Леди Инквизитор

      Вчера крепость околдовала всех, но наступило утро — лучи позолотили хлам, просочились в дыры на стенах, замерцали на грудах обломков. Солас осмотрелся, уткнув подбородок в руки, сцепленные на навершие посоха, — всюду разруха. Это все… немного осложняет.       Крепость величественна и требует не менее величественного капитала для реставрации и укрепления. Все же это мелочь в сравнении с тем, что осталось позади, и тем, что, возможно, ожидало в будущем, — Корифей не будет сидеть сложа руки. Какой шаг он предпримет дальше? Серые Стражи по-прежнему в его власти, на его стороне демон Кошмара и Орлей, как кость в горле грызущихся псов: если его охватит смута, Тедас захлебнется кровью. Корифей только этого и ждет. Но сейчас, когда настало время беспокоиться о мелочах, лучше насладиться рассветом.       За долгое время это первый рассвет без спешки, грызущего кости холода и ветра, выхлестывавшего глаза. А ведь были в том утомительном походе и приятные моменты. Когда темнело, они набивались в палатки так, что дышали дыханием друг друга, делились едой и одеждой, поддерживали тех, кто отчаивался. Леди Вестница была вдохновляющим примером бескорыстия и самопожертвования. Это сблизило и сплотило Орден. Солас же рассказывал старые легенды, пытаясь отогнать от людей страх и холод, — тишина и полумрак, в котором сверкают заворожённые глаза, лучший комплимент рассказчику.       Но были моменты еще приятнее.       Карра дышит на озябшие пальцы, солдаты сгружают на телеги бочки с водой, кажется, эта погрузка никогда не кончится. Надо идти. До Скайхолда осталось немного, но все делается настолько медленно… Солас — натянутая пружина, хочется кричать и раздавать приказы: «Живее! Шевелитесь! Или замерзнете насмерть!»       — У меня пальцы сейчас отвалятся… — говорит Карра.       Холод заставляет ее дрожать, а его делает злым и колючим, и поэтому ответ звучит больше как упрек.       — У тебя есть карманы, — говорит Солас. Его мысли не здесь, но ее голос всегда возвращает. Приглаживается взъерошенная шерсть, прячется оскал, и Солас сбрасывает оцепенение. Он снова видит высокие горы, длинные вереницы лошадей и друффало.       — Они для красоты, — теряется она. — Это…       — Серьезно? Зимняя одежда, боевого мага, в которой зашиты… карманы? Какой идиот это шил?       Карра пожимает плечами и смотрит на него улыбаясь. Виноватая улыбка придает лицу Вестницы детское очарование. Солас старается не смотреть на ее одежду. Почему-то отводит взгляд и некоторое время молчит. Он знает о чем она думает, потому что сам думает об этом. То, что вертится на языке, приятно согревает мыслями о последствиях. Но это неправильно, ведь он легко может найти ей перчатки. Однако кивок своим мыслям, — в этом нет ничего двусмысленного и запретного, лишь забота, — и слова легко слетают с языка.       — У меня есть карманы, — говорит он с улыбкой.       Карра мгновенно оказывается так близко, что медовый запах ее тела туманит мозг. Ладошки ныряют в его карман, а сама Карра заслоняет себя им от хлесткого ветра. А ведь не так давно она добровольно шла в пасть дракону… От этой близости жарко и сладко, перед глазами ярко вспыхивают множество головокружительных картин, которые вскоре разлетаются, как брызги, о перчатки, что торчат из кармана ее зимнего плаща. Солас вздрагивает, ловит хитрый взгляд и молчит — задумчивый и серьезный. Губы Карры чуть трогает осторожная улыбка, и черточка шрама слегка изгибается. Он словно заворожен этим изъяном. Это одна из тех загадок, которую он пока не может разгадать, и тот случай, когда время незнания смакуешь, как самое изысканное из вин, прежде чем сделать глоток. Откуда же у нее этот шрам и каков он на вкус? Смех Карры возвращает на землю.       — О чем задумался?       Солас довольно улыбается и молчит. Она имеет право смеяться над ним. Одурачила… Нет, он должен быть с собой откровенен и правдив. Он позволил себя одурачить. И должен признать — ему этого хотелось. Посторонние и любопытные взгляды жгут их. Осталось сгрузить две бочки, так быстро…       Все еще измотаны долгой дорогой, но день обещает быть судьбоносным. Карру избрали возглавить Орден. Эльфийка во главе Инквизиции… Это всколыхнет и оскорбит Церковь, как и знать. Для тех, кто привык все контролировать, Карра, принявшая роль Вестницы Андрасте, уже была плевком в лицо. Пора церковникам понять и захлебнуться осознанием, что эльфийскую выскочку придется не только терпеть, но и считаться с ее мнением.       Но всему свое время.       Солнце светилось на небосклоне и заливало ступеньки крепости солнечным дождем. С мрачным торжеством Солас наблюдал — Карра поднялась по ступенькам, свет брызнул искрами о множество металлических бляшек и пряжек ее одежды — Вестница буквально засверкала. Вздохи людей прозвучали, как один. Игра света несомненно была подстроена. И это выглядело эффектно.       