Леди Инквизитор

      Тощие фигуры эльфов одна за другой мелькали сквозь завесу зелени. Кажется, во главе был Камрэн, за ним шел Лорэн. И две долийки — одна из них та, что попросила Соласа «не тупить».       — Костры Андруил для плоскоухого?       Долийка вскинула подбородок, опалив Камрэна закипающим раздражением. Как «интересно»! Солас сдул падающего на прозрачной ниточке паука. Лежать неудобно. Долго ли будет продолжаться эта дискуссия? Кажется, спрятаться — не лучшая его идея. Может, подняться? Но если он сейчас выпрыгнет из кустов… Гм. Придется лежать.       Все же печально, что женщинам приходится идти на такое. Только звери сношаются ради одного продолжения рода. Солас чувствовал брезгливость. Нет, дело не только в Карре. Ему противно.       — Может сразу ляжешь под шема? — не унимался охотник.        Солас вымученно улыбнулся. Эта болтовня про костры и постели напомнила ему Арлатан.       Когда-то за Ужасным Волком охотился Анарис из-за преступлений, совершенных против его Народа, и войска все ближе подбирались к Скайхолду.        А тем временем Андруил хотела унизить Ужасного Волка, заставить прислуживать в постели, как раба. А причиной стала любовница богини охоты — Гиланнайн. Самая красивая из ее галл забрела во владения Волка, и он, конечно же, присвоил животное себе. Гиланнайн заявилась тут же, прискакала, как дикарка, с голыми ногами под символичной юбкой из каких-то шкур и босоногая, да еще и без охраны. Влетела тайфуном в обеденный зал, разбросав его стражу, как котят, и грозилась разнести замок, если он не вернет ей галлу. «Что за стихия!» — подумал он тогда, а сейчас назвал бы ее безмозглой истеричкой.       Волку ничего не оставалось, как силой заточить Гиланнайн в темницу, ведь она крушила шкафы, столы, стулья, зеркала. Довольно быстро он ее отпустил, успокоив щедрой платой за галлу, и даже провел с ней несколько ночей. Это было взаимное любопытство. Какая же Гиланнайн была красивая! Сейчас он может восхищаться красивой женщиной, не желая ее, — за прожитые тысячелетия многое приелось и наскучило, но тогда… Конечно же, он влюбился. Ох уж эти любовные многоугольники Арлатана!        Ужасный Волк позволил Андруил поймать себя. И дал ей понять, что в темнице самой богини Охоты безопасно и вполне можно посидеть еще, ведь за ним охотится один из Забытых. Тот, в отличие от Андруил, хочет не тела Ужасного Волка, а его смерти. Но если она спрячет его, так и быть, Ужасный Волк будет прислуживать ей в постели целый год и один день.       Андруил это устраивало. Но агенты Ужасного Волка уже сообщили Анарису, где хозяин. И тот потребовал у нее право судить мятежника. Богиня же запросила переговоры, не желая так просто расставаться с добычей.       Тем временем Волк проник в сон Анариса. И под предлогом обмена своей жизни на сведения сказал, что Андруил решила устроить охоту на Забытого и готовит ему западню. Анарис был в бешенстве и во время переговоров ранил своенравную девицу. Этого она простить не могла. Между домами Андруил и Анариса началась война, и длилась не один год, приводя к их упадку. Тем временем Ужасный Волк преспокойно бежал из темницы и продолжил свое дело, не забывая время от времени навещать Гиланнайн — Андруил и Анарис были слишком заняты, чтобы вспоминать о нем.       — Может, тебе просто заткнуться? — охотница погладила руку подруги, будто успокаивая, и широко улыбнулась Камрэну. — Долийки часто так делают — высматривают парня покрепче и рожают от него. Иначе мы бы давно вымерли.       