Леди Инквизитор

      — Клинки Гессариана, — прочитал Солас название выведенное рукой Хардинг, — любопытно.       На карту ложились всполохи огня от факела. Коул с энтузиазмом, которое свойственно только детям и, видимо, духам тоже, вызвался посветить. От одного угла к другому — горы, темные вены троп, вверху и внизу подземные пещеры, дальше огромная гора и скальные островки, омываемые морем. Больше Соласу карта не нужна. Он с жалостью взглянул на Варрика, который буквально пальцем вычерчивал путь. Чертыхался, начинал ее крутить и так и эдак, бросал взгляд перед собой, пытаясь разобраться, откуда и куда идти. Над головой в листве дерева шуршала Сера, как дикий зверек, — лучница собиралась вскарабкаться повыше и отыскать среди скал хоть какое-то подобие дороги.       — Если не ошибаюсь, Архонт Гессариан был правителем Тевинтерской империи. И участвовал в казни Андрасте… — начал было Солас.       — Да, погоди, Смеюн, сейчас я тебе объясню — Маферат, муж Андрасте, из ревности к Создателю отдал ее Архонту, а тот решил бедняжку сжечь, вместе с ее военачальниками и так часто всеми вспоминаемым Шартаном, — пробурчал Варрик и вспыхнул от злости: — Криворукие мудозвоны, рисующие карты, об которые любой уважающий себя гном сломает все глаза и мозг! Ах, вот эта петелька… Понять бы что еще она значит…       — Может, котловину?       — Да ты даже на карту не посмотрел!       Солас улыбнулся уголком рта и закончил за Варрика:       — Архонт не смог вынести пророчицы мучений и от стыда клинком ее пронзил. Теперь клинок считается священным — символ милосердия, оружие, избавившее пророчицу от мук… Угрызениями терзаясь, продолжил дело он Андрасте, песнь Света распространяя.       — О, ну ты даешь! Что же ты не сказал, что знаешь? А я-то… Ладно. Интересно, сколько тут вранья?       — Не больше, чем в других легендах, — ответил Солас, думая о роли Шартана в этой битве. Его агент погиб, все же успев повлиять на историю и оставить после себя дочерей. Через года и столетия понесли дочери Андрасте и Шартана искру Митал, а долийцы свободу, которую Солас так отчаянно мечтал подарить своему народу. Жаль, что ему пришлось наблюдать эти события через Тень и быть всего лишь советчиком, а не участником.       Солас поднялся, набросив рюкзак, поправил кинжал на поясе — посох уже привычно лежал за плечами — и взглянул на гнома. Варрик раскладывал арбалетные болты в специальные карманы на куртке. По лицу гнома пробежала тень, состарив его на десяток лет.       «А ведь он убивал не только демонов», — поймал себя на мысли Солас.       — Ты андрастианин, Варрик?       — Верно.       — Неожиданно.       — Мне тоже немного странно видеть, как легко эльф-отшельник читает карты. И слышать, как бойко он разбирается в истории людей.       — Истории возникновения Долов и освобождения эльфов от рабства Тевинтера? — быстро проговорил Солас, в его голосе зазвучали насмешливые и презрительные нотки, и перевел разговор: — Значит, те, кто зовёт себя клинками Гессариана, сеют милосердие от имени Андрасте тем, что крадут людей ее Вестницы?       — Вероятно, они окрестили нашу пташку лжепророчицей. И только им ведома вся истина.       — А ты, мастер Тетрас, веришь, что Карра избрана?       — По мне, так это полная чепуха. Но Карра объединяет людей не хуже, чем вера в Создателя… А ты, Смеюн, сам-то веришь?       — Нет.       — Волк попал в капкан и очарован. Они напуганы, одиноки, нуждаются в нем, зовут его… Она отворачивает его морду от дикого леса, обнимает, греет, легкая, искрящаяся… Устал, изранен, измучен, хочет свернуться клубком у ее ног, положить голову на ее колени… и ничего не помнить.       Солас испуганно взглянул на Коула и промолчал.       — О чем ты, парень? — удивился Варрик.       — Он знает.       — Кто… «он»?       Коул не ответил, взошел на пригорок и показал пальцем в полумрак:       — Там… Они шли и горели заживо. Скалы дрогнули перед ними. Я легкий, мне все равно… Вы можете срезать путь.       — Жуть хренова! Это нечестно! — закричала сверху Сера.

***

      Красные искры лириума вспыхнули среди камней, когда свет факела согнал тьму вглубь прорубленного в скале туннеля. Тихий, призрачный шелест, что звучал из недр пещеры, завораживал, настораживал, заставлял слушать. Солас опустился на корточки, обвел факелом огромную глыбу кристаллов — внутри зажглась пульсирующая жила, ее отблеск алыми точками отразился глазах соратников и заревом окрасил скулы и щеки.       Варрик бросил на Соласа быстрый взгляд и встал рядом. Обсуждать происходящее было бессмысленно, все знали — здесь прошли красные храмовники.       Соласу было любопытно, что привело их на Штормовой берег? Стражи? Вряд ли.       — Думаю, леди Лавеллан будет интересно узнать, что мы нашли, — заметил Варрик и удрученно вздохнул. — Ох, Хоук… Что же мы натворили?       Солас прикрыл глаза. Слова эхом отозвались в голове, заставили сжать зубы до боли в скулах. Воспоминания потекли через вены, как яд. Не было ни дня, ни ночи, чтобы он не спрашивал себя о том же. Сглотнул. Поднялся.       — Отойдите. Попробую уничтожить эту глыбу.       Завесный кулак брызнул зеленью, туннель загудел от грохота. Поверхность лириума лишь хрупнула, пошла трещинами, а стены окрасились кровью и темные капли закапали под ноги. Пахнуло разложением. Солас прикрыл рукавом нос, пытаясь не дышать.       — Ну и вонь! — Варрик замахал руками. — Будто что-то сдохло.       — Огонь в легких, глазах… Он умирал медленно, задыхался… — прошептал Коул.       — Кровь! — Сера сморщилась от отвращения, в ее голосе зазвучала паника. — Там внутри… Кровь! Серьезно? Эта хрень плюется кровью! Что это? Что там? Оно живое?       — Нет, — Солас покачал головой, — внутри человек.       Обратной стороной посоха он отбил осколок и свет факела забликовал на радужке мертвого глаза — другая глазница была наполнена запекшейся кровью, как небольшая впадина. Часть щеки мертвеца провалилась внутрь.       Сера взвизгнула и отскочила. Несколько стрел выбили крошки из глыбы.       — Лютик! — Варрик попытался схватить ее за руки, встряхнуть. — Хватит! Не трать стрелы! Он не опасен!       — Что за дерьмо? — спросила лучница. — Что это еще за дерьмо? Солас! Почему ты молчишь?       — Потому что ты и сама все прекрасно видишь, — он взглянул на Серу, — Лириум растет быстрее, если ему скармливать живую плоть. Думаю, эта информация пригодится Карре. А у нас нет времени…       — Вот так бросим этого бедолагу в куске лириума? — удивился Варрик.       — Он мертв. А мы еще можем успеть спасти живых.       Аргументы были весомые — больше никто не попытался их оспаривать.       По пути через туннель было сложно не смотреть по сторонам, не видеть, что свет обнажает множество красных глыб, распахивает пасти рвов, уходящих глубоко под землю. Тишина была осязаема, как туман. Позже им явно будет что обсудить. Сейчас они молчат. Им страшно. И Соласу страшно. Сера пару раз кидала камни в глубокие провалы под ногами и в стенах, едва слышно ругалась под нос.       