Леди Инквизитор

      Тень можно листать, как книгу, если знаешь, где лежат закладки. Для сознания и воображения нет невозможного, а мир в голове пластичнее и податливее, чем глина. Если, конечно, понимаешь, что спишь. Солас отыскал среди страниц памяти нужную и протянул Карре руку.       — Ты не возражаешь?       Она не возражала. Теплая и изящная ладошка утонула в его руке. Их взгляды встретились, и Карра потупилась. Солас довольно усмехнулся. Куда же подевались ваши смелость и ехидство, леди Инквизитор? Будь она еще не так молода и неопытна в любовных делах, может, он бы решился… Нет, все же — нет.       — Идем, — Солас сделал шаг. Стены ротонды оплыли, как воск. Тьма обступила и справа, и слева, сгустилась под ногами и расплескалась бездонным океаном. Ярко сверкали в ее глубине звезды. Неожиданно Карра взвизгнула и вцепилась ему в локоть.       — Не бойся, lethallan. Мы чуть выше, чем земля, и чуть ниже, чем бесконечность...       — А почему не падаем?       — Тебе хотелось бы?       — Если там так же красиво…       — Не обещаю.       Падение было плавным, как погружение под воду: ярко вспыхивают залитые светом залы, подмигивают в полумраке огоньками свечей канделябры, пары эльфов фланируют под музыку, от магии искрит воздух. На смену ярким и праздничным картинам приходит война… Полыхают до неба рыжие космы огня. Рушатся замки, горят леса, сквозь дым и гарь мчатся на галлах эльфы. Армия идет чеканным шагом, солнце брызжет светом, отражаясь от доспехов, и штандарты красными факелами реют на ветру. Тут же грязь и смрад… Солдаты с отрубленными и распухшими конечностями, что перетянуты грязными и уже задубевшими от крови бинтами, ползут через топкие болота, тонут в трясине от тяжести доспехов, усталости или настигнутые пиками…       Солас сглотнул, вспоминая запах этой трясины и то, как она вонючими и липкими пузырями затекала в горло.        Жужжат над падалью мухи… Тощие мальчишки снимают с убитых солдат доспехи и сдирают кору с деревьев, жуют ее горькую и гадкую, забивая голод… "Мародеры!" — кричит капитан. В спины детей летят стрелы. Люди в доспехах Серых Стражей. Поле кишит костлявыми телами порождений тьмы — гибкие, тощие, похожие на уродливых животных, они ползут из недр земли — тысячами, десятками тысяч, как гудящая река. Всюду смерть… Окровавленное тело короля в сверкающих доспехах… Король Алистер и темно-русая девушка бегут через поле, спотыкаясь о трупы и скользя на крови своих братьев по оружию, к мирно спящему в темноте маяку. А где-то облегченно вздыхают безусые, молодые солдаты, когда звучит приказ к отступлению…       Солас нахмурился, дернув уголком рта. Стоило ли это показывать? Это всего лишь кусочки чужой и его памяти… Ему хотелось поделиться некоторыми. Пальцы Карры до боли сжали его руку.       — Ты когда-нибудь воевал вот так?       — Да.       — Это было так же… тяжело, как в этих воспоминаниях?       — Бывало всякое, lethallan. Ты ведь и сама успела поучаствовать в сражениях.       — Они были не такими.       — Но кто знает, что ждет нас впереди?       Карра стала серьёзной и взволнованной, будто услышала в его словах пророчество. Если бы знала, позволила бы исполнить задуманное? Нет, не позволила бы. Между нами есть существенная разница, солнце, — подумал он. — Я готов идти на жертвы… А ты хочешь спасти всех. Но так не бывает.       Картины сражения сменили пустыни, бескрайние заснеженные равнины, топкие болота, темные коридоры Глубинных троп, знойные джунгли — Солас бывал и там. Карра восхищенно вздохнула, вызвав на его лице довольную улыбку.       