NO HOMO

Когда вечером Эггси ложился спать, он и понятия не имел, насколько большая сенсация ждет его утром. Он знал, что будет шум и скорее всего заголовок в газете. Но думал, что это будет только «Гарри Харт предпочитает мальчиков», но все оказалось куда хуже. «Гарри Харт и Гэри Анвин: за неделю до выборов» А вот такого Эггси не ожидал. В восемь утра его разбудил отец, который требовал объяснений. Затем Рокси и Мерлин с разницей в пять минут, словно они сговорились. Дальше он просто отрубил телефон, потому что спать хотелось неимоверно, а до смены было много времени. Репортеры осадили кафе с самого его открытия и обломались, не обнаружив там Гэри. Харт отказывался давать интервью и отменил утреннюю пресс-конференцию. Англия ждала ответа, но так ничего и не прояснилось. Твиттер бурлил, а самые шустрые успели даже понаделать мемов. Дофотошопили туда Королеву, которая делала «now kiss». Сам Эггси не паниковал. Его репутация точно не страдала, он и так гей и бунтарь, здесь добавить нечего. Так что он спокойно собрался и к началу смены отправился на работу. Репортеров вокруг не убавилось. Мерлин не пускал их внутрь, даже в туалет, а тех, кто пытался притвориться посетителем, разоблачал и выставлял вон. Гэри заскочил в кафе максимально быстро, прикрыв лицо козырьком кепки, но его все равно заметили и камеры подлетели к витрине, снимая все внутри. Но все же пресса оставалась снаружи, и вызвать полицию официально повода не было. Они только распугивали этим посетителей. Мерлин уже готов был закрыть кафе, да только выбраться отсюда незамеченными — без шансов. — Эггси, иди на кухню, не светись, — Мерлин толкает парня в спину и поспешно запирает дверь, переворачивая табличку на «закрыто». На кухне непривычно тихо, ничего не жарится и не кипит в масле картошка. Рокси сидит на столе, все еще в фартуке, но без бейджика, отстукивая ногтями ритм одного из саундтреков к «Обители зла». Да, это точно похоже на зомби нашествие снаружи. Кого там увидеть Эггси не ожидал, так это Гарри Харта. Он сидел на единственном стуле и грыз лакрицу. Кажется, при волнении он начинает есть, и как еще не разнесло его? — А он что здесь делает? — Эггси указывает пальцем на Гарри, у которого такой несчастный вид, словно умерла его любимая собака. Если, конечно, у него есть собака. — Жду тебя, — Харт поднимается на ноги и перестает жевать, хотя еду из рук не выпускает. — Мы в жопе. — Ты в жопе. Я-то никуда не баллотируюсь. И, в конце концов, почему бы тебе не выйти к ним туда и не заявить, что ты би? — Я натурал! — как-то слишком резко отвечает Гарри, и Мерлин с Рокси переглядываются. — Черт, это разрушит всю мою карьеру. Я с десяток лет положил на то, чтобы стать тем, кем являюсь. — Да? А я с шести лет знал, что я гей. Гарри, слушай… — Эггси замолкает, не зная, что сказать. Ему аукнулось то правило. Никогда. Не влюбляться. В натуралов. — Придумай любую подходящую тебе версию. Обещаю не рассказывать прессе, что ты НА САМОМ ДЕЛЕ говорил мне. Гарри смотрит на него и думает, что не может. Не может выкинуть на помойку свою жизнь из-за призрачной, эфемерной влюбленности. Это для кино сюжет, не для реальности. Благодаря Эггси он многому научился, тому, что пригодится ему в дальнейшем. Но один просчет, и никакого будущего не случится. — Так будет лучше. — Говори это себе почаще, — Эггси отворачивается, подходит к Рокси, спрашивает ее о чем-то отвлеченном. Он слышит, как Гарри выходит за дверь, а потом звук открывающегося замка и старый колокольчик. Дверь закрывается за ним, но гомон