NO HOMO

В этом районе все слишком шикарно на вкус Эггси, чересчур правильно, но он устал злиться. Время ползет к полуночи, а он сидит на бордюре, рядом с круглосуточным магазином. Светлое пиво идет тяжело, хотя он планировал надраться. Это самый отвратительный, самый тупой и разочаровывающий пятничный вечер в его жизни. Он одолжил у отца шикарную машину, взял друзей, прилично оделся, а его не пустили. Потому что «было велено» его не пускать! Огосподи, как же он взбесился, услышав это. То есть, да, у него было это чертово приглашение, которое ничего не значило, потому что охрана вежливо завернула его вместе с друзьями. — ХАРТ! ТВОЮ МАТЬ! ХАРТ! — кричал он, пока его провожали обратно к машине, не пуская к дому. — УБЛЮДОК, ЗАССАЛ, ДА? У него до сих пор горят щеки, сколько бы Рокси не старалась его подбодрить и успокоить. Гэри отвез всех обратно в Сохо, предложив им завалиться в клуб и расслабиться. Но сам он отказался отправиться с ними. — До воскресенья, повеселитесь хорошенько. Да, Мерлин, в этом ты похож на пилота самолета, прокати кого-нибудь! И ты, Рокс, не сопротивляйся, когда девочки полезут тебе под платье. Эггси прощается и быстро уезжает, чтобы поставить отцовскую машину в гараж. Его дом находится в том же районе, что и особняк Харта, но менее пафосный, ведь они не, еб вашу мать, аристократы! Каждый раз, когда Анвин думает об этом, он снова начинает злиться. Это было подло! — Это было подло, Харт! — орет Эггси в темноту, пиная ногой одну из пустых бутылок. Та катится с мерзким шумом и останавливается на середине дороги. Он сидит в рубашке с развязанной, перекинутой через шею бабочкой. Пиджак он забыл на заднем сидении авто, а ночи все еще прохладные. А еще добираться домой. Мобильник сел, блять. Эггси вздрагивает, когда на его плечи ложится чья-то куртка. А, нет, пиджак, как понимает он, когда крутит головой. Гэри выдыхает пьяно и обреченно. — Эй, папаша, если нужен мальчонка потрахаться, так они на… — Заткнись, Эггси, — этот голос уже трудно спутать с любым другим. Единственный и неповторимый, незачем даже поворачиваться, чтобы узнать. Вот сейчас бы Гэри ту ярость, что бушевала в нем недавно, он бы нашел что сказать. — О, кто здесь! Что-то ищешь, а я сижу на дороге? — Эггси, пойми… — Да зачем? — Гэри поднимается, роняя пиджак на землю, и засовывает руки в карманы. — Все яснее ясного. Мне ничего не нужно объяснять! Как ты вообще узнал, что я здесь?! Но Гарри не отвечает, исчезая куда-то, пока Анвин стоит к нему спиной. В темноте не видно ничего, кроме силуэтов под уличным освещением. Да и похер на него. Это не тот человек. Знаете, как когда мамы говорят своим 12-15 — кому как повезет — летним дочкам, что тем нравится не тот мальчик. Хоть кто-нибудь слушался? Гарри появляется в дверях магазина с открытой бутылкой пива и пачкой сигарет. Наверное, это не то место, где кандидат в премьер-министры, лорд Харт, должен находиться в это время суток, да еще с сыном своего оппонента. Но журналисты все переврут, а он от всего откажется. — Держи. Не разглядел, что ты пьешь, но рисковать не стал, — Гарри почти впихивает в руку Анвина бутылку и распаковывает пачку сигарет. Зажигалка у него дешевая, купленная наверняка только что, вместе со всем остальным. Гэри не курит, поэтому хреново разбирается в марках и крепости. Харт подбирает с асфальта свой пиджак, отряхивает и снова набрасывает на плечи Эггси. Мужчина становится поближе, сбоку, и глядит в темноту, за которой богатые частные дома совсем не разглядеть. — Не помню, когда курил в последний раз. Не курить, не напиваться, никаких шоколадных сухих завтраков по утрам — и так последние пятнадцать лет. — А что тогда? Брокколи, молоко и вареная курица? — Эггси не поворачиваясь понимает, что Харт кивнул. — Стремно. Режим как в тюрьме, скажу я тебе. И как, приносит удовлетворение? — Дело не в этом! А в том, чтобы правильно… — Чтобы лечь в гроб здоровым, я понял. Важная миссия. Чтобы люди, пришедшие на твои похороны, сказали, что ты молодец. И наклеили поощрительную звездочку тебе на гроб. Правда, лежа в заколоченном гробу, ты навряд ли это увидишь. — Ты слишком разумно и уверенно об этом говоришь для твоего возраста, — Гарри не настроен спорить, сигареты его успокаивают, лишают силы воли. Послабление за послаблением. — Я видел молодых людей, которые умирали молодыми, и стариков, которые жили долго, хотя плевать хотели на режим… О чем мы, Харт? — вдруг смеется Гэри и толкает локтем Гарри, так что пиджак спадает с одного плеча. — О чем мы говорим? Твоя ублюдская вечеринка закончилась? — Наверно. Я ушел с нее уже давно, — он возвращает пиджак на место и кладет руку на плечо Эггси, так что тот слегка приваливается к боку мужчины. — Прости, ладно? Я узнал, что приедет Королева, и запаниковал, и решил, что так будет лучше. — А что, Елизавета не в курсе о геях? Что-то я сомневаюсь. — Гэри отстраняется, а потом решительно ставит недопитую бутылку на землю. Он скидывает пиджак и отдает обратно хозяину. — А все просто: ты боишься отклониться от навязанных норм поведения. Потому что в твоих книжках в детстве всегда были принц и принцесса. Ебаные гетеросексуальные принц и принцесса! А еще ты зассал, что я отмочу чего-нибудь гейское. Господи, да ты просто до дрожи боишься этого. Лицо Анвина в свете фонаря более заостренное, жесткое. Губы едва шевелятся, пока он вытаскивает наружу одну за одной мысли Харта. Откуда он это знает? Да оттуда! Потому что над ним измывались, оскорбляли, били в ебаном Оксфорде все эти папины сынки, которые так же до ужаса боятся, что их имена будут связаны с чем-то гейским. Но как сказал Эммет Ханикат: уж лучше мое пламя сияет ярко. — А теперь вперед! Вали к себе домой и возвращайся в режим! Сон по 8 часов, спортзал, приложение для подсчета калорий. И никогда больше ко мне не подходи. Тебе ясно? Никогда больше! А то еще подхватишь голубизну. Что скажет Королева?! Эггси уходит красиво, громко, и Гарри невольно оглядывается по сторонам. Еще бы Анвин этого не заметил. Но нет. — Бди, точно. Вдруг кто услышит да завтра всем растрезвонит. Сэр Харт сбежал со своей собственной вечеринки ради парня из закусочной. Я с радостью дам им интервью. Эй, звякни мне, если доктор выпишет тебе антигомофобных свечей. Я знаю, куда их засовывать. И Эггси окончательно скрывается из глаз. Харт остается на месте, не догоняет, не окликивает. Зажигалка чиркает несколько раз, но впустую. Боже, ну и дерьмо. — Ну и дерьмо! — шепчет он сам себе и решительно выбрасывает сигареты в урну. К херам все! И в первую очередь Гэри Анвина. Ему там самое место.