Падение остановилось внезапно, и так же внезапно с неба посыпались хлопья снега. Карра протянула руки, ловя снежинки. Мокрая и липкая крупа белыми искрами замерцала на ее волосах и ресницах, щеки разрумянились от ветра. Солас поймал заинтересованный взгляд золотистых глаз и улыбнулся, отпуская ее руку. Кажется, она действительно не понимает, что это Тень.       — Мы пришли.       Тьма расступилась, солнце залило округу светом. Перед глазами выросли палатки и хижины. Церковь взглянула на эльфов глубоко запавшими в дерево стрельчатыми окнами. Ветер полоскал стяг, нес запах костров и выпечки, доносил приглушенное жужжание голосов.       Солас замер лишь на мгновение… Эта правда — лишь капля в океане, но ведь океан состоит из капель. И это пугает.       — Почему здесь? — спросила Карра.       Солас шел быстро, размахивая руками, готовый и решившийся. Он не сразу заметил, что она отстала.       — В Убежище все слишком знакомо. Оно всегда будет важным для тебя.       — Но мы уже говорили об этом! — нахмурилась Карра. Соласу не хотелось вдаваться в подробности, и он молча проследовал в тюремные комнаты.       Рыжее пламя факелов искрами разлетается по стенам, в углу одна на другую набросаны шкуры, и даже низкий столик не тронут. Когда-то он слушал здесь болтовню Варрика и пытался спасти жизнь эльфийки, а точнее, Якорь и возможный ключ к закрытию Бреши. Если бы его заставили выбирать: Карра или Якорь? Он бы не думал. Жизнь одной эльфийки ничто рядом с гибелью целой цивилизации. А сейчас у него нет ответа...       — Когда ты спала, я сидел рядом и изучал Якорь.       Карра удивленно распахнула глаза и быстро взглянула на Соласа.       — Интересно, как долго можно разглядывать метку на руке?       — Магическую метку неизвестного происхождения? Связанную с необычным разрывом в небе? — усмехнулся Солас, забавляясь. Неужели Карра действительно не понимает, какое чудо с ней произошло? Получить Якорь и выжить для обычной смертной! И как он до сих пор удивлен и озадачен произошедшим! — Дольше, чем ты думаешь. Я проверил все, что пришло на ум. Искал в Тени. Но ничего не нашел. Кассандру начинали одолевать подозрения. Временами она грозилась казнить меня как отступника, если не будет результатов.       — Она так со всеми, — буркнула Карра, явно вспоминая свою первую встречу с Искательницей.       Солас хохотнул. Она выглядела, как обиженный ребенок. Интересно, о чем они тогда говорили?       — Да, — согласился Солас и проследовал наружу. Он перешагнул порог тюремных комнат и снова оказался на воздухе. Воспоминания оставляли после себя горький осадок. — Я погружался в Тень, искал тебя… И нашел. Ты, наверное, и не помнишь нашу встречу.       Карра нахмурилась, сосредоточенно копаясь в себе.       — Я помогу, — маг улыбнулся. Вспыхнула воронка ветра, уходящая в небо, как торнадо, а внутри эльфийка, будто пойманная в ловушку. Карра испуганно вздрогнула.       — Не бойся. Это лишь воспоминание.       Чуть позже к воронке, опираясь на посох, подошел Солас с глубоко запавшей тенью усталости под глазами. Было странно видеть себя со стороны. И что она в нем нашла?       — Это не ты.       — Нет, я… Возможно, в твоих глазах я выгляжу иначе. Это же мое воспоминание.       — Я тоже какая-то… странная, — заметила Карра. Солас с трудом скрыл улыбку. Это ведь его воспоминание... — А почему я не слышу слов?       — Хм… Не знаю, — озадачился он.       — А как мне увидеть свое воспоминание?       — Попробуй вспомнить.       Она внимательно следила за разговором, смешно сморщив нос, и вдруг улыбнулась.       — Я помню… Все поменялось! Солас, все поменялось! Теперь слышу… Митал, мы действительно так разговаривали? Поверить не могу, что называла тебя плоскоухим! О… Какой ты противный и высокомерный! Как при первой нашей встрече.       Он засмеялся.       — Ты была не лучше, — и тут же добавил: — Для других долийцев я по-прежнему плоскоухий.       Карра взглянула на него.       — Когда-нибудь все изменится. Я обещаю.       Солас сглотнул, не зная, что ответить. Воронка дрогнула, рассыпаясь на искры. Эльфийка стала стремительно падать. Они молча смотрели, как маг бежит по вырастающему изо льда мосту. Магический рывок размазывает его изображение… Он падает на лед, ударяясь коленями, и ловит ее. Карра утыкается носом в плечо эльфа, хватается за него, как утопающая. Он бережно обнимает ее, гладит по голове и укачивает, словно ребенка.       Карра быстро взглянула на Соласа, когда видение пропало, — ее щеки горели.       — Это не помогло, — подвел он итог. — Ты не просыпалась. Да и могла ли? Смертная, физически прошедшая через Тень? Мне было досадно и страшно. Духов, с которыми я мог посоветоваться, рядом не было — они боялись Бреши. Я хотел помочь, но я не верил в Кассандру… Или она в меня. Я уже готов был сбежать.       — Брешь была опасна для всего мира. Куда бы ты побежал? — она, как всегда, быстро и легко нашла слабое место в его планах и ответах.       — Куда-нибудь достаточно далеко, чтобы успеть изобрести способ закрыть Брешь, пока ее последствия не добрались до меня, — быстро ответил он. — Я не говорю, что это был хороший план, — Солас шагнул вперед и взглянул в небо. В серой небесной выси клубилась зелень Бреши, как закрученная спираль. — Я сказал себе: «Еще один разрыв». Попытался, и снова не вышло. Обычная магия на них не действовала. Я смотрел, как разрывы растут и расползаются, и уже готов был сбежать. Как вдруг…       Краски задрожали и зарябили, рисуя контуры двух фигур. Солас ловит Карру за руку и тянет к небу. Вспышка с хлопком зеленой молнией раскалывает воздух и исчезает. Потом затухает и воспоминание.       — Кажется, у тебя ключ к нашему спасению… — Солас улыбался. — Ты закрыла разрыв одним движением руки! И тогда я почувствовал, как весь мир преобразился, — он не смог скрыть трепет и восхищение охватившие его тогда. Карра изумленно взглянула на него, ее глаза лукаво сверкнули.       — Почувствовал, как весь мир преобразился? — повторила она, рука легла на талию, бедра слегка качнулись, завораживая мягкими линиями. Губы Карры изогнулись в соблазнительной улыбке, на щеках появились ямочки, будто кто-то надавил их пальцами. А взгляд жжет его… «Магия?» — как-то спросила она. Можно и так сказать. К такому Солас не был готов. Вздохнул — ах да, Тень… Утром Карра, скорее всего, пожалеет о своем поведении. Пора просыпаться. Но так не хотелось…       — Фигура речи, — он довольно улыбнулся. Все же невозможно не гордиться собой, когда такая девушка смотрит влюбленными глазами и соблазняет его. «Она меня пожелала…» — это опьяняет сильнее, чем алкоголь.       — Насчет метафоры я поняла. Меня больше заинтересовало слово «почувствовал», — Карра приблизилась, гибкая, теплая и вкусная, завораживая каждым движением тела. В жилы будто лился крутой кипяток из золотистых глаз.       — Ты все… — он замолчал и выдохнул: — Преображаешь.       Во рту пересохло, ее слегка приоткрывшиеся, капризно вычерченные губы, притягивали взгляд.       — Подлиза, — Карра фыркнула, покачав головой.       Солас быстро отвел взгляд, пытаясь впитать отрезвляющую белизну снега и взять ситуацию под контроль. Этот сон слишком приятный, чтобы его продолжать… Пора просыпаться.       