Леди Инквизитор

      Удивительно, но у Соласа не было неприязни к Каллену. Скорее, нечто сродни осознанному соперничеству. Подобное можно почувствовать перед дракой за деньги, когда встречаешь взгляд противника с противоположной стороны очерченного круга. Вон этот парень напротив — он твой враг и может уйти с твоей ставкой, но ты не можешь не замечать его тощие ребра и не понимать, как отчаянно он нуждается в деньгах.       Солас видел в Каллене то же горькое опустошение, которое нередко чувствовал и сам. Такое чувство порождает одиночество и память, что хуже гильотины. Орудие смерти отсекает голову сразу, а память летит с бешеной скоростью — рубит до жил и хруста, но не убивает, а снова поднимается и ждет, когда кровь на ране чуть-чуть подсохнет. И так по кругу до самой смерти, или пока в твоей жизни не появится то, что помогает забыться. Такое яркое солнце, как леди Инквизитор.        Вот только ей самой определенно не повезло с мужчинами. Именно во множественном числе. Как скоро она поймет, что сэр рыцарь ей тоже не безразличен?        Впрочем, сейчас не время думать об этом.       Каллен и Солас бежали следом за Коулом, пока окончательно не наглотались колючего холода, а ноги не стали тяжелыми гирями. Буквально волоча их по земле, мужчины тяжело дышали. Тьма впереди постоянно убегала от света их факелов, забиваясь в каменные складки на стенах туннеля.        — Допустить, чтобы Инквизитор попала к храмовникам в руки — нельзя. Едва ли с ней обойдутся так же мягко, как с нами, — вслух высказал свои опасения Солас.        Мысль, что она может оказаться в руках Даниэля, жгла, как каленое железо, заставляя идти быстрее. Люди, подобные ему, понимают, что унизить мужчину можно одними побоями, а вот избиение женщины унижает избивающего. Поэтому военные и те, для кого уважение и авторитет в глазах подчиненных важнее морали, чаще обходятся с ними по-другому.       — Не хочу об этом думать! — отрезал Каллен. — Мы должны успеть, — генерал немного помолчал, но потом горячо воскликнул: — Поверить не могу, что она так подставилась, — отвлечь внимание этих зверей на себя! О чем она вообще думала?! Мы бы сами справились.       — Согласен. Она не должна была вмешиваться.        — Почему вы так говорите? — удивился Коул впереди. — Когда не верите себе. И знаете, что не правы.        Маг и бывший храмовник недовольно нахмурились и промолчали.

***

       Мантия грузно отяжелела от воды и теперь неприятно липла к телу. Холод мурашками подергивал кожу, мелким ознобом спускался вдоль позвоночника, разбегался по конечностям и частой дробью сотрясал челюсть. Несмотря на попытку согреться, стук зубов лишь усилился, пока Карра растирала дрожащие плечи. Холодно! Ужасно холодно! А тело еще и саднит от полученных ею мелких порезов и царапин. В воде раны снова размокли и стали кровоточить. Алые пятна стремительно расползались по рубашке.       Под тканью кожа оказалась содрана, по ребру тянулся жирный рубец. Выступ скалы снес кожу на выступающей с боку косточке буквально до мяса, а каменное крошево и грязь забились в прожилки. Стоило эльфийке лишь прикоснуться, как мышцы непроизвольно дернулись, и боль раскаленной паутиной прорезала ребра. Fenedis! Карра громко вскрикнула, сжав кулаки и тяжело задышала сквозь зубы. От боли тело бросило в жар, а стены грота поплыли перед глазами.        Времени страдать не было. Карра отдышалась и первым делом остановила кровотечение магией. Позже она осторожно лила на содранную кожу воду из ладоней, закусив зубами воротник плаща. Тонкая струйка била по ране, как крутой кипяток. Тело содрогалось от этой экзекуции, но вода делала свое дело — вымывала мусор и грязь.       Оказав себе первую помощь, Инквизитор наконец-то огляделась. Глыбы кристаллов вокруг словно тонули в алой дымке и нарастали друг на друга. Кажется, здесь даже можно было расслышать мелодию… Убаюкивающую и в то же время шумящую, как быстрый ручей.       Она напоминала Карре эльфийскую колыбельную. Когда-то ей уже ее пели.        Женщина тянется к девочке. В водопад ее светлых волос можно завернуться, как в покрывало… Она была красива, но в память Карры она врезалась другой. Лицо искривлено от непролитых слез, губы мелко дрожат.       — Мама, я искрю? Я и так умею?! Смотри… Я искрю!       — Ох… Emma daʼlen, — шепчет она, крепко целуя дочь в темную макушку, и хватает мужчину за руки. — Нет, Затран! Не отнимай ее у меня!       В тот день отец был, как ветер. Он влетел в их аравель черным коршуном, с треплющимся за спиной, словно два крыла, плащом и ярко горящими золотыми глазами. А Карра кинулась в его объятья, едва ли понимая: отец пришел, чтобы отдать ее чужакам.       — Я найду ей другой клан! Никогда… Слышишь, Карра? Никогда не бойся своего дара. Это лучшее, что досталось нам от предков. И помни: в тебе течет кровь долийцев — мы свободный народ.       — Ради всех творцов… Не отнимай ее у меня, Затран!       — Ir abelas, любовь моя. Я не позволю тебе растить нашу дочь в страхе.       Карра низко опустила голову над водой, изучая свое отражение, но так и не смогла вспомнить или увидеть в нем черты родителей. Зачерпнув воду в ладони, эльфийка мыла лицо и шею до тех пор, пока пальцы не утратили чувствительность, а запах паучьей норы не стал менее ощутим.        Что-то заскрипело и зашуршало. А потом застонало. Карра съежилась, глазами обшаривая все углы и затемнения под глыбами.       — Здесь кто-то есть? — спросил мужской голос.       Этот звук кинжалом перерубил натянутые нервы. Карра подскочила, как пружина, и выбросила вперед руку. Вокруг ладони ярко пульсировало искрящееся поле. Озираясь, эльфийка медленно пошла на звук, стараясь не наступать на больную ногу. Красные кристаллы высились целыми горами и тянулись до самого потолка грота, подпирая его, как колонны. От них на голову словно опускалась невидимая гигантская ладонь и пальцами сдавливала виски. Карра судорожно втянула воздух. Нельзя здесь долго находиться. Она уже едва слышит свои мысли. Лишь чей-то шепот. И с каждым шагом он все сильнее:       — Мы ждали. Мы спали. Мы изувечены. Мы заражены. Мы снова отыскали свои сны… Однажды, мы проснемся.       