Что мне с тобой делать, тихоня?

Просыпается Даяна на удивление легко, сладко потягиваясь в кровати. Ее щеки алеют сами собой, когда она вспоминает минувший вечер, а на губах расцветает неловкая улыбка. Все кажется до одурения странным, несвязным, будто происходящим не с ней, а где-то далеко, во сне. Будто она смотрит кинофильм, который вот-вот закончится и она очнется за привычной кипой домашки, поправит вечно сползающие на лицо очки и отправится в свой старый лицей. На самом деле девушке даже немного страшно, что все, происходящее в ее жизни однажды развеется как туман, не оставляя после себя ни крупицы. Но ее опасения разбиваются мгновенно расцветающей от пришедшего сообщения улыбкой, которую даже не хочется прятать. Black Eagle: — Доброе утро, Слепцова) Ну что, готова покорять сцену нашей шараги? Ответ получился сам собой, соскользнул с почти недрожжащих пальцев девушки, которую глупое обращение по фамилии и уж тем более идиотская кличка «тихоня» начинали раздражать куда сильнее, чем раньше: Даяна Слепцова: — Когда ты уже перестанешь меня так называть? Black Eagle: — А как мне тебя называть? Солнышко?) Покраснела Даяна быстрее, чем успела дочитать сообщение, глупо хихикнув и выбираясь из постели. День обещал быть тяжелым и долгим, поэтому и сборы в школу нужно было немедленно начинать, а вести незатейливые разговоры с этим парнем можно было долго. Иногда она удивлялась, каким изворотливым он может быть. Даяна Слепцова: — Вечно ты издеваешься, Никита! А дальше день завертелся с такой скоростью, что казалось, ты едва успеваешь наступать ему на пятки. Стоило Слепцовой только войти в здание школы, как под руки ее подхватила Анастасия и, что-то весело щебеча, потащила в так называемую гримерку. На самом деле это была лаборантская, находящаяся в непосредственной близости с актовым залом, которая по счастливой случайности сегодня пустовала. По факту же никто просто не спрашивал, каким образом Мармеладовой удалось уломать вечно угрюмого практиканта в очках выделить им ее на время конкурса. Важно было лишь то, что они не ютились в скромных раздевалках вместе с остальными конкурсантами, где возможности развернуться не было совершенно. Всех участвующих в конкурсе и их помощников официально освободили от занятий, поэтому колдовать над образом Слепцовой начали с самого утра. Коржева наносила на лицо девушки легкий, но подчеркивающий все возможные достоинства макияж, Мармеладова возилась с укладкой, умело орудуя плойками и щипцами, причитая, что нужно больше объема, Варламов завершал картину ежеминутными шуточками, которые повышали настроение всех собравшихся, и был что называется напобегушках, мотаясь по всей школе с различными поручениями. А когда Алина обнаружила, что забыла невидимки дома, еще и сгонял за ними в ближайший магазин, чувствуя себя при этом полнейшим идиотом. Мало того, что покупал девчачую хрень, так еще и название у нее было такое идиотское. Нахрена их покупать, если они невидимые, он не понимал, но три пары закатившихся глаз дали ему понять, что выбора у него совершенно нет и быстрее будет просто согласиться. Занятие находилось для всех, кроме Орлова, которого с самого утра никто не видел. И, если быть совсем честными, Даяне хотелось, чтобы он не появлялся как можно дольше, потому что неловкость от предстоящей встречи росла с каждым часом все сильнее, но судьба, как известно, злодейка, поэтому стоило девушкам начать репетировать походку для глупого дефиле, как в класс вместе с притащившим невидимки Варламовым ввалился веселый Никита. — Хэй, гайс! — задорно пролепетал парень, усаживаясь на парту и уставившись на замерших девушек. — У тебя все найс? — парировала Мармеладова, заставляя того рассмеяться и кивнуть, а затем бросить взгляд на сжавшуюся Слепцову, видок смущения которой забавлял, поэтому он без зазрения совести подмигнул ей, заставляя смутиться еще больше. — Так, Орел, свали из класса, ты ее смущаешь, а нам надо прорепетировать, — махнув рукой в сторону двери, проворчала Настя, скрещивая руки на груди. — В зале будет куча народу, помимо меня, пора привыкать к зрителям. — Жаль тебя расстраивать, но в зале