Леди Инквизитор

       Хоть бы не пошла кровь из носа! Хоть бы не свалиться с лошади! А ломка пусть подождет до вечера! Создатель, позволь мне добраться до каких-нибудь развалин, чтобы спрятаться от ее глаз, пока тело будет колотить в лихорадке. Пока эти навязчивые видения будут кружить вокруг меня, как стая демонов. Не хочу, чтобы она видела меня слабым и ничтожным. Как же это унизительно — обливаться потом и страхами, когда этот маг едет рядом с ней, как император.       Какое-то нечеловеческое усилие заставляло Каллена сидеть в седле прямо и гнать лошадь сквозь затхлый зной, сквозь запах падали и разлагающейся мертвечины, по высушенной и истерзанной огнем земле, через тучи мух, жужжащих над телами мертвых. По земле, где прошла война, размахивая страшной саблей. И люди, один за другим… Их мечты, мысли, планы, чувства, трагедии — все становилось перегноем.       Этот ураган смерти, что похоронил Долы в руинах, в народе прозвали войной Львов, а объяснялось это просто: герцог Гаспар и императрица Селина — родственники, не поделившие трон Орлея, а на гербах враждующих сторон изображены львы. Лев и львица вцепились в глотки друг друга, пока оба не рухнули на выжженную землю, истекая кровью: армии разбиты, правители жаждут перемирия, как глотка воды в пустыне. А может, и надеются успеть подлить яда в бокал соперника, пока тот, утомленный, зализывает раны?       Как бы то ни было, война захлебнулась и оставила после себя разрушенные и сожжённые поместья, разбитые в щепки кареты, затоптанные цветы и садики, трупы, трупы, трупы… и дезертиров, что сбились в кучи и назвали себя Вольными гражданами Долов.       Солдаты Инквизиции уже сталкивались с ними на Изумрудных могилах, что заросли буйной зеленью, и в Эмприз-дю-Лионе, потонувшем в снегу. Дезертиры захватывают брошенные поместья, терроризируют деревни: грабят, убивают, насилуют. Бывшие шевалье теперь сотрудничают с красными храмовниками, ведь как иначе финансировать такую армию? Несколько телег со связанными дезертирами люди Каллена перехватывали по дороге в Эмприз-дю-Лион, где из них наверняка выращивают лириум для усиления мощи лживого бога. Хорошее применение болванам, которые решили, что связь с Корифеем принесет им какую-то выгоду! Вот только в Эмприз-дю-Лионе снега до самого неба, и многие солдаты умирают от холода, пытаясь отыскать лагеря красных тварей.       Хуже всего, когда приходится говорить об этом леди Лавеллан. Смерть солдат всегда заставляет кровь отливать от хорошенького личика, а журчащий и мягкий голос эльфийки все чаще звучит жестко и твердо, как военный марш.       — Смилуйся Андрасте! — вздохнул Каллен. От сладковатого запаха гниения рот наполнил кислый комок рвоты. Бывший храмовник сглотнул и поперхнулся.       Это было уже не первое подвешенное к дереву тело, черное, сожжённое до обугленной деревяшки. Ветер шевелил остатки обгоревшего платья. Вот только это была женщина! Веревка раскачивалась то вперед, то назад, и, казалось, покойница танцует. Каким же надо быть чудовищем, чтобы совершить такое с тем, кто слабее?!       — Пускай Создатель позаботится об этой женщине. Да не суждено ей будет скитаться по дорогам Загробного мира.       — Привычная картина для мира, которым правит насилие, сэр Генерал. Вам еще не довелось участвовать в сражениях такого масштаба? — спросил Солас.       Каллен не сразу понял вопрос и то, к кому обратился отступник. Но тот терпеливо ждал, пока генерал медленно повернет голову и начнет думать. Каждый щелчок подков о дорогу вбивался в голову, как ржавый гвоздь. В голове сплошная боль, где взять место для мыслей? Но Каллен ответил:       — Такого…? Нет.       — Это хорошо. Войны подобного рода обычно начинают тщеславные и трусливые эгоисты, через пару лет они, как правило, забывают, из-за чего начался весь этот цирк.       Он прав, но так не хочется соглашаться. И этот спокойный голос невыносим. Провалился бы ты на месте вместе со своей кривой и скользкой улыбочкой!       — Хочется верить, что победит герцог Гаспар, — Каллен помолчал, восстанавливая потерянные на фразу силы, и, вытирая кожаной перчаткой пот со лба, продолжил: — Он человек действий и не будет устраивать балы и словесные игры, когда… когда существование порядка мира под угрозой.       — Зря. Легко стоять на возвышенности, пока миллионы солдат рубят друг друга. А игра может спасти эти миллионы, если одна влиятельная личность вовремя отравит другую влиятельную личность. Можно даже сделать вид, что так оно и было, если новый кукловод вас устраивает, — насмешливая и шальная улыбка омолодила лицо Соласа, глаза вспыхнули от азарта, и весь он превратился во что-то дикое и пугающе лукавое. — Надеюсь, нам удастся попасть в Зимний дворец. Это было бы занимательное приключение.       — Ха! — выдавил Каллен, едва ли понимая, как реагировать на подобное. Он сказал: «Легко стоять на возвышенности». Не брошен ли этот камень в самого Каллена? Вот только глаза мага были веселы и спокойны. Да что он в этом понимает? — Должно быть, вы шутите.       — Ничуть, сэр Генерал.       Ближе к ночи путь перечеркнула узкая, но быстрая река. Пришлось сделать привал. Ярко заполыхали костры, отпугивая шныряющих в темноте тварей. Каллен расставил караул кольцом вокруг лагеря. А после кусок в горло не лез — генерал с трудом проглотил сухое вяленое мясо. Этот маг всюду с ней, его имя в каждом отчете! Он действительно так незаменим? Вот и сейчас сидит рядом, тело клонится в сторону леди Лавеллан, а она тянется навстречу и, кажется, вот-вот поцелует.       Все же Каллену скучать не дали. С некоторыми из отряда Карры он был хорошо знаком: Кассандра, Блэкволл, Дориан, Коул — его вторая головная боль, пытающаяся излечить израненную душу бывшего храмовника, и Сера — лучница иногда подбрасывала на стол генерала всевозможные сладости. Этого оказалось достаточно, чтобы роль сурового генерала выполнять было сложнее, чем обычно. Сера долго трещала, дурачась и хихикая, и лишь изредка смотрела задумчиво и как-то испуганно. Каллен украдкой потер шею. Она знает о его проблеме. Неловко это. Что он — маленький ребенок? Стоило Сере упорхнуть, как мгновенно подсел Дориан и разложил на траве шахматы.       — Ты же не задерешь нос перед солдатами, послав меня на четыре стороны? — спросил Дориан. — Даже генерал Инквизиции имеет право расслабиться. А если ты мне проиграешь и будешь чувствовать себя неловко…       Каллен засмеялся, пытаясь разжать тиски долга и не замечать ноющую боль, как острое лезвие, рассекающее голову на части.       — Я тебе не проиграю.       — Ты снова дерзишь мне?       — Нет. Я ставлю тебя перед фактом, — наигранно важно сказал генерал.       И, ожидаемо выиграв, засмеялся, вальяжно облокотившись на дерево, будто за спиной была победа в масштабном побоище, а не в шахматах. О, какое у Дориана Павуса было обиженное и разбитое выражение лица!       — Сладу с тобой никого нет, — пробурчал Дориан. — Не заносись только.       — Сколько еще нам надо сыграть, чтобы ты понял, что я играю лучше?       