Леди Инквизитор

      Бок Самала, распаренный и горячий, часто вздымался под пальцами Карры. Она быстро приноровилась к его длинным шагам. Впереди — Дешанна, тонкая и несгибаемая, как узкая сталь, а позади — отряд леди Инквизитора. Они не дадут ее в обиду. Но разве она боится сородичей? Нет, конечно же. Но почему так колотится сердце? Чего она перепугалась, как ребенок?       И прошло-то немного — каких-то четыре месяца. Так мало… Откуда это странное чувство, что навстречу должны шагнуть согбенные старики, а не молодые, ничуть не изменившиеся соплеменники?       Они и не изменились. Карра с жадностью вглядывалась в знакомые лица. Те же надменные и недоверчивые ухмылки, то же пренебрежение и усталость. Почему они не изменились? Ни одной новой черточки или эмоции. Словно эти лица выплавлены из металла, и ничто не способно преобразить то, что ковали в горне предрассудков. А она так много всего узнала, так много людей встретила, словно прожила тысячу жизней! Много, много жизней, и все они оборвались, потушив взоры множества тех, кто сложил головы во имя Тедаса и Вестницы Андрасте.       А лагерь все ближе: под ногами мелко скрипят камушки, шелестит трава, пахнет свежей краской для аравэлл, пресной угольной древесиной, горечью ворсистых трав, что растут в низинах и на болотах — их варят в густой смоле, чтобы заделывать щели в деревянных постройках. Карра ступила на затоптанную поляну — вокруг высились скалы и входы пещер темнели в их основании. Ненавидящие взгляды обожгли, как каленое железо. Карра вцепилась в шерсть Самала, словно желая украсть у рогатого смутьяна часть силы.       Возможно, так и произошло. А может Карре хватило внутренних запасов?       Она приподняла голову и гордо улыбнулась: «Вы не заставите меня идти пристыженно! Никогда не заставите! Я спасаю мир, в котором вы живете! Я еще столько всего должна сделать… А вы не можете спасти даже себя!» Они видели вызов в золотистых глазах и ненавидели сильнее. Как можно полюбить то, что унижает тебя? И сейчас она просто растоптала их — шла как королева, а по пятам следовал эскорт. Нет, они уже никогда ее не полюбят. Хотелось запрыгнуть на могучую спину галлы и гнать, гнать, что есть мочи… Домой. В Скайхолд! Где в библиотеке из глубокого кресла сверкает белозубая улыбка Дориана, где в ротонде можно поймать взгляд серо-голубых глаз, где, гуляя по саду с Жозефиной, слушаешь, как она терпеливо читает нудное письмо очередного «знатнюка», — так обзывает богатых господ Сера, — где содрогаются стены корчмы от хохота Железного Быка… Где ее окружают друзья.       А впрочем, плевать на их отношение! Никуда она не уедет, пока не удостоверится в их безопасности. Они — эльфы, а Карра решила изменить жизнь эльфов, пусть и таких неприятных, как эти.       Клану не понравились и солдаты, солдатам было все равно. Они разбредались вокруг лагеря, чтобы делать то, что должны, — охранять паршивых длинноухих от разбойников. И, зная, что Инквизитор родом из этого клана, даже дохнуть боялись на проходящего мимо эльфа.       А вот и знакомые, чумазые мордашки! Дети вытянулись и, широко распахнув и без того большие глазищи, разинули рты. Эльфята жадно разглядывали Железного Быка — его огромная, рогатая фигура возвышалась над всеми и всем. Карра улыбнулась. Как же она соскучилась! Хотелось сгрести их в охапку, тискать и обнимать, как котят. Вот только эльфята теснее сжались в кучку, поглядывая недоверчиво и настороженно, а потом метнули взгляд на солдат, снова на нее и, кажется, заикали от страха.       Ох, творцы, неужели она настолько изменилась? Она же здесь ради них! Но и они ей не рады. Кажется, ничего приятного ее здесь не ждет. Но детям прощают все, вот и Карра мгновенно простила бывших учеников.       Встреченные молодые эльфийки были вооружены мечами или луками — охотницы. Кажется, другие женщины были чем-то заняты или попрятались. Охотники-мужчины тоже были здесь, некоторые хищно раздували ноздри при виде ватаги за ее спиной. Долийские кланы не любят чужаков, и добиться того, чтобы эльф или эльфийка переселились — даже в другой клан — сложно. А Карра шла в чуждом им окружении.       