Леди Инквизитор

***

       На что идут звери, чтобы защитить детенышей и себя? Не думая о милосердии и сострадании, убивают чужаков, что вторгаются в их логово, убивают себе подобных, убивают чужих детенышей и их родителей. На что способны разумные существа, чтобы спасти себя и своих детей?        Утром заболела Неса. И Карра поняла, что границы жестокости не останавливаются на изувеченном разбойнике. Худенькая, болезненная фигурка в коконе одеял, в душном шатре, где остро пахнет рвотой и потом, заставила ее молнией вылететь на улицу. Карра уже стольких убила. И мысль об убийстве перестала шипеть в мозгу, словно раскаленное железо, опущенное в воду. Не позволю! Не дам! Самал! Где он?       Карра шла быстро, выискивая глазами галлу.       Дети смеялись. Блэкволл собрал вокруг себя эльфят и делал деревянные игрушки. Раньше игрушки делал старый Камрэн, только он умер пару месяцев назад, как узнала Карра. А теперь и его внуки мертвы. Но может молодой Камрэн еще жив? Только где он? Карра не знала, почему Камрэн решил самолично разделаться с разбойниками. Кажется, изначально он испугался, что Карра уведет отряд. Может, хотел показать людям каковы долийцы? Глупый мальчишка! Может, разбойники уже вздернули его на дереве?       Карра громко засопела. Этот умер, этот тоже умер, и этот умер. Смерть — голодный и жестокий монстр. Когда же ты подавишься?       Самал лежал в тени дерева и пережевывал траву. Жаль, долийцы не могут питаться травой и молодыми побегами. Как бы это все облегчило. Карра приостановилась, но тут же решительно подошла к нему. Протянула руку, чтобы поманить за собой. Шершавый язык доверчиво лизнул пальцы. Галла дружелюбно захрюкала, вскидывая голову, прося хозяйку почесать ямочку на горле. Карра потянулась за кинжалом. Топкая трясина растеклась под ее ногами, кровь отхлынула от сердца.        — Самал! — жалко пропищала она и обняла галлу. А потом поцеловала в сухой нос, опускаясь рядом. Самал мгновенно сложил передние ноги и голову на колени Карры. Она гладила его одной рукой, в другой сжимала кинжал. Рука снова дрожала, а Карра все глубже увязала в трясине. Неса мне как сестренка… А Самал как верный друг, надежнее которого не придумаешь. Нужно набраться мужества! Это ведь просто животное… «Просто животное» дружелюбно хрюкнуло, разглядывая ее одним глазом. Доверчиво потерлось шеей об руку.        — А она как заревет! — вывел ее из оцепенения голос Железного Быка. — Тут-то я и увидел эту красотку. Клубы огня пыхали из ноздрей. А-таа-ши! Какая жестокая красота!       — Ох, жопа! Хотела бы я взглянуть, — мечтательно ахнула Сера.       — А драконов можно есть? — неожиданно для себя выдала Карра. Кажется, она уже ни о чем не могла думать, как… Чем накормить клан и солдат! Она уже два дня как думала только об этом, не замечая, что сама последний раз поела только вчера утром. Просто в животе все как-то странно скукоживалось.       Солас повернулся к Карре: в одной руке у него была пустая склянка, в другой кружка, из которой поднимались клубы пара, — Карра попросила его сделать настойки. Кажется, он не мог понять, шутит она или говорит серьезно.       — Босс, ты лучшая! — вскричал Железный Бык. — Ты самая лучшая! Чур, я выманиваю его из пещеры!       Это было безрассудством.       Подготовка к убийству дракона заняла половину дня. Эликсирами против огня покрыли доспехи, рунами холода усилили оружие.       В этой битве главенство перешло к Кассандре. А кому еще поручить убийство дракона, как не женщине, рожденной в семье охотников на драконов?       Она следила, как солдаты натягивают железную сеть с широкими ячейками у входа пещеры, а сама расхаживала вперед и назад, сцепив руки за спиной, совсем как Солас. Воздух то и дело сотрясали ее приказы. Эльфийка смотрела с восхищением. Как эта женщина могла отдать правление Инквизицией такой, как Карра? Такой, какой она была в тот день, когда они встретились. Даже Железный Бык не лез под руку Искательнице, а лишь недовольно сопел и наблюдал за процессом. Тогда как Карру непременно решил бы опекать советами.       — Значит, убиваем дракона, — сказал Солас, — чтобы съесть?       — Я не уверена, что это хорошая мысль.       — В данной ситуации любая мысль сгодится, — ответил он, обирая с куста огненно-красные бусины ягод. В голосе слышалось неодобрение.       — Тебе не нравится моя задумка? — поняла Карра.       — Мне много чего не нравится, Инквизитор. Но я умею взвешивать приоритеты. Если тебя и драконицу поменять местами, она поступила бы точно так же.       — Не думаю, что это хороший комплимент.       — Это не комплимент.       Карра быстро повернулась и поймала его долгий и внимательный взгляд. Кусты затрещали, Солас шагнул вперед и протянул руку, полную ягод.       — Это тоже съедобно, — он улыбнулся, наполняя ее ладонь, и вскоре уже с интересом наблюдал за приготовлениями, словно мальчишка, что впервые увидел, как мужчины сражаются на мечах.       — Но этим не накормишь клан!       — Верно, я дал их, чтобы ты поела. Нет, я не осуждаю тебя, — сказал он, продолжая наблюдать. — Я не осудил тебя и когда ты расправилась с бандитом. Хотя считаю, что кое-что было излишним, — он слегка сморщился.       — Излишним? Серьезно? — Карра не притронулась к ягодам, шумно сглотнув. — Ты знаешь, что они сделали? Убили моих сородичей и…! Ты мужчина, тебе не понять. А это мерзко! Словно женщины, как… я не знаю, полотенце, чтобы руки вытереть, или… Просто вещь! Он не заслуживал ничего хорошего.       В руке стало мокро и скользко. Карра открыла сжатый кулак, красный сок ягод тек по пальцам. Да уж… Лучшего применения пище в данной ситуации нельзя было найти.       — Я ведь уже сказал, что не осуждаю. Ты очень похожа на нее.       — На кого?       — На Дешанну. Вы обе довольно жесткие, когда ситуация требует. Мне жаль, что ситуация требует это от тебя.       Карра услышала только первую часть его фразы и была так возмущена этим заявлением, что не смогла придумать достойного ответа. Вздернула подбородок — волосы, собранные в хвост, стегнули ее между лопаток, — и окинула его холодным взглядом. Он хохотнул, чем выбил на ее щеках жгучий румянец. И, конечно же, не извинился.        