Схожесть непохожих.

Следующие три дня Эггси почти не видит Гарри. Как только они приехали в Кингсмен, на того накинулись так, словно любимая бабушка из деревни вернулась. То ли идиотский врач, наконец, признал, что Галахад нормальный, и его психика выдержит последующую работу в Кингсмен, то ли остальным просто надоело вести себя, как дебилам. Эггси рад, что наставника загрузили работой, по нему было видно, что ему очень не хватает занятости, но он никак не ожидал, что это совершенно выбьет Гарри из его поля зрения. Интересно, рыцарям Круглого стола положены личные помощники? В Кингсмене было еще несколько сотен сотрудников, но все одиннадцать рыцарей пользовались особыми привилегиями. Он бы с удовольствием стал правой рукой Гарри, так ему было бы спокойнее. Хотя он не только из-за беспокойства не хочет отпускать Галахада далеко, просто скучает. Он так привык быть рядом с ним, что в отсутствие Гарри у него начинается форменная ломка. Если бы Гарри стал Артуром, Эггси бы точно выбил себе должность личного помощника главы Кингсмен. Парень рассчитывает хотя бы на совместный обед, но у Гарри какое-то срочно-важное совещание. К тому же бесконечно длинное, как экранизация "Властелина колец". Создается впечатление, что без Галахада весь Кингсмен простаивал. Он уезжает домой, а Гарри возвращается, когда он уже спит. Только и остается, что, проснувшись ночью, уткнуться в него носом. На второй день Эггси не выдерживает. Находит Галахада в тренажерном зале, стаскивает с беговой дорожки, хватает за грудки и жадно впивается в его губы. Его Гарри, горячий, родной Гарри... Если бы не все охуевшие агенты вокруг, можно было бы вкусно трахнуться прямо тут – Гарри сейчас невероятно притягателен. Гэри хочет заговорщицки предложить уединиться в одном из шикарных туалетов, но тот уже успевает улыбнуться и вернуться к тренировке. Гэри ничего не остается, кроме горестного вздоха. Придется садиться за нудный отчет. Вечером он готовит ужин, надеясь, что Гарри вернется не ночью. Пожарить мясо и сварить овощи – это не так сложно, у него все получается, и когда Галахад приходит вовремя, парень чуть не прыгает от радости. Он сейчас видит наставника таким, каким привык видеть с самого начала: собранным, точным, четким. И с совершенно теплым взглядом. А еще Гарри какой-то бесконечно усталый и немного напряженный, страшно хочется сделать ему расслабляющий массаж. Он, конечно, не мастер, но размять мышцы сумеет. Эггси не признается, но он рассчитывал на жаркий секс вечером. Когда Галахад спал два дня, и то было сложно, а теперь он здоровый, бодрствующий и уже третий день не трахает Эггси. А парню так хочется прикоснуться к этой коже...аж мышцы челюсти сводит судорогой. Это необычно для него, но Гэри любил в Галахаде все. Ничье тело, в том числе его собственное, не было совершенным, но он всегда спокойно относился к внешностным недостаткам. Мириться с ними не составляло никакого труда, внешность никогда не была для него главным. Несомненно, красота привлекала внимание, заставляла делать шаг навстречу, но не так часто под ней оказывалось ожидаемое. Гарри был оглушающе красив. И Эггси любил – обожал! – каждый сантиметр его кожи. Шрамы и морщины считаются недостатками. Гарри никогда не скрывал их. Это покоряло и подкупало в Галахаде – приятие себя таким, какой есть. Гарри в итоге смог даже принять случившееся в церкви. Эггси уверен, что именно и мешало ему спокойно дышать поначалу – невозможность принять эту часть себя. Ведь Валентайн четко сказал: это не было гипнозом, не было внушенной агрессией, это твое внутреннее я, помноженное на сотню. Гарри винил себя во всем, хотя не было ни малейшего шанса избежать этой ситуации. Он словно не замечал, что все эти якобы внутренние демоны, были не только у него одного. Он не видел действие машины, когда ее запустили на полную мощность – ни один человек не остался в стороне. Не от чистоты души