Леди Инквизитор

— 8 —

      Под балконом кричали и возмущались знатные господа — надзор солдат действовал им на нервы. Посол Орлея тут как тут, глаза его горят злостью, как дикие. Агенты Лелианы передавали, что посол искал встречи. Каллен устало вздохнул. Скверный ждет разговор. Едва ли тщеславные ублюдки вроде Его Высочества Гаспара способны стерпеть подобное унижение. Но Карра права: нужно действовать, а не отплясывать под дудку политиков. Тем более что Карра, это Карра… «Я лоб расшибу, но все будет по-моему!» — всегда говорил ее взгляд. Она злилась, кидалась в крайности или пачкала руки в крови, но так или иначе желаемое получала. А значит спорить с Инквизитором бесполезно.       — Наблюдаешь, сэр командор? — неслышно подкралась леди Лавеллан.       — Ты еще не ушла в … элувиан? — удивился Каллен.       — Жду, пока солдаты перенесут зеркало под охрану.       По губам Карры проскользнула насмешливая улыбочка. Каллен проследил за ее взглядом. Железный Бык и Дориан затаились под стеной зелени у крыши беседки, но догадаться что происходит было несложно.       — Создатель! — генерал отпрянул от перил.       — Мм, — протянула Карра. — Да… мерзковато, но не страшно.       — Командор, здесь есть место и для тебя, — раздался бас Железного Быка. Он вышел на свет, хвала Создателю, одетый, не переставая обнимать растрепанного Дориана и подмигнул Каллену. — Я знаю, кадан не против.       — Нет! Конечно же, нет! — ужаснулся Каллен.       — Жаль… Босс? — Бык взглянул на Карру и Каллен ощутил беспокойство. Было в его взгляде какое-то голодное зло. — Отпусти себя, Инквизитор. В моих объятьях ты забудешь даже свое имя.       Бровь Карры чуть дернулась, а губы изогнулись в чувственной и заманчивой улыбке. В одно время нежная и полная вызова, она притягивала и пленила взгляд. Каллену стало жарко. Он отвернулся злой на себя. Тот, кто создает подобных женщин, должно быть, ненавидит мужчин. Каллен знал, что не первый кто ощутил себя рядом с ней беспомощным дураком. Как Карре это удается — неизвестно. Сейчас его окружает множество женщин красивее чем она, вот только вслед уходящей Карры хочется смотреть и каждый стук каблучка отдается в сердце. Ходили слухи, что уже четвертая дуэль из-за нее закончилась убийством. Карра и раньше привлекала мужское внимание, но вот уже больше года, как ее привлекательность стала какой-то магнетической.       Мужчины теряют головы.       Эти голодные, несчастные игрушки, которыми Карра поиграла и забыла, как тени слоняются за ней по пятам. Каллен слышал, как старые графини рассказывали друг другу, что некий помещик осмелился попросить ее руки, в ответ она ткнула его носом в низкий статус. Помещик отчаянно пытался возвысится и завяз в карточных играх. А Карра, когда ее спросили о нем, не смогла вспомнить даже имя.       — Бессовестная! — шипели пожилые дамы. — Что она о себе возомнила?       Каллен догадывался, что происходит с Каррой и был рад, что освобожден от участи тоскующей собачки. Но почему бы ей, во имя Создателя, не выйти наконец замуж и перестать уже собирать вокруг себя похоть и смерть?       — Дориана я люблю намного больше, чем хочу постельных экспериментов, Бык.       — Я же говорил, — засмеялся Дориан, но в глазах сверкало неодобрение. Разговор ему явно был не по душе. — Она меня любит.       — Ой, да, ладно, — насмешливо фыркнул Бык. — Кто тебя не любит? Но мы все упускаем главное. Леди Лавеллан созналась, что хочет экспериментов в постели.       Карра снова улыбнулась и засмеялась, в ее глазах плясали дразнящие огоньки.       — Экспериментов хочу, быть раздавленной не хочу.       Железный Бык пожал плечами, как бы говоря, тебе же хуже. И повел Дориана из сада. Руки зачесались потереть шею. Каллену неловко было думать, что происходит между ними на кровати.       — Дориан влюблен в эту гору мышц и мяса. А Сера в Дагну… — сказала Карра, когда они ушли, став задумчивой и мрачной. — Я видела множество мужчин и могла бы завести кучу романов, но у меня не получается испытать те чувства… — она замолчала, прикрыв глаза — блики солнца играли на кончиках ее ресниц. — Наверное, я уже не смогу никого полюбить.       — Ты не даешь им шанса, — Каллен сжал ее плечо. — Ждешь того, на что они не способны и не замечаешь те качества, за которые стоило бы любить.       — Ого! Сколько уверенности в твоем голосе!       — Я переживал похожее, когда потерял Амелл. Но разговор не обо мне, — Каллен постарался, чтобы голос звучал твердо и мужественно: — Я хочу видеть тебя счастливой. Дай кому-нибудь шанс, Карра Лавеллан.       — А ты дал кому-нибудь шанс, Каллен Стентон Резерфорд?       Он не смог скрыть счастливой улыбки и засмеялся. Карра удивленно вскинула брови и улыбнулась.       — Я рада.       — Я еще ни в чем не уверен. И Пес тоже, хотя и сжевал пару ее платьев. Но мы счастливы. Я имею ввиду себя и Пса. Она возможно в ужасе от такой компании, — Каллен совсем смутился и замолчал.       Он действительно пустил в свою жизнь женщину — теплую, нежную, умную. Это далось нелегко — она словно продиралась через забор, обтянутый колючей проволокой. Но когда Каллен шагнул навстречу, тут же скрылась в его объятьях. Израненная и уставшая от борьбы за его сердце… Первый раз ее губы дрожали под его губами, он едва касался их, будто еще колебался — это было время, когда Солас оставил Карру и Каллен горел новой надеждой. И знал, что тщетной. Но когда тонкие руки любящей его женщины обхватили шею, образ Карры закрутился в вихре, отдаляясь и стал блекнуть. Перед глазами вспыхнули серо-зеленые глаза, а в кудрях будто запутались тонкие пальцы и запахло яблочным пирогом.       Каллен потер шею, не понимая, как ему это удалось — заполучить такую замечательную леди.       — Я думаю, она тоже счастлива… А я рада вдвойне, — однако в голосе Карры радости Каллен не услышал. Взглянул вопросительно, но она уже смотрела вниз, где бурлила негодованием знать. — Ах, посол Орлея! Теперь и в его глазах я подлая узурпаторша.       — Всегда чем-то приходится жертвовать.       — Я знаю. Может поэтому кунари решили, что меня лучше убрать? Не понимаю, что случилось. У нас был договор о мире и вот они уже вторгаются на Юг… Но откуда хаос за элувианами? Каллен, кажется, мы имеем дело с чем-то поразительным.       Каллен молчал встревоженный не ее словами, а тем, как она произнесла их — с благоговейным ужасом. Карра замолчала на мгновение, глаза слепо смотрят в одну точку.       — То, что я увидела за элувианами, — продолжила, вцепившись Каллену в руку, и заставила склониться. — Если Митал существует, а Фен’Харел так реален в воспоминаниях…       — Реален? — растерялся генерал. Он бы предпочел, чтобы боги, как человеческие, так и эльфийские, оставались легендами. — Ты кажешься встревоженной.       — Ужасный Волк может быть реален! Как я, как ты. Представь хоть на мгновение, что это может значить.        — Честно говоря, мне это кажется жутким.       — Я уже видела Митал… Она была из крови и плоти. А теперь храм показал мне Ужасного Волка. Он спасал рабов. Он не был злом — помогал рабам, как смертный. Не как бог… Мятежник и освободитель! — в ее глазах вспыхивали огоньки. — Эльфы поклонялись ему, как герою. А эванурисы ненавидели за это. Это все меняет, понимаешь? Все! Для эльфов!       — Должно быть, сладкую жизнь устроил этим эванурисам ваш Ужасный Волк, — усмехнулся Каллен, припоминая как много легенд слышал про него от солдат-эльфов. — Если он до сих пор жив, то странно что до сих пор ничего не предпринял. А кто такие эванурисы?       — Не знаю… Думаю, ты прав. Если бы он существовал, не сидел бы сложа руки.       Карра облокотилась на перила, взгляд ее наполнился очарованным блеском, черты лица смягчились. Она стала похожа на ту Карру, какой он ее встретил в Убежище — ту Карру с длинными волосами, словно буйная, черная река, текущими по ветру. Давно, он не видел ее такой — неотягощенной заботами и властью.       — Значит легенды о Волке врут? — неожиданно осознал он.       — Я не знаю. Но если увиденное правда…       Якорь ярко вспыхнул, брызнув изумрудным сиянием по балкону, изумрудом вспыхнули глаза Карры, сверкнули, как огни. Она прикусила губу, но все равно вскрикнула. И зашарила по карманам. В ее руке блеснула склянка, пальцы заметно дрожали, когда она делала глоток. Другую руку Карра спрятала в карман, но Якорь просвечивался даже сквозь ткань.       Каллен видел, как она дрожит и горбится от боли, и не мог какое-то время вымолвить ни слова.       — Карра! — он наконец-то смог двигаться и сдавил ее плечи, чувствуя холодок ужаса в сердце. — Лекаря?       — Все в порядке, — она медленно выпрямилась. Якорь гас.       — Как часто ты пьешь обезболивающее? — не унимался Каллен. — Как часто с тобой такое?       — Иногда, — она нервно облизнула губы. Ее все еще трясло, а взгляд испугано метался. — Все в порядке. Немного устала.       — Не стоит ничего скрывать…       — В порядке! — неожиданно зло крикнула Карра. — Я не наркоманка!       Каллен почувствовал себя крайне глупо и гадко. Кивнул. Она ласково тронула его за локоть, но ее ладонь будто была в иголках. Хотелось отстраниться. В то же время Каллен знал, что этого лучше не делать. Кажется, ей действительно стало лучше, но увиденное не покидало его головы. Ей нужна помощь! Это не просто боли в руке! Проклятый маг! Ты должен быть здесь, взять солдатский ремень и выдрать ее зад до крови.       — Извини… Не знаю, почему так сказала. — тут же с улыбкой обернулась Карра. — Вот они. Идут. Оба. И никто не поскользнулся на ступеньках, — зло прошипела она вполголоса, но продолжала вежливо улыбаться Тегану, послу и Жозефине.       Жизнь в кругу аристократов внесла в характер Карры свои коррективы. Она стала сдерживать эмоции, точно улей роящихся пчел — что царило в душе Инквизитора чаще было загадкой. Откровенно говоря, Каллена это пугало. А ведь прежняя она где-то внутри этой женщины и иногда ему отчаянно хотелось ее вернуть.       — Как вы смеете! — крикнул Теган, багровый от ярости, едва они успели приблизится. — Мало того, что вы не сообщили о трупе кунари Священному Совету, так еще и смеете вести себя здесь как захватчики. Что здесь происходит, Инквизитор? Уж потрудитесь объяснить!       — Если бы вы обратились за помощью к Орлею, мы бы пошли вам на встречу, — елейный голос посла заставил глаза Карры вспыхнуть от бешенства.       — К тому же ваша эльфийка ранила слугу! — не унимался эрл. — Вы уже перегибаете палку!       Что? Создатель!       — У меня нет на это время, Теган, — неожиданно спокойно сказала Карра. — Есть более важные дела, кроме солдат дебоширов. — Повернулся к Каллену: — Уймите своих людей, сэр Резерефорд.       — Хотя у нас в приоритете другие дела, но леди Инквизитор несомненно разберется с этим недоразумением лично, — мягко, но очень настойчиво обратилась к ней Жозефина.       — Леди Монтилье… — угрожающе начала Карра.       — Прошу вас, — в глазах Жозефины одновременно читалось и предостережение, и злость, и мольба.       Карра широко раздула ноздри, метнув в Жозефину взгляд полный негодования, но кивнула.       — Благодарю вас, — посол Орлея поклонился, — Орлей все еще надеется, что вы обратитесь за поддержкой.       — Секреты и ложь! Вот она вся суть вашей Инквизиции! — прошипел Теган. — Вы еще не поняли, почему мы собрали этот совет? Вы суетесь везде! И когда вы снова втянете нас в войну? Завтра? Послезавтра?       — Я делаю то, что должны делать вы и ваши императоры. Забочусь о безопасности народа.       Молодая, пышущая энергией Карра, словно в вихре водоворота, ее сверкающие глаза, уверенный и спокойный голос, и то что она женщина — все возвышало ее над эрлом, но он не унимался, скалился и гавкал, как старый, брехливый пес.       — Может вам стоит вернуться, Первая Лавеллан, в свою лесную чащу? И перестать мечтать о славе Андрасте? Вы как были эльфийской выскочкой, так ей и остались! Ваш народ — эльфы! Вот и возвращайтесь к ним!       Она вздрогнула, казалось, Карра плюнет Тегану в лицо, но она шагнула так близко, будто хотела поцеловать. Эрл растерялся, не зная то ли отстраниться, то ли подождать развития событий.       — Мой Народ — это и вы Теган. Люди, гномы, эльфы, кунари… Я не для этого спасала Тедас, чтобы делить его на части.       Он зло поджал губы, но зрачки его глаз испуганно метнулись в сторону. Это длилось лишь краткое мгновение… Большего Карре не потребовалось — она гордо вскинула подбородок, едва не расхохотавшись ему в лицо. «Я спасла твою жалкую жизнь и ты это знаешь!» — читалось в ее насмешливой улыбке.       Наконец-то Инквизитор повернулась к Жозефине:       — Идемте, разберемся с дебоширами.       Возле оружейной шумно. Лекарь перевязывает слугу, вокруг столпились зеваки и стража Орлея удерживает закованную эльфийку. Эрана? Впервые Каллен столкнулся с ней на Священной равнине. Кажется, это невеста его помощника? Хареля Каллен оставил в Скайхолде во главе армии, охранять крепость. Но вот она одета в доспехи, ее волосы коротко обрезаны, а в глазах презрение и насмешка. Жизнь в Инквизиции ее так поменяла?       Капитан Орлесианской стражи и капрал Ретт сошлись посреди площади, как два бойцовых петуха. Скоро полетят пух и перья!        — Если ты тронешь эту девушку, я тебе руки обломаю! — Ретт закрыл Эрану собой. — Только мы можем вынести ей приговор!       — Это же зимний дворец! — возмущался капитан. — Как вы смеете здесь что-то контролировать! Как эта девица смеет нападать на нашего слугу!       — Что здесь происходит? — рявкнул Каллен. Карра строго посмотрела на Ретта и он сбивчиво забормотал:       — Орлесианцы хотели ее убить! Мне пришлось защищать помощницу леди Монтилье.       — Это наша территория! — снова атаковал орлесианский капитан.        — Это наша эльфийка и наше дело, — повысил голос капрал, заметно рисуясь в глаза Инквизитора и генерала. — Когда кто-то в спешке перепутает цвет штанов или перьев на маске, тогда и…        — Замолчи! — обрубила его тираду Карра. — Я приказывала взять дворец под охрану, а не калечить орлесианцев. Почему вы не послали за сэром Резерфордом? Устроили здесь склоку! У меня нет времени, сэр, растаскивать вас по углам!        — Не подумал, ваша милость, — он опустил голову. — Виноват, ваша милость.       — Ты… — губы Инквизитора сжались в презрительную ниточку, — Эрана… За этот день уже второй раз удивительным образом оказываешься не в том месте и не в то время. Я жду, как можно объяснить эту выходку.        — Я только спросила, что он делает, — возмутилась девушка, — и он напал на меня!        — Я отказался кланяться псам Инквизиции, и она на меня набросилась! — крикнул юноша. Но Карру они уже не интересовали. Она остановилась и не отводила взгляд от огромного бутыля на земле.       — Что это?        — Вино, — ответил юноша. — Я нес вино на праздник.       — Ты лжешь! — крикнула эльфийка. — Он вел себя очень подозрительно, леди Лавеллан! Хоронился за каждым углом, чтобы его не увидели.       — Я ничего такого… — растерялся эльф.        — Возьми бутылку и открой, — Карра опустила на юношу тяжелый взгляд.        — Я…        — Открой ее. — Ее глаза превратились в два узких лезвия. Карра прекрати быть такой, ты меня пугаешь! — Я хочу выпить.       Слуга поднялся, кривясь от боли и отвернул пробку. Зеленый дымок потянулся из горлышка, рука эльфа задрожала вместе с кружкой. Каллен предусмотрительно загородил ему путь к бегству. Гаатлок!       — Адское пойло под названием гаатлок, — сказала Карра, обращаясь к слуге. — Не хотите ли первым отведать?       — Но здесь должно быть вино! Ах ты, мерзкая сучка! — он повернулся к Эране. — Эта дрянь что-то сделала с ним!       — Взять слугу! — крикнула Карра и Каллен мгновенно заломил худые руки юноши за спиной. Орлесианские стражники бессильно следили за происходящим.       — Я хочу знать откуда у него эта бутылка. Заставь его рассказать, сэр генерал.       Каллен приоткрыл было рот, хотел переспросить, но натолкнувшись на взгляд Карры передумал. Он понял, если не станет пытать его сам, это сделает она.       — А что с девушкой? — спросил капрал.       — Ее тоже под замок.