Когда-нибудь я перестану краснеть перед тобой, — раздраженно подумала она. — Когда-нибудь это произойдет.        Цепями солдаты обмотали деревья, а в землю вкопали деревянные колья. Но ни деревья, ни колья не смогут удержать дракона надолго. А значит, убивать его надо быстро. Быстрее, чем он сожрет всех до последнего. Но желательно, чтобы не сожрал никого.        Кассандра забралась на скальный уступ над пещерой. И притаилась, вглядываясь в темноту грота. Карра кивнула. Железный Бык проскользнул под сетью и зарычал. Громко, грозно, и все же не так. Но дракону хватило. Он взревел в ответ. Из грота послышался грохот шагов, быстро нарастающий рев, а потом темнота соскользнула с длинной пасти и шеи, явив сначала голову дракона, а потом и все остальное. У Карры, кажется, волосы на голове приподнялись, или это просто ветерок пробежал… Одного дракона она уже видела, пожеванного красным лириумом. Этот был меньше. Но не выглядел безобидным.        Какие же они огромные!       Бык выкатился наружу, проскользнув под сетью. Сеть пропустила голову дракона, но врезалась железными звеньями в грудь. Цепи зазвенели. Дракон рванул их, снова рванул, стоял такой звон, словно кто-то кидает в щит пригоршни монет. Ящер попятился назад, вот только звенья уже крепко опоясали и его шею. Дракон снова взревел и взмахнул крыльями — пещера задрожала, из ее недр вырвались клубы пыли.       Маги создали защитный барьер. Животное рванулось с железным и жалобным лязгом цепей. Деревья трещали, корни с землей вырывались из почвы. Кассандра разбежалась и прыгнула с уступа на шею. Вцепилась в гребень. Карра задохнулась от ужаса. Кажется, это все, что она может сейчас, — кидать барьеры и вскрикивать, переживая за Кассандру.       Пока Кассандра бежала по спине дракона вверх, причем ловко и быстро, словно акробатка, раскинув руки в разные стороны, дерево поддалось, потащилось за цепью, растопырив грязные корни. Комья земли летели в барьер. Дракон взлетел, Кассандра вскрикнула и соскользнула вниз, цепи по-прежнему держали его, как пуповина. Он бил крыльями, цепи натягивались и звенели. Деревья трещали и гнули кроны под тяжестью его ярости. Волны жары раз за разом накрывали отряд. Карра едва успевала латать барьер, пришлось выпить лириум.       Мышцы Быка отвердевали каменными узлами, когда он тянул цепь на себя.       — Бык, заставь его спуститься! — крикнула она.       — Как?       — Там в гнезде… Детеныши! Заставь его спуститься!        Дракон уже вырвал второе дерево, и только одна цепь держала его. Кассандра висела на руке, пытаясь подтянуться. Дракон рвал цепи, клубы рыжего огня пыхали и растекались по барьерам.       А потом раздался почти детский, жалобный плач. Драконица взревела и полетела назад. Земля задрожала под ее лапами. Издав вопль, драконица бросилась на Железного Быка, как друффало. Не сожрет, растопчет!       Кровь из шеи дракона полилась карминной струей, словно из пробитой винной бочки. Кассандра выдернула кинжал, воткнутый меж пластин на голове. Ноги дракона подломились, он опрокинулся на грудь и пробороздил землю,  — Железный Бык едва успел отпрыгнуть, — крылья сложились, как сломанные ветки. Жалобно вскрикнув, зверь попытался встать.       Высоко взлетел меч Искательницы и погрузился в глаз до крестовины. Всхрапнув, дракон вытянул лапы. Его брюхо тяжело вздымалось какое-то время, потом стало тихо. Первое время даже не верилось, что эта громадина может умереть. Но он действительно был мертв. Железный Бык добил детеныша и швырнул его тушку рядом с матерью.       Карра облегченно вздохнула. И перехватила взгляд Соласа. Он печально смотрел на поверженного дракона.       Разделывать тушу дракона — занятие утомительное, долгое и кропотливое. Охотники крючковатыми кинжалами срезали шкуры и развешивали на деревья. Смрад стоял жуткий, разъедал глаза до слез. Когда дракон был разделан, приготовлен, больные наконец-то хорошо поели. Может, теперь они найдут силы бороться за жизнь?       Близился вечер, у Карры постоянно мерзли ладони, она взяла тарелку с драконьим супом и пошла в шатер к Каллену. Когда он проснется, ему потребуются силы. Он ведь проснется? Каллен хрипел и лежал неподвижно. Грудь еле вздымалась, из носа то и дело вытекали ручейки крови. Сначала о нем заботилась Синан, помощница Дешанны. А теперь ее место заняла Карра. Инквизитор старалась не думать о том, что может случиться. Гнала эти мысли, чтобы руки не дрожали, а вода не плескалась из чашки. Если Каллену потребуется помощь, ее разум должен быть холоден, тверд и готов принимать решения. Получалось это скверно. Сердце падало куда-то в пятки, сжимаясь в комок от дурного предчувствия.       Крови все больше и больше. Карра уже не успевала вытирать. Просто прижимала тарелку к его щеке, и темно-красные ручейки непрерывно сбегали по стенке. Каллен, проснись! Пожалуйста, проснись! Я не буду больше мучить тебя, как меня Солас… Мы попробуем. Вместе попробуем быть счастливы.        Кровь уже пропитала одеяло, одежду Карры, натекла на землю. Снаружи день или ночь? Она боялась выйти и узнать, что на небе давно уже светит бледный диск луны, а значит, Каллен никогда не проснется.       Хуже всего ждать… Но что она может сделать?        «Митал, мать всех живущих, защитница народа, присмотри за ним, ибо ждет его тяжелое испытание. Обереги от смерти, как берегла меня, а я воспою твоё имя пред небесами…»       Тихо, только слышно, как капает в тарелку кровь. В нем хоть что-нибудь осталось?       Карра молилась, снова и снова. Изредка вставала, чтобы слить кровь в деревянную емкость, вытирала его лицо. И снова опускала голову на сцепленные руки. А между словами молитвы вздрагивала, как животное, заслышав очередной хрип.       Время идет, а он никак не просыпается.       Ее голос уже охрип и лился монотонным ручьем. В шатре было душно, пот градом стекал по спине, надо было подняться и открыть полог. Но ноги подкашивались от этой мысли. Вдруг уже вечер? Или ночь?       