Это не та Карра, какую он увидел возле Храма Священного Праха. Крики и ликование толпы больше не пугают ее, а дают силу. На ее лице улыбка, а в глазах решительность. Она подошла к краю, и толпа завороженно стихла.       — Я поведу наши силы в бой с Корифеем, — раздался ее голос громко и отчетливо, — а также буду послом и представителем Инквизиции. Я — эльфийка, которая сражается за Тедас. Инквизиция будет служить всем народам. У нас нет врагов, кроме тех, кто пытается уничтожить наш мир, наших близких, и посеять смуту в наших сердцах. Отныне и навсегда у всех, кто встал под наше знамя, — у эльфов, людей, гномов, магов, храмовников, Серых Стражей, Искателей, — общий враг. Воевать друг с другом… я вам не позволю.       Она держала меч перед собой и будто клялась отражению в лезвии. Меч парадный — он может лишь украшать, сверкать и вызывать восхищение, но та, кто его держит, должна уметь все — сиять, устрашать и быть остро отточенной, как грани разящего клинка.       — Инквизиция, пойдете ли вы за своей предводительницей? — закричал сэр Каллен.       — Да! — загремела толпа.       — Пойдете ли вы в бой?       — Да!       — Победим ли мы?       — Да!       — Ваша предводительница! Ваша Вестница! Ваш Инквизитор! — сэр Каллен указал мечом на Карру. Перед глазами буквально зарябило от множества воздетых к небу рук. Карра подняла меч над головой, и двор утонул в ликовании.       Солас молча смотрел на нее, стоящую на вершине разрушенной лестницы, хрупкую и тоненькую, во главе двора, наполненного кричащей и возбужденной толпой. Он так долго этого ждал, но прекрасно понимал, как много забирает у лидера его положение и как сильно обязывает. Карра же такая вольная, как ветер. Как она это выдержит? Нет, все выдержит! Если сегодня ее «короновало» само солнце, то она справится. А он будет рядом… Столько, сколько сможет. Солас горько улыбнулся — мысль о расставании уже печалила его. Расставание не только с Каррой… Что ж, у него еще есть время насладиться не одним утром в стенах Скайхолда.       Солас незаметно, как и пришел во двор, ускользнул в тень деревьев сада, оставив Карру тонуть в лучах рассвета и заслуженного обожания.

***

      Соласу выпала честь первым выбрать себе комнату.       — Сначала осмотримся… — начала было леди Жозефина. Золотые шелка превращали ее в игрушечную статуэтку. Идеальная одежда, идеальная прическа, а вот пальцы испачканы чернилами. Немного, но от Соласа не ускользнуло.       — Не стоит, леди посол. Я уже выбрал.       Леди Монтилье ничем не выдала своего удивления.       — И где же?       — Здесь, — он переступил через разбитую колонну и оказался в просторной ротонде. Вихрь воспоминаний закружил его, как водоворот, — множество лиц вспыхивали яркими огнями, чтобы вновь потухнуть где-то в кладовой памяти. Некоторых имен Солас уже не помнил, но помнил, как обжигался. Чем ближе ты подпускаешь соратников, чем больше доверия к ним испытываешь, тем вероятнее всего однажды один из них окажется у тебя за спиной с кинжалом в руках. Зубы скрипнули — теперь кинжал у него… И он не жжет пальцы, отнюдь. Кажется, Солас шел всю жизнь к тому, чтобы вонзить его в спину человечества. Конец ли это его пути? Будет ли дальше хоть что-то? Как бы то ни было, он готов понести наказание, но только после того, как Цель будет выполнена. Народ нуждается в нем.       — Ох, — вырвалось у леди Жозефины, когда она вошла следом. Потолка не было — ротонду заливал свет, и, глядя вверх, можно было увидеть кусочек неба с растекшимися по нему белыми сливками облаков. — Как здесь чудесно! Поставим по бокам высокие пальмы в кадках и… — она осеклась, Солас окинул ее задумчивым взглядом. — Прошу меня извинить, мы столько времени провели в снегах… Кажется, я соскучилась по зелени.       Он улыбнулся, сглаживая ее промах, и стал прогуливаться по небольшому залу: над головой еще один этаж — с библиотекой и комнатами для гостей — еще выше находился чердак, и в конце концов можно подняться на самый верх, где нет потолка.       — Будут какие-то пожелания? — ее перо запорхало над страницами.       — Да, — Солас вытащил из сумки на поясе листок, — мне нужны эти книги.       — Как обустроить это место? — она прикрепила листок к записям.       — Хм, у нас такое хорошее финансирование, что вы предлагаете мне выбирать?       Леди Жозефина внимательно взглянула на Соласа, перо на мгновение застыло.       — Я плохо справляюсь со своими обязанностями?       — Нет. Мне просто не хочется создавать лишние проблемы.       — Тогда, пожалуйста, решите как будет выглядеть эта комната. Конечно же, вы можете думать, что я всего лишь придерживаюсь этикета в разговоре и финансирование у нас скромное. Вы можете так думать, а я не стану опровергать ваши мысли.       — Я так и понял. Стол, стул, диван… Это не обременит?       — Совсем нет.       Он внимательно смотрел на выражение ее лица и, не заметив никаких признаков лжи, кивнул.       — Пожалуй, достаточно.       На слове «достаточно» леди посол едва слышно вздохнула.       — Наши дела не настолько плохи. Не думаю, что обшарпанная ротонда впечатлит наших гостей, мастер Солас. Может, украшения? Картины, коврики…       — Хм… Я думаю, зелень не помешает, — Солас внутренне фыркнул. Почему женщины так легко всего добиваются?       — Спасибо, вы очень любезны.       — Но мне бы не хотелось, чтобы горшки с цветами мешали передвигать стремянку.       — Стре… Что, простите?       — Я разве не сказал? Мне нужна стремянка.       Бровь леди Монтилье слегка изогнулась, но перо не перестало порхать. Солас не сдержал смешок.       — Пожалуй, лишнюю мы найдем. Можно спросить вас… Зачем?       — Я бы хотел сам решить, как будут выглядеть эти стены.       — О, вы… Будете рисовать? — после некоторой паузы, восхитилась она. — На стенах?       — Сделаю роспись, — поправил ее Солас.       — Тогда нужны краски? Кисти?       — Нет, спасибо. Это есть.       Леди Монтилье перестала записывать и вдруг быстро заговорила вполголоса:       — Я должна это сказать. В лагере вы рассказывали потрясающие истории!       — Мне лестно.       — Когда было совсем тошно, я садилась поближе к выходу палатки и слушала, а потом ночью засыпала, как ребенок, вспоминая ваши сказки. Спасибо вам.       Солас кивнул — это и правда польстило. Леди Монтилье поставила последнюю точку в бумагах и покинула ротонду под стук каблучков.       — Твоими историями действительно можно заслушаться, Солас, — раздался над головой веселый голос. Дориан облокотился на перила, которые обрамляли второй этаж, и смотрел сверху вниз, белозубо улыбаясь. — Хорошее место ты выбрал, надо заметить. Видно тронный зал, и можно подслушивать какие дела проворачивает леди Инквизитор. И залы библиотеки, и тот что над головой. А если встать возле входа арки, можно прямо-таки контролировать, кто и куда идет. Ты тайный шпион? Это ведь закон жанра — волки всегда прячутся в шкуру безобидной овечки. Хотя ты и не похож на безобидную овечку…       — Все именно так. Поэтому я здесь и поселился.       Маг засмеялся. Он, видимо, посчитал ответ Соласа шуткой.       — Ну, значит, можешь сделать себе пометку — Дориан Павус целыми днями торчит в библиотеке, пьет вино и своим великолепным профилем облагораживает весь второй этаж… А знаешь, я уже люблю это место. Огромные залы, ванные комнаты, горячие источники, цветущие сады и две огромные библиотеки…       — А книги?       — Сгнили в труху. Но мы это исправим — я уже сказал леди Инквизитору. Правда, она в ответ такую смешную и удивленную рожицу состроила…       — Хм, леди Лавеллан ничего не понимает в литературе. Тем более в научной литературе. Ведь ее ты жаждешь видеть на полках? Близко с книгами Карра познакомилась в Инквизиции. Я бы не стал полагаться на ее вкус…       — Это она сказала?       — Мы общались на эту тему — она не знает, кто такой Фердинанд Дженитиви. Делай выводы.       — Не может быть! Она же такая…       — Умная, да. Но не начитанная.       — Солас, ты меня под дых сейчас ударил.       — Я предупредил.       Ротонду заполнили рабочие: они выметали мусор, мыли пол, снимали паутину и замазывали дыры на стенах, так что Соласу пришлось на время уйти. Он нашел свое излюбленное место в саду — деревья в этой его части так разрослись, что кронами скреблись в окна крепости. Подложил рюкзак под голову, Солас лег под дерево, и с энтузиазмом разложил на коленях рукопись Варрика. Ту самую, найденную им во время бегства из Убежища. Неспешно перелистывая страницы, он погрузился в чтение. Буквально через мгновение Солас ухмыльнулся и захохотал. Перо гнома стреляло метко, дерзким и наглым был его язык. Вот почему его книги так популярны. Он возмущает, задевает, злит… Много отсылок к историческим событиям. Варрик не побрезговал уколоть и знать — осторожно, но больно. Это была не рукопись в том литературном понимании, в котором публикуют романы — это были просто заметки и мысли по поводу того или иного соратника, события, которые Варрику показались интересными. Возможно, он даже не расстроится, если вдруг не найдет ее. А может, и совсем наоборот.       Соласу он уделил целых два абзаца: «Он что-то ищет. Не знаю, найдет ли и будет ли счастлив, если все же найдет». «Ничего не хочет говорить о себе, а то, что говорит, больше похоже на сходу придуманную отговорку. Забавный парень…». То, что между Каррой и Соласом воздух искрит, гном тоже заметил. Хоть он и не высказывал своего отношения, но в словах чувствовалась горечь: «Любовь такая штука, в которой двое думают задницей, а не головой или, уж тем более, сердцем». Что-то личное сквозило в этой фразе… Но Варрик может не беспокоиться — Солас не позволит этим чувствам стать чем-то большим или, сверх того, причинить Карре боль.       Уличить Варрика в неискренности Солас не мог: он такой же плут и хитрец на бумаге, как и на словах. Странная штука голова этого гнома — он чувствует подвох, как лисица курицу в клетке: топчется рядом, но достать никак.