Да, все верно. Эти туннели прорыли здесь для того, чтобы перебрасывать войска под землей. Насколько велика мощь Корифея?       Варрик первым нарушил тишину:       — Коул! Давай попробуем снова, а то у меня мурашки по спине от этого места.       — Давай, — охотно согласился дух. — Если тебе поможет не бояться.       — Эм… Это не для меня. Ух! Ладно. Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? Описывай, как человек… Например. Коул носит большую шляпу. Следовательно парень в большой шляпе — Коул. Понял?       — Да, Варрик.       Солас кинул на Варрика неприязненный взгляд.       Коул — дух сострадания. Редкое и почти утерянное для этого мира чудо. Опускать его на уровень тех, кто живет в этом мире! На уровень тех, кого он должен…       Солас крепко стиснул зубы, понимая, что сейчас не время выяснять отношения.       Он сосредоточился на дырах в стенах.       Седьмой лаз. А сколько их по всему Штормовому берегу? Корифей не терял время, пока Инквизиция пыталась встать на ноги и обустроить Скайхолд. Пока Солас целовался с Каррой, этот полудохлый магистр воплощал план в жизнь — еще одна пощечина. Личное счастье — ничто в сравнении с Целью… Все же это так несправедливо!       — О, отлично, сынок! Тогда поехали… Хм, опиши Карру. Я подскажу. У эльфов острые уши. У Карры острые уши, потому что она…       — Искра утерянного мира… Они звали его. Но пришла она. Может убивать словами, но пока не готова.       — Ох! — Варрик задохнулся. — Ты ничего не понял, парень.       — Прости.       — Не извиняйся, Коул, — бросил Солас раздраженно. — Мир может толкать тебя в ту или иную сторону, но выбор всегда остается за тобой.       — Я просто хотел помочь, Смеюн! Парень совсем теряется в этом мире и распугивает людей…       — Они меня не помнят… — попытался успокоить Коул гнома.       — Вот об этом я и говорю!       — Заткните, наконец, эту жуть! — не выдержала Сера. — Оно посмотрело на меня?       — Не бойся, Сера. Я не причиню тебе зла, — тихо прошелестел голос Коула.       — Теперь оно разговаривает со мной! Не слышу! Не вижу! Исчезни!       Солас закипел, как котелок на костре. У Карры просто поразительная выдержка! Как можно руководить этими идиотами? Он уже собирался высказать Варрику все, что думает о бессмысленных и ненужных уроках, а Серу попросить закрыть рот, когда из туннелей под ногами послышался шорох — гибкие, как прутья, лапы ухватились за края ямы в полу.       Солас остановился и преградил рукой путь остальным.       — Вот дерьмо! — ругнулся Варрик.       Гигантская паучиха выволокла пузыреобразное брюхо из туннеля. Солас зажег охранное заклинание. Видимо, запах разложения из разбитого лириума привлек ее. Открывая и закрывая жвалы, она двинулась навстречу. Магия поблескивала, и существо не решалось приблизиться. Остановившись в нескольких шагах, оно широко разинуло жвалы и, приподняв лапы, задрожало.       — Тихо! — Солас почувствовал, что за его спиной дернулись. — Мы в безопасности!       Конечно же, Сера не послушалась. Стрела воткнулось в один из множества глаз.       — Глупое дитя!       Паучиха издала пронзительный визг, лапы затряслись быстрее. Из открытой пасти вылетел белый сгусток, на лету засыхая и разлетаясь по воздуху вуалью. Солас сжег паутину. Со всех сторон затрещало — из нор в стенах и под ногами стали выползать многолапые сородичи.       — Отходим! Все назад!       Сера выпрыгнула из охранного круга, Варрик стал пятиться к стене, подняв перед собой арбалет, а Коул исчез.       Солас потушил охранный круг, оглянулся — они везде, даже над головой. Завесную магию лучше не применять — врагов много, они подвижные. Он бросил клубок огня в ближайшего паука. Два арбалетных болта прошили его соседа. Одна из паучих ярко вспыхнула и упала на спину. Черные лапы скукожились, застыв в болезненной судороге. С яркими хлопками полетели под брюхо насекомого мерцающие склянки — лапы, голову, зеленую жижу разбросало по стенам. Сера захохотала, разбив об себя пузырь с мерцающей жидкостью. По телу эльфийки побежали искры и молнии… Сунувшийся было ее цапнуть паук отлетел, обиженно щелкая пастью. Паук слева от Соласа упал с подрубленными лапами, сверкнули два острых клинка и по рукоять погрузились в пузыри глаз. Солас зачерпнул из Тени силу, туннель мгновенно перечеркнуло стеной огня. Рыжие космы прорезали полумрак и взвились до потолка. Пауки завизжали, в глазницах, залитых тьмой, заплясали искры.       — Солас! Сера! Коул! Сюда!       Варрик отыскал в стене пещеры узкий проход и отчаянно отстреливался, прикрывая путь к отступлению. Солас стал пятиться, выбивая посохом яркие сгустки пламени. В голове одна мысль — нужно укрыться! Вокруг голые стены, и блики огня выжигают на них холодный сумрак камня. Вскрикнула Сера. Солас потерял Коула из виду. Накрыв себя барьером, почти наощупь рванул через скопление пауков.       Нашел Коула…       Дух закрыл лучницу собой. Кинжалы со свистом рубили клешни, темными струями кровь исчертила пол. Паук заверещал, опадая на подрубленных лапах — их куски шевелились в темной луже. Сородичи паука потянулись на запах. Сера снова вскрикнула. Паук подобрался с боку. Лапа с острыми ворсинками, как шкуродер, раскромсала ей бедро. Варрик попытался подступиться… Тщетно.       — Я попробую подобраться!       Рывок. Животное преградило проход, широко разинуло клешни и атаковало. Барьер брызнул, слетев. Солас отпрыгнул и погрузил раскалившееся навершие посоха в пасть. Голова вспыхнула поджаренным на солнце пухом. Тут же пришлось увернуться от клешней, метивших в спину. Солас ударил острым наконечником посоха, размозжив часть головы, и вскинул руку — через туннель пробежала стена огня, отгородив часть пауков от Коула и лучницы.       «Теперь надо помочь им выбраться». Он подбежал ближе, ударил огнем в спину окружавших их пауков… И, кажется, потерял бдительность.       Жвалы с дробящим хрустом вошли в плечо, руку стегнуло болью.       Тьма в глазах, алые пятна… Солас зарычал, ноги подломились, как прутья. Тяжесть туши мгновенно придавила его. Боль обжигающим бичом стегнула вдоль позвоночника. В плече снова что-то хрустнуло, горячие ручьи побежали за воротник, змеями заскользили по лопаткам. «Нужно отодвинуть паучиху…» Солас толкнул рукой брюхо — за пастью потянулось плечо, нанизанное на жвалы, как мясо на вертел. Страх и пот прошибли до лязга в зубах, Солас глухо вскрикнул, пытаясь разомкнуть пасть и вырваться из хватки. Клешни вцепились капканом, отпускать его никто не собирался.       «Сейчас я умру…»       Эта мысль кольнула, как иголка. И вернула способность соображать.       Солас ударил магией.       