Камрэн буквально подлетел к ней, собираясь схватить или ударить, но Лорэн помешал, закрыл собой. Глаза защитника враждебно сверкнули. Камрэн чертыхнулся и снова двинулся вдоль тропинки.       — Тебя хоть что-то волнует, кроме разведения сильного потомства, Лана?       — Да. Много чего, — девушка снова улыбнулась. — А что же по-твоему должно волновать меня?       — А как же… наша честь, например?       — Ах, честь, — девушка поджала губки, скучающе наматывая золотистый локон на палец. — Карру разве волнует наша честь?       — При чем тут Карра? Карра позорит нас! Привела в наш клан людей! И ты позоришь! Мол, мы не только криворукие, но и… Это омерзительно! Я жду костры Андруил, ищу вменяемую девушку, чтобы жениться, потому что — традиции! А наши охотницы вешаются на какого-то лысого старика!       — Это был не старик. Ему едва за сорок. А может, нет и сорока.       Дитя, — подумал Солас. — Ты ошибаешься. Но стариком он все же себя не чувствовал.       — Дешанна… — начал было Лорэн.       — Старуха спятила! — перебил Камрэн.       — Старуха пытается нас спасти!       — Солдаты Инквизитора перебьют бандитов, а мы на что? Мы должны были защитить клан, а не просить помощи у шемленов и плоскоухих… — не унимался Камрэн. — Что ты там застрял?       — Родник! Кто-то его откопал, — Лорэн и в самом деле нашел родник и теперь с энтузиазмом глотал воду. Долийцы мгновенно столпились вокруг, девушки не только напились, но и не забыли умыться. Солас сдержал смешок. Женщины!       — Привяжи ленту. Вернемся в лагерь — скажем нашим. А сейчас займемся дезертирами. Швырнем их головы к ногам Карры и скажем, чтобы она и ее люди убирались.       — Ха! — Лорэн похлопал себя по бедрам, пытаясь в карманах отыскать что-нибудь для метки. — Я думал, ты влюблён.       Камрэн недовольно передернул плечами, словно отметая сказанное.       — Мне было семнадцать! А она довольно смазлива… Сейчас я хочу, чтобы она уехала и забрала своих эльфов, которые потешаются над нашими святынями, и… перед которыми наши женщины утратили гордость… А вы так и не сказали, пойдете ли со мной.       Лорэн недовольно поморщился, но кивнул.       — Ладно. Не хочу, чтобы тебя убили.       — Вы — дураки, — Лана потянула подругу за руку. — Это слишком глупо. К нам приехали вооруженные люди, вот пусть и займутся этим.       Солас устало выдохнул. Сейчас эти тупицы погибнут. Кажется, у него три выбора. Один: пойти следом и тоже сложить голову. Другой: вернуться и сообщить Карре. Но, вероятно, к тому времени они уже сложат головы. Третий: не вмешиваться. Солас колебался недолго. Отправил в лагерь к Карре Коула, а сам предпочел не вмешиваться, но проследить. Возможно, он сможет помочь или хотя бы узнает, где обосновались разбойники. Судя по всему, долийцы уже нашли место их стоянки, а если риск погибнуть будет выше вероятности спасти глупцов, он уйдет. Будет ли его мучить совесть? Как это ни прискорбно… Но нет. Они сами выбрали путь. И печальный финал был им очевиден.        Из-под земли кое-где в зарослях пробивались молоденькие деревца, Солас обходил их по кругу, чтобы не сломать, разгребал ветви, изредка таился среди изумрудной листвы, сокрытый Завесой. Спины мальчишек раздражающе маячили впереди. А когда он думал о долийцах, раздражение только усиливалось.       Он сказал правду про себя и про ФалонʼДина. Каких только жертв с глазами трепетных ланей и темпераментных галл не укладывали к ногам деспотичного мальчишки. ФалонʼДин рисовал осколками бутылок или бритвами на юных телах валласлин, а потом в лучшем случае убивал, в худшем… было многое. Самое страшное ожидало тех, кто нравился ФалонʼДину. Солас подумал, что долийцы обозлятся за такое высказывание о друге Мертвых, а Карре придется расхлебывать, потому перевел в шутку и выставил себя дураком.       