Нет. Митал не поможет. Она никогда не помогает. Сколько уже Карра молилась ей… Когда ее отдали чужакам, когда узнала о смерти родителей, когда умирал Ферган. Эта богиня мертва. Остался лишь один-единственный живой бог.       Карра нашла у хранительницы в ящике статуэтку. Поставила перед чашей с кровью. Прищурив множество глаз, глиняный волк словно спрашивал: что ты хочешь сделать, маленькая смертная эльфийка? Карра резанула ладонь, и пошипев от боли, обмазала нож кровью, а потом положила перед статуэткой.       Услышь меня, Ужасный волк. И помоги мне сохранить жизнь другу. Если дело только в плате… Какую плату ты у меня потребуешь за его жизнь?       Свечи тихо тлели, кровь по-прежнему тоненькими ручейками стекала на дно тарелки. Каллен хрипел. Глиняная статуэтка так же сиротливо стояла на столе, а кинжал лишь запачкал скатерть.       Ничего. Ни дыма, ни морока, ни злобного хохота, ни горящих глаз. Ничего!       Ах, глупые суеверия! Смешные боги, которых не существует!        Злой и страшный волк! Глиняная статуэтка!       Карра со злостью смахнула ее со стола. Где-то под ногами шумно раскололась глина.       — Жертва, плата? Почему хранительница не отдаст эти бессмысленные безделушки детям! — закричала она. — Что ты можешь, Ужасный Волк? Сказка, которой пугают детей. Возьми плату, но спаси моего друга!       Карра устало опустилась на землю, ноги гудели так, словно она бежала и бежала. Значит, он умрет… Ох, нет. Она ведь только-только смогла смириться со смертью Хоук!       Не надо, Каллен…       Взгляд невольно скользнул по отколотой голове ФенʼХарэла.       Какую плату, Ужасный Волк? Какую?!       Кажется, она уснула или провалилась в какой-то обморок, ведь поесть так и не удосужилась, — глаза статуэтки неожиданно вспыхнули алыми огоньками.       «Тебя!»       Карра подскочила, прямая и бледная, как привидение. А отколотая голова лежала бесполезным хламом, ничего у нее не светилось. Я уснула? Да, уснула… Ведь этого не может быть… А вдруг он уже… Каллен!        За ней внимательно наблюдали ореховые глаза сэра Резерфорда.        — Я… кажется, доставил… вам… много… проблем, леди Лавеллан, — тихо и очень медленно сказал он, постоянно замолкая, чтобы набрать силы для разговора.       — Ты… ты… Нет! Никаких проблем, Каллен, — Карра засмеялась, сжала его руку. — Я ждала, когда ты проснешься… Чтобы спросить… Ты когда-нибудь ел драконий суп?       — Звучит… с-странно. Но я, кажется, съел бы сейчас… и целого бронто. Вот только, боюсь, во мне такие дыры, что это будет бессмысленным занятием.        Все еще слаб, все еще хрипит и еле дышит, но хранительница сказала, что теперь есть надежда. Пока он ел, Карра была рядом: вытирала пролитый суп, сжимала руку, рассказывала, как они убили дракона. А когда Каллен уснул, вышла из шатра. Сумерки вечера Священной равнины навалились духотой и тяжестью. Карра хмыкнула. Священная? Ничего священного здесь не осталось. Только смрад, грязь и разлагающиеся трупы.       Она облокотилась на забор, вытирая фартуком Дешанны пот с шеи, и услышала отрывистый смешок Соласа. И застыла, словно ребенок у лавки с удивительными игрушками.       Он и Варрик разглядывали меч Блэкволла. Тот сделал им демонстративный выпад, отбил невидимую атаку, снова атаковал воздух и протянул меч Соласу. Солас подержал его в руках, привыкая к тяжести, и что-то сказал. Блэкволл хлопнул его по плечу и захохотал. Варрик качал головой. Наверное, им действительно было весело.        Никаких проблем. Правда, Солас?        Все еще думаешь? А может, уже и не помнишь?       С одной стороны, никто не слышал обещания, данные в шатре, кроме нее… Нет, так нельзя. А вдруг это боги позволили Каллену жить, потому что она пообещала? А может, это и есть жертва?       Если так… С ней Каллен быстрее пойдет на поправку. Все будет хорошо. А после утомительных походов в Скайхолде ее будет ждать сильный, надежный мужчина, способный обнять и сказать, как он ждал и беспокоился. Она сможет полюбить его… со временем. Он красивый, сильный, а главное, искренний и заботливый.       Все будет хорошо.       А Солас вздохнет с облегчением. А то прилипла, как банный лист… Со временем ее чувства угаснут и… Все будет хорошо.       Она очень старалась в это поверить и так прикусила губу, что во рту появился вкус крови. Вот ты и натворила дел! А каково будет Каллену, если она так и не сможет полюбить его?       — Босс, зайди ко мне, — позвал Железный Бык. Карра отлипла от заборчика, и прошла в его шатер. Вернее поползла. Вот бы сейчас свалиться и спать неделю.       — Садись, — он поставил огромную кружку перед ней. — Выпей со мной! За победу над высшей драконицей, достойную легендарных воинов!       — Тебе стоит напоить Кассандру. Она больше всех заслужила.       — Уже… Ха-ха! Она немного выпила, но тут же ушла упражняться на мечах. Ты же знаешь нас, воинов… и драконами накорми, и мечом дай помахать! А сейчас я хочу выпить с тобой. Ты схитрила в бою, придумала эту приманку с детенышем. А это поважнее, чем махать мечом.       Он ухватил ее за руку и дернул на скамью. Карра бухнулась рядом и недовольно поморщилась.       — Ну так как?        Ужасный Волк с ним! Кажется, ей не мешало бы немного. Столько всего произошло за два дня. Она убила разбойника, чуть не убила свою галлу, приказала убить дракона и его детенышей, хоронила долийцев, переживала за них, за Каллена, решила ответить на его чувства и думала, что он умрет. А потом Ужасный Волк потребовал плату. Карру до сих пор знобило, стоило подумать об этом. И Солас никогда не будет… Она глубоко вздохнула. В голове сумбур. Совсем чуть-чуть не помешает.       Запах из кружки был сногсшибающим.       — Что же мы пьем?       — Мараас-лок, — протянул Железный Бык, улыбаясь. Захохотал. — Кунарийский напиток!       Они чокнулись. Карра сделала глоток. Огонь пробежал по горлу, пищеводу и обжег желудок, как пожар. Карра задохнулась, во рту извергался вулкан, из глаз брызнули слезы.        