зависело, лупишь ты своего соседа или нет – это просто действие блядского прибора. А Гарри Харт просто имел лучшую подготовку из всех окружающих его людей, и только поэтому остался в живых. Галахад никогда себе этого не простит, Эггси это знал, но теперь он может жить с осознанием произошедшего, а поначалу не мог, не понимал, что теперь делать. Наставник не доверял сам себе, не мог принять такого себя. Сейчас ему легче. Не вызывает сомнений, что еще не все позади, и у них будут кризисы, но Гарри стал собой. Привычным ему, известным Гарри. Гэри с каждым днем все больше влюбляется в него. Их совместная любовь кажется необъятной, но внутри всегда находится место для еще одного витка чувств. Парень на врал Галахаду, когда говорил, что не боится его – он действительно не боялся. Был предан ему настолько, что пожелай Гарри его убить, то, возможно, он не окажет сопротивления. Только нужно будет убедиться, что тот в здравом уме и твердой памяти. Иногда Эггси не может себе простить провал последнего испытания. Он бы стал Ланселотом и вынудил бы Гарри взять его с собой в церковь. Господи, да это же были простые звуковые сигналы! Можно было просто переключить внимание наставника! Парень быстро себя одергивает, не позволяя углубляться в дебри этих мыслей – он слишком легко мог оказаться среди всех этих трупов. То, что его сознание пытается расценивать как простые звуковые сигналы, было мощным катализатором. С чего он взял, что смог бы избежать его воздействия? Никто не мог, а у него бы получилось, конечно! Гэри Анвин – великий победитель Валентайна и обладатель самой большой гордыни на свете. Он быстро возвращает себя с небес на землю. Правда в данном случае только одна: он бы погиб, а Гарри казнил бы себя с десятикратной жестокостью до конца жизни. Хватит с него груза вины за смерть одного Анвина. Они оба много потеряли тогда, и они оба приобрели весь мир. Гарри стал его миром. Парень иногда ловит себя на совершенно фетишистском отношении к телу своего любовника. Любой шрам, морщина, поседевший волос – Эггси обожает это настолько, что несколько дней без прикосновений к ним превращаются в пытку. Это не желание снятия сексуального напряжения, разрядки, не жажда оргазма – в этом случае можно было бы просто подрочить, но Гэри нужен Галахад. А тот последние дни не хочет секса. Скорей всего, просто устает на работе. Эггси все понимает, но все равно приходится давить в себе разочарование, когда Гарри после ужина устраивается на диване и включает телевизор. Это лучше чем, если бы тот схватился за рабочие папки, но хуже секса. Парень все-таки предпринимает изначально провальную попытку, потянувшись к молнии на брюках, но Гарри перехватывает кисть его руки и целомудренно целует пальцы – Эггси остается только смириться с однозначным отказом. Телевизор, так телевизор. В конце концов, можно свернуться калачиком рядом, положить голову Гарри на колени и наслаждаться его пальцами, зарывающимися в волосы. Наверное, поводов для волнения и нет, просто Галахад устал или не хочет сейчас – не робот же он в самом деле. Важнее, что он не отталкивает парня, они не пытаются испепелить друг друга взглядами – все хорошо. Иногда проскальзывает мысль жалобно заявить, что ему просто очень хочется. И это правда: Эггси сгорает от желания. По ощущениям, его поджаривают на медленном огне. Наверняка, Гарри решил бы его проблему – отдрочил бы так, что он полчаса бы в себя приходит, но парень хочет большего. Всего Галахада: душу, тело и мозг. А тот остается немного рассеянным, напряженным и усталым. Эггси готов подождать – между ними совсем не только секс. Он засыпает носом в колени Гарри и просыпается от того, что его аккуратно поднимают на руки. Глаза не хочется разлеплять, поэтому он только улыбается и думает: "Я люблю тебя". Парень просыпается один. Прислушивается к тишине в доме, различает едва заметные звуки снизу и решает, что Гарри готовит