— 9 —

      Митал часто говорила, что даже стоя по колено в крови, нужно находить время для радостей: любви, танцев, песен, секса и алкоголя. У Соласа плохо получалось наслаждаться жизнью. Даже на приемах, в окружении доступных женщин, танцуя или выпивая, он не переставал думать или сражаться. И как итог, вся его жизнь — дорога смерти, а за спиной всегда остается то, что дорого. Должно быть, по-другому и быть не могло.       Он снова шел к смерти, по туннелю Глубинных троп — по трупу Титана. Эванурисы говорили, что Титаны угрожают жизни элвенов. Позже Солас узнал истинную цену войны — сила запертая в Сферы. Он и сам когда-то был охвачен жаждой силы.       Долгая, долгая бесконечная война, породившая гордыню и тщеславие у освободителей — самое страшное, что может случиться с миром. А ведь когда-то эванурисы сражались под лозунгами: мир, Народ, единство. Элвены смотрели на них как на освободителей и героев. Нет, те, кто вознесся на крови никогда не смогут жить в мире. Они сломанные. Опустошенные. Жаждущие крови, подобно звери — охоты. Война и междоусобицы между ними были лишь вопросом времени.       Глаза Соласа привыкали к освещению факелов — проступали трещины на стенах и блестели капли воды. Из-за света воздух, казалось, переполнен рыжей пылью, что золотилась в отблесках огня. Духота облепила шею потом и воздух становился плотным, набухшим и вязким, как мокрая вата. Неожиданно на пути выросли статуи Митал и Ужасного Волка. Вода, сырость и время уже обтесали их не хуже скульпторов, сгладив углы. Солас не остановился. Время торопило его. Здесь, на Глубинных тропах, у него остался невыплаченный долг.       Что сказала бы Мудрость, если бы узнала о том, что он совершил? Посчитала бы Митал необходимой жертвой? Но любой ответ не принес бы Соласу облегчения. «Я любил ее, как друга. Я любил ее, как женщину… И это не остановило меня.»       Стоит ли жалеть о случившемся? Митал сама открылась ему. Без ее силы он не смог бы устроить это. Не смог бы даже попытаться остановить разрастание Якоря. Если Эрана уже выполнила свою задачу, то скоро Карра будет здесь. Что она уже знает? От этой мысли во рту засушливая пустыня. Хотелось найти тысячу причин, чтобы избежать разговора и одновременно Солас его жаждал. Какими глазами она посмотрит на Ужасного Волка?       Наверняка, Карра уже нашла оставленные ей фрагменты чужой памяти. Поняла ли подсказку? Среди всех воспоминаний он оставил одно очень говорящее… Ты должна была узнать меня в нем!       Когда-то в злобе и скорби на эванурисов Солас искал в Тени чужие воспоминания о себе. «Они не правы! Я не монстр. Я лучше их». Он смотрел на себя глазами множества лиц и все больше убеждался, что среди лжи эванурисов есть крупицы истины. Вот только писал другую историю — красивую, трагичную легенду о мятежнике. Писал не для себя, а для тех, кого звал за собой. Тогда это было необходимо. Многие, слушая речи эванурисов, отворачивались от Ужасного Волка. Были дни, когда он чуть ли не кричал от отчаянья, теряя союзников. Сейчас, Карра сполна насладится еще одной ложью. А он позволил этому случится. Зачем?       «Пусть она увидит, как я бросил спасенных рабов на смерть. Как погрузил мир в хаос. Пусть она узнает, как они проклинали своего освободителя. Пусть она будет рядом со мной в тот день, когда я жертвовал ими, чтобы защитить тайну расположения святилища. Как спешно отступал и закрывал элувианы, когда рыцари Фалон’Дина убивали женщин и детей. Пусть она услышит, как они стучались в запертые зеркала. Я слышал их вопли и отступал, уходил, а потом не мог сомкнуть глаза. Как они кричали!»       Солас чувствовал невообразимый стыд от мысли, что она узнает обо всем этом. Нет, этого не случится. Он и так даст ей достаточно знаний, чтобы ненавидеть Ужасного Волка. И понять… Этого бы ему хотелось, но это и ужасало. Как сильно она изменилась?