Железный Бык захохотал:        — Да-да, я знаю. Есть огненная вода, а это просто огненный огонь… Помнишь то короткое бульканье, прежде чем дракон дохнул огнем? Ох, чтобы я отдал, чтобы так рычать, — мечтательно вздохнул этот громила. «От твоего рева и так стены ходят ходуном», — подумала Карра. — И как земля вздрогнула, когда он приземлился! И запах гари! Трасидат-ан Халасам… Ты знаешь, что кунари почитают драконов в некотором роде? Давай, — он снова наполнил ее кружку, хоть она была полная, но шатёр Железного Быка и его фигура уже медленно плыли перед глазами. — Пей!        Карра глотнула и снова задышала огнем. Слова Железного Быка перестали что-либо значить. Но она как будто все еще понимала, что он говорит.        — Ата-а-а-ши-и-и. Великолепные, — тянул он. — Вот как мы их зовем! А-та-а-а-а-аши-и-и-и-и!        Дракон и Железный Бык вдруг стали звучать, как одно. Железный дракон… Драконовый Бык. Он сам дракон. И его возбуждает, когда дракон изрыгает пламя.        В тот же вечер Карра толкнула полог и неуверенной походкой вошла в шатер Соласа. Возможно, она хотела испортить то, чего нет. Если она выберет Каллена… Солас будет потерян. Это небольшая плата за жизнь друга — потерять любовь. Так ведь правильно? Но она хотела принадлежать ему, хотя бы эту ночь. А потом… Ох, как она сможет быть с кем-то и видеть его каждый день? А может, Каллен не захочет? Ужасный Волк, как стыдно! Почему все вышло так глупо? Но она больше не станет жалеть о том, чего не сделала, когда Солас был рядом. Карра собиралась быть очень соблазнительной сейчас. Зачем ей советы Дешанны? Ведь она сама прекрасно справится.       Карра стянула ленту, распуская волосы и немного развязала шнуровку топа. Грудь у нее, конечно, небольшая, но округлая и высокая. Ноги стройные и словно кукольные. Карра покрутилась, разглядывая то, что не скрывала юбка. Вид ей нравился.       Встала как можно соблазнительнее — бедро вбок, руку на талию и стала ждать.       — Lethallan? — удивился Солас, когда вошел. Остановился. Под его взглядом колени у нее задрожали и засосало под ложечкой.       Солас окинул ее спокойным взглядом с головы до ног.       — Нравится? — она нашла в себе смелость и покрутилась на месте, смеясь.       — Ты пьяна?! — воскликнул он. — Что ты здесь делаешь в такое время?        Карра почувствовала, как горят щеки и лоб, кажется, она залилась краской до корней волос. Сейчас он молча и спокойно выйдет, если она продолжит в том же духе. Испарина покрыла лицо. Выпивка просилась наружу, горло пересохло. Карра пыталась собрать во рту слюну и не успела. Громко икнула. Да, пьяная! Да, глупая! Творцы… Ты с ума сошла? Что ты здесь делаешь?       «Не бегала бы, как цыпленок с отрезанной головой», — вспомнила она свое же наставление.        Она быстро и торопливо оправила одежду и попыталась вернуть вырез топа, как был. Но вернуть, как был, не получалось, ведь шнуровку надо было затянуть — вырез постоянно расползался на груди.        Солас напряженно следил за ее руками, сжимая и разжимая ладони в кулаки. Он так и не сделал более ни шага в глубь шатра, неестественно прямой и застывший.       — Я пришла… спрос-с-спрось… спрситит-ть… — Карра тщетно пыталась хоть как-то оправдать свое появление.       — Спросить? — раздражено подсказал он.        — Угу. У тебе есть настойка верететенки, м?       Солас шумно выдохнул и отвел глаза. Помолчал какое-то время, словно разучился говорить. Или давил в себе злость. Карра видела, как пламя вспыхивает и гаснет на дне серо-голубых озер. Эльфийка нервно облизнула губы, еще немного, и она бросится бежать из шатра, отпихнув Соласа с прохода.       — Конечно, — наконец-то мягко произнес он и склонился над рюкзаком.       Карра не дождалась, пока он найдет настойку. Между Соласом и выходом из шатра было очень узкое пространство. Она повернулась боком и все равно задела его коленями, а, запнувшись, и облокотилась руками. Его спина чуть вздрогнула, будто мелкий разряд тока пробежал по жилам, но он по-прежнему был увлечен поисками. Карра снова позорно икнула, и приоткрыв полог, уже было шагнула наружу, но неожиданно вокруг запястья сомкнулась горячая ладонь. И дернула назад. Карра икнула и быстро обернулась, дрожа, как трусливый заяц. Солас вложил ей в руку флакон.       — Ты забыла настойку.        И поднялся, удерживая за руку.       — Хм. Мараас-лок, — сказал он на кунарийском, тут же опустил руку. Карра и трезвая бы это не выговорила. — Ты пила с Железный Быком?       — Я не пила! — возмутилась Карра, как капризный ребенок. — Не пила! И пришла за… верер…ве…       — Веретенкой?       — Да.        Как же плывет под ногами земля. А если ухватиться за его сильные руки, шатер не так качает. А если прижаться к нему, то уже не так тошно и больно… Сознание затуманивалось, в грудь учащенно застучало его сердце. Хотелось быть еще ближе.       — Я… И я пришла…       Чтобы он целовал, целовал…       Солас сжал ее плечи и слегка встряхнул. Она мгновенно распахнула глаза, встречая его обеспокоенный взгляд.       — Такой не приходи, — хрипло сказал он.       Карра опустила голову и кивнула.        Солас нежно и мягко улыбнулся, причинив так много боли, сколько не смог бы грубым словом.       — Как командор? — его голос уже звучал привычно.       — Ему лучше, — теперь она не узнала свой голос. Хриплый, плаксивый.       — Хорошо.       — А… Да-да… Ох, да. Спасибо, да, — раздакалась Карра, как дурочка. И торопливо выскользнула, не позволив больше не о чем спросить. Ну почему он ее не остановил? Почему дал уйти?        « Ах, ты… Сундук, набитый антиквариатом! Гребанный засранец-всезнайка! Тебя вообще ничем не возможно пронять? А если я бы стояла голая?» Что-то подсказывало ей, что он повел бы себя примерно так же. Карра едва не вскрикнула, злясь, что повела себя, как дура, на свое трусливое бегство, на Соласа, который стал этому свидетелем. Хотелось забежать назад, проклиная его, бить всюду, куда дотянется… Вот посмотрю на него, когда буду с Калленом… Вот посмотрю… И проглотив комок слез, закатала рукава и поплелась в шатер с больными.