Изначально было ясно, что долийцы ему не понравятся. Совсем не понравятся. Все же Солас надеялся, что Карра выросла в особенном месте. И оно удивит и поразит его. А все оказалось именно так, как ожидал. Неудивительно, что ей не нравилось в клане, неудивительно и то, что она хотела сбежать отсюда, подальше от грубых мужчин, завистливых девиц и жесткой руки Дешанны.        Большую часть дороги Камрэн и Лорэн ссорились, и до Соласа не раз долетало имя Карры, чаще звучащее, как оскорбительный плевок. Солас не был удивлен. Ее покровительство — унижение для них. Им совестно, стыдно — меньше всего они желают чувствовать подобное к Инквизитору. Потому злятся и…        Бряцанье стали, всхрапывание лошадей прервали ход мыслей: слева показались Каллен, Железный Бык, солдаты и эльфы.       Кажется, Карра отправила патрули прочесать лес. Охотники мгновенно спрятались. Они правда верят, что убьют разбойников вдвоем? Вероятно, да. Как только солдаты проехали, охотники продолжили путь.       Лагерь разбойников окружал невысокий забор, за ним высились пещеры. Солас приостановился, нашел рукой шершавое дерево. Сухой воздух Священной равнины действовал угнетающе. Как же хотелось растянуться на траве и сонно жмуриться под солнцем. Но эльфы лезут в самое пекло, а вокруг лагеря охрана — лохматые, одетые в обноски дезертиры. Не исключено, что в их немытых бородищах кишмя кишат насекомые. Да… Дерьмово было эльфийкам под такими образинами.       А ведь это бывшие шевалье!       Несколько месяцев назад они пили вино из бокалов, вежливо приглашали дев в душных корсетах на танец, а теперь пьют воду из грязных луж, ловят дикарок по кустам и ломают их, как ветки.       Печальная истина всех цивилизаций: многое нужно сделать для того, чтобы животное превратилось в человека, а порой это и вовсе невозможно, но достаточно лишь отчаяния, чтобы человек превратился в животное.       Сначала мальчишкам-долийцам откровенно везло. Лорэн зашел слева, Камрэн справа — действовали быстро и без нервозности. Клинки иглами шили между ребер, с хрустом рубили острые кадыки. Кровь окрашивала спутанные бороды и зубы, красные пузыри вылетали из глоток. Последний стражник попробовал бежать и кричать. Не очень-то помогло. Камрэн настиг его прыжками, несколько раз ударил кинжалом в брюхо.        Это было подобно вибрации из-под земли, а потом что-то заревело, и, словно эхо, завопили люди. Камрэн и Лорэн застыли столбами. Солас вскинул посох. В воздухе ощутимо запахло гарью и дымом. Что-то темное выдвинулось из пещеры — голова драконицы. Костяной нарост окружал лоб, как корона.       Животное широко открыло пасть, рев на грани визга пронзил мозг — деревья зашумели, словно под порывом ветра. Красно-рыжий плевок тут же растекся по доскам, взвился пляшущими волнами. От взмаха крыльев пламя взлетело выше, словно подгоняемые ветром паруса. Охотники попятились. Шелест, рев, грохот… Хвост взметнулся хлыстом к небу и смертоносным извивом угодил в забор. Не хватило только характерного щелчка, когда доски брызнули щепками от удара. Разбойники перепрыгивали через обломки забора. Им нет никакого дела до долийцев и мертвых собратьев — дико выпучив глаза, разинув рты, они орали и уносили ноги. Огонь гонится за ними, прыгает с ветки на ветку, взбегает по стволам деревьев. А по пятам щелкают зубы, как капкан. Тех, кто бежит недостаточно быстро, перемалывают жернова драконьей пасти.        