Эльфийка не выдержала. Обернулась вокруг себя, широко распахнув глаза. А потом в ужасе попятилась от красных глыб, едва ли не падая, запинаясь о небольшие осколки. Наконец взгляд уцепился за небольшое углубление в стене, наподобие пещеры. Недолго думая, Карра торопливо пошла к ней. Хотелось спрятаться куда угодно, лишь бы не быть здесь, в окружении этого красного безумия. Под ногами загремели расколотые черепа и кости, а глаз коснулся приятный свет подвешенных на стенах факелов. На высоких столах покоились аккуратные страницы исписанного пергамента, тут же лежали несколько острых стилосов — заостренных костяных палочек для письма, что были красиво отделаны перьями. Стояли чернильницы различных цветов, и на дне плошек темнели сургучовые печати. Карра шла вдоль столов, с интересом разглядывая бумаги, когда сбоку кто-то застонал.       Она быстро обернулась и увидела… человека.       Лириум уже съел его правую ногу и острыми клыками вгрызся в грудь. Вторая нога была пристёгнута к стене, как и руки. Мужчина смотрел на нее не сводя глаз, и Карра узнала его.        — Леди… Леди Лавеллан? — едва слышно вымолвил он. Его глаза безумно сверкнули. Солдат попытался выдавить улыбку, но бескровные губы искривились в болезненной гримасе.       Эльфийка неверяще помотала головой и тут же затараторила:       — Каллен искал тебя! Тебя и еще одного… Я сейчас. Я что-нибудь придумаю! — она стала быстро оглядываться. Надо найти что-нибудь и сломать эти кандалы. Или просто расстегнуть. Здесь должен быть ключ!       — Кого еще? — спросил он, тяжело выдавливая слова.       — Прости, я не запомнила имен.       Во рту Карры стала сухо. Это было каким-то безумием! В пещерах люди были мертвы… А этот жив! И эта дрянь торчит прямо из него! Минерал будто врос в человека, как плесень или гриб… Карра попыталась выбросить из головы увиденное. Думать об этом было невыносимо. Надо собраться и помочь ему наконец. Она стала обшаривать столы в поисках ключей от кандалов, руки тряслись.       — Как тебя зовут? — спросила Карра, выгребая и вытряхивая ящики, нервно смахивая липнувшие к лицу волосы. Ей казалось, что каждая секунда убивает человека в когтях этой красной плесени. Быстрее! Давай же! Находись! — Должны быть ключи! Должны быть! Где эти ключи? Где? — разозлилась она, швырнув ящик. Встряхнула плечами, издав какой-то рассерженный рык.       — Леди Лавеллан, — солдат хрипло закашлял.       — Все будет хорошо, — пробормотала Карра взрослому, бородатому мужику, словно ребенку. — Я тебя вытащу, мой хороший… Все будет хорошо.       — Леди Лавеллан! — позвал он громче, заставляя ее все же оторваться от поисков и взглянуть на себя. Кажется, на этот крик ушли все его силы, и солдат сгорбился, обвиснув на кандалах. Его плечи тряслись от кашля. — Не ищите.       — Почему? Я же не смогу тебе помочь, не расстегнув их, — удивленно и растерянно пробормотала эльфийка. Он молчал, а Карра недоуменно комкала в руках бумаги, которые выгребла из ящика. Солдат хрипло задышал, а потом болезненно улыбнулся, взглянув на кинжал, заткнутый у нее за поясок. И Инквизитор все поняла.       — Нет! Пожалуйста, не проси меня…       — Я гребанный трус, миледи. Все, что угодно… Только не оставляйте меня здесь живым.       Карра отрицательно помотала головой и низко опустила голову. Это действительно было единственное, что она могла для него сделать.       — Бран… Мое имя Бран, — он облизнул губы. — Я горжусь тем, что служил вам и генералу. Обязательно скажите ему это. Скажите ему, что я горжусь им… И можно… Можно вас попросить?       Карра неподвижно смотрела на него, с трудом сдерживая крик отчаянья. Глубоко вдохнула и беззвучно выдохнула. Соберись!       — Я прошу вас… Эта дрянь уже у меня в легких… В голове… Я чувствую ее! Я знаю, вы сможете…       Непослушными пальцами Карра нащупала кинжал. Однажды она уже делала подобное… В будущем, которого никогда не было. Только тогда Карра надеялась все исправить, а Фиона была ей чужой. А это человек Каллена, и шанса все исправить у нее не будет. Карре придется жить с этим. Она взглянула на кинжал и какое-то время стояла неподвижно, пытаясь унять дрожь в руках. Наконец эльфийка заставила себя шагнуть к нему.       Она не может помочь ему выжить, но может помочь умереть в покое.       — Тебе будет не больно, — пообещала леди Инквизитор, заглядывая в красные глаза.       — Прощайте, миледи, — он хрипло хохотнул и тяжело задышал, пот крупными каплями повисал на кустистых бровях. Солдат вымученно улыбнулся. — Не обращайте внимания… По правде говоря, мне не страшно.       Карра прошептала заклинание. Бран закрыл глаза, и боли он уже не почувствовал.       — Что ты наделала?! — яростный крик заставил ее отскочить от солдата.

***

      — Карра в беде! — затараторил на бегу Коул. — Она его освободила… Линия под пером тянется из чужой боли. Он записывал его боль. Хотел понять, как стать сильнее. Злость, как чернильный туман! Эльфийская сучка… Я убью ее! Убью! Нет, нет, нет! Нельзя позволить ему! Я не слышу! Он закрыл дверь… Нет, нельзя позволять ему! Я не слышу ее… Куда она исчезла? Я не слышу! Не слышу!       — Пусть он заткнется! — не выдержал Каллен.       — Хватит, Коул! — прервал его Солас, его голос уже срывался от бега. — С ней все будет хорошо!       — Ты снова не веришь! Почему ты не веришь? Нет, она должна быть здесь! Без нее все будет неправильно! Я буду не целый! Ты будешь не целый! Каллен будет не целый!       — Мы спасем ее!