ты не будешь, в это время ты будешь здесь, где мы нанесем тебе грим перед выступлением. — Коржева, че непонятного во фразе «я буду в зале»? — стальным тоном отчеканил Орлов, как всегда не позволяя себе перечить. — Но грим, блять, не за 3 минуты наносится! — взывая к голосу разума, проговорила Настя, но ее перебила Мармеладова: — Спокойствие. Дефилирует Даяна первая, а в творческом будет последняя. Я подсуетилась, всё успеем. — Слушай, а над результатами ты не подсуетилась случайно? — усмехнулся Варламов, получая огромной кисточкой по башке. — Да что! У тебя кругом связи! — Дая справится и без связей, — безапелляционно заявила Алина, и подготовка к конкурсу, начало которого было назначено сразу после шестого урока, продолжилась с новой силой, изрядно выматывая Слепцову. Когда до конца шестого урока остается не больше двадцати минут, всех участников начинают созывать в актовый зал и Даяна начинает заметно нервничать. Девочки наперебой успокаивают ее, заверяя, что все пройдет отлично, в который раз расписывая, как элегантно она смотрится в обтягивающих черных классических штанах и полупрозрачной белой блузке. А с ее мозгами и идеально сидящими на ней очками, придающими образу еще большего интеллекта, в конкурсе на знания равной ей не будет. Слепцову это заявление изрядно веселит, но не так как просьба Варламова поставить, наконец-то, Сорокину на место, потому что, цитируя самого парня, она изрядно заебала даже его. Все эти наставления происходят в такой суматохе, что девушка не замечает, когда они с Орловым оказываются в кабинете совершенно одни. И его плавная походка, как у хищника перед добычей, заставляет в ее голове прочно поселиться мыслям о побеге. — Ну, что? Пожелать тебе удачи? — шагнув на непростительно близкое расстояние к девушке, лукаво проговорил Орлов, заставляя ту отшатнуться в сторону, что лишь позабавило парня, преграждающего путь к отступлению рукой. — Стоять! Ты что, стала меня бояться, солнышко? — Нет, — прощебетала Слепцова, которую от издевательно-ласкового тона парня начинало лихорадить. — Тогда в чем дело? — нежно приподнимая за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, лукаво проговорил Орлов, получая от девушки скошенный взгляд и тихое щебетание о неловкости, заставившее его рассмеяться. Вот только смех его вызвал в девушке чувство обиды и желание поскорее уйти. — Пусти, Никита, у меня конкурс! — толкнув парня в руку, намереваясь пройти, злобно проговорила Даяна, но все ее тычки не возымели никакого эффекта, парень не сдвинулся с места ни на йоту, что злило еще сильнее, заставляя бросить гневный взгляд на собеседника, который напротив забавлялся происходящим. Секунда требуется парню на то, чтобы усадить Слепцову на парту, и уместить руки по обе стороны от нее, не оставляя для побега ни единого шанса. — Поцелуй меня, потом отпущу. — Что?! — казалось, у Слепцовой даже закончился воздух в груди от возмущения, но парень лишь усмехнулся. — А в чем проблема? — с озорным блеском в глазах лукаво спрашивал Никита, весело наблюдая за краснеющей девушкой. — Мы же встречаемся, разве нет? — Не помню, чтобы ты спрашивал меня, согласна ли я, — парирует Даяна, хотя сердце ее сейчас отплясывает чечетку, а дыхание давно сбилось от близости парня, чьи руки нахально скользнули на ее бедра после этой фразы. — Я и не стану спрашивать, солнышко, — тихо прошептал парень, прочерчивая дорожку с бедер к талии девушки и притягивая ту к себе теснее. — Я ведь предупреждал, что не тянул тебя за язык, ты сама в это ввязалась. А после он поцеловал ее так, как никого прежде. Долго, нежно, волнующе притягательно. Ласково очерчивая изгиб ее спины, как самое хрупкое на свете, оттягивая губы, как самое желанное, сплетаясь языками, как в последний раз. Он целовал ее, заявляя свои права. И ему чертовски нравилось, как она дрожит. До одурения нравились ее неловко сжимающие его толстовку пальцы. Нравилось ощущать ее рядом и, будь он проклят, раз хотел от этого отказаться. — Удачи, Даяна. Нервозность от происходящего никуда не делась, а после выходки Орлова только усилилась. Хотелось спрятаться от собственных чувств, бивших