***

      Советникам Инквизиции Орлей выделил небольшую комнату для отдыха. Здесь поместили связанного слугу и Эрану. Эльф поджимал ноги на хлипкой табуретке, за спиной руки, стянутые веревкой, явно затекли, плечи вздрагивали и его лицо казалось бесцветным от страха. На полу неловко подвернув ногу сидела Эрана. Каллен смахнул пот со лба и хмуро посмотрел на Карру. Как бы Каллен не относился к происходящему, он — солдат. Карра знала, что подобное он уже совершал, когда служил Мередит, и не в его силах оспорить приказ Инквизитора.       — Не хотите ли поберечь свое здоровье и сэкономить наше время? — Карра окинула взятых под стражу задумчивым взглядом. Угроза вовсе не беспочвенная. Некромантия не произведет нужный эффект на Эрану, ведь она знает о способностях лидера, а значит польется кровь. Карра не хотела причинять боль помощнице Жозефины… И юноше Карра не хотела причинять боль. Вот только милосердие стоит слишком дорого, когда во двор административного центра подбрасывают бутыль с гаатлоком.       Слуга недовольно фыркнул и надменно поджал губы. Эрана негромко вздохнула:       — Леди Лавеллан, я не понимаю, в чем провинилась перед вами, — в ее глазах столько недоумения и искренней обиды, что Каллен заметно смутился.       Ох уж эти мужчины!       — Как же ты всюду успеваешь? — с улыбкой спросила Карра. — И откуда в твоих карманах письма на кунлате?       — Если быть вам полезной — преступление, то что же я должна делать на своей должности? А письмо выпало у него! Я просто подобрала.       — Да я же не сержусь. Даже благодарна тебе за бдительность. Вот только, это странное ощущение, что от меня что-то ускользает… Оно не дает мне покоя. Я хочу, чтобы ты была здесь и понимала — за тайны надо платить кровью… Видишь ли, я столкнулась со странными вещами за элувианом. Со мной кто-то играет. А жизнь уже учила меня, что искать предателей надо там, где ты меньше всего их ожидаешь найти.       — Это просто несправедливо! — вскрикнула Эрана. — Я хочу поговорить с леди Монтилье!       Карра отрицательно качнула головой. Эльфийка глубоко вздохнула и выдохнула. Что-то ты скрываешь! — подумала Инквизитор.       — Думаете Солас бы одобрил пытку людей?       Карра удивленно усмехнулась. Это было странно и неприятно. Ты тоже его не забыла?       — Солас? Вероятно, был бы огорчен. Но еще больше он бы огорчился, если бы я ничего не сделала… А к чему ты его вспомнила?       Эрана досадливо сморщилась и промолчала.       — Я иногда думала, когда замечала твои взгляды в его сторону… пыталась ли ты его соблазнить? — помощница Жозефины заметно побледнела. «Сама напросилась, не надо было пугать меня Соласом. Он не был моим папочкой...», — зло подумала Карра и продолжила: — Ты тоскливо наблюдала за ним с балкона, а он видел лишь книги. И меня… — ее губы сами изогнулись в снисходительной улыбке. Ей хотелось ее бесить. Странно говорить с женщиной, которой не безразличен Солас. Карра пыталась понять сколько их было. Солас слишком опытен, чтобы тешить себя надеждой, что она была у него хотя бы пятой. И сколько их будет после нее? Однажды его глаза заблестят, столкнувшись с глазами какой-нибудь умненькой, симпатичной женщины и от этого хочется ненавидеть весь мужской род. — Но были ли попытки изменить это? — Карра беспечно пожала плечами, ощущая взгляд эльфийки, как ожог — бессильный гнев и ревность. — Нет, я не сержусь. Чувствам нельзя приказать исчезнуть. Так ты пыталась? Я же пойму, если соврешь.       Эрана о чем-то задумалась, взгляд снова заметался… Интересно! Карре уже приходилось видеть подобное выражение лица. Так ведут себя люди, загнанные в ловушку, но не готовые сдаться. Она ищет выход. Карра могла поклясться, что слышит, как щелкают в голове этой девчонки шестеренки. Эрана как-то заметно смягчилась и тихо сказала:       — Он… вежливо отказал.       Она говорила с ним об этом!       — Когда это было?       — Вы с ним еще не… — Эрана прикусила язык, но под взглядом Карры договорила. — Я только пришла в Инквизицию. Он был очень добр, и я повела себя глупо. Посчитала, что, если он мужчина… Мне так хотелось тепла, но ему было не нужно.       Карра пораженно выдохнула. Ты просто предложила ему постель? Какая мерзость… А ведь Солас говорил…       —… На тебя и так агентша Жозефины засматривается… Эрана. Кажется, так ее зовут.       — Не замечал… И зачем ты говоришь мне это?       Врал! Снова! Невероятно, он знал, что эта белобрысая дрянь на него облизывается! Знал и даже общался с ней! Был очень добр… Ему это льстило? Да что это с тобой такое, Карра? Он прошлое! А у тебя множество дел и обязательств, и нет времени щипать эту бестолковую девчонку! Он этого не стоит!       — Впрочем, это все не важно. Он сейчас далеко.       Эрана вдруг посмотрела на Карру с жалостью. Почему она так странно смотрит? Карра смешалась от спутанных чувств и повернулась к эльфу.       — Если вам спокойнее держать меня здесь, — донесся голос Эраны в спину, — я… я мирюсь с вашим решением.       — Мне на это наплевать, но спасибо, — Карра подошла к слуге. — А ты не хочешь меня порадовать смирением?       — Мне нечего добавить, — буркнул он.       — Ты не знаешь откуда у тебя эта бутылка? И что в ней?       Он отрицательно качнул головой. Вина и страх заставляли его горбится и ежиться, как испуганная птица.       — Ты тащил ее в руках и не почувствовал запах?       — Я чувствовал, — лицо слуги дрожало.       — И тебе не было интересно что в ней?       — Это вино господ! — воскликнул он. — Я не смел…       — Ты врешь, — сказала Карра. — Ты скажешь откуда у тебя эта бутылка.       Он нервно облизнул губы и промолчал. Что ж…       Каллен выглядел хмуро и даже зло. Карру переполняла уверенность и упрямство, пугающее даже ее саму. Она раздраженно дернула уголком рта, взглянув с презрением. Хватит изображать паиньку, сэр Резерфорд! Мы пачками убиваем людей на поле боя! И еще столько же умирают, выполняя наши приказы! Мы — убийцы. И то, что произойдет сегодня, ничего не изменит.       — Можешь приказать кому-то из своих солдат или даже… Я сама все сделаю, — грубо бросила она, едва не прибавив: «Боюсь, что ты упадешь в обморок, как женщина, при виде крови!»        — Нет… Это сделаю я, — он шумно сглотнул, кадык заходил ходуном на шее.       Карра вскинула бровь в ожидании. Каллен шумно выдохнул через нос и ударил слугу. Голова эльфа закачалась, как на гибком прутике. Слуга захлюпал носом, пытаясь втянуть ноздрями кровавые пузыри. Каллен снял парадный плащ и вытащил из пояса кинжал, чтобы выдернуть гвоздь из стены. Сейчас, он совершенно не был похож на знакомого ей Каллена, она поняла, каким его видят солдаты. Не тот мягкий, спокойный и неуверенный в себе мужчина. Черты лица затвердели, мускулы играют на шее от напряжения, в движении рук какая-то звериная смелость.       — Кто дал тебе гаатлок? — спросил он.       Эльф молчал.       — Кто!       Гвоздь впился под ноготь, выпустив каплю крови. Лицо слуги исказило от боли, вскрикнула Эрана, видимо, только сейчас осознав, что происходящее не шутка. Слуга и помощница Жозефины посмотрели на Карру округлившимися от ужаса глазами. Уверенность отхлынула от ее сердца, словно волна, оставив гадостное опустошение и дрожь в руках. Карра сжала деревянный столбик. Остановись! — едва не слетело с ее губ. Это слово как каленное железо жгло язык, когда острие гвоздя погружалось под ноготь. Каллен слегка наклонил гвоздь — лицо его странно ожесточилось. К горлу Карры подкатывала тошнота. Хватит, Каллен! — хотела взмолиться Карра, но только сильнее сжимала столб. Кровь быстро закапала на пол. Карра снова задала вопрос, стараясь придать голосу привычную силу и вызов:       — Откуда бутылка? Что ты скрываешь?       Эльф прикусил губу и отрицательно замотал головой. Новая боль заставляла его извиваться на стуле, кровь уже накапала лужицу, он размазал ее ногами, суча ими, будто хотел убежать из этого страшного места. Глаза Эраны блестели в углу, она, помертвев, следила за происходящим.       — Что ты скрываешь?       Каллен бьет по гвоздю рукояткой кинжала, и юноша задыхается от крика и боли.       Почему он так кричит? Заткни его Каллен! Пусть он перестанет так кричать!       — Говори!       Снова отупевшее и упрямое молчание, крики и вопли. Никто не может так вопить от боли!       Гвоздь вбивается тяжело, с щелчком и хрустом дробит кости. Воздух пропах потом и солью. На полу разводы крови и Карра сглатывает липкую тошноту в горле.       Хруст, крик, хруст, крик…       Пот ручьями течет по спине и бедрам Карры, она до глубоких ямок вонзила ногти в ладони. Окровавленные пальцы слуги дрожали, он смотрел отупело, сипло втягивая воздух, грудь едва вздымалась. Каллен снова ударил слугу, теперь под дых, его голова безвольно мотнулась из стороны в сторону. Острие гвоздя снова уперлось в другой ноготь, Каллен стукнул по шляпке кинжалом. Юноша взвизгнул и так рванул веревки и стул, что чуть не опрокинул его на пол. Каллен вернул его на место и прижал лезвие кинжала к его уху. Глухие рыдание раздирали грудь слуге, он весь дрожал, мокрый от пота. Карра почувствовала, как холодеет лицо и ноги, и неожиданно бросилась к двери. Бежать! Бежать куда угодно, но не видеть этого! Вот она — ты! Инквизитор! Слабая, испуганная девочка! Но кто-то грубо схватил ее. Каллен! И толкнул в центр комнаты.       — Смотри, — сказал он. — Смотри! Ты этого хотела? Мне продолжать? Я могу вырвать ему зубы, отрезать уши, сломать пальцы… Могу снимать кожу, как с кролика… У Мередит была такая изощренная фантазия. А чего пожелает леди Лавеллан?       Он сравнил ее с Мередит! Ее! Рука начинала болезненно пульсировать. В глазах темно. Она нащупала рукой стену, хватая ртом воздух.       — Мне продолжать? — глаза Каллена горели свирепой яростью. — Что ты молчишь, Инквизитор?       Слабая, испуганная… Карра пыталась загнать дрожь вглубь себя. Пыталась понять, почему стала такой… Такой ужасной! И словно оглянувшись, Карра окинула взглядом Тедас — свой клан, увидела Варрика, Серу, Жозефину, вспомнила бочку гаатлока в Зимнем дворце… Они хотят все у меня забрать! Хотят забрать все! Моих друзей! И мир, который я так долго пыталась вернуть на эти земли! Она сжала липкие от страха ладони в кулаки и посмотрела в глаза Каллену.       — Продолжай.       На лице Каллена проскользнула досада и разочарование. Втянув воздух со свистом, он снова ударил слугу.       Час тянулся, как годы. Карру уже не держали ноги, слова слились в какой-то жуткий призыв: Что ты скрываешь? Откуда у тебя гаатлок? Кто тебе дал? Что скрываешь? Говори! Откуда… Что скрываешь? Ктодалчтоскрываешьоткуда…       Лужа крови расплывалась на полу, жирная, как масляная краска. Факелы отражались в ней задорными огоньками. Когда голос слуги охрип от крика, когда на его руках не осталось ногтей, и правого уха, а руки Каллена стали красными от крови, он наконец-то заговорил:       — Я все скажу, хватит… Хватит! Есть элувиан на перекрестке… Третий сразу от тропы… Он ведет в Глубинные тропы… Кунари расположили там свой штаб. Я их агент… Но я выполнял лишь приказы… Мне передали эту бутылку… Если бы не эта девчонка, — он кашлянул кровью. — Спросите ее, кому она служит. Спросите ее, леди Лавеллан… Я так понимаю, вам это не известно. Что выглядит очень забавно, ведь ее друзья утверждали обратное.       Карра повернулась к Эране, холодок скользнул позвоночнику, она буквально услышала шорох осыпавшегося песка у края бездны. Кому она служит? Что за друзья?       Эльфийка лежала на полу, лицо бледное, как снег. Каллен швырнул кинжал на пол и подошел к помощнице Жозефины.       — Отравилась… Предпочла смерть мукам… — он рассерженно выдохнул. — Что мне сказать Харелю?       — Что все, кто предал наш Орден, закончат, как она, — сказала Карра.       На ватных ногах она добрела до угла комнаты и ее вырвало.

