Леди Инквизитор

«Свет. Мы искали золотой свет. Ты предложил нам… силу самих богов. Но она была… чёрной… осквернённой. Тьма… царит с тех пор. Долго ли?!» Корифей

—1—

      Глоток из Источника был неотвратим. Отправлять на смерть других проще, чем идти самому. Сколькими людьми она уже рисковала, скольких предала смерти! Не трусость ли это? И разве Морриган — та, кто имеет право пить? И на кого действительно можно положиться?       А если, испив из него, погибнешь… К смерти Карра была готова каждый день после потери Фергана. Ощутив хладное дыхание, перестаешь воспринимать ее как странника, что однажды придет ко всем, но не к тебе. Теперь она гость, что может заявиться в любой день.       Нет, Карра не могла дать выпить никому другому. Это ее война. А Корифей — ее враг.       Она едва ли представляла, что эта битва может стать личным противостоянием. Но Корифей пробуждал ненависть, за каждую жертву, что Карра принесла во имя победы над ним.       В тумане, обступившем ее, угадывались некие фигуры из дыма. В контурах лиц зажигались голубые огни глаз и десятки голосов звучали, как один.       — Geras kventara? — шепнула пустота вокруг и разлетелась на многоголосое эхо.       — Зачем я здесь?.. — Карра дрожала.       Мир Арлатана, что раньше казался погибшей цивилизацией, оживал на глазах. Это восхищало и ужасало. Словно Карра ходила одной дорогой и в одно прекрасное утро обнаружила, что от дороги тянутся тропинки и ведут в удивительные и загадочные уголки сада. Как же она могла быть такой слепой и не замечать этого?       — Корифей, магистр, хочет разорвать Завесу… Я хочу понять, как помешать ему.       Фигуры из тумана не замечали ее.       — Я не понимаю, что вы… — Карра шагнула и они рассеялись, словно дым. — Постойте же! — крикнула в отчаянье. — Вы поможете мне или нет?       Фигуры в тумане появлялись и исчезали, молча разглядывая ее, или шептались на старом языке, которого Карра не понимала. Кажется, это была плохая идея. Или из Источника должен был выпить тот, кто знает элвенан?       — Миру угрожает опасность! Магистр ни перед чем не остановится! — прокричала она. — Я не знаю… Не знаю, как его остановить! У меня одна попытка, а у него — миллиард. Он пробуждается и пробуждается! Он бессмертен! Мне нужна ваша помощь… Пожалуйста.       Пожалуйста! Да кому нужно это — «пожалуйста»? Еще никто не внял ее мольбам, только угрозам. Лишь показав клыки, можно добиться чтобы тебя услышали. Вокруг шепот и промозглый холод, от которого уже стучат зубы. Карра вытянула вперед руки, ставшие бледными, почти прозрачными.       — Я не подхожу? — спросила она. — Я не должна была пить?       Неожиданно Якорь вспыхнул, словно маяк в море, и шепотки стихли. Синие огни закружились вокруг, словно светлячки около свечи. Карре стало теплее. Она ощущала прикосновение к ладони и… удивление? Да, она осязала «удивление», словно оно было материальным.       Из тумана шагнула женская фигура, словно отлитая из воды. Просвечиваясь и переливаясь отраженным светом, она приблизилась к Карре.       — Инквизитор! — раздался голос Соласа отчетливо, как звон.       — Солас!       Он где-то рядом, близко…       Женщина взмахнула рукой и туман рассеялся. Отряд поднимался с земли, поднимался и Солас. Кажется, их здорово приложило. Женщина дотронулась до поверхности и обвела Соласа по контуру, словно нарисованного, и надавила. Пальцы уперлись во что-то невидимое, согнувшись, как когти.       — Солас, — повторила она.       Взглянула на Морриган и коснулась ее.       — Морриган.       — Карра! — снова крикнул Солас. Мучительно кривясь от боли, он смотрел на них и его глаза сделались огромными от страха. Может, он что-то видел? Женщина оглянулась, словно только, что вспомнила о ее существовании.       — Карра… — она снова перевела взгляд. — Солас… Карра, — контуры ее рта расползлись в неприятной улыбке. Призрак женщины откинул голову назад и вдруг звонко захохотал.       — Я должна вернуться… Прошу вас… Я должна спасти их. Я должна спасти Тедас, — снова взмолилась Карра. Если эти древние существа будут унижать ее, она готова вынести все, лишь бы узнать как уничтожить Корифея. Все что угодно…! — Я пришла за помощью. Вы мне поможете?       — Помощь… Должна, — повторил призрак, словно слова ей были незнакомы.— Vir mital enast!       Ее тяжелый голос вполз в Карру, словно старая, полная яда змея. Скрипучий, женский, хриплый, врезался в сознание раскаленной решеткой. Она вскрикнула, сжав лицо руками. Валласлин горел на коже. И резал, впивался глубже. Голова наполнялась болью и шепотом. Карра чувствовала, как духи располагаются в сознании, ищут себе укромные уголки, и схватилась за голову, едва ли понимая где она сама, а где они.       — Проснись, Инквизитор!       Встревоженное лицо Соласа — первое, что она увидела. Вернее, очертания лица. Картинка перед глазами плыла и дрожала. Язык сделался сухим и жестким, как стелька в сапогах. Карра не смогла произнести, даже его имя. А голова болела так, словно в затылок воткнули топор, раскроив череп до мозга.       — Ты как?       Карра попыталась подняться. Солас ухватил ее под руку и за талию, что-то внутри нее возмутилось. Карра отчаянно замотала головой, жестом руки попросила не трогать. Солас удивленно отступил, с тревогой разглядывая ее. Вокруг собирался отряд. Карра слышала голоса, но не понимала слов. Когда она поднялась, ее зашатало, а голова оказалась такая тяжелая, что грозила переломать шею.       Глаза слезились от сияния, что вспыхивало под ногами и окружало ее.       Сознание прояснилось неожиданно, словно гости разложились и перестали ерзать в голове. Карра огляделась с бьющимся сердцем, осознавая, что мир изменился, стал ярче, четче, а звуки отчетливее. И древние надписи на стенах вдруг обрели смысл. Она пошла к фрескам, словно завороженная, дыхание распирало грудь. Коснулась букв дрожащими пальцами.       — Мы попались, — прочитала она. — Рождённые здесь не понимают ни глубину нашей потери, ни почему старшие плачут, уходя в утенеру. Новые хранят верность Митал, но не понимают, чем была она когда-то. Когда не станет мудрых, чтобы вести их, они утратят представление о том, кем они должны стать…       — Ты перевела элвенан! — то ли восхитился, то ли ужаснулся Солас.       Карра слышала, как стучит ее сердце. Да, она перевела элвенан! Сегодня, произошло многое. Карра словно отстранилась от всего, не желая слушать и слышать. И это многое касалось Соласа. Ее очень тревожил его разговор с Абеласом. Существуют ли где-то эльфы похожие на элвенов? Или эльфы сохранившие культуру элвенов? Элвены на подобие Соласа? То есть у Соласа есть народ? Племя? Но он ничего о них не рассказывал!       Если все это правда, то Солас… лжец? Она непременно во всем разберется, но позже. Конечно же, все прояснится. Солас не мог ей лгать.       А сейчас она перевела древнюю фреску, лишь сделав глоток из озера. Митал, Ужасный Волк, Эльгарнан, Силейз… вдруг обросли реальными шкурами. Они ходили по этим плиткам, они касались этих стен и с высоты тронов взирали на своих поданных. Карра видела их королями — величественными и ослепительными.       Я знала! — хотелось завизжать ей. — Я всегда это знала!       — Сиськи Андрасте! — выругался Варрик. — Это штука сработала?       Карра в нетерпении обвела взглядом зал, желая перевести что-нибудь еще, и увидела Корифея. Его глаза пылали от ярости, он мелко затрясся, словно гнев пробегал через него, как вибрация. Магистр издал животный вопль и полетел к острову.       Сражаться сейчас, когда последние силы были потрачены на Самсона! Что-то подсказало Карре, как поступить…       — В элувиан! — закричала она. Подбежала и коснулась зеркальной поверхности. Элувиан ожил. Второй раз отряд просить не пришлось.       Скорее, скорее! — шептали голоса в голове.       Карра осталась последней. Корифей приближался с каждым ударом сердца. Глаза, горящие ненавистью, уже заполнили весь мир вокруг, когда прозрачная женщина заслонила Карру собой.       Инквизитор не стала выяснять чем закончится противостояние — шагнула в зеркало. В спину ее догнал звон разбившегося элувиана.       Карра ударилась локтем об пол и, зашипев от боли, огляделась. Скайхолд! Они в комнате, где стоит элувиан Морриган. Морриган уже погасила его и потухшим взглядом смотрела в мутное стекло. Карре даже стало немного совестно… Должно быть, колдунья уже фантазировала себе, как знания из Источника превращают людей в богов. Но что бы Карра не выпила, у нее болел ушибленный локоть и голова. А значит богиней она не стала.       Внешне Солас был спокоен, но от его взгляда Карре стало холодно.       — Зайди ко мне, Инквизитор, — сказал он металлическим голосом. — Нам надо поговорить, — и вышел в сад. Руки за спиной, спина напряжённая, как тетива лука. А шаги размашистые, не пружинистые как обычно.       — Ого, — Варрик изобразил натянутую улыбку. — Ты его таким когда-нибудь видела?       Карра осталась в комнате, когда все вышли. Вернее, пришлось накричать и выгнать всех. Ее не хотели оставлять одну и встревоженно разглядывали, словно ждали, что у Инквизитора сейчас отрастут рога и копыта, и она начнет мычать и жевать солому. Карра оперлась руками в стену и низко опустила голову.       Она выпила из Источника. Голова тяжела, словно века плитами опустились на затылок. И трещит от мыслей, что распирают ее.       Абелас… Элвены… Древние эльфы…       Имя Абеласа переводится как Скорбь. Имя Соласа переводится как Гордыня.       Элвены наподобие тебя.       Наподобие меня.       Карра зажмурилась и покачала головой. Ей почему-то хотелось заплакать. Конечно же, Солас ей все объяснит.