***

      — Ты шантажируешь меня, Смеюн? — удивился Варрик. Наверное, он был прав. Солас бросил задумчивый взгляд на рукопись.       — Нет. Я хочу поговорить о Хоук, — Солас движением руки зажег свечи в палатке гнома. Одна из них опасно лизала воздух рядом с рукописью. На лице Варрика появилось искреннее удивление и возмущение, но он быстро взял себя в руки.       — Ты же знаешь — о Хоук я могу говорить часами. Но вот с таким выражением лица меня о Хоук спрашивала только Кассандра. И оно мне не нравится.       — Мне просто любопытно, — Солас сдал назад. Не стоит сильно наседать на гнома: даже узнав о том, что он врал, — Карра его простит. Защищать своих друзей, даже под угрозой потери свободы и жизни, — это не преступление, а подвиг. Варрик добросовестно его исполнил. А значит, им еще придется сотрудничать. К тому же гном Соласу был интересен, портить отношения не хотелось. — Ты говорил, что Хоук уехала с Изабеллой. Я был в Киркволле — ее поместье заброшено, но… Я немного погулял по городу и нашел Хоук. Она живет у некой богатой леди в поместье, — Варрик поджал губы и взглянул на Соласа исподлобья.       — Мне все это совершенно не нравится. Ты сейчас немного жутковато выглядишь. Это шутка?       — Нет, мастер Тетрас. Нам нужна помощь Хоук.       — Ты читал? — гном кивнул на рукопись, явно пытаясь уйти от темы разговора.       — Да. Интересные суждения… Но ты многое приукрасил.       — Ну так в этом главная задача лжеца — пустить как можно больше пыли в глаза.       Варрик с усмешкой смотрел на Соласа, ясно давая понять, что говорит он не о себе.       — Я думал, ты писатель.       — Разве это не одно и то же?       — Ну, если судить по тому, что написано про меня, то ты прав.       — Серьезно? А это поклеп! Я очень хорошо разбираюсь в людях. В эльфах-отступниках в частности.       — Хм, возможно. Но себя я знаю лучше.       — Не поспоришь… А что насчет леди Инквизитора?       Солас указательным пальцем потер подбородок.       — Думаю, ей многое не понравится из написанного…       — Ха! Если бы я интересовался, кому и что нравится, книга про Защитницу никогда бы не вышла.       — Но ты поинтересовался.       — Это моя рукопись! — вспыхнул Варрик. — Будешь писать свою, напишешь, как сочтешь нужным. И потом, ты бы мог уже давно от нее избавиться… Но не сделал этого. И не стоит так близко держать ее к свече.       — Извини, — Солас резко отдернул руку и довольно улыбнулся: — Поговорим о Хоук.       — Ты был в Киркволле?       — Я много где был. Не уходи от вопроса.       — Ох, — Варрик нахмурился. — Ты поймал меня! Но скажи, у тебя были когда-нибудь друзья, Смеюн? За которых жизнь отдать не жалко.       — Были.       — Мэриан мне очень дорога. Она моя семья. Я боюсь за нее и не хочу подвергать опасности, но…       — Продолжай.       — По правде говоря, я много думал о происходящем. Сейчас она счастлива… За долгие годы она наконец счастлива со своим мрачным эльфом и свободна… — Варрик замолчал и хмуро взглянул на Соласа. — Но она меня не простит, если не сообщить ей про Корифея.       — Возможно, Хоук поможет понять, почему взрыву не удалось его уничтожить.       — Не уверен, что она может знать больше, чем мы, — Варрик вдруг соскочил с места и заходил по палатке. — Эта хренова штука! — вскрикнул он, рассерженно смахнув со стола кружки и тарелки. — Я думал, мы ее убили! Он был дохлый! Просто не могу поверить, что он свалился на Убежище, как снег на голову, да еще и обзавелся армией!       — Ты напишешь ей?       Он остановился и промолчал, повернувшись к спиной. Солас положил рукопись на стол и поднялся — он сделал все, что мог, придется говорить Кассандре. Ох, как не хочется.       — Уже написал. Она вот-вот приедет, — вдруг сказал Варрик как-то тихо и совсем разбито.       — Это мудрое решение.       — Не уверен. Я бы хотел, чтобы она держалась от Корифея и разрывов как можно дальше. А после произошедшего в Убежище, когда мы думали, что Карра мертва… Мне еще тяжелее впутывать в это Хоук.       — Я понимаю.       Варрик удивленно взглянул на Соласа:       — А ведь и правда понимаешь… Сделай одолжение — не говори ничего девчушке. Я сам скажу.       Солас кивнул:       — Как скажешь.       Гном сел за стол и принялся составлять на него разбросанную посуду:       — Что-то мы с тобой ударились в меланхолию, друг эльф? Давай в карты, что ли, сыграем…       Солас не успел ответить. Неожиданно на стол упала тень, и массивное тело Быка, раздвинув рогами края палатки, прошло внутрь. Соласу показалось, что опоры рухнут, но высота палатки позволила Железному Быку даже выпрямиться, хоть рога и уперлись в брезент. За ним зашел Блэкволл: глаза весело блестят, сквозь бороду сверкает улыбка.       — Эй, что за манеры, стучать вас не учили? — Варрик замахал руками. — Тут палатка для гнома.       — А я и думаю, почему все такое мелкое? — захохотал Железный Бык, игнорируя попытку Варрика его выпроводить. — У меня к тебе просьба Варрик, — продолжил он. — Ты можешь найти одну штуку? Какава называется.       — Эм… попробую. Не знаю, зачем оно тебе…       — Эээ… Парни, что вы пьете? — Железный Бык уставился на бутылку вина и вдруг поднял над столом массивную, деревянную бутыль — ее донышко глухо стукнулось о столешницу. Плотно запечатанная пробка казалась забитым в горлышко поленом для растопки.       Варрик не сводил взгляд с бутылки.        — Что это?       — Это кунарийский напиток, — ухмыльнулся Железный Бык. — У тебя стул нормальный есть, коротышка?       — Конечно, Малыш.       — Все слышали, как он меня назвал?       — Солас! — Блэкволл сел за стол. — Не ожидал тебя тут увидеть… Поэтому взял карты.       — Я могу уйти.       — Почему? — удивился Варрик, возвращаясь с огромным стулом. — Оставайся. Мне вот не очень хочется играть с этой благородной мордой, — гном взглянул на Блэкволла. — Жуть просто. Вылитый Себастьянчик.       — Кто? — не понял Страж.       — Не думаю, что это хорошая затея, — улыбнулся Солас. — Я не очень приятный игрок… Мне все же лучше уйти.       На самом деле ему просто хотелось сбежать. Выпивка, карты… Это возвращает в прошлое, к тому, от чего остались одни руины. У него нет времени быть там, перебирать осколки и думать о потерянном — надо двигаться. И не стоит привязываться к ним. Он уже сделал ошибку с Каррой, позволив ее очарованию просочиться в кровь, как яд.       — Он постоянно выигрывает, — пожаловался Блэкволл.       — Ерунда! — махнул Варрик. — Ставок не будет, давайте просто поиграем.       — Без ставок? Нет! Солас, но ты ведь выпьешь за компанию? — проворчал Бык.       — Хм… нет. Не думаю, что сейчас… удобное время напиваться.       Он бы уже ушел, если бы массивная туша Быка не перегородила проход.       — Я не понимаю. Что вы здесь устроили? — женский голос заставил всех вздрогнуть.       Солас взглянул на Кассандру: скрестив руки на груди, она стояла перед входом палатки и созерцала происходящее. Блэкволл уткнулся в кружку. Искательница метнула на мужчин испепеляющий взгляд.       — Присоединишься? — Варрик расплылся в улыбке.       — Вы устроили пьянку у всех на виду?.. — она сделала шаг внутрь. — Уберите это немедленно! Солас?! — кажется, Кассандра была поражена, если не сказать шокирована.       — Мы вполне цивилизованно проводим время, Искательница.       Он сел обратно на стул, совершенно спокойный и расслабленный, будто и не собирался никуда уходить.       — Я тебе… верю. Ты ведь проследишь, чтобы они не опозорили нас перед гостями? — Кассандра еще раз окинула всех испепеляющим взглядом и пошла в сторону казарм.       — У меня теперь ничего в горло не полезет, — Варрик уныло взглянул на бутылку вина. Железный Бык кашлянул, убрал большую бутыль под стол и поерзал на стуле.       — Ну, давайте уже в карты… без ставок. Хэй, Солас, ты играешь?       — Думаю, да.