наотмашь. Она чувствовала себя глупо, непонятно, дезориентировано. А косящиеся со всех сторон взгляды все только усиливали. Голос постоянно запинающегося ведущего, коим взяли какого-то паренька из, кажется, девятого класса, раздражал не меньше, чем стервозный взгляд Сорокиной, которая какого-то черта сидела едва ли не в первом ряду и которая была единственной, кого девушка видела из-за кулис. А где-то там еще был ее брат, который, будь он неладен, обещал притащить с собой видеокамеру для глупого семейного архива, который не пополнялся уже лет десять, были ее друзья, которые обещали поддерживать ее громче, чем взгорит пукан Сорокиной (цитата Дениса, которую хоть записывай). И да, она не боится назвать их друзьями, несмотря на тот малый период, что они вместе провели. Эти люди сделали для нее больше, чем все прочие люди, которых она когда-то считала друзьями. Где-то там был Никита, статус которого даже в мыслях озвучивать неловко. Щебетание директрисы и нескольких завучей она не слушала, кто там был в жюри она также пропустила мимо ушей, надеясь унять свое сердцебиение. На сцене она появлялась последний раз, кажется, в детском саду, когда всех девочек заставляли танцевать банальный до сумасшедствия танец снежинок. С тех пор творческая жила из нее пропала окончательно, и все мероприятия девушка старалась обходить стороной. Собственно, поэтому музыкалку она и не окончила, отказываясь выступать на любых концертах. А тут не смогла. Отказать Никите, казалось, просто невозможно. Но, несмотря на все отрицательные эмоции, Слепцова ощущала небывалый прилив сил. Она считала, что необходимо обязательно выходить из зоны комфорта, чтобы не переставать развиваться. Поэтому она улыбалась, стоя на сцене, когда ведущий подходил к каждой из них и просил представиться. А дальше все завертелось с небывалой скоростью, девушки представлялись, пытаясь выделиться на общем фоне, на экране мелькали видео от каждой из участниц. Когда очередь дошла до Даяны, она отыскала в зале друзей, которые одним своим видом ободрили ее, скромно представилась и обратила свое внимание на видео, которое, подобно зрителям, видела впервые, потому как друзья хором заявили, что это будет сюрприз. Видео было составлено в формате интервью, где каждому задавался один и тот же вопрос: «Кто такая Даяна Слепцова?» Первым на экране появляется Орлов, забавно оглядывающийся по сторонам и вопрошающий идет ли запись. — Кто такая Даяна Слепцова? — переспрашивает парень, а после оглядывается на кого-то за кадром. — Серьезно, а кто это? — Никита! — звучит голос Алины и ни у кого не остается сомнений о личности за кадром. По залу проходятся первые смешки, а парень на видео тем временем продолжается. — Да ладно, шучу, — он весело отмахивается от замаха за кадром и уже серьезно продолжает. — Даяна Слепцова — это умная, сообразительная девушка. Серьезно, она написала мне реферат так, что никто даже не догадался, что это сделал не я. Зинаида Михайловна, не бейте. По залу снова пробегает волна смеха, а та самая учительница оглядывается на Никиту и шутливо грозит ему пальцем. Картинка сменяется и на экране появляется Настя, которая грациозно восседает на стуле, с прищуром глядя в камеру. — Даяна Слепцова — это сильная личность. Несмотря на то, какой вы видите ее со стороны, она гораздо сильнее. Потому что не отступает. Слова одноклассницы трогают Даяну до глубины души, заставляя на глаза набежать слезам. Денис в кадре выглядит таким же беззаботным, как в жизни. Он улыбается во все тридцать два, постукивая пальцами по коленке. — Слепцова — ну, это моя одноклассница. — Гений, — снова звучит голос Мармеладовой. — Заткнись, — ворчит парень, прихлопывая в ладони. — Короче, она клевая. И она бесит Сорокину, а для меня это, как коту сметанка. Сорокина, даже если не хочешь ничего говорить, все равно захлопнись. Директриса недовольно косится на Варламова, который старательно ничего не замечает, а звезда Сорокина, казалось, впилась длиннющими ногтями себе в руку до костей. Это веселит наблюдающую за происходящим Слепцову. На видео появляется хохочущая Алина, которая не попадает целиком в кадр из-за роста. На