Паук дрогнул. Это позволило выйграть время и немного пространства, чтобы вытащить кинжал из-за пояса. Солас пропихнул острие между своей шеей и клешнями, лезвие скользнуло по коже, оставив обжигающий след, и повернул, снова повернул, дернул в бок. Паук тряхнул головой, Солас зарычал, уперся в брюхо. И снова дернул кинжалом. На лицо закапала дурнопахнущая масса. Грохнуло, зазвенело в ушах. Рукоять дрожит в непослушных пальцах, паук недвижен и оглушен. Надавил на лезвие, с противным влажным звуком одно из жвал отделилось от пасти. Монстр завизжал, замотал маленькой головой без шеи и выдрал из плеча второе. Солас вскрикнул. Его окатило собственной кровью и паучьей слизью, запах был едким до тошноты. Паук помотал головой и, открыв маленькие клешни, нацелился на шею противника. Но рухнул, не укусив. Стрела и арбалетный болт раскололи череп.       Сера ухватила Соласа за шкирку:       — Андрасте! Какой кабан… — придушенно зарычала, дергая его и пытаясь оттащить. — Никак!       — Лютик! Что ты копаешься?       — Он тяжелый!       Солас смог найти в себе силы приподняться, толкнул ногой паука. Боль отгрызала руку. Потерять сознание и ничего не чувствовать было бы выходом. Он попытался пошевелить пальцами, зашипел, тут же одной рукой перехватывая посох, скользкий от крови, встал. И рухнул на одно колено — боль шилом прострелила бедро. Воздух перед глазами дрожал. Яд.       — Ох, дело плохо… — подбежал Варрик. — У него губы синеют… Дерьмо! Смеюн, держись! Сера! Кидай еще одну бомбу! Эти твари снова возвращаются!       Сера послушно швырнула сверкающий флакон, стены содрогнулись и осветились пламенем, плечи и голову обсыпало камнями и пылью. Коул склонился к Соласу, заглянул в глаза.       — Флакон в рюкзаке… Я достану.       — Нет! Уходим! — проговорил Солас.       — Ты умираешь.       — Я знаю, давайте выбираться отсюда.       Коул помог Соласу встать, опираясь на посох. Они сделали несколько быстрых шагов к узкому лазу. Лунный свет приятно коснулся глаз, Солас повернулся плечом, протиснулся и… почувствовал удар об землю.       Плечо горело, саднило, дёргало. Солас открыл глаза — над головой зеленые ветки, сверкающие звезды в темном небе… и лягушачье лицо Серы. Во рту вкус горькой травы.       — Он пришел в себя! — Сера убрала зеркальце. Солас скривился. Она проверяла, дышит ли он? Восхитительно. Белобрысая макушка лучницы исчезла, и над Соласом склонился Варрик. Осторожно повернув его голову за подбородок, посмотрел на шею.       — Ну и повезло же тебе… Клешня застряла так глубоко, что мы не смогли ее вытащить. Еле остановили кровь! Может, позже, в лагере… И пузырьков у тебя в рюкзаке, как на рынке! Но Коул нашел противоядие. О, я чуть не забыл — мы дали тебе заживляющее зелье. Я тут было подумал, что переборщили, ведь ты это… перестал дышать. Рана такая жуткая, Солас…       — Бывало хуже, — пока Солас поднимался, заново привыкая к телу, Варрик мстительно взглянул на Серу.       — Лютик так перепугалась! Себя винила! Ты же просил не стрелять. Предлагала яд…       — Заткнись! Заткнись! Заткнись!       Гном засмеялся. Солас ощупал повязку, пропитанную кровью, — пальцы окрасились в красный. Стоило только пошевелить рукой, как повязка тут же потемнела, и бордовые ручейки зазмеились через грудь. Солас использовал магию, и боль немного утихла. Он глянул вниз и вздернул бровь — одежда была распорота по шву. Куска не хватало.       — Бинтов не было, — пояснил Варрик, виновато улыбаясь, и тут же неодобрительно покачал головой: — Солас, кровь опять пошла.       — Спорю, что опять свалится. И нам его тащить! — хмыкнула Сера. — Пусть возвращается в лагерь! К Дориану, харю давить.       — Я смогу сражаться, бывало и хуже… — повторил Солас. — Где Коул? — присутствия мальчика-духа он не чувствовал.       — Пошел на разведку к лагерю Клинков. Извини, Смеюн. Но надо торопиться… Ты сможешь идти?       — Да. Ma serannas, друзья, — поблагодарил он, взглянув на Серу и Варрика. — Вы спасли… мне жизнь, — его взгляд задержался на полоске ткани, туго стягивающим бедро эльфийки, одна штанина пропиталась кровью. — Может, и тебе вернуться в лагерь, Сера?       — Иди в… пень! — она захромала вперед.       Солас усмехнулся, но по лицу пробежала тень. Слово «друзья» жгло язык, как раскаленный металл. Он вздохнул и последовал за Серой, помогая себе посохом. В груди образовалась затягивающая бездна. Легче не будет. Никогда не будет.

***

      Один паук из пещер нагнал их на подъеме. Удар завесного кулака расплескал содержимое твари по камням и траве — Солас отвел душу. На подъеме попался разведчик Клинков с собакой. Видимо, его привлек шум боя. Мимо не пробежать: тропа узкая, искать обход слишком долго. Пока Сера тянулась за стрелой, Варрик молча прицелился и щелкнул курком арбалета. Брызнула кровь, Клинок рухнул в траву. Второй же болт выбил собаке глаз.       — Эй, я хотела! — надулась Сера.       — Ну извини, Лютик. Ты слишком долго копалась.       Скользко… Очень скользко… Темно. И сыро. Ветер срывается с уступов, хлещет в лицо соленой водой. Ноги соскальзывают с камней. Плечо распухло, отросток жвалы ощущается, будто заколоченный в руку штырь. Только разрывом сухожилий и тканей не обошлось — раздроблена кость. Магия и зелья сделали свое дело: убрали боль, остановили кровь и заморозили руку. Она болталась вдоль тела, как плеть, и даже согнуть пальцы было невыносимо тяжело. Слабость накатывала вместе с дурнотой, голова тяжелела. Но тело бросало то в холод, то в жар — хорошо. Организм борется.       Некоторые выступы оказались слишком высокими, поэтому приходилось работать сообща. Сначала Сера и Солас заталкивали Варрика, потом Солас подсаживал Серу и позже на одной руке подтягивался сам, а лучница и гном мгновенно хватали его за куртку и здоровую руку — тащили, пыхтя и шипя.       — Да уж… Ты не Фенрис! — пожаловался Варрик, явно намекая на крепкое телосложение.       Солас усмехнулся. Конечно, не Фенрис.       А дальше они лезли через каменистые, узкие тропки. Приходилось прижиматься к скале, стирать одеждой засохший ил и грязь. Перед глазами открывалась огромная бездна — море. Живое и черное в лунном свете, оно вздымало огромные языки, пытаясь слизнуть Соласа и путников со скал.       Они вздохнули спокойно, лишь почувствовав землю. Сера ступала беззвучно, кралась, как ласка. Удивительно тих был Варрик, хоть и шел значительнее медленнее, чем обычно. Этот коротышка…! Солас и не думал.       У Карры потрясающее чутье. Сколько всего она подмечает! Ему надо быть осторожнее, он слишком часто забывает насколько она внимательна.       Все же не время восхищаться ее талантами, и пора бы уже увидеть недостатки. Но где они? Когда Солас думает о Карре как о лидере, его накрывает восторг, восхищение и трепет, помимо множества других неуместных чувств. Она так юна, но в образе Инквизитора на своем месте… Уж не влюбленность ли слепит его? Влюблённость? Любовь? Солас не думал об этом. Влюблен ли он? Только одна женщина так вдохновляла, восхищала и одухотворяла его — Митал. Она была больше, чем смертная эльфийка, — сосредоточие силы и могущества.       Карра держала Затмение! Она получила его силу… Может, с силой перешло еще что-то?        И всё же ему важно знать ответ на вопрос: как такая удивительная девочка могла родиться в этом мире?       