***

      На третий день Скайхолд был готов принять новых жильцов. Карра шагнула в покои и охнула. Невероятно! Высокий потолок, а между стенами расстояние, как в бальном зале. Просторная и светлая комната королевских размеров, огромная кровать тоже под стать королям, дышащий жаром камин, окно с видом на заснеженные горы, утонувшие в облаках. И все это принадлежит ей!       Во время жизни в клане Карра жила в маленькой аравели — долийцы жили на ходу, спали на ходу, ели на ходу. Могла ли одна из них представить, что когда-нибудь будет спать в такой постели? Она развела руки и упала на пуховые одеяла. Кажется, ради такой кровати стоило терпеть все злоключения. И ради такой ванной! Она стояла в небольшом, по сравнению с размерами покоев Инквизитора, закуточке, что был отделен от остальной комнаты стенами и дверью.       Попросить слуг наполнить ее горячей пенной водой и размокать целую вечность? Корифей должен понять — даже парням, обросшим хитиновым лириумом, иногда требуется почистить пластины.       «А это что?» — ее взгляд застыл на фреске: оранжевое солнце, выплывшее из-за гор? Роспись уже была здесь? Карра встала на кровать, с ее спинки легко вскарабкалась по стене, уцепившись за перила, как дикая кошка, и запрыгнула на балкончик. Пальцы коснулись липкой и свежей краски. Карра бросила взгляд на свою испачканную руку. «Хм…» А потом увидела лестницу. Сюда можно было подняться не как дикарка. Она засмеялась. «Ты просто неисправима!»       В комнате зазвонил колокольчик.       Натянув сапоги, леди Инквизитор спустилась по лестнице на первый этаж — за дверью стоял один из капитанов сэра Каллена. Высокий, плечистый, красивый мужчина, в оранжево-зеленом мундире, а в руках у него был букет полевых цветов.       — Леди Лавеллан, доброе утро.       — Доброе.       — Я хотел узнать, не нужно ли вам что-нибудь? — он тепло улыбнулся.       — Простите, как вас?       — Сэр Мариос, моя леди.       — Сэр Мариос, спасибо за вашу любезность. Но мне ничего не…       Капитан понимающе кивнул, а Карра заметила Соласа. Вот он никогда не спросит, а если бы спросил, то Карра стала бы самой нуждающейся девушкой Тедаса. Он стоял возле арки ротонды, скрестив руки, и о чем-то беседовал с архивариусом. Столкнувшись с ней взглядом, эльф слегка склонил голову в знак приветствия и снова сосредоточился на разговоре. Карра усмехнулась… Даже не моргнул. Ему просто все равно.       — Я нарвал эти цветы в горах. Мне будет очень приятно, если вы…       — Спасибо, — она взяла их.       — Вы… — капитан сглотнул, тщетно пытаясь поймать ее взгляд. — Я могу просить вас… погулять со мной в саду, сего…       — Конечно, — Карра улыбнулась. — А теперь извините, — и осторожно прикрыла дверь.       Когда пришла Жозефина, Карра уже сидела за столом и сосредоточенно читала отчеты.       — Вот список современной литературы, как вы и просили.       — Тебе нужны помощники. Не думаю, что послу Инквизиции удобно таскаться по каждому мелкому поручению.       — Людей пока мало, и большая их часть занята строительством, но мы над этим работаем.       Карра кивнула и забрала тяжелую папку. От списка неизвестных фамилий и названий голова тут же разболелась.       — Так, первые десять на этой странице… На этой шесть с конца…— Карра заметила, как Жозефина вскинула бровь. — Ох, ладно, я потом отмечу. Что-то еще?       — Это списки приглашений на званые ужины и аудиенции, — на стол легла толстая пачка конвертов. — Вами интересуются некоторые знатные дома, и я не скажу, что это то, что нам нужно.       — То есть это птицы не нашего полета? Мы ждем куропаток покрупнее?       — Именно так.       — Как нам поступить?       — Не думаю, что вам стоит встречаться с ними лично. Я отправлю представителей, мы должны показать — наша организация достаточно влиятельна, чтобы решать, с кем Инквизитор будет вести переговоры с глазу на глаз. Но скрывать нам нечего. Мы открыты для новых знакомств и связей, хотя вполне можем обойтись и без них.       — А это так? Разве мы не хватаемся за каждого облезлого дворянчика, чтобы укрепить свое положение?       — Да. Но зачем это демонстрировать?       — Хорошее замечание… Значит, отправим представителей. Что-то еще?       — На завтра назначен суд над тремя стражниками: во время караула их застали спящими и пьяными…       — А сэр Каллен не может решить это сам? — Карра забросила ногу на ногу и откинулась на спинку кресла.       — Они попросили, чтобы приговор вынесли вы.       — Почему я? — удивилась она.        — Думаю, они ждут что вы будете мягче и сговорчивее командира, как девушка, — услышав это, Карра нахмурилась. — Но вы, конечно же, можете отказать им… И сэр Каллен сам вынесет приговор.       — Нет, я сделаю это сама.       