— 5 —

      Ремонт моста близился к завершению. Чистая вода родника и драконья похлебка подняли большую часть больных на ноги. Четверо умерло, некоторые еще слабы, но их самочувствие уже не вызывает опасений. И все же… Потери могли оказаться намного больше.       Каллен поправлялся. Солас невольно оценил его самоотдачу и твердость, когда на третий день сэр Резерфорд, вышел к солдатам раздать поручения. Его лицо по-прежнему было бледным, походка шаткая, но взгляд смотрел ясно.        А сегодня он едва не потерял равновесие, Карра его поддержала. И они в «обнимку» дошли до шатра.        Сэр Генерал болен! Сэру Генералу трудно ходить! И почему ему не лежится в постели?       Эта поездка утомила Соласа сильнее, чем будни Скайхолда. Хотелось вернуться в крепость и снова заняться работой. Когда работаешь нет времени думать и заниматься самоедством. И можно хоть на время вытряхнуть из головы эту колючку — поздний визит пьяной Карры.       Пришла она, а стыдно ему. Словно сам напоил, сам приволок в шатер, сам распустил шнуровку на ее топе и желал, чтобы его соблазняли.       Растрепанная, растерянная, нелепая, тянулась, как птичка за поцелуем — это та фантазия, которую стыдливо прячешь от самого себя.       Но кто-то из них двоих должен думать, когда думать не хочется.       Неужели Карра могла предположить, что он так поступит с ней? За время их знакомства были более удачные моменты, менее грязные постели и больше уединения, чтобы потерять рассудок.       А теперь Карра обиделась или стыдится. Не разговаривает и избегает его. Восхитительно! Как это по-женски.       Только ночные разговоры с Мудростью скрашивали дни в долийском клане.       На шестой день клан собирался в дорогу. Из Скайхолда прибыли новые повозки с теплыми одеялами, шкурами, едой. Перед тем, как пойти в шатер Солас немного задержался, сделав для себя открытие — Кассандра интересный собеседник. Они немного затронули тему религии. И даже выпили по глотку горячего эльфийского меда. Долийцы по-прежнему фыркали на чужаков, но были обязаны… И потому в один из дней из рук в руки стал бродить этот пряный и горьковатый хмель в бутылке, что крепко бьет в голову.        Переход в Тень не занял много времени. Но стоило Соласу закрыть глаза и потянуться к Мудрости, как болезненный вопль вышиб его из Тени.       Он сидел неподвижно, его губы пересохли, а туника пропиталась холодным потом. Произошло то, чего он боялся больше всего, — Мудрость попала в беду. В этом мире духи никогда не смогут существовать без опаски! Она где-то здесь… И ее нужно спасти! Она нуждается в нем.       Сначала он крался сквозь лагерь, прячась от глаз патруля, потом бежал через лес на четырех лапах, так стремительно и быстро, как только мог. Взял западнее, под лапами мягко перекатывалась галька, и заскулил — путь на левый берег преграждала узкая река. Ее воды бурлили и шипели, собираясь шапками пены на острых выступах скал. Отступил, вскинул морду, серо-голубые глаза отчаянно пытались найти лазейку. Снова подступил к берегу, побежал вдоль реки и оттолкнулся. Тело волка вытянулась в прыжке, как длинная лента, но другого берега он не достиг.       Ледяная вода хлынула в пасть и уши, волк отчаянно забарахтался, пытаясь глотнуть воздух. Течение горной реки закрутило его, понесло на острые зубы скал. Он пытался грести, но течение было сильнее… Ребра прорезало острой болью. Волк болезненно взвизгнул. Удары о скалу снова сотрясли тело, он скулил, как собака, когда его швыряло на голые камни. Течение обогнуло зубы, пробороздив ребрами волка о камень, и понесло. Следом, как шлейф, расплывалась алая змейка крови.       Его бросало и кидало, как щепку в бурящих водах. Тело немело от холода, скалы и камни острыми сколами били тело, царапали и сдирали кожу. Он уже совсем выбился из сил, когда вода выбросила его на берег. Шерсть темнела от крови. Волк тяжело поднялся, левый берег остался недостижим.       Если волны понесут его снова, он просто утонет. Нужен помощник, чтобы переплыть.       Просить Карру… Как это будет выглядеть? Мне нужно спасти духа! Проклятье… Если бы она только согласилась!       Соласу едва хватило сил, чтобы вернуться в лагерь. Но решить просить о помощи и подступиться к Карре в такое время, когда она занята сборами долийцев!        Солас ходил кругами по небольшой площади шатра. Завтра они пересекут реку, но завтра будет поздно. Поздно может быть уже сейчас! Нужно как можно скорее! Карра не захотела разговаривать, сказала, что занята. Она и правда занята. Мечется между постелей больных, помогая укладывать их в аравэллы.       А он и не привык надеяться на чью-то помощь.        Для начала нужно успокоиться и понять, что произошло.       Сдерживая взволнованное дыхание, попытался налить чай из походной фляги — руки дрожали, часть его пролилось на стол и книги. Чернила мгновенно расплылись, уничтожая труд нескольких недель. Солас небрежно смахнул бумаги со стола и сел. Чай был омерзителен, но он помогал видеть осознанные сны в Тени, а сейчас Соласу очень нужна была хоть какая-то подпитка. Облокотив локти на переносной столик, сделал глоток. Дыхание выровнялось, сердце забилось медленно — так лучше.       Вкуса первой кружки он не почувствовал. Залпом допил ее и закрыл глаза. Здесь река ему не мешала. С легкостью перевернул положение себя в Тени. А потом увидел небольшое поле, как будто наяву. Дух метался между столбами. И сила вокруг нее жгла ее, как раскаленное железо.       — Ты здесь, Ужасный Волк? Я хочу вернуться в Тень! Маги поймали меня в силовой круг, я не могу покинуть его. Помоги мне вернуться!       — Я сделаю все что смогу, мой друг.        Солас открыл глаза, холодея до оцепенения. Что им нужно от нее? Она лишь Мудрость! Зачем кому-то потребовалось удерживать ее силой? Может, это из-за него? Может, ее пытают, думая, что она что-то знает?       Солас грохнул кулаком по столу так, что подлетела чашка, потер лицо ладонями и продолжал наблюдать. Заморозить реку не получится, слишком сильное течение. Что еще? Найти очень длинное дерево? Если бы кто-то был на той стороне и бросил веревочный мост… Кажется, это была уже десятая кружка. Тошнотворный вкус во рту вышиб озноб. Солас сплюнул, заглянув на дно чашки. Это никак не помогает. Нужно снова попробовать!       — Что-то не так с чаем? — насмешливый и ехидный голос Карры вывел его из размышлений.       