***

      Тело храмовника взорвалось яркой вспышкой, и свет белым лезвием отсек связь с Тенью. Карра охнула. Сколько раз она пыталась себе это представить, порой холодея до самых пяток. Но в действительности все было намного хуже… Ее будто выпили досуха, будто выпотрошили все внутренности! Слабая пустышка. Никогда еще Карра не чувствовала себя такой беспомощной! Такой жалкой… Эльфийка вжалась в камень, пытаясь унять холодную дрожь в теле. И не сводя взгляда с храмовника.       — Не можешь, да? Ай-я-яй! Какая жалость! — сказал худощавый мужчина. Под тонкой кожей его лица чернели вены, под глазами пролегли глубокие мешки и складки, а вместо доспехов на нем, как на вешалке, болталась церковная ряса. В руках он сжимал железный прут.        Сердце точно упало в самый низ живота. Карра спиной стала пятиться вдоль камня, не отрывая от него глаз.       — А… — протянул он, облизнув пересохшие губы. — Я знаю тебя… Да… Ты леди Инквизитор. Та самая дрянь, что помешала Старшему сесть на трон. Ну ничего… Я принесу ему твой труп.       Он махнул прутом. Карра пригнулась, пряча голову под скрещенными руками, и удар задел лишь стену… на пару сантиметров выше нее. Эльфийка взвизгнула, сжимаясь в комок. За шиворот полетели мелкие осколки породы, больно жаля голую шею. Пока храмовник разворачивался, Карра на корточках быстро проползла вперед. Подскочила на ноги, но боль стрельнула в колене и подломила ногу. Карра споткнулась, и железный прут прошелся по ее плечу. Кинжал загремел по полу. Боль буквально лишала способности соображать, и эльфийка не сразу поняла, что заваливается на пол. В последний момент она выставила вперед руки и ударилась ладонями об шершавый камень. Крик застрял в горле, вместо него вырывался какой-то нечеловеческий хрип. Храмовник склонился и сдавил ей шею, пока Инквизитор не начала брыкаться, а потом мотнул, как куклу, и отшвырнул к стене. Эльфийка снова болезненно ударилась, припав на руки и так низко опустив голову, что лопатки острыми крыльями выпирали под плащом. Карра тяжело засопела, искривив губы в гримасе. Сквозь завесу растрепанных волос на храмовника зыркнули два ярко-золотых огонька.       Тяжело дыша, он обходил ее по кругу, наслаждаясь победой. И не торопился. В его распоряжении была вечность в компании Леди Инквизитора.       Карра отползла от безумца, боясь хоть на мгновение выпустить его из поля зрения.       Нет, она не сможет противостоять ему физически. А без магии она слаба, как слепой котенок.       — Может, у тебя есть последнее желание? — спросил он, улыбаясь.       Карра приподнялась, и под ее взглядом он сделал шаг назад. Улыбка на лице храмовника сломалась.       — Ты уже возомнил себя победителем? Нелегко тебе, наверное, приходится драться с мужчинами, раз даже с женщиной ты можешь справиться только так.       — Ты не женщина, ты маг!       — Так легко оправдывать этим свое бессилие, shemlen? — Карра фыркнула и неожиданно для себя надменно усмехнулась, убирая рукой мокрые волосы с лица. — Человеческие мужчины такие жалкие! Да вами даже правят женщины: императрица Селина, леди Кусланд, я… У нас в клане мне бы никогда не позволили так помыкать мужчинами. А у вас? Сэр Каллен у меня на побегушках, как и мой отряд, что в основном состоит из мужчин. Да они готовы землю есть ради меня. Потому что я сильнее их! Я Вестница! А что ты, чучело в рясе, можешь против меня без этой палки? Да я больше мужик, чем ты!       — Ты не выведешь меня из себя! — закричал он.       — Ах! Поэтому на тебя нацепили эти церковные тряпки? Бедняжка. Заставили сидеть тут и писать отчеты, когда мужчины сражаются? И правильно. Не нужно перенапрягать свои худенькие ручки…       — Ты… Ты! — он затряс железный прутом в бессильной ярости. Карра поняла, что ударила по самому больному. Мужчина снова замахнулся прутом, и она уже зажмурила глаза, готовая ощутить новую вспышку боли, как прут грохнулся на пол, а храмовник схватил ее за плечи и повалил на землю.       — Я тебе докажу! Докажу! Я мужик!        Его руки быстро зашарили по ее одежде, пытаясь найти пуговицы. Карра засмеялась.       — Заблудился, бедняжка?       — Заткнись, тварь! Я докажу!       — Докажи!       Острое колено эльфийки неожиданно резко ударило в пах, и храмовник задохнулся от боли. Растопырив пальцы, она ногтями пробороздила ему лицо, оставляя кровоточащие царапины.       — Гнида! Тварь! — заорал он, отвесив ей звонкую пощечину. Карра отлетела от удара.        А потом, подвывая от боли, храмовник снова схватился за промежность. Карра тут же бросилась к нему на спину, закинув согнутую в локте руку ему на шею, как удавку, и стала давить. Она не раз видела, как Каллен тренирует солдат, но в действительности все оказалось сложнее. Ее противник был значительно сильнее и вдобавок пил красный лириум. Поэтому он легко стряхнул ее с себя, а потом ухватил за волосы и коленом придавил шею. Карра захрипела, пытаясь оттолкнуть его. Боковым зрением она разглядела кинжал и тут же потянулась к рукояти. Тем временем храмовник подхватил с пола прут. Он понял, что эльфийка просто манипулировала им, как щенком, и это взбесило его сильнее, чем собственное положение писца среди храмовников. Он ухватил Карру за плечо и развернул к себе.        Рука со штырем высоко поднялась над головой — храмовник намеревался убить эльфийку одним ударом в висок.