Среди кустарников и высокой травы наконец-то можно было рассмотреть лагерь разбойников. В окнах хижин уже не горел свет, костер пылал ярко, плевал в воздух искрами, яркими заревом окутывал темные фигуры.       — Шесть человек на карауле, — посчитала Сера. — Трое у костра, два на крыше и один вон в тех кустах… Отлить пошел, видимо, угу… И, кстати, я чую псину… А еще у них два мага.       Солас быстро взглянул на Серу.       — Что? — раздраженно фыркнула она.       — Мы не так уж далеки друг от друга.       — Вот я и думаю… Стану подальше, — зыркнув на него с недоумением, лучница отодвинулась.       — Третья хижина от утеса. Умер, умер, умер, умер, умер, умерла… — голос Коула застал всех врасплох. Сера вздрогнула, но зажала рот и заметно побледнела. — Четверо еще дышат. Слишком поздно… Запах имбиря и гвоздики… У кухарки белые руки и красивая шея. Умер.       Солас зажмурился:       — Fenedis lasa! Мы опоздали!       — Что будем делать? — поинтересовался Варрик. — Ребят надо спасать!       — Верно, трое еще живы, — напомнила Сера. — А значит, время развлекаться, — она вытащила из колчана стрелу. Солас отрицательно мотнул головой. — Я не собираюсь стрелять, жопа. Вернее, я хочу выманить собак.       Он задумался, и кивнул:       — Хорошо… Займитесь собаками. Я вернусь, — и прежде, чем его успели окликнуть, Солас быстро скользнул между кустами в заросли, даже не шелохнув листочка, и мгновенно исчез.       — Странный он парень, — пробормотал Варрик.       — Жопа просто, — отозвалась Сера.       В здоровую руку скользнула рукоять кинжала. Сера не угадала… Разведчик ушел подальше от соратников, чтобы под одинокой свечкой почитать книгу. Парнишка лет семнадцати лежал под деревом, скрестив ноги, и так увлекся чтением, что проговаривал слова под нос. Солас опустил голову. Заросших, потных, вонючих образин, пропахших отчаянием и алкоголем, убивать проще — они пустота, которую уже ничем не заполнить. Этот юноша может изменить свою жизнь и сделать нечто, возможно, великое. Но путь подхода к лагерю у парня как на ладони. Солас колебался. Карра дала задание, напомнил он себе. В лагере ее люди нуждаются в помощи.       Рядом взвизгнула собака, парнишка вздрогнул и решил свою судьбу.       — Ir abelas, daʼlen.       Варрик взглянул на вернувшегося Соласа, на его руку, запачканную свежей кровью, и промолчал.       — Минус один разведчик, — догадалась Сера. — И у нас осталась одна собака…       Она привязала кусок мяса к верёвке, веревку к стреле, другие разбросала по берегу, до самого обрыва. Стала ждать. Вскоре собака заводила носом, запыхтела и торопливо побежала обследовать территорию. И как только та нашла мясо, Сера выстрелила в сторону обрыва. Собака бросилась за едой — в кусты над самым краем пропасти. Послышался сдавленный визг, и Сера довольно захихикала.       Теперь можно было подобраться ближе. Настолько близко, что можно было подслушать о чем говорят люди у костра. И то, о чем шептались два разбойника, заставило всех удивленно переглянуться. Коул тут же развеял общее непонимание.       — Я хотел помочь, но слишком много неправильного. Они не плохие… Не хочу делать им больно… Их руками управляют, им страшно. Они не хотят убивать… Не буду их убивать.       Солас взглядом попросил продолжать.       — Они не выбирали сами. Им некуда идти. Кодекс связал, как веревка. Нет воздуха, нет дороги, только приказы.       Он прищурился и, приподняв голову, задумчиво посмотрел на темные фигуры людей.       — О чем ты, сынок? — спросил Варрик.       — Они не плохие, смерть друзей Вестницы жжет сердца. Они скорбят, хотят разорвать путы, но он страшный, сильный, в его руках гнется железо.       — О-хо-хо! Я тут подумал, что Карра предпочла бы освободить этих людей. Если парнишка прав.       — Все заслуживают шанса, — согласился Солас. — Но люди Карры нуждаются в нас.       — Ты предлагаешь перебить детей в этом лагере только потому, что они выбрали не ту компанию?       — Я этого не говорил, — Солас потер подбородок. Клинок Гессариана принес избавление и свободу Андрасте. Как символично, что сейчас перед ними схожий выбор, как перед архонтом. Проникнуться сочувствием к своему врагу и дать ему свободу, или же растерзать. «Клинки леди Инквизитора», — подумал Солас, криво улыбнувшись. — Я и Коул проберёмся в хижину.       — Ты уверен, Смеюн? В твоем-то состоянии?       Солас кивнул. Сера хмыкнула, глядя на него, и зашипела вполголоса:       — Как ты собрался пробраться в хижину, тупень? Ты же не эта жуть… Я залезу на крышу и потом через трубу заползу в хижину…       — Нет. Ты можешь вывести людей только через дверь, а я могу сломать стену. Помимо этого, у меня есть некоторые целительские способности. Думаю, разведчикам не будет лишней такая помощь.       — Это будет громко! — заметил Варрик.       — Я что-нибудь придумаю.       — Пфф… Все равно буду на крыше, сниму разведчиков. Если твоя тощая жопа застрянет в окошке, эльфи, всажу пару стрел…       — А я посмотрю, что у них в тех сараях, — сказал Варрик.       — Тебе бы лишь барахло!       — Ты не слышала, что сказал Коул? Мы должны понять, что здесь происходит.       Сера фыркнула.       Прав был Варрик. Дети… Целый лагерь детей. Иначе Солас не мог их воспринимать. Едва ли им было за тридцать. Из хижины с заложниками вышла девушка. В руках таз с окровавленной водой и тряпками. Она поставила его на землю и занялась дверью. Солас с любопытством наблюдал за ней. Эльфийка. Коротко стриженные волосы, на лице пятна белой грязи рисуют татуировку. Свет от костра падает на тропинку рядом, а значит, надо ждать, пока она подойдет ближе. С шелестом кинжал выскользнул из чехла. Нет. Убийство не выход. Варрик прав. Надо искать источник заразы.       — Нилин! — к девушке подбежал нескладный подросток. — Помоги мне с завтраком.       Солас проводил их взглядом. Живи, daʼlen. Возможно, тебе удастся увидеть рассвет. Он прошел к хижине и взглянул на замок.       «Коул, — обратился Солас мысленно. — Ты можешь его взломать?»       Дух не появился, но в замочной скважине защелкали отмычки.       «Мне жаль… — отозвался дух. — Будет долго…»       «Я поищу ключ».       Нилин! Это она закрыла дверь. Солас попытался отыскать ее взглядом, пока не наткнулся на высокого эльфа возле костра. На тонкое запястье надет волчий зуб. Он точил стрелы, положив одну ногу на другую. Длинные пальцы трогали наконечники, проверяя на остроту. На лице нет валласлина. Эльф взглянул на Нилин и подмигнул. Она прыснула в кулак от смеха, тонкие пальцы быстро смахнули прядку за острое ухо, но эльфийка мгновенно собралась и невозмутимо продолжила готовить, изредка поглядывая на него смеющимися глазами. Эльф опустил голову и широко улыбнулся.       Народ Элвен еще существует. Остались и те, кто служил Ужасному Волку, пробуждаясь из Утенеры, элвен искали способ докричаться до своего защитника. Солас мог лишь наблюдать через Тень, отвечать, направлять, наставлять, пока кунарийский маг не пробудил его, использовав в кровавом обряде маску ФенʼХарела.       