***

      Слуга все рассказал, но это почти ничего не прояснило. Карра по-прежнему не понимала, зачем кунари война. И откуда у них зеркальные тропы? Как они смогли заполучить древний артефакт элвенов? К чему здесь Ужасный Волк? И что, проклятье, происходит?       Она оставила слугу Лелиане. Возможно, та сможет выжать из него что-то еще. Жаль, что Эрана унесла свою тайну в могилу. Шартер обнаружила мягкие и небольшие емкости с ядом у нее в воротнике. Ей достаточно было надавить зубом… Что же ты скрывала? Она тоже была агентом кунари? Но зачем тогда помешала слуге? Сам же слуга сказал, что девчонка служит Ужасному Волку. Карра едва не расхохоталась. Что за чушь!       Элувиан они нашли быстро и двигались сквозь сумрак Глубинных троп. Густая тьма туннелей, что расступалась от света посохов и факелов, усыпляла, погружая в размышления. И Карра бабочкой накалывалась на острую булавку в своей голове. Но прятала мысли о пытках в глубину сознания, будто кошмар, от которого она пробудилась и который не хочется вспоминать, но липкий пот и дрожащие пальцы, не дают забыть, что снилось нечто страшное.       Карра перебирала в голове мысли. И увидела статую Митал, а рядом Ужасный Волк. Она даже приостановилась. Они снова вместе!       Ужасный Волк спасал рабов! — эта мысль казалась океаном, который она никак не может объять. Это не может быть правдой! Ее не этому учили! Это похоже на шутку, перевернутую вверх ногами.       Внезапно, Карра вспомнила лунный вечер у озера и голос Соласа напомнил ей, что элвены держали рабов. Он видел это в Тени… Нет, он — элвен, и видел происходящее вживую. А значит, слова Соласа — истина! Рабы в воспоминаниях и в словах Соласа… Это не может быть совпадением. Значит, элвены действительно держали рабов. Но как эльфийские боги могли допустить такое? Почему Митал и Эльгарнан позволили такому случиться? Они просто смотрели, как элвены издеваются над своими собратьями? Ей хотелось остановиться и сжать голову руками. Иначе она просто расколется, как орех.       Не о том она сейчас думает. Тедасу снова угрожает опасность. Вот о чем стоит беспокоиться! Кто-то хотел взорвать Зимниий дворец! Из мыслей ее выдернула острая боль в запястье. Карра уже было поднесла ко рту пузырек с настойкой, но тело пробило холодной дрожью. Желудок скукожился, наполнив рот кислотой и желчью. Если она сделает еще хоть глоток, настойка польется у нее из ушей. Организм упрямился и отказывался глотать эту горькую жижу. Сегодня Якорь просто сошел с ума. Да, рука болела и раньше, но не так! Не проходит и часа, чтобы ей не потребовалось обезболивающее. Карра убрала пузырек в карман и положила в рот смолу. Медленно разжевывая ее, она чувствовала вяжущий вкус травы. Но эффект обезболивания был таким незначительным… Карра тяжело вздохнула и столкнулась с обеспокоенным взглядом Кассандры.       — Солас, Каллен и Карра потерялись в пещере, — между тем рассказывал Варрик. — Ну и денек был! Я чуть пальцы не вывихнул, пока каменюки ворочали. Думал, уже мокрого места не осталось.       — Может не будем про Соласа? — раздраженно выдохнула Кассандра. — У меня кровь стынет в жилах от злости, когда я думаю о том, как легко он провел меня. А ведь я доверяла ему!       — Мы ему все доверяли. Я тащил его на своей спине, когда он умирал от яда. Я пил с ним в Западном пределе. Я, проклятье, считал его другом! Твоя гордость уязвлена, Искательница, а мне он плюнул в душу. Так что дай мне насладиться временем, когда все было не так.       — Не надо думать, что тебе хуже всех. Мы доверяли и Блэкволлу. А он оказался обычным разбойником. Но я тоже не была врагом Соласу. Я ему доверяла, больше чем тебе!       — Вот это да! — обиженно воскликнул Варрик. — Чем я так провинился?       — Дай-ка подумать, — насупилась Кассандра, но неожиданно устало вздохнула, и покачала головой. — Извини.       — Ты мне ногу отдавил! — неожиданно обиженно вскрикнул Дориан.       — Я думал тебе нравится, когда я тесно прижимаюсь к тебе, кадан, — отозвался Железный Бык, хотя едва ли мог отдавить Дориану ногу, так как шел сзади. Карра вздохнула. Не только Кассандра не желала слушать про Соласа.       — Не настолько тесно!.. А…а как же Орлей? Неужели, никому не хочется вспомнить наш бал в Зимнем дворце? Вино, музыка, маски… Эти надменные рожи. И все же ничто не сравнится с тем, как я впервые вас всех увидел. Я сразу понял, как мне крупно повезло… А сейчас, в магистрариуме, меня окружает жуткая рутина, эта болтовня, постоянные интриги, каждый норовит ткнуть булавкой. Я уже готов от скуки читать книги Варрика…       — Эй! Я бы попросил… Моя литература не абы что!       — Да… Эта серия про капитана Стражи так глубокомысленна.       — Может вы перестанете уже! — заворчала Кассандра.       — Ты завидуешь, Искательница! Ведь ты настолько серьезна, что всегда оставалась в стороне от самого интересного, — иронично подметил Варрик. — И, кстати, я сейчас пишу новую книгу…       Кассандра громко ахнула, словно ей протянули роскошный букет цветов.       — И о чем она?       — Называется «Дивная Хрень». Она о юной эльфийке Ларе Авелан, что отправилась на конклав и обрела на свою задницу приключения. И друзей. И разбитое сердце.       Карра задержала дыхание. Как он посмел? Как он посмел это сделать? Превратить ее жизнь в какую-то повестушку! Люди ничего не поймут! Ничего! Но какая-то искра любопытства ожгла ее желанием заполучить эту рукопись.       — О! — только и смогла выдавить Кассандра.       — Хочу в Скайхолд. Больше пространства для всяких дурачеств. И больше смеха, — неожиданно заныла Сера. — А тут только кишки и кровь. Не люблю кишки.       — Мясо, Сера! Мясо… — проревел Железный Бык.       — Пошел ты в болото, глухомань.       — Когда все закончится, у нас снова будет повод выпить и раздеть Каллена в карты, — усмехнулся Варрик.       Сера захрюкала от смеха.       — Так скучно. Вот тогда было весело. Эльфи вошел, а ее Инквизятерство в лифчике, с пупом голым! А Каллен своими причиндалами сверкает. Стесняшка застеснялся… А у лысины такие глаза! Вот такие глаза!       Всех душил хохот, когда они вспоминали этот конфуз, но смех сдерживали. Не то это было место, чтобы веселиться. Карра не лезла к ним. Пусть смеются. Пусть улыбаются. Все что они говорят, уже ничего не значит. Она тоже вспоминала — смеющиеся глаза Соласа, его улыбки, заразительный и громкий хохот Блэкволла. Как же часто она видела их вдвоем за игрой в карты. А потом Блэкволл ушел и Солас просто вычеркнул его из жизни. Знает ли Солас, что Блэкволл мертв? И что у них так много общего? Оба бросили друзей, оба лгали. Но Блэкволл хотя бы нашел в себе смелость признаться.       — Ты снова не права, — сказал Коул. — Блэкволл покинул нас. Грусть, как старая ржавчина на клинке. Но время все сотрет.       — Солас такой скрытный, — сказала Карра. — У меня нет таких способностей, как у тебя.       — Люди легко обманываются, когда видят то, что хотят. Внутри Соласа бури и ураганы, но снаружи он спокойная гладь. Маска, как та, что носили орлесианцы. Он носит и другие. Ты знала. Ты единственная, кто видела сквозь маску. Эта одежда не подходит ему… Ты всегда хотела переодеть. Ты любишь того, кто под маской. Под всеми масками.       — Сплошные загадки, Коул. Скажи мне…       — Его сердце расколото. Он пожертвовал самым главным, — Коул не дал ей договорить. Но этого и не требовалось. — Я хотел ему помочь. Но он не позволил. Это его бремя.       Карра подняла взгляд, не зная, что и думать. Дух чуть улыбнулся уголками губ. Нет, она знала. Всегда знала.       — Бремя? — удивилась она. — Поэтому он ушел?       — Ты сама знаешь ответ и боишься его.       Возможно Коул прав. И это было больнее всего. Солас выбрал не ее.       — Я поверить не могу, что на что-то надеялась… Такая глупая! — она сморщилась от презрения к себе, вспоминая какой была навязчивой, наивной… очарованной. — Но что может быть важнее любви, Коул?       Дух помолчал, шагая, ее взгляд тускло смотрел в темноту туннеля.       — Все.       Карра задумалась, но ненадолго.       — Ты прав.       Кунари караулили на мосту — десяток здоровенных, мускулистых косситов, в руках копья и мечи.       — Смерть слугам Фен’Харела! — закричали они. — Псы Ужасного Волка! Собачьи ублюдки!       Воины и Коул закрыли магов и лучников. Отряд действовал, как единый организм. Его головой была Карра, воины — руками, а маги и лучники — стрелами, бьющими точно в цель. Волны холода и огня зажигались над мостом голубыми, красными всполохами. Ледяные шипы рвали тела, погружаясь в мясо, фиолетовые плетки искрящимися змеями ползли по ногам, с шипением просачивались в щели доспех и наружу выходили клубами дыма. Мечи сталкиваясь с оружием противника, высекая искры. От крика и лязга стали, от потрескивания и щелчков магии гудел грот и невозможно было разобрать, как много врагов на мосту осталось. Иногда стены окрашивало изумрудом и один из косситов падал замертво — из трещин на голове, расколотой как орех, сочилась кровь. Среди нападающих попадались удивительно ловкие и быстрые для таких туш рогатые великаны. Они изрядно потрепали Кассандру, она кричала, все яростнее размахивая мечом.       