следующем кадре она уже сидит, весело улыбаясь. — Даяна Слепцова? Ммм, Дая — это девушка, в которую влюбился мой лучший друг. — Алина! — звучит возмущенный голос Никиты. Кажется, они поменялись ролями. — Но он этого пока не признаёт, — отмахивается девушка, начиная расписывать все достоинства вышеупомянутой, иногда приписывая лишнее. Но Слепцова уже не слушает ничего из сказанного, она краснеет до кончиков ушей, не обращая внимания на свист прокатившийся по залу. Она смотрит на Никиту, по губам которого можно прочесть «признаю», если постараться. Но она упрямо хочет верить в то, что ей показалось. Дальше все происходит, как в тумане. Их делят на две номинации по возрастам: мини мисс — с пятого по восьмой класс и мисс — с девятого по одиннадцатый. Викторина оказывается не такой простой, как хотелось бы, с каждым вопросом все больше набирая обороты. Темы затрагиваются из школьной программы, но зачастую выходят и за ее пределы, раскрывая кругозор конкурсанток. Все это тянется, казалось, целую вечность, но проходит не более получаса. А когда все терзания мозга, наконец, заканчиваются, Слепцова не успевает выдохнуть, потому как ее утаскивают в гримерку, где заставляют переодеться в то самое злополучное короткое платье и обуть туфли на каблуке. Настя красит губы девушки в ярко красный, взбивает волосы, а на смену очкам приходят линзы. Все самое страшное впереди. Перед конкурсом дефиле три номера, которые подготовили неучаствующие классы, но они пролетают в один миг, и пока ведущий объявляет о следующем конкурсе, ноги Слепцовой подкашиваются от волнения. Ей кажется, что ступеньки на сцену плывут перед глазами и она вот-вот расплачется от страха. Но она слышит как объявляют ее имя и спустя секунду на негнущихся ногах поднимается на сцену. Ступень. Вторая. Она не волнуется, она… спотыкается. И ей хочется завыть от обиды, но она встречается глазами с победоносным взглядом чертовой Сорокиной и что-то в ней перемыкает. Будто щелкает, выбрасывая в тело тот недостающий кусочек адреналина. Она ведь еще даже не вышла из-за кулис, ее видит только эта идиотка и небольшая кучка людей, кому открыт взор на кулисы. Дальше Даяна ступает так уверенно, как никогда прежде. Она вышагивает до середины сцены и встает в изученную и отрепетированную заранее позу. Ей нравится шепот, прошедшийся по залу, ей нравится, как в бешенстве отвисла челюсть Сорокиной и ее приспешниц. Но больше всего ей нравится, как по ней скользит его взгляд. Она еще не смотрела в его сторону, но она чувствует его. И это заставляет вышагивать к концу сцены с такой грациозностью, что от волнения сердце вот-вот выскочит. Даяна доходит до края и встречается с ним взглядом, не выдерживая пафосный образ и кокетливо улыбаясь. Как она оказывается в гримерке, девушка уже не помнит. Ее все еще потрясывает, поэтому она просто закрывает глаза, предоставляя свое лицо нервозно мечущейся туда-сюда Анастасии, которая в спешке накладывает грим. Сил нет даже посмотреть в зеркало, чтобы оценить, что же еще такого придумали ее друзья, а уж на то, чтобы ответить на жаркий взгляд Орлова, который он сводит с Даяны лишь когда на него ворчит Мармеладова из-за неудобства нанесения, сил нет и подавно. Желание поскорее закончить с этим чертовым конкурсом и выдохнуть спокойно растет с каждой минутой. Первой на сцену выходит Слепцова в струящемся желтом платье, скользящим по полу, плавно обходит пианино, нежно касаясь его рукой и выдерживая маску грусти на своем лице. И без того бледная кожа отбелена, волосы собраны в небрежный пучок, лицо изрисованное кукольно-клоунским макияжем. Она садится за инструмент, и замерший зал касаются первые волнующие ноты. Появления Орлова с лицом грустного клоуна, в ярко желтой рубашке с бабочкой, смокинге и с цилиндром на голове не ожидал никто, разнося по залу восторженный гул. Но стоило хриплому голосу парня зазвучать, смешиваясь с льющейся музыкой, как зал превратился в затаившийся склеп. Свет в зале погас, оставляя лишь два прожектора на сцене освещать покачивающегося и старательно отыгрывающего образ парня, и девушку, чьи пальцы выдавали хватающую за душу мелодию.