Ближе к полуночи на огонек костров забрели двое мужчин и девушка. После небольшого волнения, допросов и обыска вещей Каллен узнал, что они — маги из Орлея. Тучный усатый мужчина в мантии назвался Николасом. И, немного поколебавшись, с молчаливого согласия Карры, Каллен предложил им сесть возле костра. Эльфийка окинула их пытливым взглядом, всем своим видом требуя объяснений.       — Мы занимались исследованиями, — торопливо начал Николас, протянув руки к костру. — Собирали материал. Война нас задержала, но сейчас, когда все относительно спокойно, самое время возвращаться в Орлей. Кажется, мы не были там целую вечность! — он прервался, когда новобранцы Каллена принесли магам горячего чая и то подобие ужина, которое солдаты Инквизиции ели сами. — О! Благодарю… Знакомьтесь… Это моя сестра Ирэн. И мой ученик Тирий.       Девушка и юноша послушно поздоровались со всеми.       — Могу я узнать, что за исследования вы проводите? — спросила Карра.       — Вы же… Инквизитор! — охнул Николас. — Можно взглянуть на вашу руку? Ох, Создатель… Я просто не верю, что вижу вас своими глазами. Я так скептично к этому относился, думал, что вы выдумка. А потом Брешь исчезла… Мы были в храме Священного Праха, видели лишь шрам. Это невероятно!       Карра протянула руку. Маг мгновенно вцепился в нее, вертя и так, и эдак.       — Она болит? Вы что-нибудь чувствуете?       — Не знаю, как объяснить. Но да, я ее чувствую.       — Восхитительно! Я исследую разрывы…       — Правда? — мгновенно загорелась Карра. — Как это, наверное, увлекательно. Я бы тоже хотела бродить по миру! И… заниматься исследованиями! Или… А, — спохватилась она, смущенно потирая шею, засмеялась, — ну неважно. Вы заметили что-нибудь интересное?       — Я заметил, что Тень на полях сражений более подвержена разрывам. Видимо, души покидают тела и разрыхляют ее, как почву. Тут я проводил параллель с кабанами, когда они клыками вскапывают землю…       Эксперт по Тени красноречиво зыркнул на мага и словно подавился воздухом.       — Разрывы, Тень… Вам надо поговорить с Соласом, — беспечно брякнул Блэкволл. И маги Круга проследили за взглядом Стража.       — Я ничем не могу помочь, — отрубил Солас, не отрываясь от книги. — У меня свои исследования. Я пока еще не сравнивал истончение Завесы и разрыхление почвы кабанами. И, боюсь, мне никогда этого не уразуметь.       — Сейчас… Минуту! Нате-ка, вот возьмите, — Николас протянул Соласу толстую тетрадь. — Это один из экземпляров моих теорий. Я бы хотел, чтобы все понимали истинную суть вещей. Когда-то и я был слеп, как вы. Неужели вы не чувствуете разрыхления Завесы? Скоро она станет так прозрачна, что мы сможем наблюдать за духами и демонами, словно через стекло!       Глаза Соласа сверкнули, и, Каллен мог поклясться, маг расплылся в прямо-таки хищной улыбке.       — О-о, буду весьма рад почитать ваши теории. Я как раз не взял в поход ту смешную книжку авторства какого-то орлесианского чудика, кажется, она называется «Тень и ее отражение в нас», и у меня полно свободного времени для веселья, — маг взял тетрадь и небрежно швырнул на рюкзак. — Думаю, это будет увлекательно и познавательно… Столько всего нового о кабанах.        — Шутите? Это хорошо. Люблю людей с чувством юмора. Жаль, что вы не догадались сами,  — вздохнул Николас. Распираемый гордостью за свои открытия, едва ли он замечал кривую усмешку мага. Каллену захотелось кашлянуть. Карра старательно прятала улыбку. — Мы бы пригласили вас в один из университетов, если вы, конечно, достаточно компетентны.       — Солас нужен мне здесь! — заметно занервничала Карра, едва ли понимая, какую поощрительную характеристику дает этим беспокойством.       — Не беспокойся, lethallan. Даже если их университеты продвинутся хоть на шаг в своей «компетентности», я все равно откажусь.       — Можно узнать причину? — Николас обиженно надул губы, как капризная девчушка, впервые получившая отказ.       — Мне это не интересно, — коротко ответил Солас.       Маг из Круга не нашел, чем ответить на такую наглость, важно раздул щеки и принял вид оскорбленного достоинства. Его сестра покраснела, а Тирий едко спросил:       — Чем же таким вы занимаетесь?       — Не беспокойтесь, кабанов я оставил вам.       Карра отвлекла внимание от Соласа на себя. Они еще долго говорили о скучных исследованиях, которые Каллену были совершенно не интересны, но леди Лавеллан активно участвовала в дискуссии, и он невольно следил за разговором. Когда маги Круга замолкали и она подхватывала тему общения, Солас отрывал взгляд от книги, и довольная улыбка изгибала его губы.       — Тень — это как огромная историческая энциклопедия, — говорила Карра. — Так же правдиво-обманчива. Жаль, что вы не можете свободно гулять по ней. Тень открывает перед нами двери в прошлое и позволяет смотреть глазами участника событий. Видеть разные точки зрения… Но даже это не дает точной картины… Совсем как в реальности. Сколько бы историки ни мучились, пытаясь узнать, как было на самом деле, в действительности какая-то часть нашей истории откровенная чушь! Не все записи правдивы, не все источники заслуживают доверия. В Тени то же самое… Кто-то может быть слишком зол, и события, которые происходят с ним, искажаются под воздействием его эмоций… Он увидел белое — черным, а его друг черное — белым. И ты не знаешь, кто из них был более близок к реальной оценке… И это так захватывающе, будто собираешь по кусочкам фрагментов целостную картинку!       — Вы можете осознанно путешествовать по Тени? — удивился Николас.       — Да, — Карра кивнула. — Это все Якорь. И теперь мне даже не нужен лириум.       Маги Круга также высказывали свои надежды на временное перемирие и здравомыслие императрицы Селины. Благодарили за гостеприимство и надеялись за три дня добраться до Орлея.       — Здесь опасно путешествовать втроем, — предупредила Карра. — Вам лучше подождать и вернуться с нами.       — О, пустяки, леди Лавеллан! — Николас отхлебнул из кружки. — Право, не стоит из-за нас беспокоиться, мы сможем постоять за себя.       — Он всегда так говорит, а потом визжит как девчонка при виде демонов и лезет на дерево! — захохотал Тирий над своим учителем, тот закатил глаза и фыркнул. Они больше были похожи на друзей, чем на преподавателя и студента. — Нам бы не помешала компания очаровательного воина… — взгляд темных глаз остановился на Кассандре. — От вас исходит восхитительная аура, леди Пентагаст. Вы удивительная женщина.       — Какие глупости, — фыркнула она. — Ничего от меня не исходит. И вовсе я не удивительная.       Железный Бык разразился хохотом: его мужицкие заигрывания Кассандру не смущали, а тут такие романтичные трепыхания, как из дамского романа, а она цветет… Кавалер одарил Кассандру жгучим, пристальным взглядом.       — Ну вот не надо на меня так таращиться. Что за невыносимый человек! — заворчала она. Кажется, это только распалило кавалера, однако от поползновений его отвлек голос Соласа.       — Ваши храмовники не оставили свои обязанности? Куда вы возвращаетесь? Круги разрушены.       — Мы — маги-лоялисты. Примкнули к Церкви, когда началось восстание. Никогда не понимал всех этих движений за свободу. Сколько крови уже было пролито! Ради чего? Людям есть за что нас бояться и ненавидеть. Я не хочу, чтобы меня боялись… А вы из какого Круга?       — Я отступник. Никогда не понимал добровольцев, надевших цепи... Прошу прощения, — Солас поднялся с земли и подхватил рюкзак.       Права гостя не давали Тирию возможности высказаться на этот счет, хоть того и распирало, он аж кулаки сжал, а Николас подавился чаем. С этих минут маги Круга старались не замечать Соласа, а он, словно боясь подхватить проказу, лег под далекое дерево, еще дальше, чем сородич Карры — Лорэн, кажется. Тот завернулся в шкуры и залез под одну из телег. Солас, видимо, уснул. Или ушел в Тень? Каллен едва ли представлял, какие сны видит этот маг.       Вскоре Каллену ожидаемо стало хуже: из носа пошла кровь, а голову сдавило — голоса все тише, лиц уже не разглядеть. Как в тумане, он шатаясь прошел по лагерю и постарался укрыться за деревом, чтобы никто не видел, как ломка будет проверять его на прочность… Но Карра нашла его.       — Каллен, — холодные пальцы коснулись лба, магия теплой волной облила затылок и виски, и тяжесть стала отступать. — Я ведь просила не геройствовать.       — Магия, — хрипло засмеялся он, чтобы не думать, каким жалким снова предстал перед ней. — Иногда кажется, что маги способны сотворить все, что угодно, даже уничтожить этот мир.       — А еще спасти…       Она права. Горло свело от переизбытка чувств — благодарности, облегчения от боли, отхлынувшей на время, и любви. Если Создатель позволит, даст ему глоток надежды… Как много он хотел ей сказать, но низко опустил голову и улыбнулся.       Магия спасает его. Магия, которую он так ненавидел, так хотел искоренить, как что-то грязное, мерзкое, противное природе… Что за тьма тогда жила в его сердце? Тот Каллен из Киркволла никогда бы не разглядел, какое чудесное создание — Карра Лавеллан. И от этого тошнит…       Но этот Каллен разглядел… Вот только что ему с этим делать?

***

      Паруса аравэл расцвели красными пятнами между деревьев, точно высушенные бабочки, чьи крылья ободраны и склеены — да, не взлететь на таких под небеса. Карра пришпорила лошадь, но тут же цокнула языком, придержала. Проклятье! Отчего ее так трясет? Она гнала мысли от самого Скайхолда, пыталась сосредоточиться на дороге, но сейчас волнение свинцовой тяжестью навалилось на грудь, дышать практически нечем и липкая испарина покрыла ладони — повод уже скользит в руках. Если с кланом что-то случилось, она себе не простит.       Ее волнение отступило, когда отряд въехал в лес: деревья над головой зашумели, враз вздохнула тетива множества луков, явив из крон головы эльфов и наконечники стрел — если охотники скалят зубы, значит, есть что охранять.       — Кто бы вы ни были, поворачивайте обратно. Вход сюда запрещен! — приказал темноволосый долиец.       — Это я! — крикнула Карра. — Камрэн, ты узнаешь меня?       Он слегка опустил лук, подался вперед и вдруг разразился громким, раскатистым хохотом.       — О творцы! Карра… Первая клана Лавеллан. Живая и невредимая. А мы уже тебя похоронили.       — Должно быть, повеселились от души?       — А то, — он подпер бока и, откинув голову назад, снова захохотал. — Какая ты важная птица стала… Ну, может, хоть теперь поцелуешь… и даже причина есть. После долгой разлуки! Ну как тебе?       — Пусть тебя задница мабари целует, неудачник тупоголовый. Уберите луки!       