слышен все равно. Эггси не интересно. Он прочтет об этом, увидит в новостях, а потом вырежет статью и будет метать в нее дротики. Но все равно вся эта ситуация лучше, чем если бы они сделали то, что хотели вчера вечером. — Репортеры уезжают, — возвестил Мерлин, выглянувший в окошко кухни. Улица пустела буквально на глазах. Вики оставили, наконец, в покое. — Ладно, пошли работать, — заявляет Эггси, снимая с вешалки свой фартук, но Мерлин его останавливает. — К черту, день все равно пропал. Сюда набегут любопытствующие, а никто из нас на вопросы отвечать не готов. Пойдем напьемся. Вот уж единственное предложение, которому никогда нельзя отказать. *** У Гарри не было семьи, которая позвонила бы ему и высказала свое мнение о его поведении. Его советники не в счет — они паниковали, но боялись сказать лишнего. Харт отвечал лишь перед своей совестью. И Газель. А о ней-то он и забыл. Девушка встретила его на пороге дома, словно была там несколько часов, в ожидании. Она посмотрела все новостные передачи, и утром, когда Гарри вдруг сорвался раньше времени, не доев завтрак, и вечером, когда все происходящее объяснили простой случайностью. Да только ее не проведешь. Она была, как супергерой, вроде сорвиголовы, лишившегося зрения, что усилило остальные чувства. Газель лишилась ног и стала развивать свой разум. А еще она просто бешено хотела жить. А не то, что происходило каждый день. — Отличное фото! — голос у нее был не таким нежным, как всегда. Если подумать, то она никогда не говорила с Гарри подобным тоном. На ее коленях лежала одна из газет. — Газель, давай не сейчас, я уста… — Нет уж. Сейчас, вот сейчас. Хватит все откладывать. Я уже столько лет отложила по таким «завтра». Пока ты развлекаешься по полной! — Это фото — просто случайность… — Да нет! У тебя не бывает случайностей. У тебя всегда все по-расписанию. Из-под твоего контроля ничего не выходит. Твою мать, Гарри! — голос девушки срывается и она сжимает руки на подлокотниках кресла, чтобы не расплакаться. Финиш, нервы ни к черту. — Я не твоя кукла напоказ. Да, ты забрал меня, когда моя жизнь была в полном дерьме, вырастил, заботился. Но сейчас я жалею, что тот поезд не переехал мне шею. Я должна быть милой девочкой, которую ты взял на попечение. Но я не такая. Я лесбиянка — это портит весь расклад для тебя. — Газель… — Я не закончила! Еще больше твою репутацию подмочит, если меня найдут со вскрытыми венами и надписью кровью, что в этом виноват ты. И вы, мистер премьер-министр, сможете увидеть, как все ваши рейтинги слетают вниз, как осенняя листва. И все же Газель не заплакала. Она не жалела себя. Не злилась на Гарри. Зачем? За прошлое переживать смысла нет, остается бороться за будущее. Подумать только, если бы Рокси вдруг не появилась и не дала ей надежду, то она, может, так и сидела бы дальше в своей коляске, в милом платьице и манерами настоящей леди. Гарри смотрит на нее долго, очень долго, после того, как она замолкает. Он слишком зол, устал, взвинчен, чтобы нормально отнестись к таким заявлениям. Сейчас он думает «на отъебись». — Отлично. Вперед. Делай, что хочешь, — Гарри звонит охране и говорит, чтобы они не останавливали Газель, куда бы она не пошла. И не следили за ней. - Все? Вон мир - иди, познавай его. Харт открывает входную дверь нараспашку и рукой указывает на улицу. А потом уходит к себе. Берет виски, садится за стол. Ему нужно просмотреть документы, но он даже не достает их из портфеля. Он осознает все через час, когда вдруг понимает, что натворил. Газель в доме уже нет.