***

      Туннели тянулись бесконечно, один за одним. Они то бежали высокими подъемами, то буквально кубарем спускались вниз.       — Сюда! — Коул вбежал в просторный грот, пролетел, как ветер, мимо подземного озера, устремляясь в небольшую пещеру. Солас и Каллен едва поспевали за духом. Они уже давно устали, выдохлись и, кажется, безнадежно опоздали. Солас не хотел об этом думать, но Карра, лишенная сил, едва ли способна противостоять храмовнику. Без магии она просто слабая девушка. И, видят демоны, всех, кто причинил ей боль, он превратит в пепел.        Под ногами загремели кости, Солас сделал еще два непроизвольных шага и застыл, тяжело дыша.       — Инквизитор! — вырвалось само. Карра подняла на него затравленный взгляд. Одна ее рука искрилась, а в другой она сжимала железный прут. Рядом валялся мужчина в рясе. Кинжал вошел ему в глаз до самых железных клепок на рукояти. Эльфийка перевела взгляд с Соласа на Коула, затем на Каллена, и громко всхлипнула. Прут выскользнул у нее из пальцев, а магия погасла.        Сначала Солас испытал восхищение перед этой отважной и несгибаемой девочкой, а потом сжал кулаки, заметив кровь на ее одежде и лице. Но больше всего его пугал этот режущий взгляд ее глаз. Есть раны, которые никогда не заживают. Она не должна ужесточать свое сердце. Нет, он знал, что это необратимо. Но только не так скоро. Ее глаза быстро смягчились, и Солас облегченно вздохнул.        Карре казалось, что она видит призраков. Но они вполне естественно таращились на нее, на мертвого храмовника, на изувеченное тело солдата… Наконец опомнившись, Каллен буквально подлетел к ней и, взяв за плечи, слегка сжал.       — Создатель, я уже не верил, что мы вас найдем. Как вы, леди Лавеллан?       — Чудовищно устала, — призналась она.       — Вся мокрая, — забеспокоился командир, снимая с себя плащ и набрасывая ей на плечи. Эльфийка покорно принимала эту заботу. Ей бы хотелось, чтобы это был Солас.       Но он шел нарочито медленно, удерживая руки за спиной. Обычно светлые глаза были темны, будто свет гас в них, как в темном погребе. Временами Карра его совсем не понимала. Почему иногда он кажется таким заботливым и тонко понимающим, а иногда вот такой, как сейчас? Отстраненный. Словно идет по жизни, практически ничего не касаясь, лишь наблюдает за ними. Будто он здесь лишь ради эксперимента.       В такие минуты Карра обычно вздергивала подбородок, копируя его позу, и разглядывала веснушки на носу Соласа. Множество мелких, рыжих огоньков, будто само солнце расцеловало его в переносицу и скулы. И он переставал выглядеть в ее глазах чужаком. Но сейчас ей было не до этого.       — Каллен… Твой человек, Бран, — Карра кивнула вбок, пряча руки в глубоких кармана плаща, чтобы никто не видел, как ее трясет. — Он сказал, что уважал тебя. И что для него было честью служить тебе. Это я… его убила. Он попросил.       — Я понимаю. Я сделал бы для него то же самое, — тяжело вздохнул Каллен начал ножом вскрывать кандалы на руках солдата. На лбу командира словно отпечаталась сетка из морщин, состарив его на несколько лет.       — Я помогу забыть, — пробормотал Коул, прочитав ее мысли. — Ты все сделала правильно. Тебе не надо это помнить.       — Не надо, Коул. Я не хочу забывать уроки, которые дает мне жизнь.       Солас заметно помрачнел. Карре показалось, он ее осуждает, и это было подобно удару ножа. Никогда еще чье-то мнение не было для нее так важно.       — Солас! — она чуть не вскрикнула. — Я… Мне пришлось…       — Стоп! — он словно щелкнул клыкастой пастью, обрубая нить ее бессвязной болтовни. А эти чуть прищуренные глаза вновь стали глубокими озерами, на дне которых она ловила вспыхивающие искры. — Не оправдывайся передо мной. Этот солдат уже перестал быть собой. Ты его освободила, — эльф ненадолго смолк, едва заметно кивнув чему-то, будто одобрив свои мысли или дав себе разрешение, и сказал: — И я… рад, что ты жива, — его голос слегка сел. Казалось, он сейчас перейдет на шепот. Это было так непривычно. Солас волнуется за нее, но не хочет показывать это. Почему?       — Ты был прав, Солас. Она меня не бросила, — восторженно воскликнул Коул. — Ты не верил, когда говорил. Но это было правда! Я не понимаю, почему ты не верил в правду.       — Я… сомневался, Коул. Ты дух, и тебе это несвойственно.       — Хорошо, что твои мысли распутались правильно. Я был бы не целый, если бы не смог помочь Карре.       — Ох… — улыбаясь, эльфийка поднялась и крепко обняла духа. Какой же он хороший. Как его можно бояться и называть демоном, когда он лучше многих людей? — Я бы тебя никогда не бросила.       Коул повернул голову из стороны в сторону, но явно так и не понял смысл этого жеста. Солас кривовато улыбнулся, отводя взгляд. Карра это заметила.       — Я тоже рада, что ты в порядке, Солас, — как бы она ни пыталась быть такой же спокойной и невозмутимой, ее голос все равно задрожал колокольчиком на ветру. Она смотрела на него из-за плеча Коула, разглядывая слегка припухшее от ушибов лицо и кровоподтек на скуле. — Крутым ребятам идут крутые шрамы, — переиначила она его шутку.       — Жаль будет, когда они заживут.       — Мы насобираем новых, — усмехнулась она, отпуская Коула. Тот мгновенно направился к Каллену, притянутый болью командира.       — Во мне нет твоего азарта к коллекционированию шрамов, lethallan. Но я буду по ним скучать.       — По шрамам?       — Думаю, что по некоторым сильнее всего.       На лице Соласа появилась сдержанная улыбка. Один уголок рта приподнялся выше другого, и эта кривоватая усмешка заставила ее улыбаться в ответ. Карра уже потянулась к своему старому шраму, но удержалась и глубже спрятала руки в карманы. Эльф конечно же не имел в виду их поцелуй… Вот только хитроватый прищур его глаз заставлял усомниться в этом.       — Отправлю за ним людей позже, а пока давайте выбираться отсюда, — сказал Каллен. Он уже отстегнул Брана, осторожно отколол его мечом от стены и уложил на землю. И своим вторжением перервал долгий, внимательный взгляд Соласа и Карры. Один на двоих. Они буквально тонули в глазах друг друга. Генерал неловко потер шею и добавил: — Я ужасно хочу на свежий воздух.       — Подожди! — хромая, Карра подошла к столу. От движения ее руки ярко вспыхнули свечи. — Этот человек здесь что-то записывал… Нужно все забрать и позже изучить.       Эльфийка тут же потерла лоб, бегая глазами по бумагам и выругалась:       — Ужасный Волк забери всех этих красных храмовников!       — Надеюсь, он тебя слышит, — Солас встал у нее за спиной и стал читать, склонившись над темной макушкой. Пахло от Карры не очень приятно, но и от него самого сейчас пахло не лучше.       — Читайте вслух, — потерял терпение Каллен.       — Стражи хотят убить Страуда, — Карра буквально вцепилась в бумаги. — Это отчеты о его поисках, — она стала перебирать их, шелестя страницами, быстро скользя свечой над текстом. — Его видели в компании Хоук. Ее тоже ищут! О нет… Нельзя этого допустить! Стражи отправились в Крествуд. А Мариан там.       — Если бы с Мариан Хоук было так легко справиться, она не была бы Защитницей Киркволла, Инквизитор, — напомнил ей Солас.       — Все равно мы должны быть там и сделать все, чтобы она не пострадала!       — Согласен, — кивнул ей Каллен, опираясь руками на один из столов. — Но Мариан в состоянии о себе позаботиться. И я уверен, что агенты Лелианы уже окружили ее вниманием. Не переживайте, леди Лавеллан.       — Я вздохну спокойно, когда пойму, что она в безопасности. Она подруга Варрика… Это из-за нас ее жизнь под угрозой!       Солас промолчал. Он был не согласен с Каррой. Хоук осознанно пошла на этот риск, потому что чувствует вину за происходящее. И она действительно виновата в том, что эти красные клыки пронзают камни, землю, людей… Как можно было допустить такую чудовищную катастрофу только из-за одной инфантильности! Как можно было поставить под угрозу существование мира, просто сходив в экспедицию на Глубинные Тропы! Ответ один — люди. Эти глупые дети слишком часто играются с великими силами, не понимая их сути. Дураки! Но Карра вновь подменяет понятия, она не может отстраниться от эмоций, горит ими.       Стражи, Стражи, Стражи… Солас выдохнул сквозь сцепленные зубы. Как бы он это не оттягивал, эльф знал, что рано или поздно они выйдут на их след. А сейчас, когда от Стражей зависит жизнь Карры, ему хотелось, чтобы их нашли как можно скорее. Об остальном он сам позабо… Снаружи что-то загрохотало. От тяжелых шагов мелко задрожали стилосы в чернильницах. Никто, кроме него, этого не слышал. Что это может быть? Такое огромное существо в гроте и под землей… Красные чудовища? Гигантские рыцари. Проклятье! Этого только не хватало.       — Солас, здесь что-то про эльфийские руины. Они ищут эльфийские руины!       — Эльфийские руины? — он удивленно вскинул бровь.       — Арборская глушь? Что они могут там искать?       — Нет времени, — он забрал у нее бумаги и запихнул в свою сумку. — Уходим отсюда!

***

      «Я легкий, я поищу выход!» — сказал Коул и исчез. Солас надеялся, что дух отыщет его быстрее, чем они влипнут в новые неприятности. Но одни лишь надежды не спасут их от храмовников. Поэтому Солас и Карра нашли замену посохам — длинные, полые трубки. Они, конечно, не усилят магию, но вполне сгодятся, чтобы обмануть собственное восприятие и придадут уверенности.       Вскоре их небольшой отряд снова углубился в туннели. Карра рассказывала о своей борьбе с храмовником, искренне смеялась над тем, как принудила его к попытке изнасилования. Солас громко хмыкнул, и эльфийка быстро оглянулась на него: в глазах девушки читались одновременно и смех, и немой вопрос. Солас внешне остался невозмутим, не дернул бровью и не потер шею, как Каллен. Ох, да… Она не перестает его удивлять.       Храмовник ее лапал? Целовал?       Внутри пробуждалось что-то темное. Солас слегка поморщился и стал думать в другом ключе, лишь бы выкинуть из головы не очень приятные виду картины. Она использовала единственное доступное ей на тот момент оружие. И надо признать — это сработало. А ревность, злость на храмовника и уязвленное чувство собственника — лишь его проблемы. И да, он снова повел себя, как эгоист, увидев заботу Каллена. «Думаю, что по некоторым сильнее всего», — это было лишнее. Но, может, труп храмовника все же стоило испепелить, раз живым не достался?       Снова эмоции верховодят им. И Карра не перестает быть причиной этих вспышек. Нужно учиться быть стойким, нельзя позволять чувствам и эмоциям переломать все его планы.        Солас попытался сосредоточиться на окружении. Карра хромала и держалась за бок. Тяжелый и ржавый запах крови щекотал обоняние. Так пахнет металл, если долго держать его в руке.       — Инквизитор, ты ранена? — спросил он.       — Нет… Немного кожу содрала и, кажется, потянула лодыжку. Но кровью не истекаю. Царапины.       «И где-то здорово ушиблась подбородком», — мысленно добавил Солас. Война не щадит никого, покрывает красивые тела и чистые души рубцами. Слишком много крови Карра увидела за эти несколько месяцев. Временами мысль, что она идет по его следам, пугала его. Шаг в шаг… Таким же образом однажды внезапно вспыхнувшая война заставила раба и ученого стража при храме Митал стать солдатом. Руки, до этого пачкающиеся только в чернилах и красках, запятнала кровь. И чем больше он марал в ней руки, тем выше поднимался в глазах своего народа. Карра, идущая путем Смерти… Никогда.       Но, кажется, смерть на ее пути все равно неотвратима. Скольких еще ей придется убить, чтобы одержать победу над Корифеем?       Ему хотелось бы забрать вину за каждого убитого ее рукой. Она не придавит его плечи — он уже окреп под этими скорбными глыбами, приспособился, стал сильнее, чтобы почти не чувствовать этого веса. А ей тяжело. И, вероятнее всего, эта тяжесть снова заставит ее видеть Кошмары.       — Неужели я выйду из этой пещеры старухой? Мы, кажется, бродим уже тридцать лет!       — И сколько же вам сейчас, леди Лавеллан? — спросил Каллен.       — Жозефина мне сказала, что у людей неприлично спрашивать женщину о возрасте, — Карра засмеялась.       — Да, — Каллен потер шею. — Простите, но мне Жозефина этого не сказала.       