***

       Сначала, казалось, что выпитый Источник решит все проблемы, но вскоре Карра поняла, что это ошибка. Озарение — что переведенные с элвенана тексты вовсе не помогут победить Корифея, оглушило, как гром. Карра вслушивалась в себя… И ничего не слышала. Как это должно работать? У нее разболелась голова от усилий, затекла спина, но Источник молчал. Она закрыла глаза, заткнула уши руками и…       Пожалуйста! Пожалуйста! — бормотала она, стукаясь лбом об стол. В таком виде ее нашла Сера. И вскинула лук.       — Будь там! — крикнула она, целясь.       — Что ты делаешь? — разозлилась Карра. — Немедленно, убери это, пока я не вышибла тебя за дверь!       — Ох, ну и ладненьки. Значит, ты это ты… — она опустила лук и широко улыбнулась. — Я думала, что ты стала одержимой… Ну, знаешь там было так странно. Но ты это — ты.       Карра хмурилась, пытаясь переварить услышанное, а уголки губ Серы побежали вниз.       — Я так испугалась за тебя! Зачем ты пила эту хрень?       Тяжелее всего оказалось собрать всех в Ставке Командования и сказать, что Источник не работает.       Потеряв лидеров, храмовники обратились в бегство. Армия Инквизиции еще добивала остатки и тех, кто отказался трусливо спасаться или совсем утратил человечность. Но Корифей… Куда он направился? И что собирается делать без армии?       — Найдите мне его, — приказала Карра агентам. — Я не хочу, чтобы он и дальше продолжал наращивать силы. Я должна наконец-то покончить с ним.       — Как вы собираетесь это сделать? — удивилась Жозефина.       Карра промолчала.       — Вы их не слышите? — раздраженно заметила Морриган. — Верно?       Карра взглянула исподлобья, поджав губы.       — Они должны говорить с вами! Грохотать в вашей голове, как гром. Вот что происходит, Инквизитор, когда гордыня заставляет нас делать ошибки.       — Вы все сказали?       Морриган фыркнула и вылетала из Ставки Командования, словно ошпаренная.       После Карра закрылась в покоях, она заметила, что стул опрокинут, а на столе разлита чернильница, но ей было совсем не до этого. Осуждающий взгляд Морриган преследовал ее. Снова разболелась голова, какие-то неясные звуки звучали так далеко, что Карра прокусила губу до крови, пытаясь выцепить их из своего сознания. Где богиня Митал, почему она не приходит забрать ее в рабство?       — Я выпила из твоего гребаного Источника! — закричала Карра.       Тишина! Пустота! Храм Митал уже казался сном… Она сгорбилась, вспоминая, как Корифей раздавил голову элвену.       Карра не могла признаться даже самой себе, в какой животный ужас приходит от мысли снова остаться с ним один на один.       Я хочу жить! — поняла она. — Я тоже хочу жить.       — Инквизитор! — удары сотрясли дверь. Солас… она забыла, что он хотел поговорить! — Я знаю, что ты там! Не прячься от меня!       Едва ли таким тоном спешат узнать о самочувствии или хотят поговорить о любви… Карра съежилась от мысли, какую боль причинила ему своим поступком. Я не могла по-другому, Солас!        А что он скажет, узнав что этот Источник не поможет ей в борьбе с Корифеем? Что все было напрасно?       Карра накрыла голову подушкой и ждала пока он уйдет. Его голос вскоре сорвался от отчаянья. Солас, мне так жаль… Так жаль… Когда удары стихли, Карра горько расплакалась. Лучше бы выпила Морриган.       Рано или поздно Солас поймает ее в коридоре. Откладывать разговор больше нельзя. Утром Карра шла в ротонду, решившаяся, ощущая себя идущей по мосту в пропасть, когда ее перехватил Варрик.       — Я тебя везде искал. Мы уже собирались начать без тебя.       — Что начать?       — Идем, идем, — он вцепился в ее руку и поволок. — Мы вернулись с такой заварушки и в полном составе. Это надо отметить.       В трактире стоял огромный стол, кажется, для этого вытащили все остальные столы и выгнали посетителей. Карты, алкоголь, закуска. Ее отряд в сборе, за исключением Серы, Вивьен и Соласа. Каллен и Жозефина тоже пришли. Кажется, командор вернулся из Арборской глуши ночью или сегодня утром.       Карра села напротив командора — свободного стула больше не было. Его нижняя губа запеклась коркой крови, от виска к скуле тянется жирная, красная царапина, но Каллену к лицу. Он заметил ее любопытство и тут же отвел взгляд. В такие минуты, Карре всегда неуютно и неловко, за то что не может ответить на чувства.       Вот Солас… Карра знала, что получив отказ на балконе, и после смотрел бы ей в глаза.       Она не собиралась напиваться, но мысль, что Корифей сейчас готовит новый план, а Источник оказался пустышкой, порядком потрепала ее, да и Солас… Что-то не так во всем, что касается Соласа. Но от одного глотка свернутые как пружина нервы расслабились, и она уже не успевала считать бокалы. Вскоре у всех заплетались языки и смешные истории из жизни пошли по второму кругу. Верхняя одежда Каллена, блузка Карры, сапоги Варрика, один сапог Дориана и шляпа Коула лежали в центре стола. Карра поправила лямки бюстгальтера.       Какой стыд! Ее обыграл Дориан, но не смотря на свою любовь к мужчинам, видимо, из вредности снял с нее именно блузку.       — Дальше тоже снимается, — сказал Коул.       — Нет, дальше не снимается, — Карра уткнулась в карты. — У меня больше ничего не снимается.       — Конечно же, у нее все снимается, — захохотал Дориан.       — Почему ты не хочешь все снять? — искреннее недоумение Коула и буквально детская наивность, заставляли втягивать голову в плечи. — Солас все снимал с тебя. И… Ты хочешь… Заткнись? Хорошо.       Вокруг захохотали.       Леди Монтилье озорно сверкнула глазами, разглядывая торс командира.       Пьяная, — поняла Карра. — И он тоже.       — Вы хитрая и коварная! — пробурчал Каллен. — Но я вас все равно раскушу.       — Леди кусать нехорошо, — улыбнулась антиванка.       — Неужели? — усмехнулся командор, совершенно забывший про свою застенчивость. — Может, вам понравится?       Жозефина смущенно хихикнула. Карра поморщилась, словно от укушенного лимона. Ощущение было занятное, словно забирают ненужную, но такую теплую и удобную игрушку. И вроде держать при себе неуместно, и отдавать жалко.       Раскусить Каллену леди не удалось. Штаны и трусы легли на угол стола. Видеть, как командир стягивает с себя нижнее белье было ужасно неловко… Карра уткнулась носом в кружку и закрыла глаза рукой. Но все же раздвинула пальцы.       Ничего интересного. У мужчин все одинаковое, только Солас там лысый. А вот если раздеть Железного Быка… Жаль, что его не раздели. Ходят слухи, что служанки после секса с Быком ноги переставляют, как утки.       Никто больше не хотел видеть этого позора, кроме Дориана, который искренне хохотал и таращился на голого командира. Тот к своему ужасу начинал трезветь. И покрылся пунцовыми пятнами. До чего же он смешной!       — Леди Лавеллан, — взмолился он.       — Уже ухожу! — она попыталась заглянуть под стол. Он скривил рот, явно ощущая себя униженным. И она решила больше не издеваться над генералом Инквизиции.       Хорошо, что тут нет Соласа. Как ты себя ведешь? — укорила себя Карра. — Я пьяная. Мне можно.       Повернулась и столкнулась с ним взглядом. Если бы можно было испариться или умереть от стыда…       — Инквизитор!       Никогда его голос не звучал так властно и жестко. Солас хмуро взглянул на нее, Карра прикрылась рукой, отчаянно пытаясь вспомнить где ее блузка, а потом на полупьяных товарищей, на голого командира, который плюхнулся обратно за стол. Где-то под столом громко захохотала Сера.       — Смеюн, тшш! — Варрик прижал к губам палец, едва ворочая языком. — Все нормально. Твоя женщина… тут с друзьями.       — Я понял, — он сморщил нос, подошел к Карре и рявкнул: — Идем. Ты уже достаточно выпила.       Карра непонимающе захлопала глазами. Если бы тут не было столько свидетелей, она ломанулась бы в первую попавшуюся дверь.       Солас не имеет право так себя вести… Хотелось заявить, что никуда не пойдет. И для убедительности швырнуть бутылкой в стену. Когда ей плохо, он ломится в дверь. А теперь пришел в трактир и кричит. Неужели Солас не понимает, что все усилия насмарку. Пока она пытается найти Корифея и услышать Источник, он найдет еще дюжину Самсонов и соберет еще одну армию.       Солас деликатно, но все же взял ее под локоть и не оставил никакого выбора. Карра поднялась со стула, и едва успевала переставлять ноги, подстраиваясь под его быстрый шаг. Возле двери он стащил с себя верхнюю накидку и набросил на нее.       — И на Инквизитора найдется Инквизитор, — подытожил развернувшуюся перед всеми сцену Варрик. Каллен потянулся за бутылкой.

—2—

      Вчера Солас весь день ждал Карру, нарезая круги по ротонде. Она выпила из Источника, но он просил ее остановиться. Едва ли Карра думала о нем в ту минуту. А если бы погибла! Карра наплевала на его слова и теперь принадлежит Митал. Хуже быть не могло. Он чувствовал себя загнанным и беспомощным. Что же ты наделала? Моя бедная, глупая возлюбленная… Ты даже не представляешь, что значишь для меня, иначе не позволила бы так собой рисковать!       Ты меня любишь, Инквизитор? Но почему тогда не послушала?        Карра не приходила, а Солас никогда не умел ждать. Терпение лопнуло — он двинулся в ее покои. Хотел было постучать, но дверь свободно скрипнула.       Солас за секунду преодолел пролет лестницы. И краем глаза уловил движение. Он слишком долго жил в Арлатане и действовал на инстинктах. Отступил вбок, пропустив кинжал. Нападающий замешкался, а взглянув на Соласа так и вовсе кажется раздумал нападать. Но Солас ухватил его за руку, рванул на себя и ударил об колено. Нападающий сдавленно вскрикнул. Кинжал загремел по полу.       Некто хрипел от боли и бессилия, когда Солас заломил его руку за спину, и, приплясывая на полусогнутых ногах, едва не завывал.       — Ты ведь не меня хотел убить, — понял Солас. И сдернул шарф с лица нападающего. Рыжие волосы растрепались, на Соласа взглянули испуганные и знакомые глаза. — Самал…       Агент хрипло закашлял, стыдливо отворачиваясь.       Солас встряхнул его за воротник и швырнул на пол. Падая, Самал сшиб стул. Ярость бушевала в груди, как пожарище, на эмоциях, Солас заговорил на элвенане.       — Кем ты возомнил себя? Освободителем? Мстителем? Она не угроза! А последняя надежда исправить ошибки!       Самал опустил голову и разрыдался, словно эмоции, которые держал в себе хлынули как лавина. Он дрожал и вздрагивал, закрыв голову руками. Все рушится. Солас не может контролировать даже самого преданного агента! Харель, Эрана — Солас не удивился бы, обнаружив их. Но Самал…       Да что же вы со мной делаете? Солас понимал, что это решение далось Самалу тяжело, и сейчас он отпускает все. Конец его мучениям. И это слезы облегчения, а не боли.       Хотелось сесть рядом с Самалом и по-отечески похлопать по спине, погладить эту глупую голову — успокоить мальчишку. Что же ты натворил, дурак?       Но это слабость. Солас сгреб его за шкирку и посмотрел на зареванное лицо.       — Мне нужны объяснения, Самал.       — Нет… Вы не поймете. Вы все равно не поймете.       Он смел ослушаться приказа! Он хотел убить Карру. Солас накалял себя и снова ощутил волну ярости. И потащил Самала на балкон, по пути агент задел чернильницу, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Черное пятно растеклось по столу.       Солас прижал его к перилам так, что у самого от страха ухнуло сердце. Они оба едва ли не висели над бездной.       — Я слушаю, — но голос неожиданно для самого себя прозвучал холодно и спокойно. — Ты тоже кунарийский шпион?       — Нет, я… ваш… только ваш, — Самал свободно держал руки, не пытаясь ухватиться за Ужасного Волка, уже зная свой приговор. — Виддасала не просила Томаса убить Инквизитора… Это я перехватывал и подделывал письма. И конфеты отравил я. Змея… змея тоже — я.       И все это у меня под носом! — с горечью подумал Солас. — Куда я смотрел все это время?.. Влюблен, значит слеп и слаб.       — А что же Виддасала хочет от Инквизитора?       — Быть в курсе происходящего. Слежка, шпионаж, кража документов… Они думают, что она может нести угрозу. Шпионы кунари повсюду.       — Я подозревал это… — Солас вздохнул, и все же спросил: — Зачем тебе смерть, Инквизитора?       Он знал, что ответ будет болезненным.       — Я не хотел ее убивать… Я хотел сломать вас! Я знаю, ее гибель заставит вас уйти в Утенеру. И тогда… этот мир будет жить… Я бы отсрочил время. Я бы спас свою возлюбленную и друзей.       Словно Солас самый главный враг человечества. Почему это так тяжело слышать? Карра едва не пострадала! Он мог ее убить из-за него! Чтобы Солас испытал горечь утраты. Это безумие…       — Этот мир будет жить! — закричал он. — Я выбрал ее!       — Пока такие как вы существуете, этому миру всегда будет угрожать уничтожение! Вы — и есть хаос. Вы не сможете смириться, не сможете принять его таким, какой есть… Здесь живут мои друзья. Я вернулся, чтобы остановить вас… Останься я с Клинками, вы бы меня убили раньше. У меня был шанс… Но я понимал, что не смогу убить Ужасного Волка… В прошлый раз, вас сломило горе, я хотел… Я надеялся, что вы… Я не желал ей смерти!.. Я готов понести любое наказание.       — Ты забыл про Корифея?       — Корифей — это лишь укол, по сравнению с тем, что готовите для этого мира вы.       Солас судорожно сглотнул. Он был прав.       — Я не монстр… И никогда не желал гибели этого мира!       — Я знаю. И поэтому прошу вас остановиться. Мы погубили свой мир! Этот мир не заслужил такой участи, нельзя их наказывать за наши ошибки. Дайте им шанс!       Солас отрицательно помотал головой.       — Я уже дал им шанс… Но у них нет шанса, Самал. Этот мир обречен.       — Вы дали им шанс? Тогда почему Имшель жив?       Солас оскалился в гримасе, не зная, что ответить. Почему Имшель жив? Я дал им шанс! Дал им шанс!       Он разжал руки.       Агент все же задохнулся от ужаса, теряя опору. Он падал и падал, становясь маленькой точкой. Приговор был исполнен. Соласу вдруг захотелось прыгнуть следом… Что дальше? Что дальше, проклятье? Все еще хуже, чем можно было представить. Карра рабыня Митал, Самал мертв, а его Народ обречен на вымирание.       Я дал им шанс!       Солас вскрикнул от злости и долбанул кулаком по перилам.