И впервые порадовалась, что с Соласом они так и не продвинулись дальше в отношениях. Он, конечно, сильный маг, но эти злые псы привыкли махать кулаками или стрелять исподтишка. Многие дрались из-за нее и до сих пор ничего не получили. А теперь, когда она и вовсе недосягаема, стали еще злее. О том, что Солас, возможно, мог бы и расшугать женихов Карра подумала, но не смогла представить.       — Во имя Митал, почему этот эльф такой высокий? — неожиданно послышалось перешёптывание охотниц. Карра повернула голову, они разглядывали отступника. — Эй… — крикнула одна. — Как тебя зовут?        Солас вздернул бровь, озадаченно улыбнулся.       — Прошу прощения?       — Я имя спросила. Не тупи, милый мой.       — Солас, — коротко и, кажется, раздраженно ответил он, продолжая идти. Карра напряглась.       — Как интересно… — женщины переглянулись, — Можно с тобой поговорить?       — Нет, — почему-то отрезал он. Охотницы недовольно сморщились, в клане девчонки с луками имели более высокое положение, чем их подруги-стряпухи и швеи. И не привыкли к подобному пренебрежению.       — Ты боишься, что я украду тебя, милый? — засмеялась охотница Лана.       — Я боюсь, что нам не о чем разговаривать.       — Ха! — фыркнула она и крикнула, выдав намерения женщин: — Карра, привези его в следующий раз на костры Андруил! Так ты нам поможешь больше, чем тем, что притащилась сегодня.       Лана из тех, которым плевать на свою репутацию и мнение дряхлых старух. Долийцы зыркнули на охотниц бешеными глазами, но тем было все равно. Они лучше знали, что нужно клану. Теперь и Дешанна медленно оглянулась на Соласа. Карра сгребла шерсть Самала, вдыхая и выдыхая через нос. Солас приостановился на мгновение, но тут же продолжил идти, словно ничего не слышал.       Еще не хватало! Главная задача долиек — это сильное, выносливое потомство. Солас — широкоплечий и высокий мужчина-эльф, на фоне которого мужское население клана выглядит, как недоразвитые мальчишки. Не удивительно, что долийки начали облизываться. Интересно, уж не поэтому ли его задержали в одном из кланов, до костров Андруил?        Так и хотелось крикнуть: «Он мой», но Карра стиснула зубы и сказала:       — Соласу виднее, куда ему ехать и когда. Пригласите, если так хочется, а если ему захочется, он приедет.       — Исключено! — рявкнула хранительница, метнув молнии из глаз. — Плоскоухому нет места у костра. А вы убирайтесь отсюда. Живо! Заняться нечем? Я с вами еще поговорю.       Охотницы зафыркали и стали разбредаться.       — Солас, ты, наверное, огорчился, — смеясь сказал Железный Бык. — Что, собственно, они от тебя хотели?       — Может у них просто мало проблем, поэтому они успевают чего-то хотеть? — озадачился тот, ускользнув от ответа.       Неожиданно его глаза вспыхнули веселыми огоньками, Карра проследила за его взглядом. Возле переносного алтаря эльфийского бога Ужаса и Обмана громоздились мечи, доспехи, шкуры убитых зверей. Это значило лишь одно — пришла беда. И долийцы отчаялись настолько, что взмолились тому, кто потребует слишком высокую плату за помощь. Неужели все так плохо?       Карра опустилась на колени перед статуей Митал и зажгла свечи. Дешанна терпеливо ждала. В лагере стало тихо, можно было расслышать стук собственного сердца. Ох и отплясывало оно сегодня! Запахло дымом и теплым воском, Карра молилась. Каждое божество потребовало от нее преклонения, вот только возле Ужасного Волка Карра не сделала ничего. Перед лицом кошмара не принято вставать на колени. Возможно, оттого, что он был самым гнусным и мерзким богом-лжецом?       Ей показалось, что пасть бога искривила усмешка. Скорее всего время обтесало морду, сделав более угловатой и пугающей. Чудилось, он сейчас захохочет. Но Волк не захохотал — хохотнул Солас.       — Хоть один долийский истукан выдерживает взгляд того, кто стоит перед ним. И надо же… Еще не рассыпался!       Вид у мага был такой взбалмошный, развязный, что Карра едва не прыснула от смеха. Как же ей хотелось хоть одним глазком взглянуть на него в ту пору, когда он «был глуп и ему просто было весело».       Нет, слишком много веселого Соласа вредно для самоуважения. Однажды в Тени она уже видела его таким… И чем это закончилось? Хвала творцам, хоть ему хватило ума не наделать глупостей. Или… Карра рассерженно выдохнула. Меньше бы бегала, как цыпленок с отрезанной головой, уже давно бы пришел сам. Но нет, сдаваться она не собиралась. Есть множество способов влюбить в себя мужчину, не обязательно заглядывать ему в рот. «Влюбить в себя сопляков», — напомнила себе Карра. Ты имела дело только с сопляками.       