Солас, до этого с любопытством навостривший уши, испытал разочарование, но Карра сжалилась над обоими.       — Двадцать.       «Почти угадал», — подумал маг. Ошибся на два года.       — Не тяжеловат ли титул для такой юной особы? — усмехнулся командор.       — Я понемногу накачиваю мускулы. А разве не бывает двадцатилетних Императоров? Лишь седина в волосах — показатель того, что ты можешь взять на себя ответственность?       — Не все Императоры готовы взять на себя ответственность, — заметил Солас. — История не раз доказывала, как жалки бывают те, кто встает у руля власти.       — Просто ответственность не спрашивает, а сваливается тебе на голову, — Карра оглянулась на него. — Может, если бы спрашивала, жалких было бы меньше?       — Определенно, некоторые в такой ситуации попросили бы шлем, — усмехнулся генерал.        Прошло более часа плутаний и ходьбы в полумраке длинных, извилистых лабиринтов, когда храмовники их все же настигли, но с ними почему-то не было Даниэля. Они уже дышали жаром и злобой, изрядно измотанные пауками и долгими основательными поисками. Голодными псами они рыскали по темным гротам, обнюхивали каждый закуток, пытаясь отыскать остроухую девчонку. Но теперь их пленники были вооружены и тоже чертовски злы. И врасплох их застать не удалось.       Едва два храмовника отделились от группы, как глыба сверкающего льда перечеркнула туннель. Храмовники заколотили щитами и мечами в ледяную стену. Каллен звериными прыжками настиг ошеломленных таким поворотом событий противников. Одного зарубил мгновенно, а с другим пришлось повозиться, прежде чем лезвие ударило между плечом и шеей. Голова в шлеме покатилась по гроту.       Когда стена рассыпалась от ударов, бросившиеся в пролом храмовники угодили в магические мины. Хлопок. Трое вспыхнули огнем, заживо запекаясь в железных доспехах.       Еще одного подбросило к потолку грота завесным ударом и вмяло в камень. Он дико заорал, пытаясь выскрести свои переломанные кости из погнутых доспехов, через щели которых уже ползли его внутренности. Заплясали зигзаги молний, сбивая с ног храмовников, окруживших Каллена. Ему осталось только добить их мощным ударом в грудь. Вскоре Каллен стал заметно уставать и сдавать позиции — удары у красных храмовником были тяжелые. Командор сражался, как будто залипнув в коконе замедляющего времени. Храмовник выбил у него из рук меч и мгновенно обрушил на воина новый удар, но попал в щит. Вот только последующий замах алого меча неотвратимо летел в голову. Солас атаковал и успел.       Когда храмовники были мертвы, Каллен отер вспотевший лоб: лицо было бледным, кожа словно истончилась, темная сетка вен проступила под ней.       — Каллен, ты в порядке? — забеспокоилась Карра.       — Да… Просто не думал, что так надолго застрянем здесь.       Командор склонился над одним из храмовников, быстро обшаривая его одежду.       — Что ты ищешь? — эльфийка закусила губу, когда он тряхнул сумку храмовника. Красные и синие пузырьки посыпались на расстеленный на земле плащ. Зачем храмовникам синий лириум, если пещеры уже забиты красным? Может, некоторые все же боятся пагубных воздействий их усовершенствованного оружия? Эти храмовники, в отличие от тех, кто напал на Убежище еще находились в состоянии разговаривать, а не рычать. Может, они чередовали дозы по цвету?       — Карту. Не по памяти же они здесь ориентируются, — ответил Каллен, тяжело выдохнув, и снова вытер пот со лба.       С Карры мгновенно слетела настороженность и она полезла в другую сумку. Солас тоже занялся поисками. Во второй сумке таки нашлась завернутая в промасленный пергамент карта. Как удачно! Эльф быстро поднялся, желая сообщить о находке, но заметил, как Каллен кинул в карман несколько синих флаконов. Были слухи, что он больше не принимает лириум. Солас понимал: если его скрутит посреди туннелей, и генерал Инквизиции поймет, что стал обузой, то, скорее всего, выпьет их. Это его выбор — Солас не стал вмешиваться. На месте Каллена, он бы не послушал ничьи аргументы, кроме своих. Вместо этого, эльф поднял карту на вытянутой руке и слегка тряхнул ей.       — Я нашел.       — А я нашла кошелек с золотыми, — сказала Карра. — И на нем вышиты древнеэльфийские буквы. Надо сказать спасибо этим парням в доспехах. Пригодится.       Солас кривовато усмехнулся и промолчал.       Карта дала отряду маршрут и направление. И уже через несколько часов, с трудом продираясь через туннели, кишащие безмозглым красным мясом в доспехах, они вышли к Устью Дэрвина.        — Мы сделали крюк по берегу… Отлично! — сказал Каллен. — Теперь мы хотя бы знаем, где находимся.       — И знаем, почему рыболовы покинули Штормовой берег. Они отдали эти пещеры красным храмовникам, — озвучил вслух свои мысли Солас. — Их можно понять — они искали защиту от магов. Постоянные конфликты приучили обычных жителей видеть угрозу во всем, чего они не понимают. Удивительно, что храмовники не силой взяли порт, а пошли на переговоры.       — В самом деле? — Каллен тяжело взглянул на Соласа. — Вы думаете, мы монстры?       — Прошу прощения, я бы рад думать иначе, сэр Генерал, но туннели кишат вашими собратьями, добровольно пьющими красную отраву, — спокойно и едко ответил маг на этот враждебный тон и взгляд.        Командир был явно глубоко возмущен таким поведением и уже собирался поставить Соласа на место.       — Солас, Каллен! Прекратите! Только не здесь и не при мне! — крикнула Карра. — Давайте сначала выберемся. Хорошо?       Солас недовольно сморщился и отвернулся от нее. Каллен тоже скорчил недовольную мину.       Это действительно было устье Дэрвина. Однако это не облегчило им поиски выхода. Здесь было несколько этажей, а многие туннели давно залило водой. Но хуже всего оказалось то, что лириум тут рос такими высокими конусовидными зубами, что алый свет от него освещал туннели, как множество горящих факелов. От этого света давило глаза, а мозг буквально сжимало горячими пальцами. Хотелось закричать, вырваться из этих пут и бежать прочь из этого места. Лириум действовал отравляюще и будто просачивался через кожу, как зараза.       