Этого агента звали Самал. Он был юн по меркам древних эльфов, но старше Тевинтерской Империи. Солас быстро приблизился к нему, скрытый завесой, и выпрямился за его спиной.       — Daʼlen mа, — обратился он. Хотя редкие агенты видели его вживую, но голос Ужасного Волка они узнали бы из сотни других голосов.       Эльф не вздрогнул, лишь прикрыл глаза и чуть склонил голову, но лицо заметно побелело в свете костра, а на шее выступили капли пота.       — Мне нужна твоя помощь. Твои соратники взяли в плен людей моего друга. Найди ключ, daʼlen. А позже ты должен покинуть лагерь… — по лицу Самала пробежала тень. Солас мог взять ключ сам, но увиденное его возмутило. Агент нуждался в проверке. — Позже я свяжусь с тобой.       — Учитель, — зашептал Самал, сжав амулет, и низко опустил голову. Со стороны казалось, что эльф молится. — Я уже не надеялся, что вы обратитесь лично ко мне…       Солас высоко держал подбородок, сверху вниз глядя на лопочущего эльфа, хоть плечо противно ныло от выпрямленной осанки.       — Все это время я взывал к вам. Я искал вас, чтобы сказать… Они заслужили шанс!       Эльф хотел что-то добавить, но лишь приоткрыл рот и резко стиснул зубы, понимая, что пытаться переубедить Ужасного Волка бесполезно. Солас окатил его ледяным взглядом, но опустил голову — горечь разъедала душу, как кислота. Он уже слышал эти речи. Фелассан не был горячим юнцом, за его спиной были века и мудрость. Но попытка подключить его к поискам ключей от элувианов закончилась предательством. Фелассан проникся этим Народом и просил дать им шанс. Солас, с горечью глядя на Самала, потянулся за кинжалом… Одно испорченное звено погубит всю систему. Позже… Он остановил руку.       — Твои просьбы не помогут нашему народу, daʼlen. Я, как и ты, в смятении. Но сейчас у меня нет на это времени… Не заставляй убивать тебя.       — Я понимаю, зачем вы здесь… Но Клинки Гессариана не хотят зла. Мои друзья просили вождя не трогать людей Вестницы.       На слове «друзья» Солас помрачнел, продолжая слушать.       — Но их вождь вероломен, подл и бесчестен. Я хотел дать им свободу… У меня есть план. Амулет… В той хижине, — Самал кивнул на постройку. — Тот, кто обладает им, может оспорить власть вожака над другими; если я вызову его на поединок и одержу победу, Клинки будут принадлежать мне, а значит, вам. Но если нападете на них… Они будут вынуждены с вами сражаться, потому что поклялись перед своими богами защищать вождя.       — Хм… Мне нравится ход твоих мыслей. Но ты должен уйти, Самал.       — Но…       — Я… подумаю, как помочь твоим друзьям. Но ничего не обещаю.       — Спасибо.       Самал подошел к Нилин и, улыбаясь, попросил прогуляться. Она охотно оставила возню с едой. Теплая и оранжевая в свете костра, изящная и милая. Солас горько вздохнул. Это неправильно. Она последовала за Самалом, доверчиво глазея, как кошка. Постройка скрыла их с глаз других, но Солас все видел… Самал неожиданно оказался за спиной эльфийки, зажал ей рот рукой и слегка придушил. Она обмякла в его руках, как тряпичная кукла.       — Ir abelas, vhenan, — он сдернул с ее шеи ключ. Эльфийка дышала, но по телу Соласа пробежала дрожь, холод оцарапал спину, как когти. Ему отчаянно захотелось схватить Самала за шкирку, встряхнуть и спросить: почему ты влюбился в нее?       Солас не сделал этого, он знал ответ. По той же причине Фелассан предал его… По той же причине и сам Солас находился в смятении.       Эльф низко опустил голову, протянув ключ, и не поднял взгляда, пока Солас его не взял.       — Ma serannas, daʼlen.       Самал снова склонил голову и двинулся прочь от лагеря, на эльфийку он больше не взглянул.       Еще возле хижины Солас почувствовал неладное. Дверь легко открылась, видимо, Коул все-таки взломал замок. Ненужный и теперь бесполезный ключ звонко ударился об доски и обиженно загудел — зная, насколько была велика жертва, возложенная на плаху верности, и как бессмысленно теперь потрачена. Солас не жалел. Он убедился — Самал еще помнит, чего недавно так желал всем сердцем, и потому будет жить. Этот мальчишка был не из тех, кого можно испугать смертью. Солас лишь предупредил.       А может, дело вовсе не в Самале?        Коул стоял в центре хижины, поля шляпы скрывали его лицо. Все, кто лежал возле его ног, — тела в серо-зеленых куртках и плащах, бледные лица, черные губы и широко открытые глаза… Все они были мертвы. Все до одного. Солас точно получил удар под дых.       — Она не хотела, чтобы вождь их пытал… — проговорил Коул. — Отделяет кожу от мяса по миллиметру, слушает вопли, кровь капает из перерезанных запястий… Я освобожу их. Будет не больно… Пара капель… Темнота легко заворачивает в объятья. Она им помогала.       Солас кивнул, перебарывая гнетущую тяжесть, которая текла по венам, напоминая — он не смог помочь, а значит, был слаб. Клинок Гессариана, дарующий милость, удобно оправдывает бессилие.       «Если ты не способен помочь, подари смерть без мук» — может стать девизом всех неудачников. И Соласа тоже.       — Все верно, — он опустил голову.       — Ты так не думаешь, — сказал Коул.       — Прошу прощения, Коул. Я не дух, мне тяжело контролировать эмоции. Если бы я не отпустил эльфийку, а убил и забрал бы ключ, то мог успеть напоить их противоядием. Я проявил слабость, сохранил ей жизнь и подвел Карру.       — Ты не хочешь убивать, это не слабость… Не ты подвёл Карру. «Мы» подвели Карру. К этому ты тоже не привык.       Солас болезненно улыбнулся. Коул слишком чист, чтобы понимать. Каждое решение и поступок — это риск. Солас должен быть сильнее сиюминутных слабостей, потому что на кону больше чем любовь, дружба, счастье и жизнь нескольких хороших людей. Есть то, что невозможно измерить. Он положил руку на плечо Коула:       — Думаю, мы еще можем помочь. Отыщи Варрика и помоги ему найти амулет Милосердия.       А когда Коул ушел, Солас стоял один в опустевшей хижине и смотрел на изувеченные тела разведчиков. В душе лишь пустота и горечь. Успела бы Карра их спасти, если бы положилась только на себя?       Вскоре из размышлений его вывел крик Серы, Солас мгновенно кинулся к окну.       — Если ты причинишь ему вред, я всажу в каждый твой глаз по стреле! — лучница угрожающе держала лук, целясь в разбойника. Тот цеплялся одной рукой за шкирку Варрика, другая замерла сжав рукоять меча. Бьянка валялась на земле, свет костра бликовал на погнутом прицеле.       — Сера… Не нужно! — крикнул Варрик. — Эти дети не понимают, что творят!       Тем временем их окружили разбойники: натянули луки, вскинули посохи и расчехлили мечи. Солас отрицательно покачал головой. Глупая была затея лезть сюда, и закончится она явно скверно.       — Не делайте резких движений, или я выстрелю! Угу?       — Где Самал? — послышался резкий крик. В свет костра вышел огромный великан — авварец. Тугие мускулы бугрились на теле, прикрытом шкурами, по земле он тащил огромный молот. — Выходи из хижины, не прячься как трус! Я всегда чувствовал, что ты меня предашь, глаза змеиные!       