им завтрак. Это здорово, но на секс снова рассчитывать не приходится. Эггси идет в душ и с удовольствием мокнет под прохладными струями, потому что утренний стояк сегодня какой-то не совсем утренний. Они завтракают торопливо. Вообще, последние дни напоминают гонку, бег, стремление куда-то. Короткие поцелуи в такси и осязаемое напряжение. Эггси чувствует его кожей, только не может понять, чье оно: Гарри или же его собственное. Он внимательно наблюдает за наставником каждый раз, как тот оказывается в поле зрения. Приветливый, вежливый, собранный, с идеальной осанкой. Это правда он, и все нормально, или стандартная маска невозмутимого Галахада? Градус внутреннего напряжения скоро достигнет критической отметки. Не помогает даже то, что Гарри ловит его в одном из коридоров, заталкивает в ближайший пустой кабинет и прижимает к двери. Эггси даже опомниться не успевает, как его целуют самым умопомрачительным образом. Он как-то слышал, что у определенного вида змей в слюне содержится фермент, действующий, как анестетик. В слюне Галахада, определенно, содержится какой-нибудь невероятный наркотик. На него подсаживаешься мгновенно, привыкаешь с первого раза, без него начинается ломка. А под его воздействием сначала его ноги превращаются в дрожащее желе, потом он просто готов стечь по стене к прекрасным ногам Галахада. От таких поцелуев Эггси теряет волю и способность связно мыслить, знает только, попроси сейчас наставник что-то – что угодно! – выполнит, не раздумывая. Проходит всего несколько секунд прежде, чем сознание обретает ясность, но это его сладкая вечность. Наверное, он все себе надумал. Глупости, Гарри в норме, у них все в порядке, а этот кабинет прекрасно подходит, чтобы заняться сексом. Даже замок на двери имеется на случай, если Галахад не любит адреналин от мысли, что их в любой момент могут застукать. Гэри еще только думает, чтобы потянуться к наставнику, а тот уже выскальзывает из кабинета, увлекая его за собой, и, как ни в чем не бывало, отправляется по делам. Эггси провожает его взглядом и думает, что скоро на своей шкуре почувствует, что значит понятие "спермотоксикоз". Вечером он уже и не надеется на секс. Смотрит на Гарри исподтишка и понимает, что тот не будет к нему приставать. Их ждет еще один спокойный вечер с совместным выгуливанием ДжейБи, вином, телевизором и разговорами. Не хочется выглядеть озабоченным подростком в глазах Гарри, поэтому он молчит. Он же действительно хочет не только секса, его все устраивает… – Эггси, что происходит? – Гарри выключает фильм на середине и разворачивается вполоборота к парню. – Ты последние дни сам не свой. Он собирается ослепительно улыбнуться и сказать, что все отлично, но сразу же осекается. Проницательный наставник раскусит его в два счета. Но дело даже не в том, что он обязательно попадется. Гораздо важнее другое: неужели он готов обманывать Гарри ради такой мелочи?.. – Я тебя перестал возбуждать? Ты больше меня не хочешь, да? – Эггси говорит спокойно и размеренно. Это замечательно, что у него получается держать себя в руках, его эмоциональное состояние не должно влиять на ответ. Даже если Гарри сейчас ответит утвердительно, он же не бросит его. Ни за что не уйдет, не оставит одного, научится наслаждаться одними поцелуями. – Боже, Эггси, с чего ты это взял?! – Гарри выглядит неподдельно изумленным. – Четыре дня без секса, – бурчит в ответ парень, с вызовом глядя в глаза, хотя, видя выражение искреннего изумления на родном лице, он ощущает, как медленно рассасывается внутри тяжесть последних дней. – Я понимаю, ты можешь устать, у тебя может быть плохое настроение… – …но четыре дня, – заканчивает за него Гарри. Эггси рад, что не опустил взгляд раньше – сейчас ему не хватило бы духу поднять глаза, потому что именно по выражению лица видно, каким кретином выставил себя Гэри Анвин. Он ошибся. И безумно рад этому. Его наставник делает паузу, закидывает