Вдруг кончики ее пальцев пробежали по его лицу, оставляя паутинки электрического покалывания. Сердце толкнуло порцию крови, зашумело в ушах. Он быстро повернулся. Ее глаза полуприкрыты, губы близко, еще ближе... Теплое дыхание скользнуло по его щеке и подбородку. Не надо…       Солас закрыл глаза.       Поцелуй был легкий и осторожный. Карра словно исследовала нечто новое для себя с практически кошачьим любопытством. Хмель кружит голову, а сладость ее губ обжигает. Уже через мгновение этой сладости невыносимо мало. Солас ответил, сминая неопытный поцелуй, нашел языком шрам. От ее щек пыхнуло жаром, как от костра. Карра отстранилась.       В золотистых глазах застыл весь ужас того, что она только что сделала. Солас довольно улыбнулся. Не устояла… И подразнила, как мальчишку. Он покачал головой. Зачем ты это сделала? Слишком мало. Он ничего не понял.       Неожиданно Карра показала затылок.       Сбежит же…       Солас бросился в быстро разрастающуюся между ними пропасть. Поймал… Но не остановил падения. Облокотил ее спиной на воздух. Тонкие пальцы вцепились в его плечи, как коготки котенка, упруго-девичья маленькая грудь обожгла его через ткань. Жаркое дыхание разлилось по губам…       Он нашел ее губы, жадный от долгой борьбы и сдержанности, и голодный как никогда. И пил, пил поцелуй, и все никак не мог насытиться, вторгаясь за пределы дозволенного. В недрах души пробуждался животный голод. Как же тонка ее одежда и как желанно все, что под ней… Его Народ, Корифей, несколько тысячелетий разницы между ними – все исчезло.       А потом вернулось.       Солас отстранился, позволяя ей снова почувствовать землю под ногами. Горечь хлынула в душу, как беспросветная тьма.       Эти чувства — ошибка. Но… Он снова поцеловал ее, нежно и бережно, — такой возможности больше не будет — и, ощутив под пальцами изгибы тела, медленно с неохотой убрал руки с ее талии.       Этого больше не повторится. Не должно. Тень закружила головы и убрала все барьеры. Немыслимо! Она не понимает, но он… Зачем?       — Не надо, — вырвалось вслух. — Это неправильно. Даже здесь.       Грудь Карры часто вздымалась, глаза были как блюдца.       — Что значит… даже здесь? — повторила она, смысл слов явно ускользал от нее.       — А где мы сейчас, по-твоему? — Солас не мог не наслаждаться ее растерянностью.       Ему не следовало так набрасываться… Ему не следовало вообще набрасываться.       — Так это все не взаправду... — прошептала она, удивленно озираясь.       — А вот это спорный вопрос. Но лучше обсудим его, когда ты… — он заглянул ей в глаза. — Проснись!       Карра буквально подскочила на кровати и села, скованная охватившим ее пониманием. «Ужасный Волк!» — вздрогнула она, закрыв лицо руками, и помотала головой. Силейз, что она натворила? Какой стыд… А он ответил? Ответил! Карра глубоко вздохнула, коснувшись пальцами губ и вспоминая все: путешествие по кусочкам памяти и то, что он рассказывал, кажется, впервые позволив себе быть откровенным. Она все падала и падала… Это был удивительный сон. И очень голодный поцелуй. Карра и не думала, что от поцелуев ноги подгибаются, а сердце мужчины стучит в грудь, как молот… Солас хотел ее съесть? Она мысленно хихикнула.       Только ли ей это приснилось?       Она взглянула на статуэтку Ужасного Волка. Красные глаза на дереве были задумчивы и внимательны.       — Ты самый ужасный и бесполезный хранитель! — укорила она статуэтку со смехом и побежала к графину с водой. Тело до сих пор сотрясала мелкая дрожь, а ноги плохо слушались. Хотелось пить и пить, чтобы потушить огонь и стыд, воспламенивший щеки.       Статуэтка молчала. Кажется, молчание — это знак согласия?