Солас мог выломать стену завесным ударом и уйти искать Карру. Это было бы мудро. Он не в том состоянии, чтобы открыто противостоять такой толпе. Или обрушить на собравшихся метеоритный дождь. Одно его удерживало — при любом из этих раскладов Варрик и Сера будут мертвы. Он взглянул на тела мертвых разведчиков и шагнул прочь из хижины. «Глупец», мысленно обозвал он себя. «Твои импульсивность и безрассудство когда-нибудь тебя погубят».       Свет костра неприятно резанул по глазам. Солас повел плечами, ощущая, как болят ребра и ноют кости в плече, поймал на себе удивленный взгляд коротко стриженной эльфийки. Видимо, она тоже ожидала увидеть Самала. Главарь высоко вздернул лохматые брови.       — Ты не Самал! Но у тебя тот же змеиный взгляд. Кто ты?       В спину потянул сквозняк. Солас кивнул своим мыслям и крепко сжал подарок от Коула. Сера и Варрик напряженно смотрели на него.       — Отвечай!       — Меня зовут Солас, — он позволил себе дружелюбно улыбаться. — Я рад приветствовать главаря Клинков Гессариана.       — Откуда такая вежливость?       Солас сделал несколько шагов вперед и высоко вскинул руку над головой, заставив герб Милосердия засверкать в свете костра.       — Нас ждет поединок чести.       — Ты едва на ногах стоишь, маг, — фыркнул авварец.       — Ты за меня беспокоишься?       — Нет. Я не буду с тобой драться. Это унизительно — выигрывать у полудохлого эльфа.       Солас лишь пошевелил пальцами, и трава вокруг аварца вспыхнула огнем. Тот резко отпрыгнул, его ноздри раздулись, зубы сверкнули в густой бороде, исказив рот от гнева.       — Я вызываю тебя на поединок, — повторил он.       — Смеюн, не дури! — крикнул Варрик. — У него мускулы, как у бронто! Ты против него, как крысиный хвост…       «Спасибо, Варрик, — подумал Солас. — Вдохновляюще».       — А может, ты хочешь выставить кого-то вместо себя? — спросил Солас. — Боишься полудохлого эльфа?       Авварец зарычал и, резко размахнувшись молотом, обвел вокруг себя черту — в Соласа полетела пыль и грязь. Эльф слегка прищурился, застыв в ожидании.       — Ну! Иди сюда, маг!       Разбойники мгновенно забыли про Серу и Варрика и вытянулись по кругу. В глазах Клинков вспыхнула надежда. Кажется, они уверены, что хуже не будет. Никто не может быть хуже этого косматого верзилы с молотом. Солас знал. Бывает хуже. Он хуже. Он тот, у кого ничего не осталось — лишь память, которая страшнее наказания.       Великан раздул ноздри, зарычал и атаковал. Солас использовал рывок. Нельзя подпускать его близко — всего один удар этого кулака переломает все ребра. Эта пляска может длиться долго. Солас швырнул в варвара каменный кулак — мимо. Постройка, в которую угодила атака, разлетелась в щепки, и Клинки хором вскрикнули от неожиданности. Не теряя даром времени, главарь понесся на него, уже заранее приготовившись замахнуться. Молот обрушился так близко, что ветер от него уронил Соласа на одно колено.       Одна рука по-прежнему малоподвижна, так что пришлось окружить себя стеной огня, чтобы авварец дал ему время подняться.       Дикарь ревет, рычит, сопит, как животное, мечется вокруг, бьет молотом по огню, пытаясь загасить пламя. Опираясь на посох, Солас встал. Пламя так близко, что припекает щеки. Сразу перейдя в атаку, швырнул в вождя огненным шаром, выбив посохом искры из земли. Авварец вспыхнул, но тут же потушил огромными ладонями пламя.       Замахнувшись, он ударил молотом по земле всего в метре от Соласа, да так, что подлетели камни. Посох неловко выскользнул из пальцев.       «Соберись!» — Солас тряхнул головой и потянул из Тени силу.       Горячие ручейки энергии побежали через тело. Солас швырнул "притяжение бездны". Великана с немыслимой силой оттащило назад и прижало к земле. Он зарычал, силясь перебороть притяжение, но не смог.       Солас медленно подошел ближе. Сорвавшийся с пальцев огненный шар ударил в лицо аварца — ярко вспыхнули волосы. Несколько горящих пучков отделились от головы и угодили на одежду варвара, вскоре заставив потрепанные шкуры гореть ярким пламенем. Великан кричал, корчась от боли и задыхаясь в бессильной ярости. Его оба колена были на земле — Солас победил.       Он поморщился от резкого запаха паленой кожи и вытащил кинжал из-за пояса. Но вдруг убрал руки за спину и отвернулся от униженного авварца — тот ничего не сделает. Он уже проиграл. А честь воину дороже жизни.       — Что не так? — возмутилась Сера. — Давайте уже кокнем его!       — Мы поклянемся служить тому, кто убьет его, вызвав на поединок чести, — сказал кто-то из Клинков.       — Я бился от имени Вестницы Андрасте, — отозвался Солас и улыбнулся, увидев изящную фигурку, уверенно движущуюся сквозь толпу. — И убью его от ее имени. Вы будете служить ей.       — Нет. Тогда он должен умереть от ее руки.       Солас нахмурился. Карра шла, расталкивая разбойников, и за ухо тащила какого-то парня. У него подгибались колени, лицо было красным, а рот то и дело кривился от боли. Следом шли соратники. Эльфийка толкнула на землю разведчика разбойников, но тот быстро поднялся и испуганно взглянул на валяющегося перед ним главаря. За ее спиной возник Коул. Она все слышала и потому сразу же протянула руку за кинжалом.       — Инквизитор, — удивленно выдохнул Солас.       Он приподнял подбородок, встретившись с ее решительным взглядом, и вложил рукоять. Карра еще никого никогда не казнила. Даже магистру Алексиусу она оставила право жить, и теперь маг работает в лаборатории Скайхолда, пытаясь заглушить работой боль от потери сына. Одно дело убить в битве, но совсем другое убить человека, стоящего перед тобой на коленях. Солас не верил, что она это сделает. Это же Карра… Теплая, звонко хохочущая, улыбающаяся, в ее глазах теплота и нежность.       — Девчонка?! — вскрикнул главарь. — Я не умру от руки какой-то эльфячки!       Он успел подскочить и едва достал до Карры, но… У Соласа эхом зазвенело в голове — звук был как пощечина. Карра не упала и не растерялась. Она ударила молнией в обожжённое лицо верзилы. Тот закричал и снова грохнулся, взвыв от боли. Эльфийка, не теряя времени, подскочила к нему.       Красным росчерком лезвие перечеркнуло авварцу горло.        — За моих людей!       Он рухнул на землю, захрипел, забулькал кровью. Карру окружили подошедшие соратники, а Солас удивленно вздохнул, вдруг осознав, что закрыл ее плечом. В толпе разбойников дико закричала старая женщина — видимо, мать вождя. Упав коленями в грязь, она закрыла лицо руками. Кто-то склонился ее утешать.       — Вы свободны, — бросила Карра оставшимся разбойникам. Выбрав из толпы темноволосого юношу, она протянула ему герб Милосердия — на лице никаких эмоций, только щека рядом с рассеченной шрамом скулой раскраснелась.       Разбойники молча опустились на колени и склонили головы.       — Наши клинки принадлежат вам.       — У меня уже есть клинки, но ваша помощь не будет лишней, — ее голос звучал равнодушно, настолько равнодушно, что у Соласа сжалось сердце — он понял каких усилий ей это стоило. — Надеюсь, мы больше не окажемся по разные стороны баррикад.