Кажется, разбойники его разбудили. У него наверняка в пещере гнездо. Лагерь эльфов! Если дракон заберется в лагерь… А если разбойники побежали туда?!       Соласа зазнобило под солнцем. Fenedis Lasa! Только этого не хватало!       — Драко-о-он! — взревел где-то рядом Железным Бык. — Отлично! Наконец-то!       Солас накинул барьер и, скатившись с бугра, подбежал к подъезжающему отряду. Они все еще оставались не замеченными драконом, но даже здесь ноздри солдат ел дым, а волосы поднимались дыбом от его рева. Угрожающе сверкнули мечи и кончики стрел, когда Солас показался в поле зрения.       — Отставить! — крикнул Каллен.       — Да это же наш маг! Как же вы не узнали его, ребята? — хохотнул Железный Бык. — Солас, ты решился-таки пощупать большеглазых охотниц? Почему ты не в лагере?       Присутствие дракона, огонь, рев и гарь совершенно не беспокоили кунари. Его пряжки отражали всполохи. Весь он от кончиков рогов до сапог был залит рыжим огнем, как и начищенные доспехи солдат.       Солас громко и грязно выругался. Каллен, кажется, удивился, а вот Железный Бык захохотал. Плевать! Тут ведь нет женщин, со своими солдатами и агентами Солас выражался и хлеще, когда был по-настоящему зол. Сложно подбирать правильные слова, когда на голову обрушивается стена из огненных стрел, а твои бойцы жмутся от страха, как курицы.       — Не надо атаковать дракона! Пусть вернется в пещеру! У него там гнездо. Если он взлетит, мы уже ничего не сможем сделать…       — Разбойники разбежались? — спросил Каллен.       Солас кивнул. Встревоженный взгляд командира метнулся за спину — там лагерь эльфов!       — Возвращаемся! — крикнул Каллен.       — Эээ… Это просто свинство! — заворчал Железный Бык. — Я хочу эту тушу! Дайте мне эту тушу! Я всажу в нее свой меч.       Кто-то болезненно вскрикнул. Солас разглядел Камрэна. Мальчишка забрался на голову дракона, повиснув на костяном гребне — дракон мотал головой, пытаясь сбросить надоедливую козявку. Козявка держалась крепко, но громко верещала.       — Это мальчишка из лагеря Карры, — узнал Каллен.       — Помогите ему! — закричал Лорэн. Эльф хромал, кровь заливала часть его лица, но до отряда он таки добежал.       — Задница Андрасте! — выругался Каллен. — Какого… — спрыгнул, схватил эльфа за шкирку. Грубым толчком отправил за спины спешившихся солдат. Кажется, Каллен все понял, но времени оттрепать идиота как следует не было. — Глупцы! Надо было дать его сожрать. Отряд… стройся! Железный Бык, возвращайся в лагерь, возьми людей. Сообщи Карре о драконе и разбойниках. Пусть готовится к худшему… К любому из возможных. А вы… — начал было Каллен, глядя на Соласа.       — Я вас прикрою.       «Постараюсь сделать что-нибудь, чтобы эта бестия вернулась в пещеру», — подумал Солас.       — Хорошо. Попытаемся спасти мальчишку.       Под «мы» Калллен, наверное, подразумевал себя. Солас не собирался рисковать ради долийского сосунка. Каллен и трое солдат приближались к дракону. Бессмысленное, глупое геройство! Щенку уже не поможешь. Легче добить из лука. Сейчас миру нужен генерал Инквизиции, даже пафосный глупец вроде Каллена, и совершенно безразлично, что станет с одним из долийцев, что умирают каждый день.       Я его прикрою, но большего пусть не ждет.       Железный Бык недовольно раздул ноздри:       — Командир, но дракон… А вы еле стоите! Может, лучше я останусь?       — Вон отсюда!       