Кажется, они блуждали в этом красном лесу еще одну вечность, пока внимание Соласа не привлек взволнованный голос Карры.       — Каллен?        Командир тяжело дышал, держась рукой за стену: волосы на лбу слиплись от пота, взгляд словно затопило мутной водой, а вены в глазах лопнули и исчертили белизну вокруг зрачков сеткой красных капилляров. Кажется, генерал их не слышал и не видел, лишь сдавленно вскрикнул и шарахнулся от Карры куда-то в угол, как от призрака.       — Каллен! — леди Лавеллан снова попыталась подойти.       — Нет! — крикнул Каллен, отворачиваясь от нее. — Убирайся!       — У него ломка, — поняла Карра, взглянув на Соласа. — Что делать?       — Ждать.       — Ждать? — возмутилась она. — Чего ждать? Пока он умрет… Или?       — У меня нет плана лучше, Инквизитор. Но ты можешь напоить его лириумом, если в твоем понимании это будет спасением.       — Нет, нельзя так! Он так долго боролся с зависимостью… Но я не знала, что все настолько плохо, — Карра тревожно смотрела на Каллена, уткнувшегося лбом в стену. Он едва слышно что-то бормотал. Кажется, молился Создателю.       — Генерал армии не контролирует себя, — вздохнул Солас и замолчал, не зная, как реагировать на подобное упущение. Этому парню было очень скверно и его было жаль, но… он командует войсками! Он. Командует. Войсками. Серьезно? Они рассчитывают победить, доверив боевую мощь Ордена тому, у кого время от времени лириумная пелена застилает разум? Столько жизней под его ответственностью! Возможно, он действительно стоит этого доверия… Но в Убежище он хотел пафосно похоронить всех! Солас с трудом скрыл презрительную гримасу. Будь его воля, этот мальчишка бы уже давно вылетел из своего кабинета. И, скорее всего, это бы убило его быстрее, чем ломка.       — Я не должен! Не должен! — неожиданно громко крикнул Каллен и несколько раз ударил кулаком по камню. А потом осознанно взглянул на Соласа и Карру. — Два мага против… — он низко опустил голову, сипло втягивая воздух через сомкнутые зубы, — против красных… Я не могу быть бесполезен! Не могу вас подвести! Не могу!       — Ты не бесполезен! — эльфийка положила руки ему на плечи и заглянула в покрасневшие глаза командора. — Соберись, Каллен. Нам нужна твоя помощь…       — Я попытаюсь.       Солас чертыхнулся. Опять этот грохот шагов! Живая, красная скала двигалась к ним. Эта вытянутая шея и знакомые черты на бесформенном лице подсказали… Лейтенант Даниэль. Не прошло и дня, как тот снова изменился. Лириум все же вывернул себя наружу, ощерившись красными кристаллами. Теперь лейтенант только рычал и сипел, полностью замуровав себя в это чудовище. Какой же он был гигантский! Драться с таким самое настоящее самоубийство!       — Надо уходить! — закричал Солас. — Быстрее! — он разделил туннель ледяной стеной, но едва ли это удержит красного рыцаря надолго.       — Каллен, вставай! Руку!       Карра схватила Каллена за запястье и дернула. Он слепо шагнул вперед. Солас бросил на них обеспокоенный взгляд. Проклятье! И угораздило же его именно сейчас! Нет, она его не бросит! Надо спасать этого генерала… Стена содрогнулась от удара.       — Скорее! — отступник сгреб бывшего храмовника под руку и помог Карре его тащить.       За спиной заскрежетал, разламываясь, лед, а вскоре и сам туннель задрожал под грузными шагами. Пол грота начал мелко вибрировать. За спиной со стреляющими щелчками стали прорастать красные клыки. Они пробивали землю, как колья. Спастись от них было невозможно. Карра и Каллен бежали слишком медленно, хромая и спотыкаясь. Слишком медленно, чтобы выжить… А Солас просто не мог их бросить. Это было выше его сил. Но скоро тропа закончилась, и перед глазами предстал небольшой разлом.       — Солас, там обрыв! — ужаснулась Карра.       — Прыгай!       И они прыгнули. Солас едва не ударился коленями об землю. Устоял. Но локоть Каллена вырвался из рук. Генерал и леди Лавеллан буквально кубарем покатились по земле, вскоре Карра села на землю и застонала от боли, хватаясь за лодыжку. Каллен медленно приподнялся на колени. Он часто моргал и тряс головой.       Солас прошелся вперед и пораженно охнул. Зов! Где-то здесь находится его артефакт. Он сделал несколько шагов вперед, узнавая это место. Дальше пещера. Там можно спрятаться. Или хотя бы спрятать этого генерала.       — За мной, — крикнул он, резко вздернув Карру на ноги. Она уже готова была разрыдаться от боли, эльф встряхнул ее за плечи. — Ты должна бежать! Слышишь! Я не смогу тащить вас обоих!       Карра выдохнула, кивнула, и они снова побежали. Пещера оказалась ближе, чем он думал. Отряд спрятался внутри, переводя дыхание. Здесь был обрыв и текла глубокая горная река с пенящейся об массивные валуны водой. Солас быстро огляделся… И вздохнул. Его сфера лежала на расстоянии вытянутой руки. Он уже было потянулся к ней, но в последний момент взглянул на Карру. Ее встревоженный взгляд был прикован к командору, что подпирал стену неподалеку. Тот сдавил лицо руками и будто отгородился от всего мира. Солас отдернул руку от Сферы. Да, эта сила была бы полезна в борьбе с храмовником… Но что потом? Сколько Карра еще продержится? «Ты мне еще пригодишься. Но не так».       — Мы просто обязаны дать ему бой! — наконец-то пришла в себя леди Инквизитор. — Солас… Он скоро найдет нас.       Будто в подтверждение ее слов, земля в пещере содрогнулась. Маг кивнул.       — Мы небольшие и быстрые, — начала рассуждать Карра, — Он огромный и неповоротливый. Это наше преимущество, я его просто усилю. Я замедлю время, — сказала она. — Для всех. Ты тоже станешь быстрее… Солас, попробуем разбить его ноги. Надо опрокинуть это чудовище.        Они засели в засаде и ждали, пока храмовник подойдет ближе. Карра активировала магию времени. Великан мгновенно залип на месте. Солас заморозил его ноги, молнии и каменные кулаки полетели в них с немыслимой скоростью. Лириум брызнул, как рыхлый, красный снег. Наконец красное брюхо пошло трещинами. Еще бы немного… Но Карра охнула и эффект ускорения исчез.       