Карра вскинула руку с Якорем, утирая рукой кровь со лба — в пылу боя она ранила себя сама. Молния ударила в камень и острый осколок, полоснул как бритва. Как только рука налилась силой, боль неожиданно обожгла до плеча, и мир перед глазами подернулся дрожащей пленкой. Карра вскрикнула. Якорь сверкал и искрился, плюясь зеленью, как ядом. Ей пришлось отойти и привалиться к стенке, а Якорь направить в сторону обрыва. Кара боялась попасть в своих. Теперь она могла лишь хватать ртом воздух, пытаясь хотя бы взглядом контролировать сражение и сжимала запястья. Пока сердце громко стучало, перегоняя кровь, насыщенную адреналином, стены, мост, враги, соратники — все плясало и кружилось перед ней.       И когда кровь последнего врага омыла доски моста, в гроте стояла звенящая тишина, прерываемая тяжелым дыханием. Карра готова была расплакаться от собственного бессилия. Соратники смотрели на нее. Смотрели, как она тяжело оттолкнулась от стены и буквально повалилась на посох.       — Слуги Фен’Харела? — от боли Карра с трудом могла говорить, но Якорь погас и ей стало значительно легче. Она взглянула на своих людей, на их потных, залитых кровью лицах возбужденно сверкали глаза. Они все убийцы, проскользнуло в голове. — Значит, они в это верят. Кто-то придумал какую-то глупость, и они думают… Это какой-то абсурд!       — При чем здесь какой-то Волк? — недоумевала Кассандра, вытирая кровь с клинка. — Но в любом случае, о мире уже не может идти и речи.       — С кунари и не стоило начинать мира, — Карра сплюнула. — Кто-то назвал нас слугами Ужасного Волка! Я хочу посмотреть на этого дранного пса. Пусть он скажет мне в лицо, что он Ужасный Волк.       Тут Карра вспомнила Митал из крови и плоти и прикусила язык.       — Инквизитор, — Дориан покачал головой. — Ты не здорова. Лучше вернуть тебя в замок.       — Я просто давно не сражалась, — в доказательство к словам Карра выпрямилась и твердой походкой прошла мимо тевинтерца. За спиной соратники послали друг друг красноречивые взгляды — она почувствовала это. «Я справлюсь с гребанными кунари! Я смогу! Не хороните меня раньше времени!»       Мост после бойни покрывала кровь и внутренности, поджаренные или изрубленные трупы кунари висели на веревочных канатах, как полотенца. Сера брезгливо рассматривала эту картину, когда сбоку, за бочками и корзинами с овощами послышалась возня. Карра взглянула на Кассандру и та, вскинув меч наготове, двинулась кошачьим шагом к источнику шума.       — Стойте! Стойте! Я не опасен! — мужчина высунулся из-за мешков, удерживая над головой руки. Небрит, лохмат, грязная одежда висит на его огромных плечах лохмотьями, а плечи под этими лохмотьями, словно каменные — выправка военного. В движениях ощущалась уверенная сила. — Постой… Ты Инквизитор?       — Ты не коссит? — насторожилась Карра.       — Нет, но… я служу кун. Вернее, служил. Если бы вы знали, что затевает Виддасала! — вылезая из-за мешков он запутался в тряпках и дергал ногой, в попытке освободить ее. Выглядело это комично. — Ее нужно остановить.       — Виддасала? — переспросила Карра.       — Глава Бен-Хазрат. Жутковатая дамочка, — он наконец-то освободил ногу и почесал подбородок сквозь спутанную, рыжеватую бороду. После попытался сделать шаг в сторону Карры и Кассандра снова вскинула меч.       — Не приближайся к ней!       — Ух, горяча! Я пытался размять ноги и поясницу. Долго пришлось отсиживаться… Понимаете, я ведь пытался бежать, когда навстречу вышли кунари. А потом вы! А следом бойня! И я спрятался… — он поморщился, как от досады. — Обычно я не прячусь, но… Ужасно стыдно, что я там сидел. Но речь не об этом. Кхм… Виддасала главная. Она изучает магию и хочет покончить с ней любой ценой. Мне плевать, если вы служите Фен’Харелу. Кто-то должен…       — Стой-стой-стой! — Карра замахала руками. — Я не служу Ужасному Волку! Почему кунари думают, что я…?       — Не знаю… — он взглянул на нее и вдруг уголки его губ дернулись, сдерживая улыбку, а глаза заиграли огоньками. Мужчина нервно передернул плечами, не зная куда спрятать взгляд, и попытался придать себе хоть немного презентабельный вид. Карра с трудом сдержала смешок, когда этот чумазый, огромный воин приглаживал волосы и отряхивал пыль с одежды. А потом потрогал бороду, и, видимо, осознав, что все без толку, угрюмо вздохнул. — Виддасала так сказала. Она нашла какое-то подтверждение. И вы долийка. Это выглядело разумно. Посланцы Фен’Харела доставили нам много хлопот на перекрестке, скажу я вам. Саботажничали, напускали духов… Мы думали, что Инквизиция — армия Фен’Харела. И здесь вы по его приказу.       — Посланцы… А самого Фен’Харела видели? — спросила Карра. Она чувствовала одновременно азарт и напряжение. А если Ужасный Волк все-таки злодей? Ей придется сражаться с ним? И кто он? Тот самый Ужасный Волк? Или самозванец назвавшим себя Ужасным Волком? Для спокойствия лучше было бы предпочесть последнее, но… Сердце Карры бешено заколотилась от мысли, что это может быть тот самый… из воспоминаний… Не глупи! Ты уже давно не девочка, чтобы быть такой впечатлительной. Это существо может оказаться хуже Корифея, и еще неизвестно, что задумал этот Ужасный Волк.       Мужчина все это время смотрел задумчиво. Была в нем какая-то покровительственная сила и уверенность в себе. Карра украдкой окинула его взглядом, но он заметил — довольная и нагловатая улыбка осветила лицо. Раздражение прошло через Карру, как ток. Она хмыкнула и отвернулась.       — Виддасала видела, — сказал он. — Говорит, он очень силен. Видимо, так и есть. Врать она бы не стала.       — А почему я должна доверять тебе? — опомнилась Карра. Незнакомец невольно вызывал доверие и расположение, а так и действуют лжецы. — Кто ты такой?       — Я не прошу вас доверять, миледи… Мое имя Брендин. Я был храмовником в Киркволле, пока не призвали в кун. В Киркволле царило безумие, а у кунари было спокойно, как в центре урагана. Но то, что делает Виддасала, теперь похоже на безумие Мередит. Сначала она хотела… — он помрачнел и добавил: — Вы когда-нибудь слышали о саирабазах? Это маги кунари. Вот только они намного опаснее магов людей и эльфов. Я никогда раньше не встречал ничего подобного их силе. А теперь Виддасала пичкает их лириумом и древними знаниями эльфов. Это часть плана, который она называет «Дыхание дракона». Но я не знаю всего… Я у них вроде ученого, изучаю лириум. Поэтому они и держали меня здесь.       «Дыхание дракона!» Карра чувствовала слабость, разливающуюся по телу только от одной мысли, что впереди ее ждут изнуряющие битвы… А у нее нет на это сил! Нет, я смогу, я смогу…       — А не крупноваты ли вы для ученного, дорогуша? — язвительно подметила Вивьен.       — Может быть… Но мне не мешает.       — Постой-ка, лириум убивает всех кроме гномов! — возмутился Варрик.       — Конечно, кунари он убивал, — согласился ученный-храмовник. — Но у них есть дисциплина. И они нашли способ… Но лириум лишь часть плана! Они говорят: «Все ради спасения юга». А это значит лишь одно…       — Вторжение, — закончила за него Карра и холод лизнул пятки. Неужели все так плохо? Война с кунари, когда она в таком ужасном состоянии?       — Верно, — его губы снова расползлись в лисьей улыбке. Хотя улыбка была заразительной и Карре хотелось улыбнуться в ответ, она нахмурилась. Я не могу рисковать всем из-за секундного интереса… — Здесь полно гаатлока. Они используют его чтобы не касаться сырого лириума. Может, как-то использовать его?       Карра задумчиво кивнула. Действительно, можно… Но даже если она остановит Виддасалу, то лишь отсрочит время. И еще этот Ужасный Волк! Злость прошла через ее тело, как жгучая волна. Руки зачесали разбить что-нибудь. Почему, проклятье, этот гребанный мир, никак не может успокоиться? Вечно его сотрясают какие-то катаклизмы!       — Я пойду с вами, — распорядился ученный-храмовник. — Я видел, что вы едва не потеряли сознание… А я разбираюсь в медицине. Дайте мне меч, и я буду воевать на вашей стороне, леди Лавеллан.       Отряд словно по щелчку посмотрел на удивленную и настороженную Карру, Дориан улыбнулся и покачал головой.       — Чем не жених… А Инквизитор? — воскликнул Варрик. Брендин весело засмеялся, бросив на Карру быстрый и вопросительный взгляд. Я ему нравлюсь… Ну и дурак! — Ты только взгляни на эту бороду… Гномы удавились бы от зависти.       Что-то свистнуло. Все вздрогнули и охнули от неожиданности. Брендин удивленно коснулся шеи и не менее удивленно взглянул на Карру, во рту у него забулькало, захрипело, из раны на горле толчками вытекала густая, темно-красная кровь. Карра холодно смотрела, как он медленно оседает на землю.       Однажды, Каллен учил ее метать ножи. Кое-чему она научилась.       — Он мог быть шпионом, — Карра вытащила из его горла нож и вытерла о сапог. — И предать нас, как только бы мы забылись. Откуда нам знать, что он не поведет в ловушку? И оставить его здесь, значит открыть спину для удара.       — А мог и не быть, — тихо сказал Варрик.