Они поставили мне клеймо «монстр», Я обернусь для них болью острой. А пока поминальный костюм в пору, Хороший клоун, мертвый клоун.

Слепцова сама вслушивалась в слова, услышав исполнение парня впервые. И она понимала, почему он не пел ее раньше. Девушка бы отказалась, совершенно точно отказалась бы исполнять эту жуткую песню, но было в ней что-то такое чарующее, страшно красивое, что отрываться не хотелось.

Мама, почему люди жестоки ко мне? Я никогда еще не видел в жизни столько камней, Дети, каждый из них в моих глазах злодей, И в адрес мой считали нужным что-то сказать, задеть.

Ее трогает. Его надрывный голос, боль, отражающаяся во взгляде, безумие образа. Все это трогает, заставляя прочувствовать небольшой отголосок его души.

Жизнь непроста, необычный пацан, Голоса сказали «действуй» и я вышел на старт. Достал нож, они враги мне, мы толком разные, И я рисовать хотел цветными, но в палитре только красный.

Она, кажется не дышит, когда он подходит ближе к ней, опираясь на пианино и заглядывая ей в глаза. Кажется, будто безумие в его взгляде не наигранное, а настоящее и сердце от этого сжимается сильнее, чем раньше.

За гримом на лице побои прятал с рождения, Но, к сожалению, на сердце шрам спрятать сложнее. Спектакль кончился, подождем овации, занавес, Во всем виноват цирк. Густым ручьём из раны пусть кровь идёт, Можете смеяться, ведь грустный клоун мертв.

Кажется, что ей плохо. Что она пропиталась той чернотой, что таится в этой песне. Или в нем. Граница с реальностью закончилась. Он поет еще один припев, а она уже почти не видит клавиш из-за глаз, наполненных слезами.

Я несчастен, но вы только рады, Я несчастен, так выпали карты.

Он повторяет эту фразу несколько раз, глядя на затаивших дыхание учителей, будто сводя свои какие-то счеты. А затем замолкает вместе с затухающими прожекторами и звуками музыки, а Слепцова, в кромешной темноте и под громкие овации, дает волю скопившимся слезам.