Леди Монтилье кивнула, делая пометку, и продолжила:       — Также в полдень состоится суд над Алексиусом. Магистр готов принять любой вердикт.       — Судить буду тоже я?       — Вы.       — Хорошо, я подготовлюсь. Это все?       — Не совсем. Когда вам удобно проводить собрания в ставке командования? У нас очень много нерешенных вопросов, необходимо многое распланировать.       Карра потерла лоб, оглядев стол, заваленный кипой всевозможных прошений, отчетов, докладов, и кивнула:       — После полудня. Да… надо решить, с чего начать и куда двигаться. Корифей не будет нас ждать.       — После полудня, хорошо, — леди Жозефина снова сделала пометку. — Это все на сегодня.       — А можно спросить?       — С вашего разрешения, я вас поправлю. Не говорите «можно спросить», говорите «у меня вопрос», — леди Монтилье вежливо улыбнулась, — Не спрашивайте разрешения у подчиненных — ставьте их перед фактом. Я слушаю ваш вопрос, миледи.       — О… я запомню, спасибо. Откуда эта фреска? — она ткнула в сторону фрески пером, стараясь не обижаться на этот холодный и официальный тон: раньше Жозефина была приветливее, а сейчас от нее так и сквозит профессионализмом. — Она уже была здесь?       — Нет. Ее нарисовал мастер Солас. Я попросила.       — Спасибо, — Карра почувствовала горечь и досаду. Сама не зная, почему: потому что Соласа попросила Жозефина, а не он сам вызвался разукрасить ее покои, или же потому, что эта фреска не древний реликт? — Тогда, должно быть, и не стоит пытаться выяснить, что она означает. Солас расскажет про рассветы, закаты, Тень, траву, деревья… Но на мой вопрос так и не ответит. Ты ведь общаешься с ним?       — Да, миледи.       — И какое у тебя сложилось впечатление?       — Он тактичный, умный, начитанный. А его историями можно заслушаться! — последние слова Жозефина проговорила с восхищением. — И, конечно, его картины волшебны.       — Все так, — Карра подперла голову рукой и, облокотившись на стол, уткнулась взглядом в документы. Перо в ее руке оставляло на чистом листе бумаги бессмысленные завитушки. Жозефина взглянула на Карру и печально вздохнула.       — Может, вам стоит сказать ему о своих чувствах?       Карра мгновенно выпрямилась в кресле:       — Это так заметно?       — Прошу прощения, я не хотела лезть не в свое…       — Нет, все правильно. Но… А ты бы сказала мужчине о своих чувствах? Мужчине, который намного старше тебя? А на все твои намеки смотрит, как на ребячество. Я все жду, когда же он достанет платок, утрет мне нос и посадит играть в куклы.       — Я… н-нет, я бы не смогла, — она засмеялась. — Но вы же такая смелая…       — Я долийка. У нас есть традиции, есть культура общения между мужчинами и женщинами. Мне кажется, что моих намеков было достаточно. Ему просто это не нужно. Как подумаю, что это все только тешит его самооценку и забавляет… Уф, ладно, — она вздохнула. — Мне просто нужно сосредоточиться на деле. Проблемы есть и посерьезнее.       — Мы с вами так ни разу и не говорили про ваш клан…       Улыбка на лица Карры мгновенно завяла, она подняла на Жозефину далеко не дружелюбный взгляд.       — Простите. Лелиана их нашла, и я подумала, вам будет интересно узнать, как они поживают.       Карра некоторое время молчала, изучая свои сцепленные руки.       — Мне не интересно. Им тоже. Во-первых, мое нынешнее положение их оскорбит. Во-вторых, они рады что избавились… В-третьих, я надеюсь, они нашли мне замену.       — Все было так плохо? У вас была такая важная обязанность…       — Да, защищать клан от ФенʼХарела и строить из себя ту, что знает больше всех. Я справлялась.       Жозефина вежливо улыбнулась, понимая, что леди Инквизитор не хочет говорить на эту тему:       — Если вам угодно что-то еще…       — Да, ванна полная горячей воды и пены! И этот деловой тон пугает. Со мной все теперь так разговаривают. Кроме Серы… Хотя, конечно, не хотелось бы, чтобы кто-то еще называл бы меня Леди Пречиндамер…       — Сера вас так называет? — возмутилась Жозефина. — Какая наглость! — ее перо запорхало над бумагами.       — Ой, нет! Ничего не нужно! С Серой надо говорить на ее языке. Другого она не понимает. Я сама разберусь… Это мои друзья. Но с новой формой этикета в отношении меня я начинаю чувствовать себя в изоляции.       — Это одна из форм проявления уважения к лидеру, Инквизитор.       — А если посол рассказывает Инквизитору местные сплетни за чашкой чая или про моду во всех уголках мира, это не мешает проявлять уважение к лидеру? Кассандра и Сера ничего в этом не понимают, у Вивьен же слишком вычурные вкусы… А я просто слишком эльфийка, чтобы знать о таких вещах.       Жозефина засмеялась:       — Хорошо, я зайду поболтать про моду. И припасу самые наисвежайшие сплетни.