Как долийцы на него теперь зыркают! Она ведь просила придержать языки. Солас специально это сделал?       — Может, мы неправильно молимся ему? — спросила она, чтобы немного выровнять положение и прибавить Соласу веса в глазах соплеменников. А также показать, что уважает его мнение. Карра знала, что ему это льстит. Впрочем, это было несложно, она и правда уважала его мнение. — Ты путешествовал по Тени, и тебе известно больше, чем нам. Подскажи, как надо это делать.       — Наверняка в жертву Ужасному Волку было положено приносить самые бессмысленные и бесполезные головы, — сказал он.       — Тень ничего тебе не подсказывает? — Карра снова попыталась подтолкнуть его в нужном направлении и взглянула просительно. Солас молчал, одарив тем пристальным и долгим взглядом, который был редкостью, и значение которого Карра никак не могла разгадать. Глубоко запавшие глаза каменного волка внимательно наблюдали за происходящим.       — Хотя… — Солас углубился в мысли, забормотал: — Может быть… Определенно, возможно… Нет, все же нет, — долийцы притихли, как и во время молитвы Карры, прислушиваясь с интересом, и тут он выдал: — Намазанных маслом девственниц укладывали на алтарь ФалонʼДина.       Карра испуганно вздрогнула, долийцы зажужжали, как осы. Солас приподнял голову, и один уголок его рта пополз вверх. Он что, издевается?       — Ты серьезно?       — Прошу прощения, Инквизитор и многоуважаемые сородичи Инквизитора… Это из другой мифологии. Я все перепутал.       Карра могла поклясться — он снова потешается. Но голос Соласа звучал учтиво и взволнованно, словно ему и правда стыдно. Долийцы фыркнули и потеряли интерес к этому бестолковому идиоту. Вот зачем он это сделал?

***

      После всех церемоний, Карра наконец-то вошла в шатер Дешанны. Ничего не изменилось здесь: те же вязаные коврики на стенах, тот же горький запах засушенных цветов — аккуратные пучки трав висят на крепких шнурках. Все знакомо: от желтых ленточек на подпорках до вазы для шерстяных ниток с отколотой ручкой — Карра разбила. Она опустилась на шкуры, бросила взгляд на лук с железными оковками чуть выше прорезей для тетивы, — алая ленточка туго обтягивает рукоять, — и тяжесть сдавила сердце. Выбросить медальон и отпустить Фергана — не значит забыть. Как же его дико не хватает временами. Вот как сейчас!       Карра подхватила палку из воды и сжала. Две здоровые дылды эльфийки и высокий остроухий мальчишка обступали с трех сторон. Во рту солоно от крови — теперь язык можно пропихнуть наружу через дыру под нижней губой. Они хотели «нарисовать на этой хмурой физиономии улыбку», но она так вырывалась, что нож разрезал уголок ее рта и проткнул кожу насквозь. Лезвие звякнуло о зубы, после Карра не раз и не два вспоминала этот противный лязг и вкус крови во рту. Боли Карра не чувствовала, пока нет. Только крови было много, столько не бывает у живых. И она по-прежнему заливала ее мешковатое платье.       Она вырвалась, да, но вот красная лента, которую смастерила мама, осталась в руке одной из дылд.       — Это мое! — Карра бросилась на девчонку, ударяя палкой по лицу, плечам, голове, рукам, она орала: — Отдай, дура кривая! Отдай! Отдай!       Та разревелась, испугавшись разъяренного зверёныша с окровавленным лицом. Но Карру это не остановило, она схватила за волосы, потом выкрутила руки девчонки, пытаясь вырвать свою ленту. Мальчишка стащил Карру и повалил в воду. Она вцепилась в ленту обеими руками и съежилась под градом взрослых, совсем не детских ударов.       — Вы! Что…? Да я вам…! А ну прочь! Прочь пошли!       Высокий юноша, разбрызгивая воду прыжками пролетел ручей, настиг обидчика и несколько раз стукнул кулаком под ребра. Мальчишка вырвался, кубарем перелетел через овраг. А когда все разбежались, юноша посадил Карру на бревно.       — Ужасный Волк! Что с тобой, девочка? Вся в крови! — ужаснулся он. — Что… Что они сделали? Ты ранена?       Мокрая, глаза злые, злые, рот страшно перекошен от боли, взглянула на свою ленту и вдруг разревелась.       — Па-р-ва…— и слова утонули среди всхлипов.       