его ноги к себе на колени и продолжает: – А если я скажу, что слишком стар для таких сексуальных нагрузок? – То я отвечу, что ты – гребаный лжец, Гарри Харт, – парирует Эггси, глядя в глаза, в которых так и мелькают лукавые искорки. – Я видел, как ты убирался в спортзале, даже я такую нагрузку тяну не без труда. Как насчет правды? Гарри рассеянно улыбается, поглаживая его колено. Конечно, он не пытался обмануть Эггси всерьез, иначе бы обманул. Это, скорее, возвращение парню его собственных вопросов: а если я откажусь, а если скажу, что не хочу; конечно, Гарри все помнит. И он не упускает возможности подразнить Гэри, напоминая о его страхах и промахах. – После клуба я не чувствую себя стабильным, – Галахад становится серьезным и смотрит прямо в глаза, – я чуть не сорвался тогда, Эггси. Я прекрасно помню ту кровавую пелену гнева, что застилала мне глаза в церкви. Я не мог контролировать себя тогда, но я помню все до мельчайших деталей. И когда я ощутил точно такое же в переулке, я сознательно пожертвовал носом, чтобы прийти в себя. Хочу ли я тебя? Еще как! Но я все еще зол на тебя. Как только вспомню, что ты повел себя, как долбаный мудак, решив, что можешь манипулировать мной, что ты позволил прикасаться к тебе… «Эггси не против. Правда, Эггси?» – Гарри передразнивает Джима, и Эггси ежится от того, какими злыми становятся его глаза. – Если ты с ним целовался, я не желаю об этом знать, учти. Из-за всего этого я не чувствую, что смогу быть достаточно внимательным в постели. Придется немного подождать с сексом. Эггси удовлетворенно кивает. Он не может похвастаться тем, что раскусил Гарри еще три дня назад, но подсознательно он знал это. Как только Гарри озвучил свои причины, все кусочки мозаики встали на свои места. Конечно, он еще злится. Потому что Галахад не может так просто забыть произошедшее, наверное, он хранит в памяти события не только за последние годы, но и за десятилетия. В том, что Гарри ревнив, как мавр, он никогда не сомневался. К тому же он действительно взбесился, поняв, что поддался на чужую манипуляцию – и это тоже понятно и естественно для Гарри: он всегда стремится быть идеальным, даже когда того не требуют обстоятельства. И сейчас холодный разум Гарри идет вразрез с его эмоциями и взрывным темпераментом. Еще Гэри осознает, что он так и не извинился. Завтрак и рентген не были с его стороны попыткой попросить прощения, он просто хотел позаботиться о своем Гарри. Но также он ни разу не произнес: «Извини». Галахад закончил свою тираду спокойно, благодушно улыбаясь, как добрый дядюшка. «Меня зовут Гарри Харт». Наставник. Учитель. Агент Кингсмен. Джентльмен. Но не его откровенный Гарри, который разрешал Эггси видеть его настоящим. Любым. Без всей этой шелухи. Его деликатное «не уверен, что я смогу быть внимательным в постели» означает «я хочу тебя отодрать так, чтобы ты, сукин сын, даже не смел смотреть на кого-то другого!» Не хочет причинять боль, не хочет быть грубым – в этом вся соль. Гарри всегда очень внимателен в постели. Ирония заключалась в том, что Эггси сейчас хочет того же самого – чтобы его отодрали именно так. Чтобы забыть чужую руку на своей спине. Рука – это мелочь, они с Джеком даже не целовались, но тогда он думал, что это рука Гарри. И Гэри помнит это прикосновение. К тому же ему всегда нравился грубый секс в пределах разумного. Любой секс с Галахадом был крышесносным, но Эггси хочет узнать все его грани.