***

       …Любопытно, каким способом Карра добыла информацию? Эрана должна была отдать записку, если леди Лавеллан не сможет самостоятельно узнать о Глубинных тропах. Но Солас знал, что записка не потребовалась — он общался с агентами через Тень. Они сказали, что Эрану и агента кунари увели стражники. Что ты сделала с тем слугой, Инквизитор? И зачем арестовала моего агента? Ты ее в чем-то заподозрила?       Солас беспокоился. Эрана не была ему дорога, но он знал ее достаточно долго, чтобы жизнь этой женщины была ценна, как жизнь Серы или Жозефины. К тому же она много знает. Он не может ее просто бросить. В Инквизиции у него полно «своих людей», кто-нибудь непременно ее вытащит. Карра даже не представляет, как много эльфийских слуг и солдат уже откликнулись на зов Ужасного Волка. Среди них есть и яркие личности, вроде Бриалы, Велланы — подруги Героини Ферельдена. Но и друзья Хоук с Соласом — Мериль. Длительное время он лично вел с ней беседу через сны. Добиться ее доверия было сложно, она считала его демоном. Еще сложнее Соласу пришлось с Фенрисом. В довольно грубой манере, но он обещал подумать. Освобождение рабов ему было по душе, но магия…       — Значит ты освобождаешь рабов, — в его глазах промелькнуло уважение, которое тут же пропало. — Но я не хочу ничего общего иметь с магами! Сколько ни пытаюсь принять их, но все больше убеждаюсь, что магия — настоящее зло. Хоук погибла из-за очередной магической катастрофы! Она была не такой, как вы все. И магия ее убила.       — Хоук убила не магия… Магия всего лишь оружие, как твой меч.       — Да вот хрен, маг! Магия — не меч!       Он только и делал, что кричал и рычал, а Солас с трудом сдерживался, чтобы не зашибить его в Тени. Только из уважения к Варрику… Нет, наверное, с этим ничего не выйдет, как и с Зевраном. Прийти через сон к тому, кто любому действию может придать пошлую окраску… Солас решил отложить разговор с этим объектом. Он был слишком занят, чтобы вести глупые беседы. А вот с Серой Солас же даже не подумал общаться, хотя этого сторонника ему хотелось заполучить больше всех. Раздражение и снисходительность за два прошедших года обтрепались, и Солас, заглянув в себя, осознал, что ее проказ и шалостей, как и взаимных покусываний с Вивьен, ему не хватает. Их троица, не смотря на различия и неприкрытое раздражение, все же понимала друг друга лучше, чем большинство друзей из отряда. Как раз сейчас Сера недовольно морщила нос и, вскарабкавшись по деревянным лесам, что-то рассматривала в бинокль.       Солас снова взглянул на Карру и отряд, что не покидали тело убитого храмовника.       Значит, ты не узнала меня в том воспоминании? Он коротко вздохнул. Ему хотелось, чтобы она поняла сама… Он медленно огибал взглядом ее фигуру. Ты такая бледная и уставшая, Инквизитор. Скоро все закончится… Я обо всем позабочусь. Только не задерживайся. Не медли, иначе просто не успеешь. Тем временем Карра что-то говорила Кассандре, а потом резко оглянулась и посмотрела прямо на него.       Солас выдохнул и, попятившись, слился с тенью. Сердце глухо билось. Какое-то время Карра смотрела в темноту, слегка приоткрыв рот. Нет, она его не заметила.       Неожиданно, Карра схватилась за ладонь с якорем, а губы сжались в ниточку и искривились, словно по ее телу пробежала судорога боли. Сердце Соласа похолодело и уголки губ быстро поползли вниз. Как же скверно она выглядит… Он одернул себя. Карра только что убила храмовника. Без жалости, даже не задумываясь, а он не угрожал им. Кажется, случилось то, чего он боялся больше всего. Власть и насилие, с которым она постоянно сталкивалась, внесли последние штрихи. Ах, шрама нет… Убрала магией? Или замазала? Зачем?       Солас сглотнул, ощущая шершавость шрама на языке, пряный вкус ее сочных и горячих губ, когда он пил ее яркую и сверкающую душу, ища утешение и пытаясь забыться в ласках Карры, как в хмельном тумане. Моя! Жар растекся во рту и наполнил собой тело до самого паха и плоть мгновенно дернулась, наливаясь тяжестью. Глупец! Идиот! Fenedis lasa! Это мысленный поток брани, быстро остудил его. Но зачем она убрала шрам? Он тоже напоминал тебе о нас?.. И вещи выбросила? Кровать? И диван? Где мы…       Он представил, как Карра свирепой кошкой толкает кровать по лестнице, как жжет одеяла и подушки, ночное платье в кружевах, как швыряет книги в стену ротонды, уничтожает все, к чему он прикасался. Окажись Солас в такую минуту перед Каррой и все эти вещи полетели бы ему в голову. Он был в этом уверен, как в том, что солнце встает утром. Из груди рвался горький хохот, пришлось его проглотить. Все так и было, Инквизитор? Ты швыряла мои вещи? С таким характером…       Солас не смог сдержать улыбки. Так живо ему рисовалась Карра в гневе, какой она бывает — брови под углом, искры из глаз. И тут же недовольно сморщил нос, подумав о том, что она могла закрасить его фрески.       Вполне. Ты до сих пор пытаешься меня забыть, Инквизитор? Выдираешь из сердца, как сорняк? Или уже забыла? А я не могу. И не хочу. Но тебе не стоит тревожиться. Это — мое бремя.       Солас горячо и тяжко вздохнул. В груди словно скреблась стая голодных крыс. Он знал, что утратил все права на Карру, даже право обнять. Отряд немного постоял у тела храмовника и, выбрав путь, стал спускаться по деревянной лестнице.       Они идут прямо к Виддасале. Ах, как же Виддасала выдержит еще и это! Столько врагов, как же ей разорваться между ними? Как же быть с единственным паролем от троп, который знает только она, но который необходим и ее агентам, чтобы перемещаться зеркальными дорогами. Как же ей разорваться между Ужасный Волком, который пошел в одну сторону, Соласом, которым пошел в другую, и Инквизицией, что гонится по пятам?       Солас довольно улыбался. Он сделал многое, чтобы подорвать планы кунари: он путал и менял дороги постоянно, натравливал духов на кунари, его посланцы следовали за ними в Невару, Вольную Марку, Орлей, Тевинтер, Ферельден и Инквизицию, мешая осуществить планы, он атаковал их, засылал к Виддасале агентов, где они вели подпольную игру… Но самое главную проблему Виддасале он создал, когда впутал в это дело Инквизитора и ее команду. Ах, эти кунари — бездушные и бездумные инструменты, которыми он тоже не прочь воспользоваться.       И этот предатель все еще с ней! Инквизитор, неужели мое бегство ни чему тебя не научило? Ты по-прежнему доверяешь лжецам?       Где-то в глубине души Солас был полон ядовитого веселья. Я ведь просил тебя отослать его в Пар-Волен! Не послушала. Ты никогда меня не слушала! Упрямая!       Он выбрался из углубления в стене и добрался до бородатого жениха в луже крови. Если Варрик предлагал его в качестве жениха… Солас удивленно дернул бровью. Карра одна? Даже если одна — это мало о чем говорит, и непонятно, как к этому относиться. Иногда он мечтал, совсем как мальчишка, что когда-нибудь они все же смогут обрести счастье, но не очень-то в это верил. Но мечтать было необходимо, что после крови, смертей, мрака и боли его ждет покой в ее объятьях, чтобы просто не сойти с ума.       Итак, Карра знает про «Дыхание дракона»… А значит надо торопиться.

 — 10 —

      Брендин был прав — запасы гаатлока в пузатых бутылях были всюду: в небольших пещерах, у мостов, под деревянными лесами. Там, где гаатлок пустили в дело, скалы обрушились и пошли трещинами — синие жилы лириума паутинами вились по стенам. У каждого места добычи дежурили кунари.       Итак, какая-то часть гаатлока предназначена для подрыва множества административных центров. Значит агенты кунари попытаются проникнуть не только в Зимний дворец, и зеркальные дороги облегчат им эту задачу. От мысли, что сейчас каждому императору угрожает смертельная опасность, Карра почувствовала себя беспомощной. Почему я не могу растроиться, чтобы успеть везде? Я должна что-то сделать, пока не стало слишком поздно. Но как мне покинуть Глубинные тропы и оставить кунари весь гаатлок! Если бы хоть кто-нибудь еще был на моей стороне!       Она уже пожалела, что не попросила помощи у Орлея. Ее гордость может стоить тысячи жизней!       Найденные на тропах документы подтверждали слова Брендина. Виддасала пытается укрепить Завесу и изучает магию. Это казалось бы полезное и нужное дело, но когда кунари что-то делают — жди беды. Фанатичность, ослепленность собственной правотой и ни капли смирения. Они похожи на церковников, те тоже успели доставить проблем Карре, пока Лелиана не стала во главе церкви. А если Виддасала еще и пичкает лириумом и древними знаниями своих магов, то все пахнет ужасно скверно. Карре еще не попадались кунарийские маги, но даже обычные кунари доставляли проблемы. Кассандра и Варрик уже красовались тугими повязками на ранах.       Карра отправила с информацией в Зимний дворец Коула, чтобы он предупредил Лелиану об угрозе. Но все равно нервничала. А вдруг они не справятся! Вдруг, Лелиана не успеет разослать разведчиков? Я должна там быть и все контролировать. Но Глубинные тропы ее не отпускали. Нужно что-то делать со всем этим гаатлоком. Наверняка, где-то есть лаборатория, где они его производят. Надо все уничтожить.       Сначала Карра направляла силы на подрывы отдельных запасов, но быстро оставила попытку — взрывы привлекали кунари, а запасов лириума столько, что можно посвятить подрывной деятельности несколько недель, а то и месяцев. У них нет столько времени! К тому же стычки с кунари сильно изматывали. И рука… Так сильно она еще никогда не болела. Так много обезболивающего, как сегодня, ей еще не требовалось.       Я уже выпила больше чем можно! Придется терпеть.       Она уже и так не знала куда деть больную руку, а левый глаз слезился, когда снова произошло это. Странное железное древо выбросило навстречу щупальце, оплело ладонь и сдавило руку. Ноги подогнулись и Карра закричала. Кассандра попыталась оттащить ее, но щупальце тянулось следом и даже попытка отсечь поток света, лишь привела к временному эффекту. Едва преграда в виде щита исчезла, как поток усилился.       В глазах темнело и вместе с тем, как погас свет, Карра стала проваливаться. Она падала бесконечно долго, изумрудная бездна всасывала ее в себя, со звуком гигантского животного отхаркнувшего слюну. Щупальца врезались в запястье и шею, тащили на самое дно, в огромную пасть, наполненную леденящим безумием, где восседала на троне другая леди Инквизитор. Вокруг нее на коленях ползают соратники. Она не может подать руки для поцелуя — так тяжела она, под давлением массивных золотых колец и браслетов, что покрывают запястья, пальцы, предплечье до самого локтя.       — Я все могу объяснить, мое сердце… — Солас обратил на нее собачий, преданный взгляд.       — Твоему предательству нет оправдания.       Ему заламывают руки, кидают на ковер к ее ногам. Карра медленно сходит по ступенькам, в руке меч. Свет факела рыжим клинком опускается на шею Соласа.       «Я падаю в Тень!» — в ужасе подумала Карра. «Или схожу с ума…»       Нет, все просто… Она — Первая клана Левеллан и просто заблудилась. Нужно искать дорогу домой! К маме! К папе! Почему она раньше не додумалась? Почему не бросилась их искать, когда было так страшно и одиноко?       — Папа… — прошептала Карра.       Эльф с золотыми глазами улыбался какой-то маленькой девочке. Не ей.       — Папа? Ты тоже меня предал?       — Я думала ее родители мертвы, — ответило ей эхо.       Нет, не может быть… Куда же ей тогда идти? У нее что, никого нет?       Кто-то подхватил Карру под руки, в нос проник запах алкоголя и каких-то специй, холодные пальцы били по лицу.       — Инквизитор! — голоса тонули в темноте и звучали, как эхо.       — Карра!.. Только не она! Пожалуйста, только не она!       — Она дышит! — ледяной голос Вивьен. — Успокойтесь, Сера.       — Этот поход ее доконает! Больше никаких элувианов! — кричит Кассандра. — Мы сами разберемся.       — Почему эти железные штуки постоянно набрасываются на нее? — злится Варрик. — Это уже вторая, присосавшаяся к Якорю.       Карра приходила в себя и смогла увидеть, что лежит на руках Дориана, а хлопала ее по лицу, видимо, Вивьен. Их целебная магия, распространялась по ее телу приятным теплом.       — Босс, я провожу тебя во дворец, — сказал Железный Бык. — Тебе надо отдохнуть. А гаатлоком займутся остальные.       Карра облизнула пересохшие губы, тяжело дыша. Кассандра мрачно вздохнула, решительно заявив:       — Я возьму командование на себя. Ты погибнешь! Зеркальные тропы выпили из тебя все силы.       Что-то возмутилось внутри Карры. Ведь сил-то как раз предостаточно! Дикая энергия горячим током течет через ее вены. Вот только организм слишком слаб, чтобы обуздать ее. Она — дракон в теле птицы. Слишком мала эта кроха, чтобы воспарить с весом подобной туши.       А команда еще ни разу ее не подводила. Она уже отправляла их на задание без своего руководства, но сейчас оцепенела от мысли отпустить их без себя. Все сложнее! Намного сложнее, чем обычно. Она чувствует это.       — Я помогу ее довести, — вызвался Дориан. — Мы сразу же вернемся.       Железный Бык вздрогнул, его глаз сверкнул, и Дориан налился праведным негодованием. У Карры не было даже сил вмешиваться.       Железный Бык пожал плечами.       — Мне нянька не нужна, но спасибо, кадан. Значит поведем вместе.       — Я никуда не пойду… У меня нет времени на отдых, — еле слышно проговорила Карра, слабо пытаясь отпихнуть Дориана. — Пустите… Я все равно умираю… Какая разница успею ли я отдохнуть перед тем, как…       Сера отскочила, как ужаленная. Карре стало неуютно, что нехотя, она сделала больно подруге. Тяжесть наполняла душу, сердце болело. Карра молчала, угрюмо насупившись. Она понимала, что ее смерть может причинить боль другим, и в то же время никак не могла до конца осознать, что ее не станет, не могла поверить в то, что выкрикнула. Да, мне очень плохо… Но неужели я действительно умру? Неужели это действительно случится со мной? Смерть придет к каждому, и все же… Нет, не может она вернуться. Бездействие убьет ее гораздо быстрее. Ведь кунари в любой момент могут взорвать Зимний дворец.       — Сейчас я встану… Немного отдохну и встану.       — Тебя никто не спрашивает, босс, — сказал Железный Бык и поднял ее на руки.