***

       Усадив Карру на диван, Солас некоторое время созерцал стену — пытался успокоиться. В запале он вполне способен ударить. С Гиланнайн такое случалось, хотя и редко. Однажды, она едва не забила мальчишку, в другой раз, Ужасный Волк застал ее в постели с каким-то чернявым элвеном. Хоть и знал, что такое в жизни богини случается, все равно был уязвлен и унижен.       В эту минуту Солас ненавидел старую подругу, но Митал не виновата… Карра сама пошла на это. Стать марионеткой Митал! Как бы он ни ценил и ни уважал Митал, Солас знал, что она как и он — страшный игрок, и пойдет на многое, чтобы исполнить задуманное.       Он так жаждал дать свободу своему народу, так ненавидел рабство… Это какая-то злая шутка! Почему Карра?       Солас оглянулся и Карра съежилась, кутаясь в накидку. Ему хотелось вдавить ее взглядом в диван. Мало ему Источника? Голый Каллен… Проклятье! Мерзость какая! Хотелось посадить ее в ванну и драть мочалкой, пока кожа не слезет.       — Просил же тебя — не пей из Источника! Ну почему ты меня не послушалась?! — закричал, не выдержав.       За что ты так со мной, любовь моя? Ты же знала… Знала, как я отношусь к рабству! Нет ничего ужаснее, чем видеть тебя в оковах. Ты сполна наказала меня за ложь. Больнее ударить невозможно.       — Солас… — она испуганно вжалась в спинку дивана, когда он начал наступать.       — Ты отдала себя в услужение древнему эльфийскому божеству! Теперь ты принадлежишь Митал. Все что ты теперь делаешь, знаешь о том или нет, будет ради нее. Ты отказалась от части себя.       Карра сделалась совсем маленькой, хрупкой и несчастной на этом диване. Я сам дал тебе в руки кинжалы и позволил вонзать в себя. — подумал Солас. Так мне и надо! Он чувствовал себя совершенно обессиленным и уставшим. Словно кто-то взял его душу, полную жизни, огня, любви и света, и выжал в помойное ведро, после вернув бесформенные ошметки и пустоту. Хотелось уйти в Тень, куда угодно лишь бы не думать о случившемся. Неожиданно она вздернула подбородок, заглянув ему в глаза и горячие иголочки желтых искр ужалили его:       — Перестань кричать на меня!.. Ты только и делаешь сегодня, что орешь и морозишь взглядом! А ночью чуть двери не., — она осеклась.       Солас был возмущен до глубины души и сморщил нос. Слышала и не открыла!       — Прошу прощения, Инквизитор! Полагаю, тебе лучше знать, как я должен реагировать?.. А почему ты не открыла?       — Мне не хотелось разговаривать.       — Ну надо же! Какая веская причина! Она не хотела разговаривать! Я… ждал тебя здесь. Ждал целый день!       — Да какая тебе разница из чего я выпила? Ты даже не веришь в богов!       — Я не верю в их божественность, но верю в их существование! — он расхаживал перед диваном и жестикулировал, а Карра следила за ним. — Откуда-то легенды должны были пойти. Не боги так маги, духи или что-то другое нам неведомое. Теперь ты привязана к одному из них.       — Он не работает, Солас! Я пытаюсь… но он не работает.       — Он работает, — отрезал Солас, краем глаза замечая Варрика, на цыпочках пробегающего мимо ротонды. Кажется, криками они подняли на уши весь Скайхолд.       — Я шла к тебе утром, но Варрик перехватил меня… — начала она оправдываться. — Если он работает, почему я ничего не слышу? Я думала, ты злишься, что я истратила его напрасно… Пойми же, я не могла позволить Морриган выпить! Ты… важнее всего, Солас. Но если я не спасу Тедас, ты тоже погибнешь. Я не могу потерять тебя.       Солас молчал. Взъерошенная шерсть приглаживалась, прятались острые клыки в пасти. Он каждый день видел любовь в ее глазах, но Карра никогда не говорила о чувствах. Даже после ночи в пещере он ждал, что вот сейчас… А она свела все к шутке и, кажется, попросила что-нибудь приготовить. Труднее всего для нее сказать: «Я люблю тебя». Какая же она скованная.       Солас выдохнул, сжав переносицу. Криками он уже ничем не поможет. Кричи не кричи, а Карра — рабыня Митал по собственному выбору. Однако, Митал сейчас далеко. И она его подруга. Быть может, он сможет с ней договориться? «Какой же ты наивный дурак!» — едва не выкрикнул он вслух. Договориться с Митал? Но он попробует. Даже если ему придется униженно умолять ее… Что ж. Не многие люди стоят таких жертв. Карра стоит. А сейчас лучше подумать о будущем, чем корить себя и кричать на нее.       — Полагаю, пусть эта сила будет лучше у тебя, чем у Корифея… Но тут возникает закономерный вопрос. Что ты будешь делать с силой Источника, если победишь Корифея?       — Попытаюсь изменить мир к лучшему, — выпалила она.       — Попытаешься изменить мир? — Солас был удивлен ответом и раздражен. Да что она знает об этом? — А если однажды ты проснешься и увидишь, что все стало только хуже? Что что бы ты не делала, ничего не меняется!       — Я попытаюсь снова, и снова… Мы не имеем права сдаваться. Верно, Солас?       Как же она напоминала ему Молодого Волка. Сколько ей нужно сделать ошибок, чтобы однажды осознать, что мир — не карточный домик, нельзя легко взять и построить его заново, когда он рухнул у тебя на глазах? Все же Солас улыбнулся. Склонился, взяв лицо Карры в ладони и поцеловал в лоб. Карра смотрела недоумевающе. Она не права. Когда все разъедутся, скучать в Скайхолде ей едва ли придется. Карра не из тех людей, что будут сидеть сложа руки.       — Я понял тебя… Спасибо.       Спасибо, что я не одинок.       — За что? — удивилась она.       — Ты оказалась лучше, чем я ожидал… Ты… — Солас пытался подобрать слова, чтобы выразить свои чувства и мысли. Ее горячее, влажное дыхание вперемешку с вином щекотало ему нос, — поразила меня, Инквизитор. Ты хочешь изменить мир, даже если цена очень высока. Это достойно уважения… Спасибо, что не перестаешь мне это напоминать, — он взял ее руки в свои. Ему было совестно и стыдно за крики, но думать о том, что случилось в храме Митал просто невыносимо. — Прости мне мое печальное и грубое настроение, vhenan. Корифей дорого нам обошелся… Но Сферу мы еще можем заполучить. Вернуть утраченную часть прошлого.       — Солас, если хочешь затащить меня в постель, не обязательно так туманно выражаться. И изображать мрачного фаталиста, — Карра улыбалась, смотрела дерзко и с вызовом.        Пьянчужка.Разве трезвая Карра сказала бы это? Он криво улыбнулся, взглянув на ее губы. Наверняка, они сладкие и ароматные от вина. Может отложить разговор до завтра и взять ее на этом диване? Он все еще был взвинчен, не мешало бы выпустить пар. Благо в библиотеке никого нет.       —Я и есть мрачный фаталист, vhenan. А постель — это так — приятная побочная выгода… — заняться сейчас любовью было бы, конечно, замечательно, но… — Не хочешь прогуляться?       — Что-то задумал?       Нет, сошел с ума.       — Оденься и приведи себя в порядок.       Солас вошел в покои Инквизитора, хмуро посмотрел на опрокинутый стул и чернильницу. Его лучший агент стал кашей из костей и мяса на дне ледяного ущелья под Скайхолдом. И его последней просьбой было спасти этот мир, от самого себя.       — Сегодня с нами не будет Корифея… Оставим его здесь, правда? — сказала Карра, вырвав его из мыслей, и скрылась за ширмой.       — Я не стал бы приглашать его на свидание. Он несколько не в моем вкусе.       За ширмой зашумела вода, видимо, Карра решила принять ванну.       — А кто в твоем вкусе? — забавлялась она. — Он же такой очаровашка, — и вдруг спросила. — А я? Я тебе понравилась с первого взгляда?       Если ей так любопытно…       — Далеко нет. Я подумал, когда тебя увидел… Еще одна упрямая и несносная долийка. Но красивая. Могло быть и хуже.       — Ах ты…ты… Мог бы и соврать!       Солас хохотнул. Тебе нужно отвести ее к водопаду, напоминал он себе, словно повторял важное правило перед встречей с ученым жрецом, боясь его забыть.       Он долго думал, как преподнести ей правду. Много раз представлял и проигрывал в голове эту сцену, и пришел к выводу, что Скайхолд — не лучшее место. В его прошлой жизни был укромный уголок. Там достаточно воспоминаний, чтобы она поверила его словам. И как бы неприятно было думать — это достаточно далеко, чтобы он мог скрыться в одном из храмов, если Карра решит, что Солас несет угрозу миру.       Пока эльфийка мылась, он гулял по покоям. Взглянул на стул -на нем висела серая туника и кожаный пояс. На Соласе сейчас черные бриджи, черные сапоги и черная туника, с золотым узором и треугольным вырезом на груди, так что непривычно мерзла шея. Карра все-таки заставила его открыть ее.       — У тебя очень красивая шея, — осмелев после совместной ночи, она постоянно отдергивала ему воротник или расстёгивала верхнюю пуговицу.       Солас даже в зеркало пару раз заглянул. Шея, как шея. Ничего особенного.       Он никогда бы не подумал, что можно найти что-то красивое в лысом, жутковатом мужике. В те времена, когда он был молод, горяч и импульсивен, внимание женщин не было удивительным. А Карра и сейчас смотрела так, словно он был красивее всех в Скайхолде. Впрочем, жаловаться на это как-то не хотелось.       — Если тебе хочется, я могу разгуливать по Скайхолду голышом, — поддразнил он, примеряя черную тунику. — Вот только не думаю, что люди будут в восторге.       — Нет. Голышом ты будешь ходить только в моих покоях… На тебя и так агентша Жозефины засматривается… Эрана. Кажется, так ее зовут.       Солас почувствовал, что воздух попал не в то горло, но кашель сдержал. Не туда ты смотришь, Инквизитор! Но может быть, ты не видишь дальше, потому что слепа от любви?       — Не замечал… И зачем ты говоришь мне это?       — Предупреждаю. Если увижу ответную симпатию, укорочу вам обоим уши.       — А ты догадаешься, если я начну ей симпатизировать?       — Конечно, — уверенно заявила она. Солас подумал и решил, что Карра возможно знает, о чем говорит.       Мазнул взглядом по пятну вина на диване и улыбнулся.       Перед поездкой в Арборскую глушь он проснулся и увидел, что обнаженная Карра на диване читает книгу, а рядом стоит бокал вина. Какое-то время он просто любовался ее телом. Какая восхитительная картина! Просыпаться бы так каждый день.       — Может ты меня нарисуешь? — предложила она.       Солас хохотнул, понимая, что она уже давно заметила его слежку.       — Я не рисую портреты.       Карра посмотрела на него, положив руку под грудь, акцентируя его внимание на ней.       — Правда?       Солас не смог сдержать хищной улыбки. В нем пробуждался голод.       — Но я могу попробовать.       — Как мне лечь? Так… Так? — она начала принимать дразнящие позы. Солас поднялся с постели и медленно пошел к ней. Карра окинула его внимательным взглядом сверху вниз. Широко улыбнулась, понимая, что додразнилась. Тут же соскочила с дивана и со смехом перебежала к столу. Солас попытался поймать, но она выскользнула из рук, как рыбка. Он смеялся и ловил за шторами, в простыне кровати, пока не подхватил за талию и, смеющуюся и визжащую, не уронил на диван.       Бокал звякнул, выплеснув вино на обивку. Она хихикала и солнце золотыми искрами вспыхивало в ее глазах. «Люблю больше жизни», — думал он в ту минуту.       — Я нашел тебя.       — Ты быстро бегаешь!       — Нет… Ты опережала меня на целую вечность. Я шел сквозь века к тебе, пока не обессилил… Но ты всегда была здесь и ждала меня.       Карра засопела, притихла, внимательно разглядывая его.       — А почему ты был так далеко? Почему не пришел ко мне сразу, когда встретились?       Я все разрушаю, любовь моя. Иногда, мне кажется, что, уходя из этой жизни, я оставлю лишь пепел. Конечно же, он не сказал это вслух, лишь криво улыбнулся. И попытался сгладить свой порыв откровения.       — Я нарисую. Вот так? — Солас намочил палец в вине и стал рисовать на животе Карры.       Она вздрагивала, кусала губы и отвечала на каждое прикосновение вздохом.       — Я же буду липкая.       — И сладкая.       Солас слизывал липкую сладость с ее кожи. В пещере он был очень осторожен, боялся напугать происходящим, теперь же позволял намного больше. Выкладывал тропинку поцелуев между грудей, вбирая ее благоухающее тепло и, раздвинув бедра, смаковал сладкий жар. Моя! Он искал Карру везде, где мог и нашел много раз. И она искала.       Они задыхались от счастья, мокрые и уставшие.       А когда совсем выдохлись, лежа друг на друге читали книгу о путешествиях. Карра хотела посетить Антиву. Они представляли, как будут нежиться на песчаном берегу, вдвоем, когда война отпустит их. Ведь когда-то мрак, грязь и холод закончатся. И они будут лежать в траве, обнаженные, прогретые солнцем и, конечно же, счастливые.       Не будет ни одного места в этом мире, ни одной пещеры, ни одной заброшенной крепости, где бы они не занимались любовью. Путешествие вдвоем во все уголки мира, что может быть прекраснее?       Солас вздохнул. Теплым светом по клеткам и венам, разливалась любовь и щемящая грусть. Правда может все уничтожить. Я не могу ее потерять. Он столько раз думал, что она погибла, и каждый раз падал на самое дно.       Как ему жить без ее ямочек на щеках? Без многочисленных вопросов? Без жадного любопытства и сверкающих глаз? Без сведенных к переносице, как две черные молнии, бровей? Без властного, ледяного тона и нежного, любящего шепота? Без ее маленьких грудок и гибкого тела? Он пытался представить жизнь без Карры и не мог, словно все тысячелетия шел с ней рука об руку. Как же он жил без нее?       И все же Солас кивнул себе и решительно позвал:       — Карра… Ты скоро?       — Уже вытираюсь.       Солас покачал головой. Сколько они здесь? А она «уже вытирается». Женщины! Как же он отвык от этих милых банальностей.

