизитора. На столпившуюся вокруг Коула толпу.       — Карра, вы никогда не победите Корифея, если будете так переживать из-за каждого убитого солдата!       К огорчению Соласа, Страуд был прав.

***

      — Мир, который мы поклялись защищать, предал нас!       — Быстрее же, Кларель! Инквизиция в крепости!       Солас был солидарен с Эримондом. Шевелись, глупая женщина!       Невыносимо медленно. Не может же Солас ставить Карре подножки? Нет, нельзя было на них полагаться. Карра, конечно же, не стала ждать, пока Стражи произнесут свои напутственные речи, и прорвалась с боем. Перед ними предстал широкий двор, окруженный высокими башнями. На возвышенности стояли Эримонд с Кларель. Ожидания Соласа оправдались: разрыв не был открыт, но жертва лежала на алтаре. Какой-то старик в доспехах. Солас тяжело выдохнул и потер лоб, пытаясь думать. Неужели ему придется мешать Карре?       — Остановите их! Мы должны закончить ритуал! — крикнул Эримонд. С момента их последней встречи он стал менее улыбчив.       Серые Стражи вскинули мечи. Движением руки Карра остановила свой отряд и шагнула вперед. Серые Стражи тоже сделали шаг навстречу, заслоняя своих магов, что готовились к ритуалу.       — Ты ждешь не дождешься закончить ритуал, чтобы впустить в этот мир демонов! — крикнула Карра.       — Да, Инквизитор, — ответил тевинтерец, очень вежливо и спокойно. И вскинул руки ладонями вверх, словно призывал ее к миру. — И все, кто находятся здесь, знают это. Ритуал требует магии крови. Можете ненавидеть меня за это. Но не смейте презирать Серых Стражей. Они выполняют свой долг!       Карра сморщилась, словно выпила что-то гадкое.       — Мерзкий лгун! — крикнула она.       — Мы идем на жертвы, на которые не пошел бы никто! — поддержала своего тевинтерского друга Кларель. Это была бритая почти наголо крупная женщина. — Наши воины умирают с гордостью, ради мира, который их даже не поблагодарит.       — А потом ваш приятель из Тевинтера подчинит магов Корифею! — вмешался Страуд.       — Корифей! Но он мертв?! — охнула Кларель, глаза ее расширились в смятении. Конечно, откуда им знать?       — Они скажут что угодно, чтобы поколебать вашу волю, — Эримонд шагнул к ней ближе, своим обеспокоенным видом показывая, как поддерживает ее в нелегком решении.       Кажется, это придало ей смелости. Кларель окинула воинов решительным взглядом и крикнула:       — Приступайте!       Солас выдохнул. Это просто невыносимо долгая ночь. Сделайте уже хоть что-нибудь! Я должен понять, как действовать дальше!       Карра шла к Стражам, сжимая и разжимая ладонь с меткой в кулак. Якорь у нее, очевидно, еще не накопился после первого применения, но был близок к этому. Хорошо было бы если бы она могла его использовать постоянно, но, кажется, тогда случится самое страшное. Отряд следовал за ней. Вокруг вскинутых рук Стражей зажегся завесный огонь, их тела выгнулись, потянулись нити завесного огня из пульсирующей над их головами сферы и словно развесили магов по кругу. Воздух опасно загустел. Раздался треск, разрыв чуть приоткрылся. В образовавшемся просвете пошевелилось нечто серое, тучное, огромное. Свет завесного огня зелеными точками пульсировал во множестве пузыреобразных глаз этого существа.       — Я навидалась магии крови! — закричала Хоук. — Прошу вас, не делайте этого!       — Я обучал вас! Не заставляйте меня убивать вас, чтобы остановить это безумие! — с горечью в голосе взмолился Страуд.       «Хватит!» — едва не крикнул Солас. Этого разрыва достаточно! Хватит! Давайте же… Остановите их! Fenedis!       — Я пощадила других Серых Стражей, потому что не хочу вам зла, — отчаянно пыталась Карра достучаться до них. — Я знаю, сколько всего вы делаете… И никогда не встала бы у вас на пути, если бы не обстоятельства. Прошу вас, поверьте мне.       Она говорила и вся буквально светилась изнутри. Слегка приподнятый подбородок, глаза, полные мольбы, обращенные к Стражам. Они смотрели на Карру с тихо тлеющим восхищением и бросали на Кларель умоляющие взгляды.       Какая все же самонадеянность — пытаться с ними разговаривать! Солас прикрыл глаза, пытаясь держать себя в руках. Это невыносимо, когда твои планы зависят от решения других.       — Готовьтесь, Кларель. Эта армия стоит того, чтобы отдать свою жизнь!       — Может, нам стоит ее послушать? — прошептала Кларель. Она смотрела в просвет открывшейся бреши, бледнея на глазах. Кошмар был ужасен. Лохматые лапы, клешни — все, что выхватывал разрыв, обсыпало кожу крапивным холодом.       