***

      Смерть в облике Соласа шла сквозь сумрак. Его глаза сверкали, как два белых солнца. С оглушительным хлопком на пути разлетались бочки с гаатлоком, орошая стены кровью кунари, те, кого не достала взрывная волна, каменели или осыпались пеплом, едва успевали коснуться оружия или вскрикнуть. Огонь в настенных факелах взлетал к потолку, разбрасывая шипящие искры. И тух, погружая туннель во мрак. Тьма кралась попятам и поглотила Соласа в конце лестницы. Темно и сыро. Он спускался в недра Глубинных троп. Сначала под ногами гулко стучал камень и, наконец-то, захлюпала вода.       Солас разглядел гладкие, покрытые лаком и резьбой гробы.       — Lethalin!       Навстречу из полумрака вышел элвен. Зэльгинар. Золотоволосый юноша с глазами пасмурного неба. Мужчины его уважали, а женщины теряли головы. Когда-то Солас вскакивал со стула, чтобы пожать ему руку. Вид этого презренного существа вонзился в грудь острой болью и гневом.       — Все как ты и просил, — говорил он. — Я собрал тех, кто нес бремя власти, когда ты ушел на покой. Нет лишь Феласана и Шартана. Я слышал, что они уже пробудились, но покинули нас, мой друг… — Зэльгинар знал, кто убил Феласана, но предпочел умыться кровью брата и не дать Ужасному Волку повода гневаться. — Теперь ты можешь их всех пробудить… Как и обещал.       — Обещал? — Солас коснулся крышки гроба. Как и у Карры, у него были близкие друзья и соратники. Пора раздать им по заслугам. Первым Солас разбудил самого близкого друга — Зэльгинара. Других он не нашел. Зэльгинар не хотел говорить Волку, где они… Сначала. Солас заглянул в гроб, узнал самого молодого, веселого и смешливого из них. Это он сделал голую женщину на крыше Скайхолда. — Эльгеранах. Он клялся мне, что мир, который я оставил, в надежных руках.       — Так и было. Но все пошло не по плану! А теперь ты с нами и мы вдохнем жизнь в этот мир… Пробуди же их!       — Я следил за всем. — Солас, казалось, не слышал его и, сев на гроб, снял маску. Игра закончилась. Он вспоминал дни, которые провел в Тени, не имея сил проснуться. Как метался от горя и боли, оставаясь бесплотной тенью, пока рушился его мир. Самое жестокое наказание, которое только можно было придумать. Голос Соласа исказился от яда и горя: — Как тебе с этим, Ястреб? С самим собой. Ты блаженно не ведаешь? Или где-то глубоко внутри часть тебя мечется и кричит? Что ты говоришь себе, каждый день? Я — паскудный пес, стервятник, что клевал этот мир, когда он умылся кровью собратьев?       — Ужасный Волк… — Зэльгинар выставил перед собой руки, как бы желая успокоить его или защитится. — Мы уже обсуждали это и ты простил меня. Ты помнишь? Без нашей помощи тебе не справиться.       — Долгие годы жизни я потратил на борьбу… Я жертвовал многим и многими… Необходимая плата. Я научился не смотреть в глаза своему отражению. Я должен был запачкать руки в крови, чтобы остановить большее зло. Как я себя ненавидел! Как же мне хотелось найти тысячу причин, чтобы сдаться! Но кто, если не я? И сколько времени потребовалось вам, чтобы все это стало бессмысленным? Месяц? День? И ради чего?       — Я не хочу продолжать разговор в таком…       — Ради чего?! — гневный крик сотряс воздух. — Денег? Власти? Земель?.. — Солас вскочил с места, заходил из стороны в сторону, жестикулируя и хватаясь за голову, поток его гнева было не остановить: — Глупые, тщеславные, надутые идиоты, которым я позволил управлять Империей, забыли имена даже своих павших собратьев! Мы столько отдали за этот мир… Оглянись, Ястреб, разве мы этого хотели? Раве мы этого желали своим потомкам? Рабство в Тевинтере; кун, порабощающий сознание; красный лириум, пожирающий землю, как падальщик плоть; магов, загнанных в клетки? Этот мир обречен погибнуть, если оставить, как есть.       — Конечно! А ты снова вознамерился всех спасти!       — Нет. «Спасти всех» не в моих силах.       — Ах да, снова жертвы… — разозлился Зэльгинар. — Все повторяется по кругу. А что потом? Ты снова бросишь мир в хаосе, а сам сбежишь в Утенеру? Мы не знали, что делать! Не знали, как быть. Не могли договориться. Все рушилось, Фен’Харел… Ты перевернул все с ног на голову и оставил нас разгребать обломки! Что мы должны были сделать, а?       — Что угодно, но не позволить друг другу клевать умирающий мир, подобно стервятникам! Я видел все! Нет, ты прав. Я не должен был покидать элвенов… Не должен был полагаться на идиотов, ослепленных тщеславием и жаждой власти.       Зэльгинар неожиданно рассмеялся, прочитав свой приговор в глазах Волка.       — Ты не собирался никого пробуждать. И почему я не удивлен?       — Так и есть. Вы не нужны мне в новом мире.       — А ты то? Ты то…! Ты же способен лишь разрушать! Уничтожать! Убивать! Лгать! Что ты создал? Ты же только рушишь! Хоть раз попробовал бы вылепить хоть что-то из кучки дерьма, которую ты всегда оставляешь после себя… На кого ты в этот раз оставишь свой мир?       Слова Зэльгинара кололи, как булавки. Он прав во многом. Нельзя больше ни на кого полагаться.       — Этого ты уже не узнаешь.       Лицо Зэльгинара исказилось от ярости, когда над головой Соласа раздался мощный грохот и стены вокруг загудели.