***

      Луна была гигантской, словно большой круг сыра, наколовшийся на рога каменных оленей. Она мыла желтые бока в озере, мерцающей синевой скатывалась по влажным от росы скалам, серебрила узкую ленту водопада.       Солас и Карра шли, не размыкая рук. Ему хотелось остановить время. До того, как его кожа скатится лохмотьями под ноги, голубые глаза утонут в капле крови, и он улыбнется ей пастью, полной острых зубов.       Сердце стучало в голове, во рту пересохло. Он был взволнован, как мальчишка. Как же это страшно — обнажиться до души, до сердца! Полюбит ли она ту часть его, что он сам презирает и ненавидит?       —Завеса здесь тонкая. Чувствуешь? Кожу щекочет.       Нежная улыбка осветила ее лицо, Карра склонила голову набок. Заинтригованная, вся одно сплошное любопытство, а глаза большие и яркие, как та луна над озером.       Неудивительно, что он тонет в ее глазах. Волк бегущий за луной, за птицей в небе.       Завеса и правда тонка, словно ледок на озере. Проломи его и ты в подводном царстве. Но их окружает не менее чудная картина. Скрипят и стонут старые корни деревьев, серебром рассыпаются по листьям брызги водопада. Пепельно-голубой туман стелется над землей, и мерцают в траве огни светлячков. Стражи-олени величественно вздели головы к небу, облитые лунным светом они словно живые.       Карра смотрит вокруг, смотрит на него и улыбается. Солас коснулся ее щеки кончиками пальцев. Она такая трепещущая и смущенная. Он не мог не улыбаться в ответ.       — Я пытался придумать способ, чтобы показать, что ты для меня значишь…       Карра быстро дотронулась до щеки и тут же отдернула, словно обожглась.       — Я и так знаю, что мы значим друг для друга.       — И все-таки… Лучший подарок, какой я могу предложить сейчас… это правда.       Карра взглянула понимающе и сжала его ладони. Солас словно застыл у тонкого моста через пропасть. Нужно сделать лишь шаг… Но внутри все сковывается, ноги немеют от страха. А вдруг она отпустит его руку? Он глубоко вздохнул, и…       — Ты единственная в своем роде, никогда не думал, что кто-то может отвлечь меня от Тени. Ты стала важной для меня… важнее чем я мог помыслить.       Говорить это было приятно. Ведь Карра буквально лучилась в ответ.       — Ты для меня тоже, — Карра крепче сжала его руки и нежно улыбнулась.       — Вот почему я хочу рассказать тебе… — уже даже само слово далось ему тяжело: — правду.       Я — лживое чудовище из легенд твоего народа. Мое имя Ужасный Волк. И сейчас ты в ужасе отшатнешься от меня.       Такие тонкие пальцы, тонкие запястья… Она не удержит этот ужас! Не сможет. Слова застряли где-то, Солас пытался их подтолкнуть, пытался призвать свою многолетнюю выдержку, Карра смотрела с такой теплотой и нежностью, что хотелось бежать… Я не заслужил!       — Твое лицо, — он метался внутри себя, как испуганный заяц. — Валасллин. В своих путешествиях по Тени, я узнал, что значат эти узоры.       Трус! Жалкий трус!       Карра растерянно моргнула, непонимающе улыбнулась.       — Почтения древним богам?       — Нет. Это клейма рабов, — говорить стало легче, страх разжимал липкие пальцы, Соласа было уже не остановить. — По крайней мере были ими, во времена древнего Арлатана.       — Но нам говорили другое… что это знаки почтения.       — Да. Это верно. Хозяева помечали рабов тем или иным знаком, чтобы выразить почтение богу, которому поклонялись. Когда Арлатан пал, долийцы забыли.       Карра отрицательно помотала головой, словно пыталась выбросить слова из головы.       — Что же получается… — ее голос задрожал. — Долийцы и это переврали?       — Мне жаль.       Это вовсе не то, что я хотел тебе сказать. И совершенно не хотел расстраивать. Карра тяжело сопела, сдерживая слезы.       — Мы пытаемся сохранить свою культуру, и что получается мы сохраняем? Примету времен, когда мы были ничем не лучше Тевинтера.       — Не говори так. Как бы долийцы не ошибались, кое-что они сделали правильно. Они вырастили тебя.       Карра попыталась отстраниться. Солас потянул ее назад. Он решил идти до конца. Не лучший ли это способ проверить, готова ли она услышать правду?       — Я это сказал не для того, чтобы тебя расстроить. Если хочешь, я знаю заклинание… Я могу стереть валласлин.       — Я не знаю… — Карра коснулась кончиками пальцев линий. — Я уже столько лет с ним живу.       Она колебалась. Солас чувствовал азарт. Словно он на званом ужине, а Карра молодая и взбалмошная девица. И от того, что он говорит, будет зависеть как интересно он проведет вечер. Что бы он говорил? Как вел бы себя?       Солас надел на лицо самую обаятельную улыбку, замечая как туманится взгляд Карры, осознал, что все еще тот же манипулятор, каким когда-то был.       — Прости, я совсем не хотел огорчать тебя, — его голос лился как мелодия, нежная и обволакивающая. — Просто я смотрю на тебя и вижу, какая ты на самом деле… Ты заслуживаешь быть выше того, что означают эти метки.       Карра заглянула ему в глаза, задумчивая и погруженная в себя. Кивнула.       — Сотри его.       Надо быть честным с собой, Солас ликовал. И не смог сдержать торжествующей и хищной улыбки. Наконец-то, он сотрет эту жуткую фиолетовую паутину с ее лица. Ты, кажется, что-то обронил, Фалон’Дин. Ах, постой-ка, да ты же ютишься в темнице! Несладко там тебе, наверное? А когда выпустят? Ох, прошу прощения, ключ же у меня.       — Сядь.       Солас потянул Карру вниз. Она трепетала, как боязливая птичка. Будто это ее первая брачная ночь, а он осторожно, даже воровато тянет с ее плеча бретельку. Невеста стоит ни живая, ни мертвая, боясь вздохнуть. Он поднял открытые ладони на уровень ее лица, словно поглаживая воздух. Конечно, будь это не Карра, все выглядело бы более прозаично, но Солас, ощущая восторг, как мальчишка, хотел ее впечатлить. Голубой свет вспыхнул, разразился по его пальцам, стек по лицу и волосам Карры, посеребрив. Эльфийка улыбнулась, ощущая касание магии к коже, словно нежилась в потоке света.       Солас задержал дыхание, когда метка исчезла, и наконец-то увидел Карру…       — Ar mala revas. Ты свободна.       Солас помог ей подняться. И не мог налюбоваться ее обнаженной кожей. Она смущенно затрепетала ресницами, словно нагота лица была постыдна. И опустила голову, прячась от его глаз.        Куда я без тебя? Мое сердце, моя любовь… Однажды я скажу тебе правду. Но сначала нужно убить Корифея. Главное, мы — вместе.       — Какая же ты красивая.       Карра оживилась, словно комплимент, как волшебное заклинание, придал смелости, и мгновенно потянулась навстречу, как птичка. И он нашел ее губы. В этом поцелуе не было голода, жажды и страсти, лишь пьянящая их обоих нежность. От поцелуя кружилась голова. Он уже без промедления скользнул рукой по ее спине, положил ладонь на ягодицы. Моя. Может, провести этот вечер с большей пользой? Интересно, захочет ли она заняться любовью под водопадом? Отстранившись, он выдохнул, словно от глотка крепкой выпивки, и смакуя вкус ее губ.       Солас любовался преобразившемся лицом Карры, в котором видел тысячелетия своей борьбы и кропотливой работы. Первый валласлин он снимал с себя, не снимал, а выжигал, неуклюже овладев заклинанием, орал и ползал по полу на коленях, и кровь заливала лицо. До сих пор на лбу заметен шрам, другие шрамы Солас смог убрать, но этот оказался слишком глубоким. Если бы не знания, которые он постигал после, едва ли с Каррой получилось бы так красиво и легко — а оставлять шрамы на ее лице…       …Что-то произошло. Солас не понял что, но увидел удивление в ее глазах и ужас смял сердце. Его руки безвольно соскользнули с ее плеч и талии.       Какая-то часть его вопила от ужаса… Но другая была трезвой и холодной, как лед. Ее лицо без валласлина — чистое и свободное, отражалось в его памяти, как в озере. Воспоминания всплывали на поверхность. Когда-то он мечтал подарить своему Народу мир без рабства. Когда-то он боролся, а теперь опустил руки. Приговорил свой Народ к вымиранию, лишь потому что устал! Потому что захотел просыпаться в одной постели с молоденькой любовницей…       Нет, с Каррой. Поэтому ему труднее всего. Поэтому он в паутине. Но ее надо рвать. Если остаться с ней, все будет кончено для его Народа… Они нуждаются в нем! Он столько лет боролся за их свободу! Эгоист! Безответственный эгоист!       Не могу, — понял Солас. —Я должен продолжить путь борьбы, идти дорогой смерти. Она бы пошла, если бы мир нуждался в ней, и мои вопли бы не услышала… Она так легко сделала глоток из Источника. Так легко пожертвовала собой и мной… Спасибо, что напомнила мне, что не дала забыть «кто — я».       — И… прости, я отвлек тебя от главного дела. Больше этого не повторится, — слова прозвучали сухо.       — Солас…— Карра еще не понимала, а он уже отступал. Отпускал тонкие пальцы, высвобождался из худеньких рук. Маленький шажок ему навстречу, в глазах смесь удивления, растерянности и обиды. — Солас, что происходит?       — Пожалуйста, vhenan.       Она пыталась приблизиться, а он отступал, отгораживался от протянутых рук, словно не руки возлюбленной, а страшные щупальца. Карра тянулась к нему, по-детски настырно, пытаясь поймать за локоть, как на балконе, но губы дрожали. Она все поняла.       — Солас… Не бросай меня! Особенно сейчас… Я люблю тебя.       Не надо! Перестань! Он продолжал спасаться от ее протянутых рук, хотелось заткнуть уши, закрыть глаза. Нельзя чтобы она коснулась его. Если коснется… он не сможет сорвать их, не сможет ее оттолкнуть. А скорее прижмет к себе, осыплет поцелуями и разрыдается, потому что даже сейчас от горечи сердца, он едва может говорить.       — Ты как редчайший, чудесный дух… Может быть в другом мире… — взмолился он.       Контур ее тела неожиданно отвердел. Карра вытянулась, как лента, вытянула и руки вдоль тела, черные брови метнулись к переносице, как молнии.       — Не будет другого мира, Солас, только этот! Просто скажи, что тебе плевать на меня!       Он отрицательно покачал головой, этот кинжал пронзил его глубоко.       Плевать? Неужели ты так думаешь? Только не плевать… Ты не должна так думать. Эта мысль была невыносимой. Все было по-настоящему! Вокруг меня так много лжи, но наши чувства были правдой. Ты должна знать это! Это важно… Я так устал быть монстром. С тобой я был человеком.       — Не могу.       Ты нужна мне! Я все исправлю… Я что-нибудь придумаю. Я вернусь. Тысяча глупых обещаний, которые умерли на языке.       Карра тяжело вздохнула и толкнула его в грудь со всей силы, Солас непроизвольно отступил, словно хотела выпихнуть его из своей жизни. Удары и толчки посыпались на него, как град.       — Скажи, что ты со мной играл! — она кричала, била, толкала, пихала, он отступал, беспомощно вглядываясь в ее лицо, пытаясь поймать хоть что-то от любящей его Карры. — Я обзову тебя бессердечной сволочью и буду спокойно жить дальше! Скажи мне и убирайся куда хочешь!       Даже не проси об этом! Я не стану пачкать грязью единственное, что придавало мне сил.       — Давай же, уходи! Уходи! Убирайся же! Беги от меня, Солас, как ты всегда делал!       Солас больше не отступал. Стоял, как столб, уронив руки вдоль тела. И как она ни упиралась, не могла сдвинуть его с места. И кажется, это оказалось для нее больнее, чем случившееся сегодня. Ее плечи задрожали.       Карра вскинула голову, глаза полные слез, губы искривилась в некрасивой гримасе и словно отчаявшись, спихнуть его в озеро, бежала прочь, полы ее плаща стелились по земле.       Мысль тяжелее ударов оглушила Соласа: Я потерял ее. Все кончено.       Он обессиленно проводил ее взглядом. И кивнул, зная, что поступил правильно. Так следовало сделать давно. Но в душе словно раскрутили темный водоворот, и он втягивает светлое и доброе.       — Прости меня.       Ужасный Волк все-таки забрал ее. Вырвал из рук вместе с кровью. Унес в свои далекие земли, где нет любви, лишь грязь, смерть, боль. И долг. Страшное существо, перемалывающее жертв огромной клыкастой пастью и живущее в каждом, кто хоть раз делал тяжелый выбор.       Солас снова уплатил ему дань. Не в первый и не в последний раз.       Он шел к месту, где бросил лошадь. Водопад не шумел, деревья не вздыхали, светлячки тухли в траве. Уродливые олени, куски заплесневевшего от сырости камня, тянули морды к небу, словно задыхались. Лошади Карры не было. Солас вскочил в седло и гнал, как сумасшедший. Не к Скайхолду. Куда угодно, лишь бы убежать от собственного горя, что село на плечи и душило, пока лошадь не ударилась плашмя о землю.       Солас упал на мокрую траву, перевернулся на спину и смотрел в темное небо. Кажется, шли тысячелетия, пока он лежал без движения. Лошадь жалобно ржала, вскидывала морду к небу, на губах, боках белая пена, кровь хлюпала из ноздрей. Она заглянула в лицо Соласу глазами полными боли и страдания, и черными, как ночной пруд.       — Прости…       Лошадь жалобно заржала, потянулась к нему, доверчиво нюхала пальцы, словно он один мог помочь. И он помог. Кинжал лег в ладонь, как кисть. Солас легко чиркнул по ее шее. И гладил, пока она взрывала влажную почву копытами и хрипела.       Лошадь лежала неподвижно, глядя в небо черными, как ночной пруд глазами. Солас взглянул на руки, испачканные до локтей кровью. И глухие рыдания сотрясли его.       Ужасный Волк не имя, не звание… А проклятье.