Одна бровь Соласа медленно приподнялась, и он удивленно взглянул на Карру. В ответ она недовольно насупилась, злая, что ему пришлось это слушать. Прожил бы в этом клане большую часть своей жизни, не так бы с ними разговаривал.       — Ну, проезжай. Да смотри за своими цыплятками, пусть не петушатся, — Камрэн снова поднял лук и, поочередно направляя то на одного солдата, то на другого, с ухмылочкой пробормотал, шутливо отстреливая их: — Пых-пых-пых!       — Дерьмо собачье, — фыркнула Карра под нос и зло ударила пятками лошадь, устремляя ее на красный свет аравэл. Какой Камрэн омерзительный! Хоть красивее в клане юноши нет… И все же… какой он омерзительный! И едва не прыснула от смеха, вспомнив, как Ферган заломил Камрэну руку за спину и ткнул лицом в какашки галлы. Это была обычная мальчишеская драка, Карра наблюдала с дерева, как юноши важно распускают хвосты друг перед другом. Она никогда не любила драки, но там был Ферган — эльфийка собиралась вмешаться и помочь, если что. А закончилось все тем, что Камрэн убежал в слезах.       — Это я ее привел, — громко крикнул Лорэн. — И с ней солдаты Инквизиции!       Камрэн облизнул костяшки пальцев и перекинулся задумчивыми взглядами со своими товарищами.       — Ох, дерьмо, самые что ни на есть эльфячьи долийцы… и зачем я только поехала? — сокрушенно вздохнула Сера, пока лошадь неотвратимо приближала ее к лагерю.       — Удивительно: мы ехали к долийцам… И — о, какая неожиданность, — приехали к долийцам! — Дориан сверкнул зубами под ниточкой усов. — Сера ты такая… логичная.       — Пфрппфп, — в исконно своем стиле ответила она. А расшифровать это было проще простого: «Отвали!»       — А ты не чувствуешь желания порабощать и властвовать при виде всех этих несчастных эльфов, мальчик-чародейчик? — спросил Железный Бык, равняя свою белую кобылу с серым длинноногим конем Дориана.       — Что? Нет! — тевинтерец повел коня левее, держась от кунари как можно дальше. — Если я из Империи, это не значит…       — Эй! Да я просто спросил… А он обиделся. Какие мы ранимые! В Западном пределе ты был более устойчив к моим нападкам.       — Перестань уже, — Дориан нахмурился. — Лучше смотри на дорогу, пока не раздавил кого-нибудь, верзила.       — Если тебя смущают мои габариты, так и скажи. Я сделаю массаж перед тем, как навалиться на тебя… — вкрадчивый голос кунари едва не мурлыкал.       — Что? — Павус выпрямился в седле и, кажется, его малахитовые глаза стали больше серебряных монет. Железный Бык разразился гоготом.       — Яйца Создателя! — Блэкволл позеленел от дурноты, взглянув на него. — Солас, ты тоже это слышал?       — Меня больше интересуют звуки тетивы, которую натягивают нам вслед, но вы продолжайте заигрывать друг с другом…       — Мой народ очень… чувствителен ко всяким высказываниям, — пробормотала Карра, угадав причину волнения долийцев. — Я прошу вас, следите за языком. А если вы будете продолжать держать нас на прицеле, то ни о какой помощи и речи быть не может! — уже громко крикнула она.       — А я буду вынужден отдать приказ о готовности к бою, — громыхнул голос Каллена. — Нас больше. И мы вооружены лучше.       — Пока вы подниметесь на деревья, мы вас всех перестреляем! — фыркнул Камрэн. Карра устало вздохнула. Какие они деловые, когда знают, что им ничего не угрожает. Разве она допустит эту бойню?       — Опустите луки! — попытался достучаться до здравомыслия соплеменников Лорэн. — Я не для этого рисковал жизнью, чтобы вы здесь передрались!       — Эти люди мне не нравятся, — Камрэн скривил злую мину. — Тевинтерец, кунари, плоскоухие, гномы, люди… Что ты притащила?       — Мы уходим! — не выдержала Карра, и лошадь под ней затанцевала, собираясь развернуться. Лучше так, чем драться со своими сородичами.       — Стой! Извини, — он расплылся в улыбке, опуская лук. — Извини. Я погорячился.       А Карре уже было не до него. Ветви рогов вспыхнули золотом, галла летит, разбрызгивая мелкие лужи, разбивая копытами гладь мелких ручейков. А за ней два эльфа — кричат, ругаются, размахивают упряжью. Но, увидев приближающуюся процессию, они обратились в бессловесные статуи. На рогах галлы трепыхались зеленые ленты, а шея пестрела от красных полос краски. Солдаты вскинули луки, Каллен занес руку для приказа.       — Нет, — крикнула Инквизитор. — Пропустите! Это моя галла!       Галла, словно острое лезвие, влетела в отряд, заставляя всех расступиться.       — Самал! — вскрикнула Карра.       Галла зафыркала, заплясала вокруг лошади Карры, кусая животное за шею, и, ухватив эльфийку за подол плаща, с энтузиазмом зашевелила челюстью. Подол стремительно исчезал в ее пасти.       — Нет! Плохой мальчик! Дай… Немедленно дай!       Он опустил уши, но плащ не выплюнул, потянул на себя. Карра поняла, перелезла на белый круп. Самал подпрыгнул, игриво хрюкнул и присмирел. Он вез свою хозяйку с гордо вздернутой головой.       — Какое умное животное! — восхитился Солас. — И у нее золотые рога. Давно таких не видел.       — Это галла Фергана, но после его смерти Самал выбрал меня, — Карра грустно улыбнулась. — Он ужасно ревнивый…       Словно в подтверждении этих слов, Самал смерил Соласа одним глазом и вдруг смачно фыркнул в его сторону, оплевав плащ.       — Восхитительно! — маг стал недовольно отряхиваться.       — Плохой мальчик, ты что наделал! — прикрикнула Карра. Галла опустила уши и виновато захрюкала. — Солас, прости, пожалуйста, — щеки вспыхнули. Кажется, Карра никогда не прекратит чувствовать себя неуклюжим ребенком рядом с Соласом.       — Не надо. Это ведь не ты меня оплевала. А он вряд ли извинится… Нет? Не извинишься?       Самал утвердительно фыркнул. Солас хохотнул и потянулся погладить. Но плохой мальчик прижал уши и недовольно набычился.       — Осторожно, он может цапнуть!       Предупреждение было вовремя — укусить Самал не успел, но щелкнул зубами.       — Хм, — Солас отрывисто вздохнул. — Когда-то у меня была галла. Девочка, — он засмеялся. — С эльфийского ее звали «Звонкая, как горный ручей». Тоже кусалась! Сколько же приятных минут она доставляла мне, когда я брал ее на охоту… Как-то она съела кружевной платочек одной не очень приятной особы. Восхитительное было время, — глаза мага замерцали веселыми огоньками.       — И куда она делась? — осторожно спросила Карра, затаив дыхание. Солас ездил на охоту, и у него была своя галла?       — Ее отравили.       — Отравили! Почему?       — Не всем нравится, когда их кусают. Тогда я был молод, глуп и не подумал об этом. Мне просто было весело… — Солас помолчал, Самал красноречиво кряхтел и покашливал, собирая слюну во рту. — Прошу прощения, но я лучше отъеду подальше, — маг слегка пришпорил лошадь, — не хочу, чтобы меня снова оплевали.       Когда маг удалился и не мог услышать, Карра слегка стукнула галлу по мягкому крупу: — Ты просто мелкое чудовище! Думаешь, что твоя компания приятнее, чем его? Ты не должен мешать мне, ты должен быть заодно со мной… Этот эльф мне очень нужен. Будешь его отваживать, покрашу твои рога в черный.       Самал едва ли обратил внимание. Он был доволен, что снова заполучил свою хозяйку целиком и полностью. А Карра просто не могла на него долго сердиться.       