Четыре дня воздержания рядом с мужчиной, которого он жаждал ежесекундно, и вовсе расшатывают его крышу, медленно раскручивая гайки. – Мы не целовались. Все его прикосновения ты видел. И ты хочешь меня выебать так, чтобы я неделю сидеть не мог, – Эггси встает на диване на колени и склоняется к Галахаду, глядя прямо в глаза, – так сделай это. Я этого хочу. – Не лучший вариант самобичевания, – сухо замечает Галахад. Вот сейчас наставника удалось задеть по-настоящему. – Это не самобичевание, Гарри. Я люблю грубый секс и давно хочу попробовать это с тобой. – Не сейчас, – наставник отрицательно качает головой, – меня может занести. – Пусть. – Ты не знаешь, о чем говоришь, Эггси. Ты не сможешь меня остановить. Хочешь, чтобы я обзавелся еще одним пластом того, что я не смогу себе простить? Мне хватит твоего отца, церкви и нашей разницы в возрасте. Ты хотел правду? Вот она. – Я смогу тебя остановить. Не физически – ты меня скрутишь так, что я и вздохнуть не смогу, но ты остановишься, если я попрошу. Я знаю это. Ты не веришь себе, Гарри, тогда поверь мне, – Гэри склоняется еще ближе. Галахад – отличный учитель, слова парня звучат достаточно невозмутимо, по-джентльменски, как и учил его Гарри. Хотя сейчас, если честно, он готов умолять наставника любыми способами. – Иначе мне придется идти дрочить в одиночестве, а ты говорил, что это пошло. – Ты знаешь, что ты – скотина, Гэри Анвин? – Гарри сглатывает, и Эггси заворожено наблюдает, как движется под кожей его кадык. Безумно хочется прижаться к нему губами, прильнуть к Гарри всем телом, но Гарри сам должен принять решение и сделать шаг. Парень не хочет давить и заставлять, а сделать упор на физиологию и тупо соблазнить – это снова будет попыткой манипуляции. Гарри взбесится и, возможно, сделает то, чего они оба хотят, но вероятность, что он замкнется в себе еще сильнее, очень велика. Все-таки держать все в себе – привычная для Гарри модель поведения. – Да. Отпусти себя, – коротко отвечает парень. Места для маневра у Гарри немного – между ними всего несколько дюймов свободного пространства, но этого хватит, если тот захочет оттолкнуть его. Эггси отстраненно думает, что, наверное, это важный момент в их отношениях. Не в сексе дело, не в отказе или согласии Гарри. Просто если он сейчас уйдет, то они вернутся к тому, с чего начинали. Эггси не собирается сдаваться в этом случае, отказываться, он будет пробиваться сквозь эти стены снова и снова, но шанс добраться до шрамов Гарри станет еще призрачнее. Гарри не отводит взгляда, и у парня перехватывает дыхание, когда он понимает, что тот согласится. Он видит, как в глазах разгораются злые искры, словно тот действительно открывает клетки со своими демонами. И если раньше парень не шевелился, чтобы дать Гарри самому сделать выбор, то сейчас он не может сдвинуться с места – загипнотизирован, заморожен властными глазами Гарри Харта. Что-то внутри него истошно сигнализирует об опасности, орет: «Беги отсюда!», но эта часть настолько ничтожна мала, что не составляет никакого труда проигнорировать это. Гарри опасен? О да. Боится ли его Эггси? Никогда. Сердце мгновенно перемещается в район горла, когда Гарри опрокидывает его на диван совершенно неуловимым движением. Эггси не смог бы сказать, как он это сделал, просто внезапно теряет равновесие и плюхается спиной на диван, упираясь затылком в мягкий подлокотник. Гарри надвигается с кошечьей грацией хищника. Движения нарочито-медленные – глаза фиксируют его перемещения, но разум при этом отказывается обрабатывать полученную информацию. Наставник не разрывает зрительного контакта, и Эггси чувствует себя кроликом перед удавом. Тот резко дергает его за ноги. Гэри скользит мягкими домашними штанами по кожаной обивке дивана и через мгновение оказывается подмят под наставника. Только сейчас он осознает в полной мере, насколько Гарри контролирует ситуацию. Выверенный рывок, напряжение мышц – и ему уже некуда бежать. Он даже вздохнуть не сможет без разрешения. Галахад склоняется к нему, заслоняя свет, и Эггси замирает, не в силах даже сглотнуть, но в следующее мгновение он чувствует горячие губы. Этот поцелуй жаркий и глубокий, резкий, немного грубоватый, но он напоминает парню, что перед ним любимый человек. Теперь он чувствует от Гарри не только агрессию и опасность, но и пульсирующую у самой кожи любовь. Эггси разочарованно стонет, когда тот