—3—

      Лицо Томаса бледное, как тесто, в глазной впадине запеклась кровь. Каллен попытался сморгнуть видение, но оно не пропало. Он смотрел на мальчишку воспаленными и красными, словно после бессонной ночи, глазами. Варрик переступил с ноги на ногу и кашлянул.       — Не уберег?       Генерал медленно кивнул, взъерошил спутанные волосы.       — Я его в лагерь отправил… Боялся, что в этой давке он словит чей-нибудь клинок. А его и там достали, — Каллен поскреб трехдневную щетину.       — Сколько ему было?       — Семнадцать.       — Да-а… — протянул Варрик и помолчал, вздыхая. — Нам пришлось… оставить лагерь.       — Я знаю.       — Кто-нибудь выжил?       — Человек шесть.       — Дерьмо, — буркнул Варрик.       Каллен накрыл лицо Томаса белой простыней и медленно поднялся, как во сне. Хотелось напиться. Что он и сделал. Вышел из лазарета, на ящике солдаты оставили бутылку крепкой выпивки, Каллен глотнул из горла.       Часть его войска все еще оставались в Арборской глуши, как и Орлесианское. Сколько мальчишек погибнет? И что написать родственникам Томаса? Дымом погребальных костров пахли его волосы, скоро туда бросят тело его помощника. Каллен сделал еще один глоток. И медленно опустил бутылку.       Возле конюшни Леди Инквизитор пыталась закрыть загон. Щеколда звякала, руки эльфийки дрожали. Опухшие, блестящие словно от горячечной лихорадки глаза, а лицо слишком бледное и открытое… Валласлин. Он исчез?       Каллен буквально подкрался, слегка потеснил плечом и закрыл щеколду замка. Карра взглянула так, словно в первые его видит, словно он страшный незнакомец с ножом, выпрыгнувший из темноты.       — Вы чем-то расстроены, леди Лавеллан?       Карра отрицательно помотала головой, приоткрыла рот, закрыла, глаза наполнились слезами и быстро отвернулась от него. Солас… Она ведь уезжала с ним. И тут Каллен начал понимать.       — Карра, — Каллен коснулся ее плеч. — Если это он…       Она не ответила, отвернулась вся, загородилась распущенными волосами, поползла по стенке в глубь конюшни, и сползла на землю, на подогнувшихся ногах. Он чувствовал себя беспомощным, этакая огромная детина, глупо пялился, пока она плакала навзрыд: голова низко опущена, волосы скрывают лицо, как занавес.       Что Карра делала в те минуты, когда он представал перед ней разбитым и раздавленным? Просто слушала его. Но для этого она должна что-то говорить.       — Если я могу чем-то помочь?       Снова отрицательное покачивание головой. Сидит, обняв колени, всхлипывает, а волосы по-прежнему прячут ее лицо. Каллен опустился рядом, как она в Священной равнине.       — Я твой друг, Инквизитор… Если что-то…       Карра уткнулась носом в его плечо. Он обнял и погладил по голове, как однажды сестру. И Карра снова разрыдалась. Каллен осторожно убрал волосы с лица. Действительно валласлина — нет. Она снова тряхнула головой, закрыв себя черным занавесом. Он больше не рискнул их убирать. Сидел неподвижно и молчал, слушая как она то сопит, то снова плачет и шмыгает носом. Но, кажется, большего от него и не требовалось.

—4—

      Какой ужасный нос! И отвратительный шрам!       Карра пыталась обнаружить след от валласлина и прежнюю Карру, но чужое, опухшее от слез лицо, смотрело тусклыми глазами. Каждая секунда наедине с отражением причиняла муку. Хотелось соскрести эту бледную маску ногтями. Она схватила вазу со стола и бросила в зеркало. Звон стекла оглушил комнату, опадая по крупицам. Зубы осколков размножили отражение, словно насмехаясь и скалясь в лицо.       Она проплакала ночь, а утром лежала без сна. Если бы не Каллен, то наверное свалилась бы без сил на конюшне. Он помог идти, провел черным ходом, Карра не возражала. Но знала, что Соласа нет в Скайхолде. Его нет в Скайхолде до сих пор.       Идти никуда не хотелось! Запереться в покоях, чтобы не видеть жалостливых и насмехающихся взглядов. Отматросил и…       Но у меня нет времени рыдать и ненавидеть Соласа, — напомнила она себе. Нужно понять, почему не работает Источник. Может, у Морриган есть ответы? Или у Соласа… Нет, только не Солас. Хотел ли он стереть валласлин, когда звал ее на озеро, или сразу же планировал бросить? Он хотел рассказать «правду», но совсем не ту, которую ждала Карра. Из какого храма ты сбежал?       Как только Карра нашла себе занятие, появился стимул подняться и покинуть покои.       Она буквально бежала через Скайхолд и без валласлина чувствовала себя голой. Хотелось замотать лицо в шарф до глаз. Как на зло встреченные на пути люди останавливались и таращились.       — Ой, что это с вашим лицом!       Карра низко опустила голову и выскочила сад. Но Морриган в саду не оказалось, только взволнованная Лелиана.       — Она ушла в элувиан. Погналась за сыном. Подождите, Инквизитор, я позвала агентов… Нельзя просто взять и шаг…       Карра не дослушала. Проклятье на голову этой Морриган! И ее сыну! Только этого не хватало. Карра не думала, что ждет за зеркалом, делая шаг в элувиан, ее словно накрыла куполом безразличия, хоть обрыв, хоть огонь — все равно.       За элувианом ее встретила Тень. И Морриган. Морриган из хищной птицы превратилась в кудахчущую курицу. Она металась, заламывая руки, волосы растрепались, куда-то исчез холодный и властный взгляд, и в глазах такой ужас и страх, что Карра начала всерьез опасаться за ее рассудок.       — Зачем Киран убежал? И как он смог? — отчаянно вскрикнула она, едва не плача. — Мы в Тени, чтобы направить элувиан сюда, нужна невероятная сила! Прошу вас, Инквизитор… Помогите мне, хоть немножко. Это ведь Тень! Он мог пойти куда угодно!.. Если с ним что-то случится… Это все из-за меня! Это я выбрала для него этот путь!       Карра чувствовала глубокую апатию. Судьба Кирана была ей безразлична.В любой момент Корифей может снова начать уничтожение Тедаса, а они ищут мальчика. Но если Морриган не найдет сына, разговаривать об Источнике бесполезно.       — Хорошо, Морриган. Мы его найдем.       Впереди каменные коридоры из разрушенных строений, напоминающие город. Будто смерть закаменела. Мертвых надо отпускать. Но почему только людей? Надо отпускать мертвое прошлое. Эти покореженные статуи и водопады, словно алая кровь, сочащиеся из-под земли. Какое жуткое место. А Тень его помнит.       Тень привела их к Кирану. Сначала Карра увидела голубое свечение, а потом бледного мальчика в бардовом фраке, с крыльями Серых Стражей на груди. Рядом старуха в железной короне. Ее седые волосы затвердели, как изогнутые рога дракона.        На земле пентаграммы, нарисованные кровью. Магия, витающая здесь сильна, у Карры даже голова закружилась.       — Не может быть, — прошептала Морриган.       — Мама! — воскликнул Киран.       — Мама, — повторила Морриган, тусклым и надтреснутым голосом.       — Какая неожиданность, правда? — голос скрипучий, словно ржавые дверные петли. Старуха поднялась во весь рост, удивительно высокая даже по меркам людей. Ее фигуре могла позавидовать и молодая девушка. Костюм из бордовой кожи облегал талию и подчеркивал пышную грудь. В узких расщелинах глаз светились золотые огоньки. Вскинутая голова, разворот плеч, улыбка — она привыкла к тому, что ее боготворят. — Моя дочь любит драматизировать. К счастью, мой внук благоразумнее.       Карра едва ли понимала, что происходит. Но одно ясно — это мать Морриган. Вот только не похоже, что встреча принесла обоим радость.       Морриган мгновенно вспыхнула от ярости:       — Он не твой внук! Отпусти его!       — Будто я его держу. Ты всегда была неблагодарной, — фыркнула старая женщина. Такая уверенная в себе, такая величественная… Карра смотрела с любопытством.       — Неблагодарной! Будто я не знаю, что ты хочешь сделать со мной! Ты хотела продлить свою жизнь, вселившись в мое тело! А теперь взялась за Кирана… Тебе не заполучить меня! Тебе не заполучить моего сына! — и Морриган вскинула руки, вокруг ее ладоней сгустилась магия.       — Ах, Инквизитор, побудьте хорошей девочкой и успокойте ее!       Старая женщина щелкнула пальцами, в лицо Карры словно врезалась раскаленная паутина. Но даже вскрикнуть она не могла. Скрутило так, что не пошевелиться. Дикой кошкой она бросилась на Морриган, вернее тело само кинулось на Морриган, Карра лишь беспомощно наблюдала, как грубо схватила за руку колдунью и с размаху влепила пощечину.       — Что вы делаете? Что вы делаете?! — ужаснулась та.       — Я…я… — Карра посмотрела на руки, она дрожала от макушки до пят, и подняла затравленный взгляд на старуху.       — Все верно, — улыбнулась ей та.       — Ты — Митал… — догадалась и Морриган.       Митал?! Эта женщина — невероятное чудо. Но ужасаться или радоваться? Когда Карра пила, могла ли представить, что не сможет пошевелиться, что ее телом будут управлять, словно тряпичной куклой?       Митал теперь ее хозяйка? Почтение, впитанное Каррой с молоком матери, заставило склонить голову и опуститься на колени.       — Какие манеры! Но какие же вы нестойкие, долийцы! — рассмеялась Митал. — Встань! Я хочу хорошо разглядеть тебя, — и Карра поднялась. Старуха внимательно разглядывала ее, словно решила купить любовницу для сына. И задумчиво улыбалась.— А у нас хватает общих знакомых! Представляю как ты заставила понервничать одного из них… И все же не понимаю… Хотя нет, понимаю. Молода и красива. Истинная Вестница. Взывающая к небу, глашатай новой эпохи. Юный светоч, — О чем она? Митал взглянула на Якорь, и улыбка ее сломалась, стала надломленной и больной, но посмотрев на Морриган, она явно издеваясь, сказала: — Представь, девочка моя, до конца вечности быть прикованной к любимой матушке? — откинула голову назад и звонко захохотала.       Смех оборвался внезапно, Митал подтолкнула Кирана. Он стрелой метнулся к Морриган, распахнув руки, и тут же оказался в объятьях матери.       — Солнышко… Мальчик мой, — шептала колдунья, целуя сына в щеки и лоб.       — Прости, мама. Бабушка позвала меня. Сказала, что время пришло.       — Я не понимаю, — Морриган попыталась ухватить его за руки и одежду, но он выскользнул, чтобы вернуться к Митал. Морриган в безмолвном отчаянье тянула руки, но Киран выбирал бабушку. Карра словно опять оказалась у водопада. Этот мир не щадит даже сыновей с матерями, чего уж говорить о ее горе.       — Когда-то я была женщиной, одиноко молящей о правосудии во тьме, — ответила старуха на вопрос, который Карра хотела задать, но никак не могла сформулировать. — И тогда она пришла ко мне — тень древнего создания — и дала мне желаемое и гораздо больше. С тех пор я ношу в себе Митал, и ищу той справедливости, в какой было отказано ей.       — Митал внутри вас? — переспросила Карра. Значит это ненастоящая Митал?       — Она неотделима от меня, как ваше сердце неотделимо от груди. Но что такое Митал? Легенда, которой дали имя и возвысили до божества? Или нечто большее? Истина не конец, а лишь начало пути… У меня много имен. Но вы можете называть меня Флемет.       Asha’bellanar. Старая ведьма. Когда-то ее предал муж, или любовник. Или и тот, и другой. Реликт, которому молились ее сородичи, и которому было плевать на их плач.       — Но зачем же вы прятались? Почему не пришли к эльфам? Мы так нуждались в вас! Звали!       Она рассмеялась:       — И что я им скажу? Еще до того, как Митал пришла ко мне, я знала, что у людей на сердце. Им не нужна истина… а я лишь тень, тающая на солнце, — ее голос возвысился, обрел мощь, силу… и гнев: — Митал пришла ко мне, ради расплаты, которая сотрясет небеса! Происходит то, что вовеки не должно было случиться… Ее предали, как предали меня, как предали весь мир! Митал прорвалась ко мне сквозь века, и я помогу ей нести возмездие!.. — она печально вздохнула, уставшая и надломленная, груз на мгновение состарил ее и превратил в обычную, страдающую женщину: — Увы, пока звучит музыка, мы танцуем.       Карра почувствовала холодок вдоль позвоночника. Она уже слышала это! «Давай потанцуем, пока музыка еще звучит…» И тряхнула головой. Забудь о нем.       — Я теперь должна служить вам? — осторожно спросила Карра.       Флемет засмеялась:       — Ты? Служить? Не смеши меня, девочка. Ты себя-то видишь в роли слуги? Мне нечего тебе приказать… Пока что.       Пока что! Карра предпочла бы, чтобы это «пока что» никогда не наступило. Прошлое, которое она жалела и хотела сохранить, показалось совсем не радужным или заслуживающим, чтобы его берегли. Она мечтала о парящих замках, о потерянной магии и мудрости, а не о Тевинтере, где иметь при себе раба, так же нормально, как завести собаку.       — Для чего ты все это делаешь? — не выдержала Морриган.       — Одного. Ради только одного.       — Мне пора, мама, — жалобный голос Кирана, зазвенел колокольчиком. У Карры ладони замерзли. Как пора? Куда пора? Старая ведьма забирает мальчика? Тоже для рабства или чего-то похуже?       — Нет! Я не разрешаю! — закричала Морриган.       — Он несет в себе частицу былого, ускользнувшего от тьмы. Ты сама это знаешь. Не только во мне живет душа того, с кем распрощались и о ком забыли, — сказала Флемет.       — Он не пешка! Я не дам воспользоваться им!       — А ты сама не пользовалась им? Разве не ради этого ты согласилась его зачать?       — Тогда — да, — голос Морриган задрожал. — Но теперь он — мой сын… Что бы ты не желала, он важнее этого!       — Он же ребенок! — все-таки вмешалась Карра, сжав кулаки. — Не забирайте ее ребенка!       — Не так-то просто уйти от предназначения, девочка, — холодно отозвалась старуха. — Тебе тоже не уйти. И тому, кому принадлежит эта метка не уйти. Впрочем, он и сам это знает.       — Метка? — не поняла Карра. — Вы про Корифея?       Митал вскинула бровь и снова расхохоталась.       — Мама, так надо, — Киран зашмыгал носом. — Я должен уйти.       — Сын! — сдавленно вскрикнула Морриган, и колени подогнулись под ней, словно сломанные ветки. Карра дрожала от осознания своей беспомощности и понимания, какая сила в руках старухи. Щелчок пальцев и она сама притащит Кирана Митал, и убьет Морриган.       Мальчик шагнул было к матери, но повернулся и с мольбой посмотрел на бабушку.       — Вот мое предложение, моя девочка, — сказала Флемет. — Отпусти мальчика со мной и будешь всегда свободна от меня. Я никогда не вмешаюсь в твою жизнь, и не наврежу… Или оставь мальчика себе. Но рано или поздно я возьму свое.       — Я забираю его.       — Ты даже не думала? — Флемет задохнулась от удивления.       — Делай что хочешь! Забирай мое тело, но выпусти его из своих когтей. Какой бы я не была, но такой матерью как ты, я точно не стану.       Флемет слега склонила голову набок, словно только сейчас увидела, какой Морриган предстала перед ней: растрепанной, на коленях и в грязи, лицо искривилось от боли и не пролитых слез, тянет руки к сыну. Женщина опустила взгляд, что-то похожее на гримасу боли промелькнуло на ее лице.       Она осторожно взяла Кирана за руки, улыбнулась, и пригладила его растрепанные волосы.       — Ты — лучшее, что есть у моей дочери… Ты самое лучшее, что есть в этом мире.       И нечто отделилось от него — маленький светящийся огонек. Он ярко вспыхнул и впитался в грудь Флемет.       — Никаких снов? — спросил Киран.       — Никаких снов, — подтвердила она с нежной улыбкой. Мальчик побежал к Морриган, снова распахнув объятья. Морриган вцепилась в него, гладила, прижимала, дрожа от рыданий. Карра наблюдала с грустью. После храма Митал она считала Морриган скверной и подлой. Мысль посочувствовать ей, заставила бы Карру передернуться, как от мерзости. Почему люди не могут быть хорошими для всех?       — Тебе никогда ничего не угрожало, Морриган. Душу нельзя вселить силой, — тихо сказала Флемет, нежно и печально взирая воссоединение матери с сыном. — Что же касается тебя… — она взглянула на Карру. — В чаще тенистого леса стоит древний алтарь. Источник подскажет тебе путь. Иди туда и призови дракона, что его охраняет. Сможешь его подчинить, и он станет верным союзником, а не сможешь — умрешь.       И стала отдаляться.       — Постой! — в каком-то отчаянье закричала Морриган, но Флемет засмеялась и растаяла в воздухе.