К лагерю вела узкая тропка между деревьями, ее и преградила толпа эльфов, вырастая на пути. Каллен вскинул руку, приказывая группе солдат и отряду Карры замедлиться.       — Я пойду первой, — сказала она. — Лорэн… Ты со мной.       Навстречу всадникам шагнула эльфийка, опираясь на посох, — старая и пожухлая, как осенний лист, но удивительно утонченная. Ее седые волосы, заплетенные в косы, отливали серебром, а глаза были такими выразительными и живыми, будто жили отдельно от морщинистого лица с черными линиями валласлина. Казалось, она готова сразиться со всем отрядом, если они угрожают жизни ее эльфам. Дешанна.       Карра вздохнула и спешилась. Хранительница приподняла подбородок, смерив взглядом свысока, и по телу мгновенно разлился крапивный холод. Глаза Дешанны острые, как два кинжала, буквально пронизывают насквозь. Ни один мускул на лице хранительницы не дрогнул, когда Инквизитор остановилась в нескольких шагах от нее.       — Ближе, дитя.       Карра облизала сухие губы и послушно приблизилась. Ее люди за спиной, и они все видят! Солас видит. Сейчас это снова произойдет. Руки задрожали, но Карра вскинула голову, застыв в ожидании. Пощечина не заставила себя долго ждать. Шлепок ожег кожу, голову мотнуло от удара. Карра тут же выпрямилась: щека горела, а в глазах закипали слезы обиды, она сморгнула и не заплакала так же, как в детстве. За спиной заволновались, заохали, заговорили вполголоса, звякнули мечи, туго вздохнули луки.       — Вы с ума сошли? — ужаснулась Кассандра.       — Курва старая! Еще раз так сделаешь, я шмальну тебе прям в бубен! — завопила Сера. — Я тебе говорила же, леди Пречиндамер, не ездий ты к этим жополистам! Если уж так хочешь помочь, просто отправь солдат! Так нет же!       — Предупреждаю вас, мэм… Перед вами Инквизитор! — крикнул Каллен. — А мы ее армия. И мы будем ее защищать. Также я вправе вас арестовать за вашу выходку.       — Сколько у тебя защитников, — хмыкнула старая эльфийка. — Но мудрее ты не стала.       — А вы считаете, что встречать помощь пощечинами и угрозами мудро? —  Солас был в ярости. — Узнаю долийцев. Спесь, одна лишь спесь, бравада и ничего больше!       — Злитесь, сколько хотите. Но я сама решу, как встречать свою ученицу. Передо мной дрянная девчонка, которая не сообщила, что жива, — громыхнул голос хранительницы. — Эта боль ничто, по сравнению с тем, что пережила я, когда узнала, что все, кто был на конклаве, погибли, — взгляд серых глаз пронзил леди Лавеллан. — Ни одного письма, Карра. Ни одного… Неужели я была настолько ужасна?       — Я не за тем здесь, чтобы ворошить прошлое, — сухо ответила Карра: — Я была ребенком, а вы воспитывали меня, как умели. Оставим это. Сейчас я хочу, чтобы вы увидели за моей спиной солдат и еще раз посмотрели на меня. Я пришла сюда не как Первая из клана Лавеллан и не как Карра — ваша ученица, и не стану терпеть ваш тон и оскорбления. Я пришла сюда, как Инквизитор… Но я вас прощаю. Давайте забудем все и перейдем к делу, словно нас связывают только дела, а не прошлое. Лично у меня нет времени на разговоры, — Карра подняла руку. — Опустите оружие!       Солдаты подчинились.       — Какая ты стала! — хмыкнула Дешанна, но здравомыслие победило. — Ступай за мной, Инквизитор, — Карра последовала за ней. — А ты, Лорэн, помоги ее людям разместиться, — на ходу сказала хранительница. — Спасибо, что привел ее. Мы действительно в затруднительном положении, и я не стала бы никого тревожить, будь все иначе. Просить эту помощь было тяжело.       — Как и мне возвращаться, — ответила Карра.