Ферган окинул тяжелым взглядом девочку с изуродованным лицом, кровь из раны бежала темная и густая. Она плакала так, будто настал конец света, удерживая на вытянутых руках, словно трупик любимого зверька, порванную ленту.       — Идем, малышка. Идем.       Ферган подвел к ручью. Долго умывал, так что у нее разболелись щеки. Покривился, взглянув на мордашку.       — Вот твари, — промокнул платком глубокий порез, нарвал каких-то листьев и приложил к ране. — Держи вот так. Должно кровь остановить, — пояснил он. — Дашь мне? — взял одну из половинок ленты. — Смотри. — И привязал на свой лук. — Она не порвана, их просто стало две.       Она перестала всхлипывать и только теперь разглядела его, удерживая мокрые листья возле раны. Темноволосый юноша, лет пятнадцати, улыбнулся по-мальчишески смешно и забавно, вытер ей нос платком.       — Нравлюсь?       — Нет.       — Это дело поправимое. Давай, сморкайся… — она послушно высморкалась. — Молодец, малышка, — он взял за руку и повел к лагерю. — Идем к моей маме. Пусть швы наложит. Вот увидишь, все заживет. И ты вырастешь самой красивой девушкой в клане.       — Я уже самая красивая.       Он широко улыбнулся, взглянув на нее.       — Это правда. Можно я себе ленточку оставлю, самая красивая девочка?       — Можно. Ты не такой гадкий, как все. Но если ты отдашь ее кому-нибудь, я тебя поколочу.       — Я никому ее не отдам… Подрастай быстрее. Тут все такие скучные.       Карра опустила голову. Вздохнула. И, совершенно на задумываясь, поджала под себя ноги — дурная привычка.       — Опять так села! — мгновенно вспыхнула Дешанна и тут же поправилась. — Даже Инквизитору нужны здоровые и красивые ноги, — резко отвернулась и стала зло сдергивать пучки засушенной травы в корзинку.       Карра покачала головой. Здесь, вдали от глаз долийцев, голос хранительницы зазвучал мягче. Карра знала про эту старушку больше, чем соплеменники. Она скептично относилась к вере и могла болтать, как подружка. Вот только долийцы никогда ее такой не видели, а за оскорбление богов Дешанна могла выпороть. Вера объединяет эльфов, считала она. Если Митал и Эльгарнан действительно существуют, что ж — хорошо. А нет, так и пес с ними.       — Так? — вытянула ноги.       — На, помоги мне. Мне нужно сделать настойки… Столько больных, ничего не успеваю, — Хранительница швырнула ей пучки связанных трав, забормотала: — Тяжело мне без тебя управляться. Старая я, совсем старая… Нет у меня замены. До сих пор нет. Наиса убили разбойники. Он был последним магом в клане… Для чего, ты думаешь, я тебя растила?       Карра низко опустила голову, щеки горели. Она ведь просила только по делу. Но это ведь Дешанна.       — Не бойся, не стану звать назад. Устала я, от всего устала. Нет у меня прежних сил. Ласая в пещере с девушками, а у меня ноги не идут поговорить. Помощь бы их пригодилась, я ведь столькому их учила, как повязки накладывать, как лечить от отравления и заражений, а они плачут целыми днями. Какой сейчас толк от слез? — раздраженно фыркнула хранительница. — А эти охотницы совсем разболтались… Дай девкам оружие, так они языками молоть чище мужчин начинают. Стыд какой… Такое сказать! Словно шемленские потаскухи. Надеюсь, этот эльф ничего не понял.       Карра кривовато улыбнулась, но не стала лишать хранительницу успокаивающей иллюзии. И мысли, что у шемленов одни потаскухи.       — Ты не осуждай их, — неожиданно вздохнула Дешанна. — Дети рождаются слабые. Ни одного младенца не выжило за последние два месяца. Охотницы… жесткие и деловитые во всем, что касается спасения клана. Мужчины никогда не будут так защищать род, как женщины. Плоскоухий был бы не первым эльфом со стороны. Я ведь тоже, как тебе известно, Фергана не от мужа родила. И какой парень был!       Карра смотрела непонимающе, и Дешанна пояснила:       — Охотницам не стоило унижать наших мужчин. Женщины должны быть хитрее, умнее, изворотливее, соблазнять надо было без свидетелей. Ох, ну что за девки безмозглые? Ни ума, ни фантазии. Кто так с мужчинами разговаривает? Она сказала, чтобы он «не тупил», когда он идет так, словно все Долы принадлежат ему… Он какой-то правитель? Я не знала, что эльфы могут занимать…       — Нет, он отступник, — озадаченно произнесла Карра.       — Хм. Ну это неважно. То, как Лана себя вела, ни в какие ворота не лезет с такими, как он. И никаких чужаков на наших праздниках. Мужчины клана ничего не должны знать.       — Я знаю, что эльфы вырождаются… Но это не значит, что Солас должен… должен, — Карра не смогла это произнести, щеки затопила жаркая волна, а от возмущения сердце бешено заколотилось. Она облизнула пересохшие губы, понимая, что Дешанна-то лучше нее знает, как… У нее столько мужчин было! И в этом плане с хранительницей можно было говорить легко. С кем еще говорить о женских проблемах, как не с самой старой женщиной в клане? Правда, Карра никогда этого не делала, но сейчас ей так нужен был кто-то взрослее и мудрей ее, ведь временами, оставаясь с собой наедине, она чувствовала себя какой-то отчаявшейся. — А как с ним… надо… разговаривать?       Хранительница окинула ее удивленным и внимательным взглядом.       — Ах, вот оно что… Я боялась, что это будет кунари или гном, с твоим-то желанием познавать новое. А это эльф. Красивый, высокий эльф. Чудо-то какое! И это я должна дать совет вертушке, из-за которой цапались мальчишки, а мой Ферган ходил со сбитыми кулаками? Ферган… Не прощу богам, что забрали его.       Карра мгновенно опустила голову, разглядывая засушенные цветы.       — К чему спрашивала? Не бегает за тобой… Как ты его назвала? Солас? За тобой не бегает? Ах, ну что за мужчина, — засмеялась Дешанна, меняя тему разговора, отвлекая себя и Карру от Фергана и молодея на глазах. Карра уже пожалела, что спросила. — Как он над нашими богами смеялся. Какой засранец! Жаль, я стара, поучила бы вас, молодых дурех… Если тебе надо соблазнить его, я скажу, что делать. А если тебе нужна любовь и чувства, то это только от тебя зависит.       Карра поджала губы, хмурясь. Ей было очень любопытно, как сделать так, чтобы произошло первое, но хотела-то она второго.       — Значит, от меня… Но…       — Выбор ты сделала, мой совет только все испортит. Ведь ты бываешь слишком смелой, когда тебе что-то надо… На, вот это возьми, — продолжила Дешанна распоряжаться, как ни в чем не бывало, словно этого разговора не было, и бросила накидку ей на колени, — не запачкайся.       Карра открыла рот, собираясь возразить, но тут же закрыла: «Творцы с ней, не переломлюсь!» Взяла пучок травы, и пальцы привычно и тщательно стали срывать высушенные соцветия.       — Итак, — начала Карра, возвращая разговор в более привычное русло, — зачем я здесь?       — Это ты мне скажи.       — Лорэн сказал, что вы нуждаетесь в помощи. Я спешила, как могла.       — Возглавила человеческий Орден, обрезала волосы… Зачем ты обрезала волосы? И притащила людей!       — У меня правда совсем нет времени на разговоры, — торопливо начала Карра. — Телеги с провизией скоро прибудут, я решила, что сила вам окажется полезнее чем еда. В телегах привезут и шкуры животных, думаю, это не помешает. По ночам здесь холодно. А пока охотники могут взять моих людей и подстрелить дичь. Если кому-то нужна помощь лекаря, я привезла с собой травы. И могу помочь.       — Я не сомневалась, что ты распорядишься обо всем сама… — вздохнула хранительница, как-то жалко скривившись. — Ведь это я тебя воспитывала… А они забрали, словно так надо, — тарелка громко звякнула о стол, Дешанна перевела разговор. — Больных у нас много. Нет чистой воды и нормальной пищи. Наши девочки сильно пострадали, когда пытались ходить за водой или травами. Охотники пытались дать отпор, и четырех мальчишек уже убили… Равэн, Наис, Амэн, Бэлис, — Карра сдержала взволнованный вздох и проглотила комок в горле. А это больно и неприятно. Она просто знала их. А Равэн как-то перенес ее через грязь, когда ей было лет тринадцать. Губы хранительницы задрожали, но через мгновение ее лицо разгладилось. — И с едой все плохо. Они сидят в этих лесах, и, стоит нашим что-нибудь подстрелить, налетают как коршуны… Еще чуть-чуть и охотники зарезали бы на мясо твою галлу.       — Галлу? — непонимающе переспросила Карра.       — Самал остался один, если ты не заметила. Его бы съели первым, но ты знаешь, какой он… неугомонный.       — Вы ели галл? — смысл слов все никак не доходил до нее. Съесть галлу — это тоже самое, что убить сородича. Как можно есть своих сородичей?       Хранительница повернулась, вытерла руки о фартук.       — Между галлами и детьми я выбрала детей. Будешь меня осуждать?       — Нет… Я бы тоже выбрала детей. Извините, мне надо на воздух.       Карра вылетела из шатра, словно в огне, шла, никуда не глядя и не разбирая дороги, добежала до плетеного забора и буквально повисла на нем, пытаясь перевести дыхание. Тошнота подступила к горлу. Кажется, только усилием воли она сдержала позыв рвоты.       — Карра! — пискнул кто-то сбоку. Она опустила глаза, увидела худенькую, болезненную девочку и не сразу узнала Несу. Медленно опустилась на колени и коснулась детских плеч, разглядывая мордашку Несы. — Ты вернулась? А все говорили, что ты умерла. Я знала, знала, что они врут.       Карра притянула ее к себе и обняла. Как же ей не хватало этих глазастых детей! Она растила их, как старшая сестра. Девочка всхлипывала, Карра не могла заплакать, хоть дышать становилось все тяжелее. Не нужно было возвращаться. Как теперь уехать? Как оставить их?       — Они съели моего Лорда, — пожаловалась Неса. — Если бы ты была здесь, ты бы не позволила… Лучше бы Камрэна. Он такой гадкий, но его никто не стал есть. Это несправедливо! Почему они съели моего Лорда? Он никому не делал плохо… Нет, ты бы не позволила… И Линае сделали плохо плохие люди. Она теперь не выходит из аравелла. Я боюсь, что она умрет. Но Лорэн мне сказал, что от этого не умирают. Но Тамэн говорил, что одна такая повесилась.       — Теперь я здесь, и никто больше не причинит вам зло… — Карра погладила пушистую макушку, вытерла детские слезы и грустно осмотрела растрепанные волосы. Когда ее последний раз заплетали и расчесывали? — Ты ела сегодня?       — Нет. Я не стану есть Лорда, — насупилась девочка. — А вода вонючая. В реке мертвые плавают, а та в бочке уже тухлая. Кто ее пьет, потом в кустах сидит и с животом мучается. Хранительница сказала, что надо искать другую, что ее нельзя пить. Охотники собирают дождевую и с листьев. В день можно пару глотков. Свои я уже выпила, — она сконфуженно поморщилась и облизала губы. — Ужасно хочу пить.       — Идем, — Карра взяла ее за руку и повела к отряду. — Кассандра, накорми и напои ее. У нас ведь осталось что-то в сумках.       — Я?! Почему я? — воительница сделала большие и испуганные глаза, взглянув на чумазую девочку.       — Это просто ребенок, Кассандра! Она не кусается… — а потом устало выдохнула. — Пожалуйста.       Неса устроилась на постеленном Кассандрой одеяле, долго хлебала воду из бурдюка Карры, а потом слегка покривившись, пыталась отгрызть кусок вяленого мяса. Карра пожалела, что у них нет ничего более пригодного для питания ребенка. А телеги прибудут нескоро.       Позже Карра обошла пострадавших и больных долийцев. Многие лежали с отравлением или ослабевшие от голода, и среди них дети. А вид униженных долиек пробрался в сердце холодком.       Сломленные, девушки запрятались глубоко в пещеры, поставив крест на себе и жизни. Их плечи поникли, глаза потухли, волосы превратились в грязную, нечёсаную паклю. Голоса лились монотонными ручьями, и все они, как одна, стали безликими близнецами.       Карра попыталась представить себя на их месте… Вряд ли у нее было бы время предаваться хандре. Сколько раз ей хотелось завизжать от ужаса, когда она оказывалась в очередной заварушке, да и сейчас от нее столько всего зависит! Голова идет кругом. Она оставила дела в Скайхолде. Нет у нее времени тут задерживаться! Надо скорее помочь клану и отправить их дальше.       — Мне нужна ваша помощь, — Карра нависла над кучкой этих несчастных. — Вставайте! Больным нужно дать лекарство, позаботиться о них. Дешанна и ее помощницы едва ли справляются. Вставайте!       Одна из долиек возмущенно охнула, две другие обнялись и сжались в комочек. Самая молодая долийка спряталась за спину одной из девиц.       Как можно убиваться здесь, когда надо действовать! Спасаться! Искать выход! Лечить больных, добывать пищу, шить одежду… Ей хотелось отхлестать этих дур по щекам. Еще немного и клан начнет вымирать, а они сидят и думают о какой-то бессмысленной морали. Кого в такой ситуации волнует, кто задрал им юбку? Нужно спасать клан.       — Вставайте! — крикнула Карра.       — Ты как одержимая! Сердца у тебя нет. И совести. С людьми пришла и пахнет от тебя, как от них, — прошептала Ласая. — Дай нам покоя… Не выйдем мы на глаза наших мужчин, грязные и опороченные.       — Не дам. Вы здоровые, крепкие, молодые эльфийки. Не охотниц же просить с больными и детьми возиться! У них мозгов, как у куриц. Или, может, мне попросить солдат? Поднимайтесь! — Карра сбросила с широкого ложа одеяло и, ухватив Ласаю за руку, вздернула на ноги. Это вот эта дрянь когда-то ее порезала! Хватка Карры, привыкшей к длительным сражениям, когда посох летает в руке, как факелы у фокусника, стала довольно ощутимой, и она так сдавила руки своей соплеменницы, что та завизжала. — Вы позволили шемам не только вас изнасиловать, но и сломать. Собрались умирать в этой пещере грязные и опороченные? — крикнула она, встряхнув давнюю знакомую, как мешок с мукой. — Пожалуйста, хороните себя заживо! Плевать мне на вас! Но сначала помогите мне одеть и умыть детей, и поднять больных на ноги.       Самая младшая заревела навзрыд.       — Ты стала совершенно невыносима! — Ласая вырвалась и обняла рыдающую долийку. — Не плачь, солнышко. Не плачь, моя родная… Эта стервозина сейчас уйдет.       Волосы липли к мокрым, опухшим щекам долийки, и поток слез был неумолим. Карра уперлась руками в бока, волна отупения, усталости опускалась на плечи. Вот бы сесть так же, опустить руки и реветь… Корифей угрожает Тедасу — реветь! Селина не хочет принимать у себя — реветь! Кошмар хочет подчинить ее себе — реветь! На небе гигантская Брешь — реветь! Инквизиция осталась без крыши над головой — реветь! Солас не пытается подтолкнуть их отношения с мертвой точки — конечно же реветь! Сколько же у нее таких поводов, сидеть в комнате и смотреть в одну точку.       Инквизитор склонилась над долийками, свела брови чуть ли не под прямым углом, и глаза ее превратились в два узких светящихся лезвия.       — Если вы сейчас не встанете, я выволоку вас наружу за волосы. Живо!       Карра и долийки вышли из пещеры. Она уже была одета в топ из кожи варгеста и юбку, едва прикрывающую колени, чтобы не запачкать плащ в рвоте больных. Кровь еще можно отстирать, но не болезнь, — ветер непривычно легко обдувал тело. Бросив плащ на изгородь, Карра подошла к шатру — острый запах болезни и больных ударил в ноздри. За ее спиной долийки одна за другой торопливо вбегали внутрь. Карра окинула взглядом клан и, отыскав светловолосого охотника возле костра, приказала:       — Дин, возьми моих людей и охотников, и подстрелите дичь.       — Ты мне приказываешь? — удивился он. — Ты больше не Первая.       — Я тебе приказываю, потому что я Инквизитор. Будь добр, не трать мое время попусту. Я спасаю вас. Не надо мне мешать.       Он резко встал, гневно полыхнув глазами, но под ее взглядом и взглядами ее солдат слегка склонил голову:       — Как прика…жете, госпожа.       Карра взглянула на свой отряд, Блэкволл и Железный Бык напряженно переглянулись.       — Займитесь детьми… Варрик, Блэкволл, Кассандра, Дориан, Сера… Скоро прибудут телеги, проследите, чтобы все дети были накормлены и тепло одеты.       Приговоренные мрачно вздохнули. Легче сражаться с демонами, чем бегать по клану за толпой чумазых остроухих эльфят. Но разве с Инквизитором спорят?       — Вивьен, поможешь мне приготовить лекарства, — магесса поднялась и без лишних возражений прошла мимо Карры в дурно пахнущий шатер. — Солас…       — Его нет, — сказал Варрик.       — Как? А где… куда же он делся? — растерялась она, мгновенно теряя ощущения силы и контроля.       — Ушел, — пояснила очевидное Кассандра. — Решил прогуляться.       Карра недовольно вздохнула и позвала:       — Коул?        Тишина в ответ. Конечно, дух ушел с ним. Ну почему именно тогда, когда они оба так нужны? Из шатра донесся стон больного и непривычно теплый голос Дешанны попросил выпить настойку.       Ах да, разбойники! Карра отмела беспокойство о Соласе и отправила несколько патрулей прочесать лес. Каллен вызвался их возглавить, и Карре оставалось только угрюмо согласиться… Но всяческими хитростями и окольными путями незаметно, как будто так и надо, дать в помощники Железного Быка. Бык мгновенно заговорил с Калленом, стал шутковать и хохмить, и генерал Инквизиции так и не понял, зачем ему дали телохранителя Карры. Или просто кто-то не дал ему времени задуматься над этим.       Карра еще раз оглядела аравэллы, долийцев. Где же Солас? Но выяснять времени не было — ее ждали больные.