Кунари, его огромная секира и горящие жаждой крови глаза — все уезжало к лагерю. Впрочем, Карре он будет нужнее, если дракон или разбойники нагрянут туда.       Дракон заметил вооруженных людей, загородил задом вход пещеры — да, там детеныши. Она их защищает. Снова визг оглушил округу. А теперь драконица просит уйти. Предупреждает! Совсем как разумный зверь, который не желает кровопролития. Солас тяжело вздохнул. Какое величественное и прекрасное создание, и оно умнее множества людей… Неужели придется его убить? Оно не виновато, что его покой потревожили, кололи мечами — в шкуре застряли пара изогнутых, кривых клинков. Камрэн уже оседлал шею, но что собрался делать дальше — непонятно. Каллен попросил долийца спуститься, пока дракона будут отвлекать. Тот ощетинился. Нет, не послушает. Только испортит. Так и есть… Камрэн потянулся к поясу за мечом.       Дракон снова издал визг, солдаты приближались. Солас набросил на них барьер.       Демоны с этим мальчишкой! Надо было уйти и оставить дракона в покое.       Долго сокрушаться дракон не дал, крылья ударили порывом ветра, сшибли солдат с ног. Солас чертыхнулся. Синяя молния льда полетела в пасть дракона. Зубы клацнули, брызнули крошки льда. Камрэн вскрикнул, кажется, на загривке дракона было несладко. Тень от крыла упала на Соласа. Над головой затрещало, зашумело, он успел переместиться, но спину больно стегнули ветки. Кажется, крылья срезали верхушки деревьев.       — Веревку! — закричал Каллен. — Ловите его и вниз! Будем рубить шею!        Дракон изрыгнул пламя. Жарко. Деревья брызжут шипящими искрами. Чей-то крик оборвался бульканьем. Лапа дракона вдавила солдата в землю, молниеносный рывок головой, и в пасти хрустнула его шея. Красное пламя снова накрыло округу. Камрэн отрывисто вскрикнул.       — Давайте! — приказал Каллен.       Петлю раскрутили, бросили. Кажется, они надеются его заарканить. Со второго раза петля сползла на шею, солдаты потянули другой конец веревки. Гаркнули, дернули. Снова дернули. Дракон склонил голову к земле и так мотнул веревку, что солдаты подлетели к небу, как тряпичные куклы. Звенело железо, когда они громыхали о землю. Дракон болезненно взревел. Каллен рассек его крыло, зашел под брюхо, воткнул меч в не защищенную грубой кожей мякоть. Солас по-прежнему держал его барьер. Крылья сработали, как лапы лягушки, — дракон взмахнул и отпрыгнул.       Камрэн изловчился и ткнул дракона мечом в глаз. Животное буквально обезумело: крылья, хвост, лапы — все смешалось перед глазами. Каллен был слишком медлителен. Непростительно медлителен. Дракон сгреб его лапой, рывком склонил голову… Плевать на мальчишку! Солас наугад пустил завесный кулак, не целясь. Булыжник объятый зеленью пронесся с гулом, морда дракона дрогнула от удара. Зверь жалобно взвыл. Каллен и Камрэн упали одновременно. Камрэн тут же пополз прочь. Каллен был в крови и не шевелился.        Дракон отыскал эльфа, широко разинул пасть, собираясь плюнуть.       — Нет! — Лорэн бросился к Камрэну. Солас не успел отреагировать, его мысли на миг занял окровавленный командир. Проклятье! Он помер? Когда Солас встрепенулся, эльф уже превратился в горящий факел на двух ногах. Он еще немного пробежал, крича от боли, и рухнул в траву. Тело Лорэна пожирало пламя.       — Брат! — закричал Камрэн. Теперь дракон двигался на него. Вид смерти явно потряс эльфа. А кроме плоскоухого никого рядом. Он перепрыгнул через доски и припустил в лес.       