Стражи с сомнением озирались то на своего командира, то на Карру. Разрыв перестал расти.       — Мы почти добились успеха! — взмолился Эримонд. — Вы единственная, кто может это сделать!       — Думаю, мы должны проверить ее слова и избежать большей крови, — стала отступать Кларель.       Эримонд явно не мог в это поверить. Вскрикнул, застучал посохом, словно капризный ребенок, у которого забрали игрушки. Карра подняла руку с Якорем, криво улыбаясь.       — Может, попробуешь подчинить меня снова?       Она собиралась закрыть разрыв, Солас мгновенно сгреб ее за руку.       — Нет, Инквизитор! Он нам нужен… Тебе нужен.       Карра поняла, вздохнула растерянно. Эримонд снова вскрикнул от раздражения и вдруг растянул губы в улыбке.       — Кажется, пора призвать более надежного союзника! Мой хозяин приготовил тебе еще один подарок, Инквизитор! — Эримонд снова и снова ударял посохом, стуки эхом разнеслись над крепостью.       Рев пронзил небо. Это был дракон из Убежища. Огромная, крылатая тень упала на пол под ногами и быстро поползла по постройкам, людям, съедая все чернотой.       — Маги — барьер! — закричала Карра, активируя свой, чтобы спрятать себя и Страуда. Солас схватил за шкирку слегка озадаченного Варрика и, упав на колено, накрыл себя и его прозрачным куполом. Зажглись барьеры Вивьен и Мариан, закрыв Кассандру, Коула и Блэкволла. Огонь струей проплавил камни на том месте, где они стояли, и, как вода, омыл светящиеся пленки барьеров. Какое-то время было невыносимо жарко.       — Сиськи Андрасте, — крикнул Варрик. — Смеюн, мы тут запечемся с тобой, как… кролики в углях.       — Он должен набрать воздух для следующего удара.       — И что тогда?       — Будем импровизировать.        — А я чуть было не подумал, что у тебя есть план.       — Я временами попадаю в похожие ловушки.       К демонам! Главная цель достигнута — разрыв открыт достаточно, чтобы пройти в него.       Дракон спланировал так низко, что по земле волнами пошел ветер. Он набирал воздух для нового плевка. Команда успела скрыться за каменными стенами.       Плевать на тевинтерца и на Стражей, им нужен этот разрыв!       — Карра… Это твой шанс! — крикнул Солас и показал на светящуюся зеленью брешь.       — Не сейчас!       — Другой возможности может не быть.       — Я не могу бросить своих людей!       Солас отрицательно покачал головой. Упрямая девчонка! Когда же ты начнешь понимать, что твоя жизнь стоит дороже, чем жизни всех твоих людей! Все к демонам! Да? Все его расчеты и планы… Только потому что она не может бросить своих людей! Если не думаешь обо мне… Подумай, что будет с этим миром, если единственная обладательница Якоря станет заложницей Кошмара! Соласа затрясло от бешенства, он схватил Карру за предплечье и развернул к себе лицом. Кажется, он собирался все это высказать…       В этот момент сверху раздался треск. Крыло дракона задело статую, куски камня и пыль с грохотом застучали об пол. Эримонд управлял драконом, словно куклой на ниточках. По велению его руки он тяжело опустился на одну из башен. Какой же он был огромный! Красно-кирпичный, почти черный, явно отравленный мором. Неожиданно Эримонд вскрикнул и рухнул на землю.       — Кларель, пожалуйста… — закричал он.       Искрящаяся молния угодила в дракона. Огромная голова удивленно дернулась в сторону тевинтерца. Тот испуганно вскрикнул. Дракон был недоволен своим «повелителем». И следующий плевок огня не заставил себя ждать. Эримонд успел увернуться. Кажется, он был очень ловким и быстрым для мага. Тут же подскочил, схлопывая огонь с мантии. Бока дракона раздулись — он все еще был недоволен. Эримонд не нашел ничего лучше, как броситься бежать. Кларель последовала за ним. Она была зла и, видимо, хотела смерти тевинтерца.       — Жалкий трус! — кричала она.       — Займитесь демонами! — приказала Карра. Из разрыва действительно стали выползать демоны. Эльфийка уже летела вверх по лестнице за Кларель. Мариан и Страуд впереди нее. Все хотели убить Эримонда, он совершенно незаслуженно завладел их вниманием, когда нужно было думать о разрыве. Солас чертыхнулся. Карра была все дальше. А за ней по пятам летел дракон. Эльфийка ныряла в каждую нишу и ускользала из его поля зрения. Внутри Соласа все сжалось, как пружина.       Блэкволл и Кассандра атаковали демонов, Варрик и Вивьен прикрывали их. Карра была все дальше и дальше. И этот грёбаный дракон никак не отставал от эльфийки! Все планы Соласа летели кувырком. Он снова чертыхнулся и бросился за Каррой.