Земля под ногами Соласа и Карры тут же завибрировала.       — Отступаем! — закричала она.       Солас стал пятиться, пытаясь понять, куда придется удар. Красные зубы пробили камень чуть левее него, брызнув мелким крошевом и разбросав эльфов по разным углам. Карра оказалась один на один с великаном. Солас подскочил на ноги и с криком швырнул в стену из лириума каменный кулак. Снова брызнуло красными осколками. Маг протиснулся в щель и задохнулся от ужаса. Карра лежала на земле, а храмовник медленно клонился вбок — видимо, магия сделала свое дело, разрушив его ноги. С каждой секундой монстр был все ближе. Солас перенесся рывком… Он не успевал. Внезапно кто-то сдернул эльфийку с места. Храмовник рухнул, забрызгав красным весь пол вокруг себя. Солас увидел Каллена, оттаскивающего Карру в укрытие. Как же ему хотелось благодарить его.       Неожиданно в грот со спины красного рыцаря ворвался Железный Бык, а рядом с ним маячила фигурка Коула. Вскоре здесь стало тесно от солдат Каллена и отряда леди Лавеллан. Общими усилиями красного рыцаря добили быстро.       Солас нашел глазами Карру. Командир ее слегка придерживал под руку, кажется, она была в полном порядке.       — Босс! Инквизитор!       Железный Бык хлопнул ее по плечу, и эльфийка аж присела.       — Ох, ребята, как же вы перепугали старину Варрика! — ворчал гном. — Мы-то думали, что вас не спасать надо, а выскребать из-под завала.       — Инквизитор, как ты могла отправиться в приключение, полное опасностей, без меня? — шутливо засмеялся Дориан.       Пещера утонула в радостных возгласах приветствия. Солас уже собрался тихо и незаметно покинуть это злополучное место вместе с одним из отрядов, как один из солдат едва не сбил его плечом.       — Сэр! Сэр! — задыхался он от бега.       — Томас! — Каллен облегченно вздохнул. — Ты жив!       — Я смог выбраться. Сам смог, сэр. А потом пошел за вами! А где… Где Бран? Он ведь там остался… Я думал он будет с вами.       Командир тяжело вздохнул, набираясь мужества сказать то, что говорить всегда тяжело, как бы много за спиной ни было опыта потерь. Карра подошла к Томасу.       — Гордись своим другом. Он храбро встретил свою смерть… Погиб настоящим воином. В бою.       Коул взглянул на Карру, уже приоткрыв рот, но Солас быстро сжал его плечо, останавливая.       — Так надо.       Коул кивнул.       — Кажется, я начинаю понимать. От этого не так больно. Это делает сильнее.       Томас стыдливо спрятал лицо. Ведь мужчины не плачут, но его плечи тряслись. Солдаты вокруг низко склонили головы, провожая своего собрата. Солас не знал Брана и едва ли мог прочувствовать эту утрату, но все же не мог думать о том, как много эти бессмысленные битвы забрали таких, как Бран. И имена их давно забыты.        И их имена когда-нибудь забудут. Но главное — то, что сегодня они выжили.

***

      К лагерю отряды добрались затемно. Многие уже разбрелись по палаткам и лежакам. Солас мрачно взглянул на Карру. Она не спала и, кажется, всерьез собиралась так бороться со своими демонами. Конечно, если она не будет спать, Кошмар не сможет проникнуть в ее голову. Но сон нужен организму Карры. Маг опустился рядом с ней на корточки и поставил на землю сферу.       — Солас? — удивилась она, а потом заметила темный шар из матового стекла. — Это же та самая реликвия… Зачем ты ее принес?       — Я уже говорил, что она укрепляет Завесу. Чем плотнее Завеса, тем слабее связь живых с Тенью.       Карра все поняла.       — Ты хочешь усмирить меня на ночь?       — В некотором смысле, но не по-настоящему. Утром мы снимем заклинание. Ты должна отдохнуть. Это был долгий день.       Карра тяжело задышала, явно вспоминая те ощущения, когда храмовник применил свои способности на нее. Эльфийка вцепилась в запястье Соласа, когда он провел рукой над Сферой, высвобождая магию. Вокруг моргнуло зеленым, в последний момент маг смог перенаправить эту силу к Карре и закрепить ее вокруг хрупкой фигурки. Когда-то он делал это в более крупных масштабах, так что создать небольшую завесу вокруг нее было проще простого.       — Я снова пуста. Это так… непривычно и неправильно, — пробормотала она, глядя перед собой немигающим взглядом. — Я бы не хотела так жить… Я бы не смогла так жить.       Солас кивнул.       — Я понимаю. Но теперь ты можешь уснуть.       — Спасибо.       — Не за что. Я не тот, кого тебе стоит благодарить.       Карра уже приоткрыла рот, собираясь засыпать его вопросами, но эльф не дал. Без слов поднялся и вернулся к костру, сев рядом с хмурым Блэкволлом. Каллен тоже был возле костра. Выражение его лица было жесткое и мрачное, в руке блестел флакон лириума. Недолго думая командир кинул его в огонь.       Спать Соласу не хотелось. Он вытряхнул из сумки бумаги церковника или храмовника, что собственно было уже не важно. Карра читала что-то про Арборскую глушь… Неужели?.. Он недовольно хмурился, бегая глазами по записям, перевернул страницу и на землю выпал листок. Солас развернул его.       Прости, что уехал надолго, дочь. Так надо. Помнишь, мама сильно болела и попросила принести воды? И ты принесла, потому что ее любила. Вот и у меня что-то такое. Иногда нам приходится делать трудные вещи, потому что они помогают другим людям, которых мы любим. Наша страна сейчас больна, и я буду стараться помочь ей выздороветь. Не волнуйся, я здесь не один, и теперь у нас есть особое средство, которое сделает нас сильнее. Мы станем лучше сражаться.       Еще чуть-чуть, и магов тут больше не останется, тогда все снова будет хорошо. Я скоро вернусь домой.       Люблю, молюсь.       Отец       Карра лежала, зарывшись в одеяло до самого кончика носа. Кажется, она уже начала дремать. Солас хотел показать ей эту записку, но протянул листок к горящему костру. Хватит с нее переживаний хотя бы на сегодня. Листок мгновенно занялся пламенем. Солас думал об одном… Даже всех этих чудовищных жертв чаще всего недостаточно, чтобы одержать победу. И самое страшное происходит тогда, когда понимаешь — все было зря.       Его взгляд задержался на флаконе из-под лириума, медленно коптящемся в огне.       Он был пуст.