***

      После встречи с Флемет Источник не замолкал. Словно за спиной толпа людей, и они постоянно друг друга перебивают. Намучившись ночь, утром Карра, растирая лоб и виски, пыталась выцепить хоть какой-то смысл из тарабарщины. Давай же, проклятье! Она говорила про алтарь. Голоса жужжат, сливаются, то отдаляются так, что она едва их слышит, или раздаются в голове как гром.Тише! — мысленно рявкнула Карра. И они стихли. Во имя Творцов, так просто? Карра тут же отдернула себя, скривившись. Слово «творцы» застряло в языке, как заноза. Почему-то так неуютно было от этих слов, что даже произносить их казалось неправильным. Она выдохнула. И спросила: Где алтарь?       Знание наполнило ее, словно озарение, Карра даже смогла увидеть его, на небольшой поляне, окруженного рощей, словно забором.

***

      Я не буду думать про рабство, — решила она, собираясь в дорогу. Но по позвоночнику то и дело пробегала дрожь: — Я не могла пошевелиться! Она управляла мной, как куклой!       — Я могу присоединиться, Инквизитор?       Карра едва не присела от звука его голоса. И продолжила запрягать лошадь, пальцы казались неуклюжими. Солас, кажется, хотел уйти, но снова вернулся.       — Я бы хотел поехать. Но если мое присутствие будет неприятным…       — С чего ты решил, что твое присутствие меня волнует? — она заставила себя взглянуть на него. И закусила губу. В его глазах тоска, а морщинки вокруг рта стали глубже. Плечи тоже словно бы осунулись. Казалось, он состарился на пару лет. А ведь он предупреждал ее насчет Источника! И почему сейчас это так раздражает? Что он знает о мире элвенов? Значит после всего… уходишь, Солас.— Мне все равно, можешь ехать.       — Я понимаю твою злость. Я сам на себя злюсь, но сейчас нужно сосредоточиться на единственно важном деле. Ожесточи свое сердце и направь эту ярость против Корифея.       Вот так совет. Никакого света, лишь тьма и смерть, на моем пути, — подумала Карра. Спасибо за надежду, которую дал и отнял. Она загородилась занавесом волос, слезы просто покатились из глаз, хоть Карра, казалось бы, была пуста внутри — ни гнева, ни обиды, ни боли.       Он коротко вздохнул и не уходил.       — Прости, что не могу сказать больше. Поверь мне, это породит много вопросов. Эта эмоциональная путаница никому из нас сейчас не нужна. Виноват я, а не ты. Я безответственный эгоист, — его голос звучал то глухо и холодно, а то искажался, словно нечто пыталась пробиться за маску отчуждения. — Давай на этом закончим наше разногласие. Впереди еще одно испытание. Наш разрыв не должен как-то ослабить тебя.       — Разногласие, ты что издеваешься? — Карра со злостью вытерла слезы. — Вот к чему все это? — нервно хохотнула она. — Не бойся. Не стоит пытаться меня спасать и вытаскивать. Я справлюсь. Переживу. Не первый раз меня бросают… Все равно мне не было место в твоей жизни. Спрятался за броню непробиваемой любезности. Можешь продолжать огораживать себя заборами. Я больше не стану туда царапаться. Все как ты хочешь.       — Ты заглядывала глубже, чем большинство, — его голос осел. Снова взгляд побитой собаки, словно не Карру бросили, а Соласа.       Было бы проще, усмехнись он и скажи, что «ну трахнул, а что еще что-то надо было?» Это была бы хлесткая, болезненная, но отрезвляющая пощечина. Но этот жалкий взгляд, надтреснутый голос. Почему, Солас? Что произошло? Зачем ты снова мучаешь нас обоих? Ему больно, ему тяжело, и он сознательно причиняет эту боль обоим. И Карра как последняя дура, хочет обнять его и утешить.       — Мне все равно, почему ты решил выбросить меня из своей жизни! — зло крикнула она, задетая этим взглядом. — Вот только не говори о том, чего не знаешь! Зла? Обижена? Ты был… всем, — она залезла на лошадь и потянула повод, желая, чтобы лошадь его растоптала, или хотя бы осыпала пылью с головы до ног. Но пронеслась мимо. Хотелось унестись куда-нибудь в другую вселенную, где не было бы Соласа, ее глупой девчачьей влюбленности, всего того, что произошло с ней за последнее время.       Но Корифей… Нужно остановить Корифея. И все смотрят. Она выпрямилась в седле, но голову поднять не смогла.       Алтарь, словно каменный трон. Два дракона клонили шеи, а между ними восседает статуя богини Митал: пестрые цветы украшали голову, обвивали тело пестрыми лентами до самой земли, вокруг кусты с малиновыми бутонами. Все вокруг тонет в зелени и цветах. Карра взошла по ступенькам.       — Это все, что осталось, — сказала она, скорее ощущая разрушение, чем замечая. Письмена на стенах преобразились под ее взглядом, и Карра прочитала: — Мало нас, но мы везде. Позови и снизойду. Жалость прочь и страх забудь.       — В хаос свет луны смешай, пусть возмездия огонь осветит верный путь, — продолжил Солас. Звук его голоса казался таким родным и любимым, что ей хотелось кричать. — Очень древнее заклятие. И прекрасно переведенное, Инквизитор.       — Удивительно, что похожего алтаря не было в храме Митал, — она сделала вид, что не слышала его. — Это место… Здесь эльфы говорили с ней. Взывали к ней. А потом она исчезла и говорить стало не с кем… Уйдите все.       — Но… — начал было Варрик.       — Уйдите.       Она не повернулась, но услышала, как отряд отдаляется, и позвала.       — Ты знаешь, кто я. Последняя испившая из твоего Источника. Я вызываю тебя, Страж.       Зашумели крылья дракона. Земля задрожала от его приземления. Карра медленно повернулась. Зеленый дракон сложил крылья, по мощной шее пробегали волны мышц, от его приближения земля подрагивала. Карра вышла навстречу, ощущая себя мошкой. Подчинить его? Подчинить этого зверя? Крапивный холод скатился по ней до самых пят, словно ледяная вода. Карра слышала, как завопили от ужаса голоса в голове. Значит моя жизнь важна для вас? И для Митал тоже? Ты ведь не позволишь дракону уничтожить свой Источник? Странная уверенность в собственных силах стремительно наполняла ее.       — Какая умная девочка! — засмеялась в голове Флемет.       И Карра встретилась с драконом взглядом.

—6—

      Источник подсказывал, что без дракона и скверны, какое-то время Корифей будет уязвим. На словах, конечно, все легко и просто. Но агенты сбились с ног, пытаясь найти след безумного магистра.       Пока искали, Карра обнаружила интересное свойство Источника. Он знал Якорь. И открывал его с неожиданной стороны.       Якорь можно использовать как барьер или орудие убийства. Правда, на хороший взрыв его сил недостаточно, вернее если сразу истратить энергию на мощный удар, то Якорь опустеет и долго будет заряжаться. Карра училась расходовать по чуть-чуть, однако этого хватало, чтобы деревянные ящики разлетались в щепки. Вскоре двор Скайхолда утонул в расколотых бочках и битых стеклах.       Солас наблюдал за взрывами Якоря. С каждым днем он все меньше выглядел подавленным, скорее ждущим, настороженным и затаившимся. Карра училась мудрости и стойкости — встречать его появление холодным безразличием. Необходимость выгнать Соласа из Скайхолда становился острее, несколько месяцев назад она так бы и поступила, поставив выше победы свою боль и неудобство. К тому же это поведение недостойно лидера. Солас — сильный союзник, и в борьбе с Корифеем необходим ей. А значит придется терпеть его присутствие. И общаться как можно реже — только по делу.       Еще несколько месяцев назад она возможно попыталась бы вернуть его, но сейчас понимала, что отпускать нужно не только мертвых, но и живых, если в их глазах такая тоска.       Карра пыталась сосредоточится на деле и взрывах ящиков.       Ужесточи свое сердце! Это болезненный, но хороший совет. Ужесточенному сердцу не больно, когда его бросают. Ящик брызнул щепками. Виноват я, а не ты. Брызнули стекла, подлетела металлическая бочка, разворотило пень. Какая ты красивая! Взрывом Якоря разнесло хлипкую калитку сада. Пожалуйста, vhenan… Задрожало небольшое строение, и Карра застыла, тяжело дыша, едва не разрядив Якорь целиком. Солас стоял на крыльце, убрав руки за спину. Карре захотелось бросить ему в голову один из ящиков, когда Якорь ожил. Заискрился, щелкая и потрескивая. Все вокруг залило зеленым светом. А небо потемнело. Карра медленно обернулась — в небе сгущался водоворот. Брешь!       — Корифей, — вздохнула Карра. Это страшное «скоро» наступило.       Двор мгновенно наполнили люди, а с ними шум, крики, возбужденные голоса, рядом с Каррой возник Каллен.       — Брешь поглотит весь мир. Видимо, он решил уже вконец все уничтожить. Войска в Арборской глуши, Инквизитор… Придется подо…       — Нет. Он знает это и думает, что у него полно времени. Я иду за ним. Помолись за нас, Каллен… Ты остаешься здесь. Собирай войска. Если я не вернусь…       — Я приказываю тебе вернуться, Инквизитор!       Карра грустно усмехнулась и промолчала.