***

В это же время

      Железный бык убил двух стражников. В заплечной сумке нашлась жаренная крольчатина, воздух наполнялся сытным запахом пищи. Карра проглотила слюну. Не ела она с утра, а уже вечер. Это не первые караульные, которых пришлось убить по пути. Дориан разгребал переписки, листал журналы, пытаясь в заметках найти хоть что-то важное, пока Бык восстанавливал силы после битвы.       Железный Бык взял кусок кролика, одну лапу дал Дориану, другую протянул Карре. Они только что убили хозяев этого кролика, но возражать она не стала. Чуть не захлебнулась слюной, вонзая зубы в мякоть. А пока ела, единственный глаз Быка словно остекленел. Бык наблюдал за ней, как Солас когда-то, погруженный в мысли и в то же время сосредоточенный. Словно в его голове разворачивается целая битва, между чем-то, о чем она не подозревала. Вот только в глазах Соласа вспыхивал затаенный жар. В глазу Быка был холод, от которого ее пробирал озноб. Кусок кролика с трудом пролез в горло.       «Не надо, Бык! Что бы ты не задумал, не надо!»       Карра вдруг ощутила острую тоску по смеху Соласа и наставничеству. По его осторожным, но колким шуткам. По тому, как он разваливался на кровати — вытянув ноги до самой спинки и положив одну руку под голову. Эта бледная россыпь веснушек на его груди и плечах! Только от одной мысли, у Карры по телу побежали приятные мурашки. Она вспоминала его голос, похожий на шум прибоя, когда он нараспев рассказывал старые легенды. Она вспомнила все, что любила в нем, и на глаза едва не навернулись слезы. Если бы я только могла его увидеть! Узнать, что он жив и ни в чем не нуждается! Но она снова стоит у озера и мокрая трава бьет ее по щиколоткам. «Я отвлек тебя от важных дел. Больше этого не повторится».       Неожиданно Бык швырнул кинжал в землю и Карра вздрогнула. Бык поднялся во весь рост, широко расставив ноги, рога как вилы подпирали каменный небосвод пещеры. Обдумав что-то, он сказал, что идет разведать территорию и скрылся в темноте.       Рука по-прежнему болела. Карра чувствовала себя значительно лучше, хотя и понимала, что временно. И какая-то дикая сила щекоткой пробегала под кожей. Что это такое? Карра взглянула на ладонь — изумрудный свет лился сквозь кожу. Кажется, магия Сферы Корифея откликается на некие артефакты в мире элвенов. И значительно ускоряет ее проблемы. Солас, кажется, говорил что она эльфийская, возможно, это как-то взаимосвязано? И еще этот жар в теле… Карра тяжко вздохнула, поерзала, не зная куда себя деть и желая отделаться от руки с Якорем. Она снова подняла ладонь, будто проверяла, не исчез ли этот едкий, зеленый свет. Ощущение было неуютным от некого давления в руке. В голову приходило только нелицеприятное сравнение с переполненным мочевым пузырем — надо бы его опустошить. Карра создала кокон времени, чтобы заглушить звук хлопка, благо магических сил было предостаточно, и направила Якорь в стену. Он ярко сверкнул, зеленым бичом щелкнув по камню, брызнули куски камней, пыль, осколки. Эффект замедления растаял и Дориан автоматически схватился за посох. Он приоткрыл рот, не сводя глаз со сквозной трещины в скале.       — У меня волосы на голове зашевелились! Твоя магия, Инквизитор… Ты стала такой сильной! — заворожено прошептал Дориан.       Карра поднялась, опираясь на посох, и встряхнула рукой — ладонь жгло, казалось, капни водой и пойдет пар. Что-то похожее на налившийся кровью синяк темнело на ладони, Карра поспешно убрала руку в карман. Теперь ее точно никто не заставит тащиться во дворец!        — Мне нужно вернуться. Что-то происходит еще помимо кунари! Этот маг в маске, который наслал духов, эти странные артефакты… Эрана, которая служит Ужасному Волку! Посланцы Фен’Харела! Якорь изменился под воздействием эльфийских артефактов… Это моя битва, Дориан! Я не могу отсиживаться во дворце… Ты должен понять! — она тараторила, как умалишенная.        — Но, — Дориан схватил ее за плечо одной рукой, другой ее посох. — Ты не здорова, подруга. Тебе нужен лекарь.       Карра ухватилась за посох и с вызовом посмотрела на тевинтерца. Из темноты туннеля выдвинулась огромная фигура Быка. Он поставил толстые, как бревна, руки на бока, его тень тянулась по стенам и падала Карре под ноги, будто перечеркивая путь к бегству. Бык посмотрел на трещину в скале, на горящий, как маяк, Якорь. Карра решительно вскинула голову и упрямо выдвинула подбородок, принимая вид человека, которого не остановишь. Взгляд Быка метнулся по ее воинственной фигурке и плечи странно дрогнули.       — Значит возвращаемся, — сказал он. — Я знаю куда пошли наши и нашел короткий путь — срежем.       — Поверить не могу! — вскрикнул Дориан. — Ты тоже рехнулся?       Бык обратил прямой и какой-то странно мертвый взгляд на него, и Дориан удивленно смолк. Швырнул посох Карре, метнулся по туннелю, но замер. Не то место и время, чтобы показывать характер.       Карра едва ли не подталкивала Быка. Быстрее! Они не справятся без меня. Перед глазами проносились жуткие картины — мертвый Варрик, Сера с отрубленной головой, заживо горящая Кассандра, и Карра ускоряла шаг до коли в боку и боли в горле. Насколько могла, в ее состоянии. Гулкий камень рождал эхо шагов в туннеле, тени хаотично метались по стенам. Предчувствие чего-то зловещего кралось по пятам. Как я могла позволить Быку унести меня, как беспомощный мешок! Я действительно собиралась отлеживаться, пока моя команда рискует жизнью?       Тоннель Глубинных троп вился по спирали. Ниже воздух пах гарью, а стены казались мокрыми от воды. Чем ниже они спускались, тем острее становились запахи. Карра помогала себе посохом, удерживая ноющую руку в кармане. Эта часть Глубинных троп была изрыта широкими тоннелями, множество деревянных конструкций удерживало свод. Как создать взрыв, способный уничтожить все это? Даже если они подорвут несколько точек, глубинные тропы засыплет лишь частично и кунари снова все раскопают.       Карра уже потеряла счет времени и боялась, что они заблудились, когда увидела свет и услышала крик Кассандры. Крик стал громче, яростнее, за ним последовал лязг стали и Карра побежала. Она бросилась на свет, это усилие облило ее тело холодным потом, но торопилась Карра зря. Тоннель внезапно оборвался. Она застыла на ровной площадке, с трудом переводя дыхание. Отряд сражался с кунари далеко внизу, она была разделена с ними несколькими часами спуска. Впереди за решетками дракон медлительно переползал с места на место. Жилистые крылья волочились по земле, хвост бил по прутьям клетки. Карра охнула. Так вот что такое «Дыхание дракона!»… Ужасный Волк, сколько же здесь гаатлока! От дракона бочки были закрыты скальными выступами, едва ли его пламя могло их достать. Но здесь разместился склад взрывчатки, его хватит чтобы уничтожить не только Глубинные тропы, но и весь Орлей.       Карра почувствовала чей-то взгляд. На каменном выступе несколькими уровнями выше находилась высокая женщина-кунари.       Виддасала?       — Инквизитор! — вскрикнула косситка, метнула взгляд на своих людей занятых сражением, и снова посмотрела на Карру. — Довольно! Ты и так забралась слишком далеко. Хиссрад! Ты нужен нам! Винек катос!       — Слушаюсь, мэм.       Виддасала скрылась за дверью в скале.       Это же…       — Что? — у Карры сердце подскочило к горлу и упало куда-то в желудок. Она медленно повернулась и посмотрела на Железного Быка. Он же ее телохранитель! Он заслонял ее во время битв и не раз спасал жизнь. Она выпивала с ним, когда сердце едва не лопалось от горя. Они все меня предали! Все! — Бык, нет… Нет!       Дориан молчал и лицо его утратило какое-либо выражение, он выглядел оглушенным.       — Ничего личного… бас.       Железный Бык вздернул из-за плеча секиру. Взмах. Сталь угрожающе сверкнула, Карра едва успела пригнуться. Брызнули от удара осколки камня за спиной. Бык снова замахнулся…       — Кадан! — хрипло вскрикнул Дориан и повис на руке Железного Быка. —Ты спятил? Вишента каффас! Не надо! Прошу тебя!       Кулак Железного Быка обрушился на Дориана, как молот. Он бил, чтобы убить. Тевинтереца отбросило. Он рухнул навзничь, откинув голову, из носа хлестала густая и темная кровь.       Вопль сдавил горло, но Карра заставила себя стоять. Отвлекаясь на Дориана, она никому ничем не поможет. Вспыхнул барьер и тут же разлетелся изумрудными искрами от удара секиры. Вибрация прошла через Карру, будто ураган и сотрясла до самых пят, заставив пошатнуться. Молния щелкнула, брызнула искрами, сорвавшись с ее посоха. Фиолетовой плеткой скользнула вдоль лезвия секиры. Бык вскрикнул и выронил ее, взгляд наполнился гневом, сжались кулаки. Карра помнила каждое смертельное заклинание, но ее словно парализовало. У него глаза безумца! Я не могу, я не могу его убить… Это же наш здоровяк!       — Бык, не надо!       Он ее не слышал. Приподнял и кинул Карру, как бумажную куклу. Деревянная балка бросилась в глаза, голову сотрясло от удара и темнота быстро заволокла зрение, сверкнув красными искры.       Карра лежала на земле. Боль раздирала висок, горячая кровь хлестала за шиворот. И Карра не могла понять, где находится. Судорожно сглотнула, слепо шаря руками в пыли. Где посох? Тут же последовал удар в живот. Что-то внутри хрупнуло, как тростинка. Бык расплылся, закружился и свод грота уплыл куда-то вверх. Карра со свистом втягивала воздух — в ноздри затекала кровь. Когда Железный Бык снова попытался ее пнуть, Карра схватилась за его голень. Рука вспыхнула огнем. Он отшатнулся с ревом. Но прежде чем Карра снова предприняла попытку колдовать, тут же снова взмыла в воздух. Пальцы Быка сомкнулись на ее горле.       — Бык! — она вцепилась ему в руку. — Пожалуйста!       Лишь на миг в его глазу появилось выражение безграничного ужаса и боль, словно луч света проник разум. Но тут же погас. Бездушное орудие! Солас был прав!       Пальцы дрожали, сознание тускнело, но Карра нащупала кинжал на поясе. Она вздергивала голову, пытаясь вдохнуть. Горло будто пересохло, легкие съежились и она не могла сосредоточиться на магии. Даже на секунду. Все о чем она думала — это кинжал и воздух. Пальцы показались деревянными, пока она пыталась обхватить ими рукоять. Нож прыгал, в глазах уже стояли темные точки. Карра сипло втянула воздух, где-то на границе тускнеющего разума понимая, что это последний вздох.       — Кадан! — закричал Дориан, замахнувшись посохом, Бык покачнулся от удара. И это мгновение… Карра ударила кинжалом в толстую, как бревно, шею. Кожа лопнула под лезвием, расползаясь кровавой раной.       Я его убила! Такие раны смертельны!       Пальцы Быка разжались и Карра рухнула на землю — воздух ворвался в легкие и кашель раздирал горло, так что на глаза навернулись слезы. Она содрогалась от кашля, стоя на корточках, когда ощутила тяжесть на позвоночнике, мгновенно пригнувшую ее к земле. Бык умирал и собирался забрать ее с собой. Карра тянулась за посохом, брыкалась и верещала, нога вдавливала ее в землю. Казалось, позвоночник уже прогнулся до земли, а ее ноги отделились от тела. Почему она еще не умерла? Он, должно быть, раздавил ей все внутренности. Неожиданно, Железный Бык рухнул рядом, подняв облако пыли. Между его лопатками темнела глубокая, кровавая рана. Лицо Дориана было бледным, как бумага, в крови. Глаза безумные. В руках он держал окровавленную секиру Железного Быка.       — Вот и доверяй кунари, — его голос исказился и охрип, в глазах заблестели слезы. — Вишанте каффас! — Дориан сплюнул и выронил секиру.       Карра не могла подняться, от страха, что руки и ноги ей отказали. Не могла подняться от бессилия и опустошенности, которые накатывали, как волны.       — Да-да, я знаю. Есть огненная вода, а это просто огненный огонь… Помнишь то короткое бульканье, прежде чем дракон дохнул огнем? Ох, что бы я отдал, чтобы так рычать…       Карре хотелось хохотать. Блэкволл, Железный Бык, Солас… Кто следующий? Друзья не перестают вонзать ей кинжалы в спину. Убивать тех, кто прошел с ней этот тяжелый путь! Как это могло случиться, что она запачкала руки в крови друга? Неужели и это цена войны? Неужели мало было убийств и жестокости? Она должна расплачиваться теми, для кого хочет спасти этот мир? Она должна убивать друзей?       Я его убила в тот день, когда приказала Быкам стоять на смерть! Я убила нашу дружбу! Я его убила!       Она уткнулась лицом в пыль и била кулаком по земле, пока не стало все равно. Пока какой-то последний проблеск света в ее душе, не затянуло тьмой.       Я убила предателя.       Стало так легко и пусто... Но правильно.       — Помоги мне встать, Дориан.       Инквизитор вскрикнула, когда тевинтерец перекинул ее руку через шею. Ноги дрожали, но она смогла устоять. И сделала шаг, как младенец — ее первый шаг. Поясница отозвалась болью, Карра обвисла на Дориане. Но следующий шаг обрел былую уверенность. Видимо, долийская гибкость спасла ее от тяжелых последствий. Дориан не двигался и смотрел на труп Железного Быка.       — Все! — Карра буквально зарычала. — Давай убираться отсюда. Оставь это животное.       — Я знаю, он животное. Мерзкое чудовище… Но я бы хотел… — голос снова подвел Дориана, он вскинул голову, чтобы слезы не пролились из глаз, — похоронить это.       Выдержка подвела его и плечи Дориана задрожали. Он отвернулся, тяжело дыша и надрывно всхлипывая. Карра погладила его по голове. Волосы Дориана под ее ладонью были жесткими, как проволока.       — Огонь его похоронит… Мы взорвем эти тропы, вместе с драконом. Мы уничтожим всех наших врагов, — сказала она, в золотых глазах вспыхивали голодные искры ненависти, взглянула на гаатлок, следом на дракона — дым клубами шел из его пасти. — А теперь нам нужно спуститься к нашим, Дориан. И помочь им.       Он рукавом вытер слезы и, приобняв ее за талию, повел вниз.