***

      Инквизиция понемногу обустраивалась на новом месте. Открылась таверна, задымили кузницы, в Орден стали стекаться паломники, ученые, добровольцы и беженцы — гражданская война в Священных равнинах многих вынудила искать новое место жительства. А вороны Лелианы уже разносили весть об Инквизиции во все уголки Тедаса.       Пока Карра не покидала Скайхолд, Солас рисовал фрески, изучал книги из списка и беседовал с Коулом. Демон он или дух — понять было сложно. Чаще демоны приходят в мир, завладев телом — сама их физическая оболочка чудовищна. Коул же не захватывал тело и пришел не из разрыва. Скорее всего, он дух, принявший форму юноши. Это удивительно! Он и мыслит, как юноша, и говорит, как юноша. Способен стирать память о себе, исчезать, воздействовать на психику. Многие соратники восприняли Коула в штыки: мадам Чародейка и Сера не хотели ничего о нем слышать, Искательница же жаждала докопаться до сути, Карра выслушала все «за» и «против», прежде всего в своей голове, и в конце концов Коул остался в Скайхолде. Это был единственный раз за две недели, когда Солас смог поговорить с ней.       Она стала его избегать. Это больно, но это к лучшему. Солас, как и прежде, задерживал визит в Тень, а когда близился вечер, сосредоточиться на чтении становилось сложнее. Казалось, что эта проворная и быстрая пташка вот-вот влетит в ротонду, засыпая его кучей вопросов, переворошив на столе его бумаги. Но Карра не приходила. Рано или поздно это должно было произойти.       Можно было придумать для себя какое-то объяснение, например, что она занята. Почти целый день Карра пропадала вместе с советниками в ставке командования, погрузившись в отчеты и бумаги, и выбиралась в коридор затемно. Они что-то готовили и что-то обсуждали. Но Солас понимал — если бы хотела, нашла бы время. Ведь раньше находила. Кажется, он добился, чего хотел. И ведь знал, что облегчения это не принесет.       Значительное событие произошло в конце второй недели — в Скайхолд приехала женщина на белой лошади, ее лицо скрывал темный капюшон. Солас мгновенно заинтересовался происходящим — стражники не хотели пропустить ее дальше ворот и вели себя довольно агрессивно.       — Я могу помочь? — Солас быстро приблизился к ним.       — Эта дама говорит, что знакома с Варриком Тетрасом, — буркнул стражник. — Тут временами пасутся всякие, караулят этого писаку… Но она ни в какую не хочет представиться.       Женщина взглянула призрачно-бирюзовыми глазами из-под капюшона. Солас ее узнал. Этот мистический цвет глаз, короткие волосы и татуировка на лице… Трудно не узнать. Он приподнял подбородок, окатив стражника ледяным презрением, и тот смешался.       — Простите, господин маг… Если мы…       — Ваш тон должен сказать мне, что вы не уважаете друзей леди Инквизитора?       — Ох, нет… Прошу прощения, ничего такого…       — Пропустите подругу мастера Тетраса.       — Не вы отвечаете за безопасность! — раздувая раскрасневшиеся щеки, опомнился стражник. — Сэр Каллен приказал задерживать всех подозрительных личностей, которые приходят без приглашения.       — Не я, вы правы. И я рад, что вы знаете свои обязанности. Но когда мастер Тетрас узнает, как вы встретили гостью, это непременно дойдет до леди Инквизитора. Думаю, не сложно представить, как она отреагирует… Нрав у нее крут, ваши товарищи уже испытали это на себе. Я советую отправить человека к мастеру Тетрасу, а леди проводить к конюшне. А после в таверну, чтобы она смогла перекусить с дороги и привести себя в порядок.       Стражник, скрипнув зубами, кивнул группе безусых юнцов и махнул гостье рукой.        — Проезжайте, но в случае чего…       — Я понесу наказание, — закончил за него Солас. Конечно, стражник ему не поверил.       Женщина пришпорила лошадь. Снова сверкнули бирюзовые глаза из-под капюшона и на мгновение задержались на Соласе. Развернув лошадь, всадница поехала к конюшне, а юноши в латах засеменили по пятам. Солас понимал — если она захочет сделать что-нибудь нехорошее, то мальчишки едва ли станут помехой. Он задумчиво смотрел на ее удаляющийся силуэт.       Добро пожаловать в Скайхолд, Мэриан Хоук.