Дракон повернулся к Соласу: в одном глазу отражается огонь, в другом набежала лунка крови. Посох загремел об землю. Дракон недоверчиво засопел, он был зол, очень зол. Зверь открыл пасть и обдал ревом. Солас не двигался. Пот выступил на спине и лбу. Дракон возвышался над головой, как гора, и тень его размером с фрегат. Солас попытался вспомнить… У него не руки и ноги, а лапы, и он ходит на четырех. Не ногти, а когти, что дробят человеческие кости. Не зубы, а клыки значительно больше теперешней ладони. Не тело, а груда мускулов, жира и шерсти, истыканная стрелами и покрытая глубокими бороздами шрамов. Вспомнить ту животную вонь и ту силу, что исходила от него. Вспомнить зверя гораздо старше и страшнее того, что напротив. Вспомнить насколько велик и могущественен сам… Солас не изменился, но зверь посмотрел на дракона. Дракон попятился, съежился в глазах Соласа до размера клопа, пристыженно рыкнул и… принял поражение. Хвост волочился следом, пока дракон погружался в темноту пещеры.       Солас отер испарину и сплюнул. Глупые люди! Потом по очереди склонился над каждым солдатом. Мертв, мертв, мертв… Пощупал пульс Каллена. Fenedis lasa! Этого придется тащить… Но это лучше, чем закапывать его труп.

***

       Инквизитор собиралась встретить разбойников или дракона. Или и то, и другое. Один разбойник уже набрел на лагерь, вернее влетел с перепугу в Железного Быка, и тот мгновенно вздернул бродягу за ногу и закинул за спину, как улов рыбы в сетке. Блэкволл напряженно вглядывался в просветы деревьев, хмурил лохматые брови, Кассандра положила на колени меч, сидела неподвижно, поглядывая в небо. Ее лицо было вымазано грязью, как лица всех присутствующих, броня пряталась под ветками и листьями, — Искательница приказала замаскироваться. Хоть кто-то знает как спрятаться от дракона. Варрик, Сера, Коул, Вивьен и Дориан были на задних позициях. Карра слышала, как они тихо переговариваются. Железный Бык громко вздохнул, почесал шрамы на лице:       — Дерьмо! Я должен был остаться, босс.       — Надеюсь, с ними не случится ничего плохого.       Никак не уйти, не бросить клан, чтобы помочь Соласу и Каллену. Карра нервно потерла руки, смазывая маскировочную грязь с ладоней. Дракона больше не слышно… А что, если, если…       — Инквизитор!       — Солас! — Карра подскочила и припустила сквозь кусты. Она бы, наверное, кинулась ему на шею, хотелось обнять его, пощупать, что вот он, реальный, живой и невредимый. Но вид окровавленного Каллена, едва переставляющего ноги, заставил ее замедлить шаг. — Носилки! Скорее!       — Наши повозки разграблены, солдаты убиты. Разбойники настигли их, — разведчик кинул на землю кривой клинок. Карра подперла подбородок. Какой-то час назад вернулись охотники и солдаты, положив на деревянную лавку несколько тушек кроликов на целый клан.       — Это все, что вы подстрелили?! — мгновенно вспыхнула Карра. — Ужасный Волк! Вы шляетесь где-то до вечера и возвращаетесь с этим!       — Дракон так ревел, вся животина разбежалась, леди Лавеллан, — съежился капитан.       Карра рассерженно встряхнула плечами. Но тогда была еще надежда на повозки Инквизиции. А теперь… Хоть вода есть. Спасибо Соласу и Коулу.        Пленник громко захохотал. Карра не обратила на него внимание.       — Может, ты прикажешь, чтобы меня напоили?       — Нет.        Карра закатала рукава, снова вернулась к делу, которое прервали разведчики, принялась растирать травы в ступе.        — Я пить хочу. И жрать хочу, ваше сиятельство.        Карра промолчала. На дне миски начала появляться зеленоватая каша.        — Как скучно, — вздохнул он. — Покажи свои сиськи. У Инквизитора они, должно быть, особенные. Платиновые, а соски светятся изумрудом. Мы пару недель назад как раз с мужиками спорили, светится ли у тебя зелень Завесы между ног. Скорый нас уверял, что у тебя там туннель в другой мир, в саму Тень. Может, покажешь?        Карра взглянула на него. Щеки разбойника ввалились, одно ухо срезано, на его месте запёкшаяся рана. Лицо расцарапано до крови, словно дикая кошка вцепилась в физиономию, — это была Ласае, ее еле оттащили. Он растянул губы в широкой улыбке, тут же окинул взглядом с головы до ног. Скабрезно оскалился. Карру передернуло, озноб побежал по телу. Она мгновенно пожалела, что переоделась в одежду охотниц. В ней удобно и не жарко, но этот ублюдок уже час таращится на ее ноги. Она удержалась от желания стеснительно одернуть юбку или убрать ноги под себя. Не дождется. Надо было дать эльфам его убить.       — Думаешь, ты особенная, да? Избранная? Сама Андрасте вывела тебя из Тени? И наделила тайным смыслом твое существование?        Из шатра вынесли кого-то, Карра сжала ступу так, что пальцы онемели. Охотники положили тело на одеяло, закрыли лицо.        Кто там был? Не хочу знать.       — Что? Твоим гребанным сосункам нечего жрать, и они стали протягивать лапки? Я уже лью слезы, — засмеялся пленник. — Молодцы парни! Поимели Инквизицию, дернули повозки, пока вы лепешками к земле прилипали. Вы дракона ждали или ссались в кустах? А знаешь, как вы, остроухие сучки, верещите, когда вас трахают мужики, а не эти костлявые девчонки? — он обвел взглядом охотников. — Карра Лавеллан… Леди Инквизитор, — пленник хрипло расхохотался, сплюнул. — Я даже не удивлен, что они все были девками. С такими-то мужчинами… Интересно, как верещит леди Лавеллан, когда ей раздвигают ноги? Эй, мужики, никто не в курсе? — громко крикнул он, широко улыбаясь. — Тишина. Надо же… Ты тоже девка? Или тебя кто-нибудь все-таки прочистил?       Карра улыбнулась и пошла к нему.       — Может, сломаем ему руку, — недовольно буркнул Блэкволл. — Он начинает меня раздражать.       — Я слышал, у долийцев есть игра, — задумчиво сказал Солас. — Зубы ФенʼХарела. К ногам пленного привязывают кору дерева, пробитую мелкими шипами. С каждым шагом шипы вонзаются в стопы. Пленному связывают за спиной руки и отпускают. Дают немного времени уйти, а потом начинается охота.       — Ты предлагаешь сыграть с нашим другом? — охотно поддержал этот вариант Железный Бык.       — Я просто вспомнил.       — Или оторвать ему яйца! — фыркнула Сера и захохотала.       — Инквизитор! — окликнула Карру Кассандра. — Может, засунуть ему в пасть кляп?       — Ах, нет. Зачем же, — Карра опустилась напротив бандита, продолжая улыбаться. Он попытался отползти, но связанные руки мешали. Как же она его ненавидела! За униженных долиек, за убитых солдат, за клан, который они терзали несколько месяцев. — Интересно, как он верещит, когда его поджаривают?       — Уберите ее! — закричал бандит в ужасе, когда Карра резко подалась вперед и схватила его ниже пояса. Ладонь мгновенно нагрелась, и в воздухе отвратительно запахло гарью. Разбойник заорал. Вонь была невыносимой. Захлебываясь слюнями, разбойник завалился набок. Карра вытащила кинжал и какое-то время смотрела, как он корчится от боли и воет. Из его пасти больше не вырвалось ни одного членораздельного звука. Сначала было тяжело, сейчас легче. Рука не дрогнула, когда лезвие перерезало его шею.       — Суда не будет. Я вынесла приговор. Закопайте эту падаль.       Карра была еще зла, но испуганные глаза детей остудили ее.       — Проклятье… — она швырнула кинжал в траву. Тем временем солдаты подхватили тело разбойника. Сначала Карра хотела сбежать куда-нибудь и подумать о том, что сделала. Нет, не буду об этом думать, — решила она. — Не хочу об этом думать. Я честно пыталась его не замечать. Но он говорил, говорил, говорил…       Сородичи смотрели, как на привидение. Отряд воспринял спокойно. Скольких подобных ему они убили сами… И, признаться, его высказывания порядком действовали на нервы.        Дешанна вышла из шатра и строго посмотрела на нее. Карра потерла занывшие костяшки пальцев. Однажды, на берегу реки Карра увидела девушку, нарядную, как куклы на прилавках торговцев, и, незаметно подобравшись поближе, своровала у нее брошку. Дешанна выдрала ученицу хворостиной: тело болело от побоев, содранная кожа на ягодицах и ладонях кровила, красные, жирные отметины от ударов становились багрово-сизыми кровоподтеками, и пальцы долгое время не гнулись. Карра хорошо запомнила этот урок, как и все уроки, которые давала ей Дешанна, — и никогда больше не воровала. Наверное, Дешанне и сейчас следовало ее выдрать…        — Идем. Командир ваш плох совсем, — сказала она. — Идем.        Карра подхватила деревянную миску и вошла в шатер.        В шатре Дешанны горело несколько светильников, свет падал на бледное лицо командора. Синие прожилки вен отчетливо просвечивали под кожей. Раны были промыты, и теперь Карра разглядела, насколько все скверно. Дракон надкусил… Немного, но… Как же она боялась сюда заходить! Лицо Каллена вдруг закрутилось перед глазами, и Карра буквально рухнула на край лежака. Не надо было сюда приезжать. Когда-то она уже сидела в этом шатре и ничего не могла сделать. Но Ферган был здоров, крепок и отчаянно боролся за жизнь… А Каллен болен. Это она виновата. Не надо было его брать с собой.        — Сделай что-нибудь. Прошу тебя, — Инквизитор взглянула на хранительницу.        — Зачем ты притащила сюда генерала и оставила армию без командира? Какая же ты идиотка!       — Ругайся, сколько влезет! Только помоги ему!       Дешанна раздраженно фыркнула, кивнула на иголку с ниткой, смоченную в сильно пахнущем растворе.       — Зашивай его. Я пока приготовлю снадобье.       В такие минуты как никогда чувствуешь, что люди состоят из костей и мяса. Карра уже не помнила, какую по счету рану зашивала.        — Кровь ему надо чистить. Отравлена лириумом, — вскоре сказала Дешанна, когда Карра отрезала нитку. — Совсем он хилый… Дам ему вытяжку из корня лунных трав. Течь будет из носа… Сильно. Посмотрим, что будет… Если проснется завтра вечером, значит, есть вероятность, что можно вылечить. А нет, так похоронишь. Он уже мертв! — крикнула Дешанна, заметив ужас в глазах Карры. — Посмотри на него!        Карра сидела, как оглушенная, натягивая бинт. Она смотрела и видела его смеющиеся и счастливые глаза, тогда она поддалась ему в шахматы. Каллен склонился над столом и спрятал улыбку за сжатыми руками. Они сидели вдвоем в беседке… И Карра уже думала. Может быть… Он такой хороший и искренний. Но потом Солас и Тень. Все стало так…        «Вы меня запутали, леди Лавеллан. Чувствую себя идиотом…»        Прости, Каллен…       — Карра, — неожиданно позвал он. — Карра…       — Каллен? Ты очнулся?       — Шемлен бредит, — Дешанна недовольно поджала губы и раздраженно хмыкнула, подхватив с земли таз с окровавленной водой. — Пойду чистой налью.        Карре словно кипятком в лицо плеснули, так ожгло щеки от стыда. Она давно знала, что небезразлична Каллену. Если он выживет… Карра закрыла глаза и снова открыла.       — Я здесь, — она сжала его руку. — Я здесь.