***

      Трава была зеленее, чем в округе, деревья выше тянулись к небу, а от прикосновения к листьям на пальцах оставалась влага. Солас опустился на колено, внимательно глядя вниз. На почве темнело влажное пятно, в углублениях набегали небольшие лужицы.       — Должно быть здесь. Мудрость не могла ошибиться.       — Я не слышал, как ты вошел в Тень, — заметил Коул.       — Не сейчас. Я говорил с ней ночью, выслушивать бред напыщенных идиотов было выше моих сил. Она подсказала, где искать родники. Сказала, что вода пригодится.       Говоря о Мудрости, Солас улыбался. Как хорошо, что в Тени у него есть такое замечательное прибежище. Он отдыхает душой, когда общается с ней. А какие она находит удивительные вещи в своих путешествиях! С ней так необъяснимо спокойно — единственное знакомое ему существо, не запачканное грязью. Как бы он жил без этих разговоров и встреч? Сложно представить.       — Мне нравится твой друг. Она тоже хочет помогать.       — Вы общались?       Коул смущенно потер одной ногой другую. Солас хмыкнул. Значит, общались.       — Эти женщины сегодня… Ты не захотел помочь? — Коул недоумевал. — Они хотели быть женщинами, но не думали о плоти. Им нужно было другое. Но никому это не понравилось. А те, кто посчитал, что они поступают правильно, изобразили гнев. А ты не захотел увидеть женщин, ты подумал о плоти.       Солас не знал, что ответить и с чего начать. Что Карра это слышала, и он не хотел делать ей больно. Что если он и захочет ребенка, то не в этом мире. Что он так давно не был с женщиной… Но несколько тысячелетий сна и два года после Утенеры не волновали его. Он был занят планами и делами. Карра же разбудила забытые потребности. А сказал другое:       — А тебя не тянуло к женщинам, с тех пор как ты прошел сквозь Завесу?       — Нет… — дух помолчал, думая о чем-то своем. — Железный Бык водил меня в бордель.       — В самом деле? — Солас вздернул бровь.       — Она танцевала. А потом я ей помог. Мы поговорили о ее маме. Она сказала, что напишет ей, сообщит, что жива.       Солас с трудом сдержал улыбку. Только Коул мог помочь шлюхе помириться с родственниками и простить себя.       — Почему ты не хочешь им помочь? — никак не мог понять Коул. — Тебе бы это тоже помогло.       — Сложно объяснить. Я мог так раньше, но это неправильно.       — Из-за Карры? — Коул прикрыл глаза. — Если бы ты им помог, она бы перестала чувствовать. Ты бы ее освободил, помог, стал бы противен.       Значит, вот как выглядит решение проблемы, которую не хочется решать. Солас глухо засмеялся. И отвел взгляд. Как просто и как сложно. Может быть, однажды… когда мир будет другим… Нет, он не может ее отпустить, пока она этого не захочет. Если есть хоть какая-то надежда, что они могут быть вместе… Какой же он эгоист!       — Я должен видеть Соласа или Ужасного Волка? — неожиданно спросил Коул.       — А что ты видишь?       — Сейчас ты — Солас. Но в Скайхолде у тебя много глаз, и они смотрят в разные стороны. Иногда ты не тот и не этот. Я бы хотел называть тебя Соласом.       — Меня это устраивает, — маг сдвинулся левее, продолжая исследовать почву. Коул о чем-то размышлял, устоять от соблазна подслушать его мысли было сложно. После прогулки по Тени дух стал часто погружаться в себя и искать уединения, Соласа это тревожило. Вдруг он решил вернуться в Тень? Он, конечно, скрипнет зубами и отпустит Коула, но…       — Я не уйду, пока нужен тебе.       — Спасибо… Если тебе тоже нужна помощь, скажи мне.       — Тебе это не понравится.       — Продолжай.       — Ты должен привязать меня к себе… Я знаю, ты не станешь делать моими руками плохое. Поэтому это должен быть ты.       Какое-то мгновение до мага никак не доходил смысл этой фразы, но тело мелко затрясло от гнева. А потом вспышка понимания озарила его с такой силой, что посох выпал из рук и Солас уронил второе колено на землю.       — Я никогда этого не сделаю!       Привязать его! Коула! Сделать из него покорное и бессмысленное существо! Он не может не понимать, как невыносимо Соласу это слышать!       — Ты же сказал, что поможешь! Мне нужна помощь… Корифей может подчинить меня! — обиженно вскрикнул Коул.       — Нет!       Солас торопливо поднял посох с земли, разгреб им траву, с трудом вспоминая, что вообще здесь забыл. Жар бил в виски, и Коул наверняка чувствовал, как сильно разозлил и взбесил его. Поэтому молчал, и его бледно-голубые глаза смиренно смотрели в землю. Они еще вернутся к этому разговору. Соласа уже заранее потряхивало от закипающей ярости. Попросить у него такое! Кажется, Коул решил дать магу время остыть и хотя бы обдумать его просьбу.       Солас с остервенением стал ковырять глиняным осколком землю, пытаясь выместить злость хоть на чем-то.       — Да, здесь вода дышит, пытается найти выход, — неожиданно зашептал мальчишка-дух, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. Солас взял длинную жердь и, постукивая взятым без спросу у долийцев молотом, стал забивать в грунт. И тут же припал к земле ухом.       — Спасибо, что помог, — сказал Коул. — Теперь у них есть вода.       — Надеюсь, мы ее достанем, — глухо ответил маг, все еще злясь. Изменив наклон жерди, Солас снова ударил и снова припал ухом, пощупал глину. — Влажная. Кажется, мы близко.       Из-под земли раздался протяжный свистящий звук. Солас мгновенно выдернул жердь, вода фонтанчиком брызнула вверх, словно из пробитой бочки. Она била пульсирующими толчками, то слабо, то сильно, пытаясь родиться на этой земле. Когда-нибудь тут будет озеро. Солас поднялся, довольный собой, и расслышал голоса. Коул вскинул встревоженный взгляд и исчез. Недолго думая, Солас поднял посох, накинул на голову капюшон и нырнул в чащу. И там лег на живот, наблюдая из укрытия.