***

      — Ты… Убийца Серых Стражей!       Магия тевинтерца брызгами разлеталась о защиту Кларэль. Командир Стражей шла на него, казалось, вырасти на ее пути стена — она не заметит, разнесет ее в пыль. Глаза полыхали яростью.       — Тупая сука, ты убивала их сама! — крикнул он.       Она зарычала от злости. От яркой вспышки магии Эримонда бросило к самому краю моста. Кларель снова ударила посохом об землю. Волной мага протащило по камням. Он свернулся клубком, стеная от боли. От мантии тевинтерца поднимался дым, словно его поджарили на углях и кинули остывать.       Солас, Страуд, Мариан и Карра уже были на мосту, когда это произошло. Солас чувствовал и присутствие Коула. Они шли осторожно, боясь спровоцировать агрессию Кларель на себя. Карра явно не хотела оставлять Стражей без главнокомандующего. Солас же считал, что главнокомандующий Стражей нуждается в замене.       — Ты и понятия не имеешь, от чего отказалась! Ты могла бы служить новому богу!       — Я никогда не буду служить Мору! — завопила Кларель, отправляя Эримонда в очередной непродолжительный полет.       Она решительно шагала к нему, явно желая покончить с магом одним ударом. Сверху, как капкан, неожиданно упала тень, а потом открытая пасть дракона накрыла командира Стражей — зубы сомкнулись. Дракон сделал петлю, за спиной послышался грохот. Солас оглянулся, рядом придушенно охнула Карра.       Дракон сидел на башне, из пасти ниточками свисали руки и ноги Кларель. Дракон мотнул головой, как собака, и швырнул ее. Она прокатилась по мосту и закашляла кровью, силясь подняться на руках. Под ней стремительно разбегалась лужа крови, одна нога была оторвана и держалась на штанине. Огромная пасть буквально пережевала тело женщины. Чудо, что она еще жива. Дракон тяжело опустился на мост — камни под ногами задрожали — и стал приближаться.       Все пятились. Мост за спиной заканчивался обрывом, пропасть дышала им в спину. Здесь не было возможности сражаться. Одно движение, и дракон сбросит их с моста.       Бока дракона раздулись, натягивая кожу. Он заглатывал воздух для плевка.       Тяжелая лапа вдавила в камень оторванную ногу Кларель. Страж закричала от боли, видимо, рвались оставшиеся сосуды. Вскоре тень от брюха скрыла женщину.       Дракон выгнулся в спине, чтобы плюнуть.       Из-под его брюха вырвался сноп искрящихся молний, обсыпав лапы и грудь. Тварь резко выгнулась назад, проглотив волну жара в глотке, и испуганно взмахнула крыльями. Тут же подлетела, но невысоко… Проехала по мосту на брюхе, Солас едва успел отскочить.  Туловище дракона свесилось с края моста. Хвост и массивная задница перевесили не в его пользу. Из огромной пасти вырвался удивленный рев. Дракон хватался когтями за мост и карабкался. Мост не выдержал его веса, стал рассыпаться на булыжники.       — Бежим, бежим! — закричала Карра.       Пустота съедала каждый камень. Спину обдало дыханием смерти. Это был конец. Над их головами пронесся ошалевший дракон. Живой и невредимый. Солас ощутил, как нога падает в пустоту, перед глазами бешено понеслись стены Адаманта. Через миг все должно было прекратиться. Солас приготовился к самому последнему удару в своей жизни. Но глаза ослепила зеленая вспышка разрыва.