***

      Она не стала слушать оправданий, лишь отдала приказ похоронить тела. Весь день они лопатами рыли ямы для трупов. Соласа била лихорадка, но он молчал и помогал копать — хотелось наказать себя. Надо было идти быстрее. Надо было придумать что-нибудь! Ведь она бы непременно что-нибудь придумала…       Карра смотрела на тела, что опускали в ямы, и нервно перебирала пальцами амулет Фергана на шее. Изредка, сжимая его в кулаке и опуская глаза, что-то шептала. Солас напряг слух и вскоре пожалел об этом. Она молилась ФалонʼДину. По венам, как едкая кислота, потекла ревность — эгоистичная, злая и пустая эмоция.       Что он почувствует, если она обратится к Ужасному Волку?       Дождь замесил грязь… Кажется, Карра тоже наказывала себя за что-то. Эльфийка копалась в этой грязи — сажала на могилах эльфов Инквизиции ростки деревьев.       — Смеюн, если ты не пойдешь к лекарю, я наступлю тебе на ногу! — за спиной раздалось ворчание Варрика. — Чего ты добиваешься? Их уже не спасти! А ямы и без тебя выкопают.       — Я в порядке, мастер Тетрас.       — Инквизитор! — крикнул гном.       Солас недовольно вздохнул, понимая, что, если Карре ткнут пальцем в его распухшее плечо, заляпанное грязью и паучьим ядом, леди Лавеллан будет такой же холодной и жуткой в своем приказе отвести эксперта по Тени к лекарю. Он не хотел ее такой видеть. Клинки дали ему алкоголь, шелковую нить, щипцы и тонкий нож. Это все, что ему требовалось, чтобы помочь себе.       Забравшись в одну из хижин, он сам вскрыл раздувшуюся рану. Жвалы упали на дно чашки, и Солас зашипел сквозь зубы, плеснув из бутылки на место укуса — обжигающая влага растеклась по плечу. Промыв рану от яда, что после противоядия стал не опасен, эльф, чертыхаясь сквозь зубы, стянул ее края нитками и приглушил боль магией. Кожа на шее была неприятно напряжена. Он сделал пару глотков из бутылки и, задохнувшись от пожара в горле, судорожно закашлял. Тело бил озноб. Солас лег на пахнувшие затхлостью шкуры, закрыл глаза и провалился в Тень.       Кажется, он говорил с Самалом — просил привести в Скайхолд тех, кому может доверять. А потом бродил по осколкам памяти, плутал где-то… Было ли это на самом деле? Но когда он пришел в себя, за окном уже светало. Кто-то напоил его усыпляющим зельем? Карра сидела рядом, размешивая в кружке настойку. Покраснение на щеке спало, лишь скула подчеркнута красным шрамом.       Эльф медленно приподнялся на локте. Удивленно провел рукой по бинтам стягивающим плечо, поводил головой из стороны в сторону — кажется, рану перешили. Его туника валялась в углу — скомканная, рваная и грязная. Солас недовольно вздохнул.       — Ты ее больше не наденешь! — сказала Карра, глаза упрямо блеснули.       — Я уже давно понял, Инквизитор, что тебе не нравится, как я одеваюсь.       — Ты представляешь наш Орден и носишь рвань.       — Она была целой!       — Она страшная… И куртка твоя зеленая ужасна.       Солас усмехнулся. На дне его рюкзака была вторая, точно такая же, но говорить об этом лучше не стоит — у Карры на лице отчужденность, даже замкнутость… Все же она потянулась к нему и заставила наклонить голову, разглядывая что-то под повязкой:       — Не хватайся больше за бинты, — и впихнула ему кружку в руки. — Пей! — это прозвучало так властно, что Солас, не задумываясь, отхлебнул, и тут же скривился, едва не выплюнув. Но, сделав над собой усилие, все же проглотил.       — Это чай?       — Да, крепкий. Тебе надо набраться сил.       — Благодарю за помощь и… чай, — он поставил кружку на доски пола и, увидев нахмурившуюся Карру, пояснил: — Горячий.       Он и правда был горячим, но не обжигающим — терпимым. Солас не смог признаться, что вкус у него был просто отвратительный.       — Сера ведет себя, как ребенок, но даже она додумалась попросить меня осмотреть ее рану, — сказала Карра, — А если бы ты повредил важные артерии?       — Не повредил же.       Она опустила голову и недовольно выдохнула, челка упала ей на глаза. Рассеянно сдув ее, Карра подняла взгляд на эльфа.       — Если тебя надо будет перевязать — скажешь. Тут только у меня есть опыт бинтовать ссадины. И еще я не знаю, когда мы вернемся в лагерь. Мне рассказали о пещерах… Значит, нам придется задержаться.       Солас кивнул. От мысли, что она к нему прикасалась, пока он спал, кровь отлила от головы к низу живота. Ему пришлось взять под контроль свое тело.       — Я, кстати, тоже получила подарочек. Нравится? — внезапно весело сказала эльфийка, хвастаясь словно ребенок, и повернулась к нему щекой с рассеченной скулой.       Солас грустно улыбнулся, она следила за его отражением в начищенном до блеска щите. Что она хочет увидеть? Отвращение? Он видит, какая она внутри, а это намного важнее. Красивая внешность — лишь приятное дополнение к ее удивительному духу… А шрам заживет. Главное, чтобы вся эта смерть и грязь не сломала ту Карру, которая живет внутри этой девочки. Ту Карру, что удивляет его каждый день. И которая снова удивила его сегодня.       — Шрам говорит о том, что ты сражалась и победила. Это был непростой бой для тебя… — увидев, что она приоткрыла рот в попытке возразить, он опередил ее замечание. — Не спорь! Ты сражалась. Решение о казни далось тебе тяжело.       Нахмурившись, эльфийка опустила голову и быстро заморгала, задерживая дыхание.       — Больше всего крови на руках целителя. Я уважаю твое решение. Твоя решительность подарила людям свободу и право выбирать.       — Ты такой серьезный, Солас, — в обращенных к нему глазах не было слез. — Спасибо за поддержку.       Карра снова отвела взгляд и потерла щеку. Солас вздохнул и кивнул своим мыслям.       — Как тебе спалось прошлой ночью?       Голос помимо воли стал дразнящим. Он прищурился, разглядывая ее: на щеках пятна румянца, маска спокойствия и отчуждения мгновенно разбилась о растерянность. Золотистые глаза медленно распахнулись. Она быстро поморгала, немного испуганно отодвинувшись от него.       — Это был не сон? — тихо спросила она.       — Нет, — Солас сел на шкурах, и сам охваченный волнением. Ему до самой этой минуты не верилось…       — Когда ты позвал меня прогуляться… Я не думала, что мы будем делать это в Тени… Что мы будем делать это… Мне понравилось, — на ее щеках появились ямочки от улыбки.       Он засмеялся. Ещё бы. Ему тоже понравилось. Какая же она трогательная и растерянная… Но словно цепь дернула эльфа назад. Его улыбка медленно исчезла. Им нужно забыть этот порыв. Солас попытался быть деликатным и осторожным, взяв всю вину за случившееся на себя:       — Прошу прощения. Поцелуй был внезапный и необдуманный… И мне не следовало продолжать.       Карра удивленно дернула плечом и покачала головой:       — Не понимаю.       — Мне не следовало…       — Это ты сейчас так говоришь, — золотистые глаза сверкнули молниями. — А взасос первый начал!       — Я ничего такого не начинал! — Солас спохватился и смолк. Она выбила его из колеи, заставив оправдываться.       — То есть теневой засос — не засос?       — Просто у меня уже давно ничего не было… И в Тени вещи всегда выглядят как-то проще. Я должен был дать тебе уйти, ведь ты не хотела продолжать, — Солас снова попытался помочь и ей, и себе. Карре надо всего лишь согласиться с ним. Какое же он чудовище… Лучше бы она врезала ему пощечину.       Карра звонко рассмеялась, глаза сверкают золотом:       — Солас, я побежала, чтобы ты поймал…!       Конечно, он это знал. Эльф поднялся со шкур, убрал руки за спину и, сверху вниз глядя на Карру, сказал:       — Нам лучше забыть — ничем хорошим это не кончится.       Карра поднялась и подошла к нему — подбородок упрямо приподнят, золотистые глаза колют его, как иголки. Кажется, он снова ее недооценил. Солас инстинктивно приподнял голову и смерил ее холодным взглядом со своего высокого роста.       — Забудь… если хочешь.       — Нет! Я не… — опять она заставила его сказать не то, что он собирался, — Есть некоторые обстоятельства.       Если бы все было так просто…       — Обстоятельства? Дело не во мне, а в тебе? Твоя жена мертва и ты скорбишь? Или где-то тебя ждут маленькие эльфята и их мама? Ты должен был думать об этом вначале, а не… — крылья ее носа затрепетали, она сжала кулаки.       — Ничего такого… Я прошу прощения за этот порыв.       — Мне не нужны твои извинения, я сама этого хотела, — она скрестила на груди руки. — И я хочу понять… Я тебе не нравлюсь?       — Дело не в этом. Ты привлекательна, думаю, это замечаю не только я.       — Мы говорим о тебе и обо мне! Может, ты думаешь, что я слишком… молода для тебя?       — Хм… — он не смог скрыть улыбку и засмеялся.       — Ты ведь старше…       — На несколько десятков. Разве этого недостаточно, чтобы выглядеть в твоих глазах древним ископаемым?       — Меня не смущают древние ископаемые, скорее интригуют. Тебя это беспокоит?       — А почему меня это должно беспокоить? Ты мудрее своих сверстников, lethallan, я не удивлен, что и… собеседников ты ищешь себе не из своего круга. Мудрость и возраст редко идут рука об руку, а уж врожденная мудрость точно явление редкое… Но, пожалуйста, не нужно ничего придумывать — ты запутываешься еще больше.       Солас правда не понимал, почему его должно это беспокоить. Если для влюбленных, уже готовых принимать решения, возраст — препятствие, значит они сами придумывают себе проблемы. Даже на войне есть место любви и чувствам, однако найти друг друга дорогого стоит. Но он нашел… Столько веков и женщин за спиной… И вот наконец-то он нашел ее. Ту часть, которой ему не хватало. С Каррой он будто обретает целостность. И от понимания этого волна горечи накрывала его с головой. Если бы дело было только в возрасте…       — Может, тогда ты поможешь мне распутаться? — эльфийка соединила руки так, будто они связаны, и подергала их в разные стороны, делая вид, что у нее не хватает сил порвать эту невидимую веревку. Кажется, она пытается его смутить, или же насмехается. — Я бы не сказала, что тебя это смущает, Солас. Ты выглядишь довольным, как сытый кот.       — Хм… — Солас слегка приподнял подбородок, улыбаясь. — Я бы не сказал, что утолил голод.       — Ты меня дразнишь?       — Может быть, — он помолчал. — Хотя нет. Скорее нет.       Карра смерила эльфа смешливым взглядом и внезапно ткнула пальцем ему в грудь.       — А ты сегодня рассеянный! Я-то думала, что ты сразу спохватишься его искать.       Амулет! Какая же она…       — Это не игрушка, солнце! Почему ты постоянно бездумно хватаешь все, что попадает под руку? — мгновенно взорвался он. В душе разгоралась давно загнанная в дальний угол досада… Лучше бы сферу схватил кто-нибудь другой! Не знать ее… Не думать о ней… Это был бы выход из его положения, но он не решил бы другую проблему — она настоящая, а значит, такими могут быть и другие.       Нет, что бы он без нее делал? Без ее любопытства и вечного желания лезть туда, куда не просят? Смотрел бы, как уцелевший Корифей входит в Черный город? И самое горькое — это то, что тогда Соласу не было жаль этот мир. Руины, оставшиеся на месте былого великолепия, которые населяют калеки? Его ошибка. Он мог просто наблюдать, как Корифей уничтожает все, и ждать удобного случая вмешаться — чтобы происходящее сыграло на руку. Что-то изменилось? Солас задумчиво обратился внутрь себя… Возможно.       — Солнце?       Эльф удивленно взглянул на Карру. Он сказал это вслух? Внезапно, в ее глазах заплясали веселые огоньки. Карра вытащила амулет из кармана, помахала им перед его лицом и, отпрыгнув, быстро побежала к двери.       Солас использовал рывок — Карра взвизгнула, когда он ее схватил и проследил пальцами линию ее рук от плеча до запястья. Это были очень приятные и совершенно необязательные поиски. Эльфийка задрожала от его прикосновений. Забрав амулет, Солас мгновенно отстранился и снова убрал руки за спину.       — Солнце, — задумчиво повторила она. — Я бы рискнула… Если ты не против?       — Я… Может быть… Да, — вырвалось у него слишком поспешно. Солас слегка отступил, по спине пробежал холодок. Что он делает? Сколько раз за сегодня он напоминал себе, объяснял себе, убеждал и даже демонстрировал себе в чем его слабость? И что теперь делает?!       Но если ее отвергнуть, то Карра никогда больше об этом не заговорит. Возможно, это было бы и к лучшему, но отказаться от нее…       — Мне надо подумать… Есть обстоятельства, — напомнил он.       Это эгоистично… Он обманывает сам себя. Но ему так хотелось ее удержать. Их взгляды встретились, и в душе потеплело от мысли, что он дал шанс этим отношениям. Карра улыбнулась, разглядывая его лицо:       — Я и не тороплю.       — Спасибо. Не каждый раз сны меня так озадачивают… Но сейчас мы не спим, и я хотел бы осмотреть твою метку.       — Мою метку?       Эльф кивнул, и Карра подала ему свою руку. Маг набросил амулет обратно на шею и взял ее ладонь, даже не осознавая, как осторожно прикасается к ней, — Карра спрятала улыбку. Солас ощутил магическое покалывание и впервые задумался о том, как долго смертная сможет носить его метку?       — Она теперь накапливает энергию. Ты чувствуешь?       — Да, я… — Карра нахмурилась. — Временами есть дискомфорт.       — Почему ты не сказала?       Упрямый блеск в глазах и тишина в ответ. Солас вздохнул — метка стала стабильнее и сильнее. Он сам ее изменил, дав ей клык, заряженный своей силой. Превратив якорь в оружие. Но то, что она сама не сказала об этих изменениях, огорчило его. Будет ли она снова приходить к нему теперь? Ему так не хватает их разговоров! Ему так ее не хватает…       — Тебе не стоит держать эту энергию в себе, высвобождай силу. Это может облегчить битвы. Ты уже делала разрывы в Завесе?       Она сморщила лоб и кивнула, явно вспомнив свой побег из Убежища.       — Значит, тебе будет проще войти в Тень.