Как бы она ни злилась, все же прибежала узнать, что ему было нужно. Солас это оценил.       — Просто он… Чай не люблю, — он повернул голову: Карра выглядела растрепанной, помятой и грустной. Если Мудрость пытают из-за него, Солас сглотнул, понимая, как рискует… И все же продолжил: — Но сегодня мне надо отчистить голову ото сна. И… — Солас снова скользнул по хрупкой фигурке эльфийки взглядом, набираясь смелости. Он никогда не любил просить. Но Мудрость стоит этого… Даже того, чтобы он стал на колени, если потребуется. — Мне может понадобиться помощь.       Худенькие плечи Карры мгновенно выпрямились.       — Просто скажи.        «Мое храброе сердечко», — улыбнулся Солас. Он встал, и стоило только заговорить, как выдержка оставила его. Заходил из угла в угол, осознавая, как беспомощен и напуган. А вдруг Карра откажет? Она ведь обижена…       В глазах многих дух — не разумное создание. Словно просить ее спасти собаку или кошку.       — Одного из моих давних друзей поймали маги и обратили в рабство. Я слышал зов о помощи, когда спал, — голос едва не срывался в крик.       — Как он… — Карра помолчала, но все же спросила: — Она?       — Оно.       — Оно?!       А… Карра же не знает.       Солас на секунду потерял нить разговора, замечая замешательство Карры, но тут же снова заговорил.       — Мой друг — дух мудрости. В отличие от тех духов, что пытаются попасть через разрыв в наш мир, он вполне благополучно обитал в Тени, — Солас против воли улыбнулся, как обычно, говоря о Мудрости. — Мой друг — исследователь. Он ищет и отражает утерянную мудрость. Может поддержать философскую беседу, у него богатые познания в истории и мифологии, но все это можно было узнать, просто поговорив с ним в Тени. Не знаю, зачем, но его призвали и удерживают силой. Он просит освободить его и вернуть в Тень.       Карра молчала. Под ее ответственностью живые люди, ее помощь нужна здесь, в такой ситуации не выбирают духов.       — Где он?       — Рядом… в Священной равнине.       Карра кивнула, вымученно улыбаясь:       — Друг моего… друга… Поторопимся. Я отдам несколько распоряжений и выезжаем.       — Спасибо, — Солас не скрывал, как благодарен и удивлен. Из всего Тедаса помочь в такой ситуации могла только она. Они должны успеть. Должны. Она жива, и он чувствует это.       Перебраться вброд помогли солдаты, оставшиеся на другом берегу. Бросили веревочные лестницы, натянули их над рекой, а время шло.       Мудрость рядом, он чувствовал ее. Здесь они попрощались с магами из Круга, сюда его вел Зов. Солас шел быстро, забывая проверять, не отстала ли Карра. И первым наткнулся на обугленные тела и изогнутые кривые клинки.       — Это не маги… Тела обгорели, а это следы когтей, — от предчувствия худшего у Соласа заледенели ладони. — Нет, нет, нет…       — Солас… — Карра тронула его за локоть.       Идти, нужно идти… Солас подтолкнул себя посохом. Он должен прийти и увидеть. Возвышенность заросшая кустами и деревьями, закрывала обзор. Осталось совсем немного.        Пахло пылью, жженым мясом и грозой. Долина парила под утренним солнцем, холм все ближе и ближе, но дорога кажется вечностью. Ноги не слушались, запинались, громко шуршала сухая трава под подошвой. Солас так давил на посох, что в земле оставались следы. Шаг, снова шаг… Сердце упало. Сквозь льющийся с неба свет Солас разглядел нечто огромное.       И… Нет… Этого не может быть… Нет!       Демон!       Да… Демон! Демон… Откуда здесь демон? Тут не должно быть никакого демона! Здесь должна быть она… Он чувствует! Чувствует…       Демон расхаживал по силовому кругу. В костяных наростах рогов, на плоской морде горело множество глаз. Этот демон… С его когтистых лап срывались светящиеся плети, стараясь пробить дыру в барьере. Этот демон и есть…       Солас шумно втянул воздух от осознания.       — Мой друг!       Ему словно взмахом меча снесли голову. Сокрушительный удар сотряс все его существо. Если бы Соласа раздавил дракон или растоптал великан, это было более гуманно, чем представшая картина.        Демон почуял живых, врезался в невидимый барьер, от удара гулко задребезжало силовое поле, и множество мелких зубов сверкнуло в его пасти. Солас то ли вскрикнул, то ли зарычал, сжав кулаки.       — Они превратили твоего друга в демона, — Карра озвучила вслух его мысли. Ее спокойный голос гасил языки пламени, разжигающие ярость в его душе. Но ярость уже была пожаром. Едва ли Карра могла ее потушить.       — Да.       Солас избегал взгляда Карры, боясь прочесть в ее глазах то, что и так знал.       — Ты же сказал, что твой друг дух мудрости, а не воин!       — Дух превращается в демона, когда отвергают его предназначение, — выдавил он сквозь зубы.       — То есть они призвали его для чего-то настолько противного его природе, что он превратился в демона… Для боя?       — Инквизитор! — к ним навстречу шел Николас, раздувая пухлые щеки. Пот градом тек по его лицу, по мантии расползались темные пятна. — Вы же не с теми разбойниками? Нам нужна помощь! У вас нет лириумных зелий? Мы уже так выдохлись, сражаясь с тем демоном.        Этот человек… Это ничтожество! Гнев раскаленным огнем побежал по жилам, натягивая нервы до предела, руки сжались в кулаки.       — Вы призвали этого демона! — закричал Солас. — Только сначала это был не демон, а дух Мудрости! Вы заставили его убивать! Вы обратили его против природы!       Николас съежился, расшаркиваясь.       — Я… я… я… знаю, тут легко запутаться, если вы не изучали демонов, — начал он торопливо и испуганно бормотать, — но как только вы поможете, я могу…       — Мы. Не вам. Пришли. Помогать, — проклацал Солас, будто обрубая зубами каждую фразу.       — Хотите совет? — голос Карры прозвучал раздраженно. — Уж кому, а моему другу не надо объяснять про демонов.       — Но вы послушайте! Я один из призванных экспертов орлесианского Круга… — раздулся от обиды и разважничался Николас.       — Заткнись!       Маска была сорвана. Солас и не заботился, что больше никак не похож на того мудрого и вежливого отступника, каким пытался казаться.       — Ты призвал его, чтобы защититься от разбойников!       — Я… — Николас словно квакнул и весь побелел. — Да.       — Заставил слушаться, а потом велел убивать. И тут он превратился в демона!       Николас снова кивнул, затрясся.       Солас оставил в покое этот жалкий, обливающийся потом кусок дерьма и взглянул на Карру.       — Круг призыва. Разрушим его — разорвем привязку. Не будет приказа убивать, не будет конфликта с природой, не будет и демона.       — Что? — очнулся Николас. — Только привязка не дает ему нас убить… Неважно, кем он был раньше, сейчас он чудовище!       — Инквизитор… — взмолился Солас. — Пожалуйста!       — Я изучала эти ритуалы, — Карра закатала рукава, бросив испуганный взгляд на круг. Демон всхрапнул, сдавленный его силой. — Я разорву связку.       — Спасибо!       Кажется, ему до конца существования с ней не рассчитаться.       Николас еще бежал следом за Каррой и не переставал бубнить что-то, она резко повернулась и осадила его криком:       — Убирайтесь отсюда!       Сжимая и разжимая кулаки, Солас приблизился к линии Круга. Успокойся! Твоя злость и паника ничем ей не поможет!       — Я его отвлеку…       Карра бросила на него испуганный взгляд, но кивнула.       — Хорошо.       Карра вскинула руки — по кругу побежали сверкающие импульсы. Солас чувствовал: круг слабеет. Вскоре он уже не мог удержать демона, и Солас шагнул за линию, отвлекая внимание на себя. Демон взревел, молнии засверкали по его телу.       — Letnallin, — Солас заглянул во множество темных глаз. — Мы освободим тебя, — и опустил посох на землю.       Демон ударил светящейся молнией, посох мгновенно отлетел прочь, громко бряцая о камни. Солас попятился. Демон атаковал. Пришлось использовать рывок.       — Нет! Мудрость! — вскрикнул он, когда еще одна электрическая плеть взлетела в воздух, упала так близко, чудом не задев его голову. Подлетели камни, земля. Воздух вокруг демона загустел, Солас снова использовал рывок.       Дребезжание воздуха догнало его в спину, сшибло с ног. Когтистая лапа мгновенно стиснула вокруг пояса и оторвала от земли. Он видел огромную пасть, полную зубов.       Демон тут же болезненно взревел. Кто-то запустил в него несколько стрел и огонь.       — Нет! Не делайте этого! — закричал Солас.       Во множестве глаз проскользнула тень узнавания. Свет круга гас, и лапа демона медленно опускала Соласа на землю. Глаза резануло светом, и перед ним предстала женщина — черные и изумрудные всполохи пробегали по ее телу. Солас болезненно ахнул. Его добрый, мудрый друг.       — Lethallin. Ir abelas.       — Мне не жаль, — ответила она на эльфийском. — Мне хорошо. Я снова я. Ты мне помог, — она опустила глаза, зная, на какую муку его обрекает. — Теперь крепись. Проводи меня к смерти.       Солас задохнулся от осознания происходящего… Проводить к смерти! Убить! Задышал хрипло, как раненный, отвел глаза, пряча предательскую слабость. Дух Мудрости, совершивший убийство, уже никогда не сможет быть прежним. Ты ведь обещала быть рядом! Обещала мне! Я такой эгоист! Я не хочу, чтобы ты уходила! Потому что нужна и бесконечно дорога мне. Входить в Тень и видеть завихрения Завесы там, где был друг… Вспоминать, зная, что никогда уже не вернешь!       Я не могу!       Соласу отчаянно хотелось ухватиться за нее, удержать. Умолять ее остаться. Пусть оскверненной и истерзанной, но той, кто будет его помнить. Это эгоистично, но ему так хотелось, чтобы она жила для него. Но он слишком долго жил и много терял, чтобы не знать — это не сработает. Это никогда не срабатывает, когда друзья покидают тебя.       Мой добрый друг… Никому ты никогда не причинила вреда… Но он должен помочь и вернуть ее в Тень, он обещал…       — Ма nuvenin, — сдавленно произнес он. Мудрость мягко улыбнулась, пытаясь утешить его. Не помогло. Это никогда не помогает.       Миллиметр за миллиметром она исчезала в пустоте… Исчезали их общие разговоры в Тени, исчезало ее недовольство его упрямством, ее незлобное подтрунивание, ее желание поделиться с миром мудростью и знаниями, ее мягкие улыбки, ее безграничная преданность и голос, теплый и дарующий небывалый покой.       — Dareth shiral.       Он уронил голову на грудь, не в силах держать спину прямо. Все что когда-то было любовью к мудрости, становилось глубокой, бездонной ямой, наполненной тоской и отчаянием. И Солас тонул в ней. Никого не осталось. Во всем мире у него больше никого не осталось!       Голосок Карры дрожал:       — Я слышала ваш разговор. Все правильно. Ты помог.       Губы Соласа искривила болезненная улыбка.       Мое храброе, чуткое сердечко.       А ведь когда-нибудь я сделаю то же самое для тебя. Все мои друзья умирают. Рано или поздно они все умирают.       Сколько еще мне нужно убить друзей? Сколько?! Провожать их… Провожать!       Он сжал кулаки.       Они заставили его убить Мудрость… Проводить к смерти! Это доброе, чистое и светлое существо, которое никому не хотело зла!       — Теперь надо крепиться, — повторил он сказанное Мудростью. И слова эти показались смешными. Ему хотелось хохотать.       — Дай знать, если могу помочь, — голос Карры был непривычно тихим.       Солас поднялся, широкая улыбка растянула его губы. Он глубоко дышал, предвкушая месть. Пряную, горькую и разрушительную. И все его существо ликовало от мысли об убийстве.        — Ты уже помогла… Остались только они, — спокойно сказал он, повернувшись к магам.       — Спасибо, мы бы не рискнули никого призывать, но разбойники напали на нас, — сказал Николас, за его спиной уже был Тирий и сестра.       — Вы! — Солас пошел на Николаса, размахивая руками. — Убили и замучили моего друга!       Николас попятился, закрывая собой сестру.       — Мы не знали, что это дух Мудрости… — отчаянно пытался докричаться он, но слова звучали бессмысленно, падали, как копеечные монеты в миску нищего. — В книге говорилось, что он нам поможет!       Маги пятились. Стало так тихо, что у Соласа запульсировали виски. Кровь сейчас хлынет из носа, если он не захохочет, превращая их тела в обугленные деревяшки.       — Солас, — тихо позвала Карра.       В голове что-то щелкнуло. Он сглотнул пересохшим горлом. Шерсть по-прежнему стояла дыбом, но клыки волк спрятал. Нет, не хочу, чтобы она меня таким видела.       Солас тяжело выдохнул, все же не желая мириться…       — Чтоб больше никогда, — слова застряли в горле. Он не смог договорить. Отвернулся от магов, от Карры и быстро пошел прочь.       — Солас! — крикнула Карра.       — Нет. Не ходи за ним, босс, — раздался голос Железного Быка. О, так еще кто-то был? Солас не мог вспомнить, кто там был из отряда.       Он уходил все дальше и дальше и ни разу не оглянулся.