***

      Путь вел в храм Священного Праха — туда где все началось и возможно закончится. Обломки скал, стен, разбитые статуи плыли по воздуху, притянутые силой Бреши. Темнота сгущалась облаком дыма. Зубы красного лириума вспышками прорезали тьму, освещали высокую фигуру. Корифей возвышался над всеми, в руке алым пульсировала и потрескивала Сфера.       Солдаты Инквизиции, что охраняли храм испуганного толпились снизу, едва ли представляя как будут сражаться с этим существом.       — Где ваш Создатель? — загрохотал голос Корифея. — Пусть обрушит на меня свой гнев. Зовите же его! Не можете? Потому что его нет. Я Корифей. Я спасу вас от лжи, в которой вы погрязли. Преклонитесь перед новым богом и я сохраню вам жизни.       Кто-то в сомнении бросал на товарищей умоляющие взгляды, желая сдаться, но большинство обнажило мечи.       — Никогда!       — Как скажете! — прорычал Корифей со злобой.       Воздух вокруг Сферы взорвался. Солдат отбросило волной энергии и не успевали они подняться, как демоны напрыгивали сверху, придавливали к земле, вгрызаясь в шеи и руки. Скоро серую пыль у храма Священного Праха прибило к земле брызгами крови.       Карру грыз страх, обжигал в груди, словно кусок льда между ребрами, когда храм приблизился. Под ногами дробились, чавкали обглоданные кости. Демоны отрывались от пиршества и морозили глазами, по подбородкам текла кровь, хлюпала и пузырилась на губах, а челюсти еще что-то медленно пережевывали.       Корифей способен раздавить голову человека одной рукой. Корифей выше и шире ее в два раза. Он наполовину состоит из красного лириума и едва ли похож на живого человека.       Отряд взволнованно дышал за спиной. Источник притих, словно уполз от страха в ближайшую норку. Попавший на пути демон отбежал с шипением. Сел недалеко, скрючившись, будто его тело без костей, и пристально следил. Карру облило холодом.       — Гребанные демоны! Сучьи отродья! — выругался Железный Бык. — Может, размозжим пару голов?       — Странно, что они не нападают, — сказала Кассандра. — Но провоцировать их — не лучшая идея. Слишком много.       — Это похоже на ловушку, — заметил Солас.       Вспышка от лириума, вырвала из полумрака уродливое лицо Корифея. Зазмеилась на его губах улыбка. Демоны ожили, зашевелились, зашуршали по земле их лапы.       — Наверх! — закричала Карра.        Отряд побежал по ступенькам. Молнии Карры щелкали фиолетовыми плетками, оставляя дымящие полосы на шкурах демонов. Демон Страха просочился сквозь землю за спиной, Карра успела обернуться и ее отбросило на камни. Затылок ожгло тупой болью. Прийти в себя ей не дали. Демон вцепился в ногу и поволок, Карра подлетала на каждой кочке. Она крутанулась, пытаясь пнуть его. Или достать магией. И услышала крики Кассандры и Варрика.       — Она улетает!       — Нет, не дайте ее забрать!       Земля задрожала под ней. Посыпались камни и пыль. Карра в ужасе оглянулась, ощущая, как каждая выемка бьет в спину. Попыталась ухватиться за что-нибудь руками, но ладони заскользили по камню. Стертая кожа уже горела. Стены уменьшались. Нет, это храм поднимался выше. Что?       Неожиданно, движение остановилось. Демон исчез. И Карра быстро поползла к лестнице. Облизнув пересохшие губы, взглянула за край. Внизу лишь туман и далекие огни факелов. Взвизгнув от ужаса и пятясь, Карра засучила ногами, осыпая пыль и осколки в пустоту.       — Инквизитор! — голос Корифея прошелся по ее спине холодком. Карра отшатнулась в сторону, затравленно наблюдая за ним. — Наконец-то. Вот мы и снова вдвоем. Боишься?       — Какое счастье, — пытаясь унять дрожь в ногах, она поднялась.       — Ты — жалкая мошка, и сейчас я раздавлю тебя, — сказал он. — Сейчас мы узнаем, кто из нас истинный бог!       Кажется, их комбинация с Дорианом ей не поможет. Дориан остался внизу. Как и все. Здесь лишь она, Корифей и… дракон!       Гигантская тень быстро скользнула по земле, наползая на тонкую тень Карры. Ветер от взмаха его крыльев, бросил в лицо пыль и закружил мусор, как ураган. Дракон широко разинул пасть, но дохнуть не успел. Страж Митал врезался в него, смял, протащил по воздуху. Они сплелись клубком, как змеи.       Остров под ногами тряхнуло, Карра взвизгнула, отлетев в стену. Две гигантские тени бьются уже на фоне мутно-зеленого водоворота. Врезаются в летающие скалы и камни, друг в друга. От ударов рушатся стены, с гулом и грохотом содрогается каменная подошва острова. От их рева воздух вибрирует.       — Это тебе не поможет! — крикнул Корифей. — Я все равно тебя уничтожу.       Он приближался. Карра направила метку — хлопнуло, раскидав камни. Корифей удивленно взглянул на нее, скривившись в злобной гримасе. Карра чертыхнулась и побежала.       В спину раздавались щелчки и треск, осыпались сбитые энергией Сферы стены, красный лириум раскалывал камни. Казалось, в любую секунду лириум пробьет камень и пришпилит ее, как бабочку.       Карра не заметила, как остров закончился, с визгом заскользила по краю и, пробороздив животом о камень, повисла на локтях. Кровь шумела в голове, живот горел, а ладони мгновенно вспотели. Ноги болтались в воздухе и тянули ее, как гири. Мышцы мгновенно заломило от боли. Карра попыталась найти ногой опору и подтянуться. Нога соскользнула, в глаза ветер бросил пыль, и вскрикнув, она сползла ниже. Руки отнимались. Карра прикусила губу до крови, мыча и пытаясь упереться хоть на что-то ногами.       Корифей засопел, приближаясь к краю острова. Руки занемели, и держаться сил у Карры не осталось. Пот градом тек по спине. Она зажмурилась и попробовала дотянуться рукой до каменного выступа. Руку ее тут же перехватила костлявая лапа.       — А я тебя ищу, — Корифей потащил ее вперед и Карра ухватилась за его руку ладонью с Якорем. Он неожиданно вскрикнул и отпустил ее. Карра не успела вздохнуть, как полетела вниз. Удар был болезненным. Из глаз брызнули слезы. Кажется, хрустнула рука и что-то в плече. Она беззвучно открывала рот, не в силах закричать от боли, и сжимала сломанную руку. Вокруг парили камни, скульптуры и даже деревья.       Скоро Корифей спустится сюда. Она отдышалась, ощущая, как ее кидает в жар от боли, и с трудом поднялась. Каждое движение рукой было пыткой. Нервно усмехнувшись, Карра подумала, что больше всего боялась снова оказаться наедине с Корифеем.       Она пыталась бежать, но получалось скверно. Даже стоять не получалось. От боли в глазах взрывались искры.       Вокруг что-то вроде подземелья под храмом Священного праха. Возможно, она могла бы прятаться тут вечность, и даже попыталась забиться в каменную нишу, тяжело дыша облокотилась на стену. Сейчас у Карры лишь один выход — победить Корифея. Иначе она умрет. Иначе умрут все. Она отлепила себя от стены и снова продолжила идти. У нее еще есть дракон, которого она может натравить на Корифея. Главное — продержаться. Подождать, пока он победит черного.       Неудача словно подслушала ее мысли. Карра услышала рев — черный вгрызся в шею Стража Митал. Зеленый вцепился в крыло черного. Дракон Корифея сильнее сжал челюсть и отпустил зеленого, и тот медленно падал вниз, словно срубленная виноградная лоза.       А через мгновение черный рухнул в нескольких шагах от Карры. Она едва успела накрыть себя барьером, и оскверненный огонь растекся по куполу. Внутри барьера стало жарко. Карра едва ли представляла, что собирается делать. Одно она знала — его надо убить, пока Корифей ее не обнаружил.       Окруженная барьером, пошла на дракона. Становилось жарче. Он раз за разом выдыхал красное пламя. Пот пропитал одежду, градом тек по лицу, плечо разболелось еще сильнее. Казалось, от высокой температуры кожа накаляется и еще чуть-чуть и пойдет волдырями. Она применила магию холода, едва ли это помогло. В мгновение, когда он заново набирал воздух, Карра могла хотя бы вздохнуть. От жары темнело в глазах и кружилась голова. Возле пасти стало совсем невыносимо. Дракон прервал поток огня, чтобы снова набрать воздух.       Сейчас или конец!       Карра, едва ли отдавая отчет поступку, погасила барьер и запихнула руку в пасть, гигантскую как пещера. Слюна потекла ей за шиворот. От вони на глаза навернулись слезы. Она активировала Якорь, словно хотела взорвать бочку. Хлопнуло. Послышался щелчок. Челюсть дракона широко приоткрылась, нижняя ушла в бок, из его ноздрей брызнула кровь. На землю посыпались осколки клыков и потекли слюни. Он жалобно взревел, отступил и медленно опустился на землю, едва ли не хныкая как ребенок. Его ноздри дышали ей в живот жаром. Она приложила ладонь к глазу дракона и призвала молнию. Послышался треск, дракон дернулся и затих.       Карра медленно обернулась. Корифей стоял на верхней ступеньке лестницы, дыша злобой. Он вскрикнул и бросился на нее. Карра попыталась бежать, но из-за слабости и боли в руке, перед глазами поплыли стены. Она подвернула ноги и больно ударилась коленом. Корифей тут же настиг ее, вздернул над землей и зашвырнул, как куклу. Свист в ушах и боль во всем теле. Кажется, ноги перекрутило в одну сторону, а туловище в другую. Карра сползла на землю, кряхтя, и попыталась сфокусировать взгляд на магистре. Воздух дрожал, тонкий силуэт Корифея двигался, словно тень в тумане. Он приближается. Карра попыталась ползти и сдвинула ногу. Боль раскаленными иглами прошила позвоночник. Карра задохнулась от боли, перед глазами стремительно темнело.       — Ты — раттус! В Тевинтере о таких грязных отбросов вытирают ноги!       Он наступил на руку с Якорем, вдавливая в землю. Карра завизжала и разрыдалась, не в силах больше переносить этот ужас.       — Рыдай! Жалкое посмешище! Вздумала тягаться со мной, девчонка?!       Он сомкнул ладонь на ее голове и поднял. Карра обвисла, тело словно каменное, она с трудом может пошевелить ногами или рукой. Но в глазах искры от боли. Пальцы Корифея неотвратимо сдавливали ее голову, она уже слышала треск в ушах, ощущала на губах вкус крови.       — Все конечно, Инквизитор… Ты достаточно мне досаждала!       Все было кончено. От боли она едва ли могла соображать, лишь слегка подергивала ногами и пыталась за что-нибудь ухватиться. Под ладонью оказалось лицо Корифея. Он странно дрогнул, дернулся, тряхнул ее и Карра снова потянулась за его лицом. Он дальше и дальше отодвигал от ее руки голову. А Карра зачем-то тянулась и едва коснулась ладонью, стала вдавливать ему в лицо Якорь. На пол загремела Сфера. Пальцы его разжались, Карра выскользнула и ударилась о землю. Подняла голову и увидела, что зелень Завесы будто запачкала его лицо, облепила кусками, и осыпалась на землю. Он тер лицо, пока не выворотил челюсть вместе с ошметками кожи и мяса. Корифей завопил от ужаса.       — Ты хотел в Тень? — Карра лежа, подняла руку, и зачерпнула силу Якоря.       Зелень Завесы охватила его, набросилось как голодное животное. Корифей словно обгорал, осыпался, распадаясь на частицы. Его рот кривился от боли. Но магистр больше не кричал, лишь в ужасе смотрел на мошку у своих ног. Сначала осыпалось лицо, тело скрючивалось и чернело, как щепка в огне, пока разрыв не втянул его в себя.       Карра ухватилась за камень и поднялась, стиснув зубы. Ноги двигались, позвоночник цел, но кажется, потянула мышцы. Корифей был мертв. Но едва ли Карра чувствовала какой-то восторг по этому поводу. Она подняла Сферу и едва Якорь коснулся ее, как она воспарила над рукой, наполняясь изумрудным сиянием.       Внутри Сферы невиданная мощь. Карра задохнулась, пытаясь нащупать дно этой силы. Невероятно! Кажется, этой силы вполне достаточно, чтобы превратить города в руины. Она могла управлять Сферой, опустить ниже или выше… И опустошить ее. Якорь бы ей позволил.       Карра стала бы равной богам.       Дикое искушение одолело ее. У нее тряслись руки от возбуждения, мелкая дрожь пробегала через тело. Хочу!       Но не могу, — поняла Карра. Быть похожей на Корифея? Невозможно оставаться собой, владея такой мощью.       Она помнила, как закрыла Брешь первый раз. Тогда через нее текла чудовищная энергия. Недолго думая, Карра активировала Сферу и зашвырнула в огромную брешь над головой. Этой силы будет достаточно, чтобы закрыть ее.       Хлопок. По небу разбежалась зеленая волна. Сфера дымясь, упала Карре в ноги, и покатилась по земле. Вычерпанная до дна и абсолютно пустая, будто обычный камень.       Брешь в небе стремительно затягивалась и скалы, что до этого парили в воздухе, словно метеоритный дождь Соласа, посыпались ей на голову.Точно, Брешь втягивала в себя эти камни и… храм!       — Мамочка! — в ужасе вскрикнула Карра, осознав, что натворила. Упала на землю и накрыв себя барьером, стала перечислять имена всех известных ей богов, даже Создателя.       Прошла вечность, а может больше, в тряске. Карра прикусила язык и губу до крови. Зубы лязгали, от ударов она подлетала в барьере. От грохота заложило уши и пошла кровь из носа. Она призвала все свои целительские умения. Я не умру здесь! Не сейчас, когда эта тварь сдохла! А потом все стихло. Сначала Карра подумала, что умерла. Она снова ощутила, что боль разламывает ее на куски. Кряхтя поднялась, пытаясь вернуть телу чувствительность, снова призвала магию. И даже нашла на пояске баночку с целебной настойкой. Где же ты раньше была?! Там же, конечно. Но Карра, кажется, не помнила и свое имя на летающем острове.       Солас? Это мираж?       Солас, сгорбившись, сидел на корточках. Карра вытерла кровь с щеки и, прихрамывая, пошла к нему. Каждый шаг болью выстреливал то в позвоночник, то жалил бедро или локоть.       — Солас? — позвала она.       — Сфера, — отозвался он. — Сломана.       Я тоже не целая, — раздраженно подумала Карра. Неужели эти куски камня для тебя важнее? Ах, да… Ему же плевать. «Ужесточи свое сердце», — сказал он ей. Она окинула его уставшим взглядом.       — Корифей мертв, Солас… Но мне жаль. Я знаю, ты хотел сохранить ее.       — Ты… не виновата.       Он отложил куски Сферы и поднялся. Повернулся. Окинул ее взглядом, на его губах появилась печальная улыбка.       — Ты сражалась с ним одна! — он покачал головой.       — Я бы не победила без Якоря.       — Ты не победила бы, не будь собой.       — Опять нахваливаешь, — она скрестила руки на груди, пытаясь смотреть как можно холоднее и безразличнее. Карра хотела ненавидеть его. Но не могла.       — Так не должно было случиться, — надломлено и хрипло прошептал он. — Ты имеешь полное право сердиться, Инквизитор. Возможно однажды ты поймешь меня.       — Инквизитор! Ты жива? — донесся крик Кассандры. Карра еще смотрела на Соласа, но он уже нет. Повернулся боком, словно говоря: уходи.       Сердце вдруг затрепетало от дурного предчувствия. Ее губы задрожали, она хотела окликнуть его, сказать что-нибудь хорошее, потому что это важно… Важно, чтобы Солас знал: то время, которое они провели вместе, неповторимо. Он неповторим и удивителен.       Но слова застряли в горле, Карра отвернулась и заставила себя вспомнить, что такое «гордость». Она уходила. А он оставался.       Магия настойки начала действовать, Карре становилось легче. Она уже не стискивала зубы, спускаясь по лестнице, не держалась за бок. Ее отряд, помятый, окровавленный, раненный, но в полном составе встречал ее улыбками.       — Все кончено? Вот и славно! — вздохнула Вивьен.       — А небо залечилось… Затянулось. Замкнулось. Только это и будет напоминать, — звонко воскликнул Коул, глядя, как по небу словно северное сияние скользит изумрудная лента.       — Инквизитор, я говорил, что люблю тебя? — рассмеялся Дориан.       — Эй! — наигранно нахмурился Железный Бык. — Хотя я не против сообразить на троих… Ты ведь свободна, босс.       Карра покачала головой и взглянула в небо. Изумрудная лента пробегала и терялась в синеве. Взгляд обжег ей спину, но когда Карра повернулась, то почти с болью осознала, что там на вершине не видно одинокой фигуры. Солас исчез.       — Похоже на то, — она вымученно улыбнулась Быку. — Возвращаемся в Скайхолд.       А дальше, как в тумане. Возбужденные крики толпы, ее имя, сотрясающее двор Скайхолда, горячее рукопожатие Каллена, его улыбка и взгляд, преисполненный уважения. Голос Дориана, срывающийся от радости, когда эльфийская служанка вдруг кинулась обнимать его, называя спасителем. Слезы Кассандры, хохочущая Сера, Вивьен, вдруг обнявшая Карру, Железный Бык посадивший Инквизитора на плечо. Все тянули руки и пытались коснуться ее, пока кунари нес Карру сквозь толпу.       И был праздник. И столы ломились от угощения. Карра едва помнила, о чем говорила, что пила и ела. Лишь разговор с Лелианой врезался в память, как острое лезвие.       — Мой самый лучший агент пропал… Но я все же пустила по следу Соласа умелых следопытов. Он ушел на запад очень подавленный, сначала они следили за каждым его шагом, но потом он как в воду канул. Не представляю, сколько всего ему известно о наших методах!       Карра прикрыла глаза, кивнула, оперившись подбородком на бокал в руке.       — Это не все. Мы обыскали ротонду и нашли отчеты… моих агентов.       Карра аж вздрогнула и холодок стиснул сердце. Что отчеты Лелианы делали у Соласа? А самое главное, как к нему попали?       — Я просила их проверить легенду Соласа… Они ушли искать деревню, где он родился. Но время было не подходящее, мы постоянно на что-то отвлекались, и агенты так и не вернулись. Я сочла, что они погибли, и решила на время отложить эти разборки. Солас нам помогал и никаких подозрений на его счет у меня не было… Эта деревня существовала в далеком прошлом, Инквизитор, прошли тысячелетия. Даже руин не осталось. Даже названия ее не сохранилось, лишь в древних Тевинтерских записях, в уничижительной форме. Он не мог там жить. Он лгал нам с самого начала.       — Нет. Он мог там жить, — Карра сделала глоток, сердце рвалось из груди. Солас — древний эльф, реликт из прошлого. Но был ли он другом или врагом, на этот вопрос ответа не было. Пока разум сомневался, сердце было точно уверено — он был ее любимым.       — Мне так жаль… Вы были близки.       — Были. Это в прошлом, — Карра улыбнулась и поставила бокал. — Завтра мы устроим вечер для гостей. Пусть весь мир знает, что мы победили.       — Хорошо. У вас еще много дел, Инквизитор. Не все рады вашей победе. А пока наслаждайтесь заслуженным отдыхом… Но не думаю, что продлится он долго.       Карра дарила улыбки, пока шла в покои, и позволяла касаться себя, кто-то кланялся, кто-то приклонял колени. Теснота сдавливала грудь. Сбылось самое страшное. Все кончено. И друзья уезжают. Ее покинул даже Солас. Она осталась одна в этом огромном замке, как узница. Но спина прямая, а подбородок приподнят.       — Вот так! — говорил в ее голове Солас. — Быть может, это твоя последняя битва, vhenan. Не стоит раньше времени опускать нос.       Карра шагнула в покои.       За горами всходило солнце. Она вышла на балкон любоваться рассветом. Небо — словно расплавленное золото. Лучи залили Скайхолд рыжим огнем. Разве сегодня день скорби? Она победила!       Друзья оставили ее, как и возлюбленный. Ферелденские послы шипят, как кошки. Многие поздравляют ее сквозь стиснутые зубы.       Огненное солнце поднималось все выше и выше, постепенно разгоняя сумрак.       Кажется, этот мир снова бросает ей вызов. А на вызов Карра отвечала борьбой.

—7—

      Сфера уничтожена. А значит у Соласа не осталось выбора.       Только духи и демоны знали, что он чувствовал в разрушенном храме, сдерживая подкатывающие к горлу слезы.       Даже Сера и Вивьен казались родными. Одиночество, злобное и холодное, дышало в спину. Карра оставалась. А он уходил.       Он решил упиться вдрызг и снять какую-нибудь шлюху в борделе, чем красивее, тем лучше, чтобы убедится, что женщины одинаковые, а цель стоит жертв. Что любовь к Карре лишь ослепление капризными губками, ямочками, свежестью и юностью, и оно пройдет.       Агенты Лелианы преследовали его по пятам, едва ли догадываясь, что он знает их в лица и даже выучил их имена. Соласу пришлось отложить эту идею. Сначала надо было затеряться, и он петлял как мог, пока слежка не отстала. А после хозяйка борделя в Орлее без возражений приняла гостя, рассыпавшего по столу золотые монеты, и постаралась не заглядывать под глубокий капюшон. Старательно подражая говору далеко не интеллектуального человека и изменив голос до сиплого, Солас попросил:       — Эльфийку мне. Само собой. Чтоб покрасивее, само собой. И чтоб не болтала совсем. Рот шлюхе не для этого… И выпить принеси.       Опасайтесь меняющего облик Фен’Харела…       Хозяйка кивнула и проводила в комнату. Скоро пришла эльфийка, гибкая, голубоглазая, волосы цвета красного золота. Уверенно толкнула Соласа на кровать и принялась стягивать с него сапоги. Он отпил из бутылки, разглядывая ее. Красное золото превращалось в темную ночь, голубые глаза вспыхивали золотом.       Скажи, что играл со мной, я назову тебя бессердечной сволочью и буду спокойно жить дальше.       Он подумал, что однажды она действительно начнет спокойно жить дальше… Столько, сколько Якорь позволит. И… Он знал, что будет следить за Каррой, за каждым ее шагом…       «Она гуляла в саду с неким графом, а потом он повалил ее в беседке… »       Солас присосался к бутылке и глотал, пока не начал захлебываться.       «Леди Лавеллан выходит замуж, учитель… За сэра Резерфорда. Да, так его зовут. Кажется, она носит его ребенка»       Моя! Он попытался встать и снова повалился на кровать, шибанул рукой со стола кувшин. Шлюха вздрогнула, но не убежала. Продолжила прерванное занятие.       Ты не сможешь спокойно жить дальше, любовь моя. Я не верю! Неужели забудешь все, что было между нами? Ты должна помнить… Это самое светлое, что случалось в моей жизни.       Как же важно было, чтобы она помнила. Чтобы поняла его.       Как же Солас был противен себе в эти минуты. Почему ты не сказал ей, что все кончено? Что любви никогда не было! Зачем закинул в душу эту иголочку сомнения. Чтобы страдала и мучилась? И ждала. Потому что никто не ждет. Жалкий и подлый эгоист. Ты должен был ее отпустить!       Эльфийка встала во весь рост и принялась расстегивать пуговицы блузки.       Скажи, что играл…       Она медленно спустила рукав с плеча, наблюдая за выражением его лица, потом опустила другой.       Я назову тебя бессердечной сволочью…       Блузка упала на пол. Солас видел множество обнаженных женщин, теперь увидел еще одну.       И с каким-то тупым безразличием разглядывал ее грудь, с острыми, как у козы, сосками. И думал каким обыденным и скучным может быть секс без любви, если тебе больше нескольких тысячелетий. Это как справить нужду. Справь нужду между ляжками этой красноголовой эльфийки.       — …Господин!       И буду спокойно жить дальше…       Кажется, шлюха уже давно звала его, на ее лице читалась смесь бессилия и страха.       — Мне продолжать? — она перебирала пальцами завязки на юбке. Солас неопределенно махнул рукой, но потом все же ответил:       — Нет.       — Сами разденете?       Солас отрицательно покачал головой.       — То есть? Может… вам нужно что-то особенное? Хотите привязать меня?       Соласа словно хлопнули по лицу мокрой и грязной тряпкой, он ощутил вонь борделя, продавленную кровать под собой, разглядел синяки на руках и шее эльфийки, тщательно замазанные косметикой.       — Сколько тебе лет, d’alen?       Она вдруг надломлено улыбнулась, перестала перебирать завязки.       — Столько не живут, — огрызнулась она.       — Сколько?       — Двадцать пять, — Солас не мигая смотрел на нее, слегка приподняв бровь. — Шестнадцать.       — Удивительно, как ты столько протянула?       — Вы болтать пришли или трахаться?       И ты всерьез собирался это сделать? К слову, на шестнадцать она не выглядела. Уже раздобревшая в бедрах, накрашенная, она спокойно тянула на озвученные двадцать пять. Солас покачал головой, махнул на нее рукой.       — Свободна… Уйди, исчезни!       — Что? Нет… Простите, пожалуйста, простите… — пискнула она в ужасе. — Моя хозяйка…       Солас жестом заставил ее замолчать и ткнул пальцем на кушетку. Она легла там и свернулась клубочком, возможно, надеясь, что он забудет про нее.       Шлюха ежилась от холода и стучала зубами. Ему было плевать. В душе такая сосущая нутро бездна, что хочется выскрести эту боль ногтями.       Солас взял бутылку и лег на кровать. Кажется, он не пил и пролежал всю ночь, глядя в потолок, но выпивка неожиданно закончилась, а комната медленно вращалась вокруг него.       И что это значит, Солас? — ее лицо озарено надеждой, а в глазах плещутся искры.       Сколько он не заглядывал в ее глаза после ночи у водопада, огоньки в них потухли. Он заметил, как портит ее лицо шрам, что ее нос слегка похож на птичий. Карра горела изнутри и этим была прекрасна. Его любовь превратила ее в потухшую головешку от факела. Он забрал огонь, опустошил ее. Это сделал с ней твой эгоизм! Надо было наступить чувствам на горло.       Как же ему хотелось обнять и греть ее, пока снова не вспыхнет.       Ты был… всем!       Понимаю. Ты была всем… Ты была — все. Я люблю тебя. И никогда не забуду.       Я словно в пустыне, умираю от жажды… Но это не самое страшное, сердце мое, что может случиться с нами. Однажды, мы посмотрим друг другу в глаза, как враги… И тогда…       Он уткнулся в подушку, бил кулаками, кричал и бил. Если бы это была его собственная голова, он с удовольствием размозжил ее о стену. Она не должна расплачиваться за мои ошибки! Никто не должен!       А еще Флемет… У него не осталось другого выбора. Я не могу… Не могу…       Эльфийка испуганно сжалась. Он вылетел из комнаты борделя, как очумевший. И не успев даже шагнуть в лес, как на ходу обратился в волка. Зверь путался в штанах и кофте, рвал их зубами, словно хотел сорвать с себя человеческую кожу. И наконец-то освободившись, скрылся в чаще. Он потерял счет времени, шатаясь по лесам в облике волка. В шкуре зверя было не больно. Но он словно безумный искал в лесу знакомый запах и не находил. Одиноко, тоскливо, хотелось выть и убивать. И кажется, он убивал. Охотился как зверь и иногда приходил в себя испачканный чей-то кровью.       Но как бы Солас не оттягивал эту встречу, она должна произойти.       Агенты помогли ему проникнуть в Зимний дворец. Шаги были тяжелыми. Сердце не билось. Он ничего не чувствовал, словно в трансе. Это последний шаг в бездну, и он сделает его.        — Я знала, что ты придешь.       Ее фигура на фоне ослепительно голубого элувиана не задела никаких забытых струн. Когда-то он видел в ней богиню. Солас ощутил вспышку магии. Если она сможет, пусть спасается. Флемет повернулась на встречу. Не та тонкая, златоглазая дева, а старая, но величественная женщина. Ее лицо было чужим, но его выражение именно таким, что осталось в памяти, как блик солнца.       — Зря ты отдал свою сферу Корифею, Ужасный Волк, — в ее глазах усталость и грусть.       — Я слишком ослаб от сна… Не мог ее открыть, — Солас приближался, слегка пошатываясь. — Ошибся я. И мне бы заплатить за ошибку… — он стал так близко, что мог рассмотреть ее морщинки. — Но Народ нуждается во мне.       Митал взяла лицо Соласа в ладони, с нежностью и грустью вбирала глазами его боль. Она понимала его. Возможно, она единственное живое существо в этом мире, способное понять, что он сейчас чувствует. Старуха Флемет оставила их наедине. Солас узнал этот взгляд. Крепко сжал ее руки, задыхаясь от тяжести в груди. Я так скучал! Так много хотел тебе сказать! В моей душе бездна, Митал. Там умирает весь мир.       Но сказал он лишь одно:       — Прости меня… — его голос срывался.       — И ты прости меня, мой старый друг, — прошептала она.       И открылась. Знала, зачем пришел, и знала, что ей не спастись. Солас возьмет то, что хочет. А еще знала, что этим обрекает его на путь смерти. Он встретился с ее взглядом.       Сила хлынула в Соласа, потекла по венам раскаленным пожаром. Флемет ахнула, ее руки бессильно опали, а тело в руках отяжелело, но он не отпустил ее, поймал, прижавшись к ней, каменной. Мир сужался в точку, а сам он, огромный волк, растет, растет, растет, и готов опустошить вселенную одним глотком.       Солас медленно осел, бережно опуская Митал на землю.       Он убил ее ради силы, как однажды это сделали те, кого он называл чудовищами.       Солас поднял голову, его глаза вспыхнули, как расплавленное серебро.       Ужасный Волк вернулся к своей стае. Вернулся, чтобы построить новый мир на костях старого.