***

      Колеса поскрипывали. Вереница аравэлл тянулась через огромное поле, над парусами трепыхались штандарты Инквизиции. На смену потерянным галлам пришли дикие, тонконогие и грациозные, позволившие эльфам запрячь себя. Самал вез Несу, девочка держалась за короткую гриву, стукая по бокам галлы голыми пятками. Карра ехала на лошади. Хоть сердце отчаянно желало забрать Самала, Карра не могла так поступить с ним. Самал привык к свободе, он не вынесет застенок Скайхолда.       Ступай, мой друг, по бесконечным зеленым лугам, ищи земли, где бы наш Народ мог укрыться от бури и ненастья. Веди их, будь для них опорой, как был для меня.       — Твой эльф не вернулся? — спросила Дешанна. Галла хранительницы фыркала, но ехала рядом с лошадью Карры.       — Он вернется, — голос даже не дрогнул. Что ж… Можно гордиться собой. Коул сказал, что Соласу больно, и он не хочет возвращаться. Ночь Инквизитор проплакала, как ребенок.        — Не-а, — безжалостно брякнула Сера. — Шиш с хреном. Давно вижу по его зенкам, что он тут чужой. А мне нормально. Разве кто-то будет скучать по этому пыльному сундуку, угу? — она потерла кончик носа и выпятила губу, словно обидевшись на что-то. — Виви, носи сумку, как Солас. Куда мне складывать жаб?        — Почему бы вам, моя дорогая, тоже не забежаться куда-нибудь? Берите пример с него. Пока живы. Весьма разумно, кстати, ведь наш враг — самое настоящее безумие.        — А сама-то что?        — Мой мир не среди полей, лесов и сточных канав. Мой мир — это удобство и авторитет. И его уничтожат в первую очередь. Но вам, пока вы сидите в болоте и ловите жаб, этого не понять. И все же мне жаль, что нас покинул Солас, а не вы. От него было куда больше толку.        — Пфрпфпфф!       Карра почувствовала взгляд Каллена. Его везли в телеге. Ох, сколько же терпения потребовалось, чтобы уговорить его ехать там, а не на лошади! Но Карра оказалась упрямее, к тому же на ее стороне была Кассандра. В общем Каллен смирился, но, кажется, чувствовал себя ужасно. Карра крепко сжала поводья. Она еще не говорила с ним о… Позже. Но она поговорит.       Хранительница тронула Карру за локоть и сказала:       — Ты любишь клан, этой веры у меня никто не отнимет. Знай, что я всегда приму тебя назад. Всегда. Если однажды они растопчут тебя, у тебя будет дом. Я приму тебя любую.       — Я… — Карра вздохнула, не зная, как к этому относиться и понимая, что даже если ее растопчут, она пойдет своей дорогой. — Спасибо.       — На пути вооруженный отряд, миледи! — к Карре подъехал разведчик. — Его возглавляет герцог Гаспар де Шалон. Он запросил переговоры с вами.       Впереди показались всадники, они уже уступили тропу долийским аравэллам. Высокий мужчина стоял посреди выжженного поля, за ним, как тень, маячила свита. Ветер трепал штандарты с золотым львом.       — Кажется, мужчины прагматичннее женщин. Передайте ему, я готова к переговорам.       Ее острый взгляд стал по-женски мягким и по-детски растерянным, она улыбнулась так, что на щеках появились ямочки. Обычно этого хватало, чтобы те, кто колеблется, ставили росписи, скрепляя союз с Инквизицией. С женщинами было намного сложнее, намного сложнее было и со старыми, лысеющими мизантропами и деспотичными снобами. Она уже знала, что ей нужно, — приглашение в Зимний дворец. И Карра его получит, не смотря ни на что.       Вивьен улыбнулась и звонко рассмеялась.       — Он правитель, мой цветик, а не мужчина. Будет вежливо улыбаться в ответ, а потом вежливо перемелет вас вместе с костями.       — И подавится.       — Мне нравится ваш настрой.

***

      Волк отыскал их в тени пожухлой рощи. Тучный мужчина пел, девушка подпевала. Волк был тише, чем дыхание, и быстрее, чем ветер. Они не заметили, как он подкрался. Толстяк умирал долго. Хрипел и извивался, как скользкая улитка в пасти. Девушка умерла быстро. Шея хрупнула на зубах, как тоненькая веточка.       Третий напал со спины. Они боролись. Волк увлек его за собой в воду и проглотил болезненный взвизг, ощутив острый удар в бок. Вода запузырилась кровью. Она тянула их на дно, закручивала и снова выбрасывала. Волк нашел шею. Сдавил. Давил, пока не затрещали кости. Наглотавшись воды пополам с кровью, он позволил течению нести себя. Если даже утонет, все равно… Главное — он отомстил. Убил их, уничтожил… Мудрость бы не одобрила. Но они убили ее, они мучили ее… Они заслужили.