отстраняется. От одного этого поцелуя его член торчит колом, болезненно прижимаясь к животу. Хотя, возможно, у него встал еще раньше, от одного только взгляда… – Останови меня, если тебе будет плохо, – произносит Галахад, и Эггси видит, насколько трудно ему сейчас сдерживаться. В этих глазах уже не искры, а сама адская бездна. Он выглядит сумасшедшим. – Да, – беззвучно выдыхает парень. Гарри рвет на нем футболку. В комнате тепло, но воздух сейчас кажется ледяным, обволакивает раскаленную кожу, заставляет напрячься соски. Наставник короткими резкими движениями стаскивает с него обрывки ткани, Эггси вздрагивает от каждого прикосновения пальцев к коже, от них пробегает электрошоковый разряд. Это все сбивает дыхание, он чувствует себя размазанным по поверхности от напора Галахада, пока тот просовывает руку в его трусы и коротко, по-деловому, ощупывает его член и яйца. У парня стоит настолько сильно, что прикосновения кажутся болезненными и грубыми сами по себе, даже без намерения быть такими. Гарри щупает его не для того, чтобы возбудить, он хочет проверить, готов ли, достаточно ли возбужден Эггси – и от одной мысли об этом у парня едет крыша. Галахад одним движением сдергивает с него штаны и трусы до колен. Тонкая ткань прекрасно скользит по дивану, и Эггси рад, что не надел дома джинсы – так проще, быстрее, острее, ярче. Он уверен, что следующим движением Гарри оставит его совершенно голым, но только выталкивает сдавленный стон из легких, когда тот задирает его ноги, сгибая пополам. Колени Эггси прижаты куда-то к плечам, ткань штанов неудобно натягивается в районе подбородка, и он пытается сменить позу, немного опустив ноги. На это Галахад коротко рычит так, что Эггси всего продирает электрическим разрядом. Гарри сгибает его еще сильнее, прижимая к дивану и не давая сдвинуться, и шлепает по заднице. Эггси краснеет. Он даже рад, что сейчас его лицо скрывают штаны, потому что стоит только представить свою позу – загнутый так, что вся задница выставлена на всеобщее обозрение – как из члена, трущегося о его собственный живот, начинает сочиться смазка от возбуждения. Такое бывает крайне редко, обычно это всего пара капель, выступивших на головке, а сейчас это превращается в размазанную по коже блестящую лужицу. Хорошо, что Гарри не видит. Раздается тихая усмешка, и пальцы Галахада сдавливают его член так, что, кажется, сейчас искры из глаз посыпятся. Эггси стонет в голос, хочет закрыть глаза, полностью раствориться в ощущениях, но не может отвести взгляда от того, как эти тонкие прекрасные пальцы размазывают скользкую жидкость по его члену, а потом собирают остатки с живота. Сердце бешено колотится в горле, перед глазами мелькают разноцветные пятна, и кажется, скажи Гарри сейчас хоть слово – он кончит от одного звука его голоса. Но Гарри молчит и только резко засаживает в Эггси пальцы до самого основания. Жгучая вспышка боли, смешанной с возбуждением, и Гэри через секунду снова стонет от наслаждения – Гарри не нужно объяснять, как правильно использовать пальцы. Все происходит быстро. Сдергиваются штаны, Эггси морщится от яркого света и вскрикивает, чувствуя, как Гарри входит одним резким движением, вставляя в него по самые яйца. Он не понимает, ушла уже боль или нет, потому что не может отвести глаз от любимого лица. Немного злости и агрессии, бесконечное возбуждение и…любовь. Парень расслабляется мгновенно. Он и до этого не был напряжен, но его организму не хватало именно этого – увидеть лицо любимого человека. Он пытается прогнуться в пояснице, но в такой позе это никак не получается, и Эггси просто орет в голос, когда Гарри начинает вколачиваться в него с бешеной скоростью. Он так долбит членом по простате, что сдерживаться нет никакой возможности. Не сдерживается и Гарри. Глухо стонет, упираясь основанием кисти в его ключицу так сильно, что Эггси уверен: она треснет от очередного толчка. Но ему все равно. Эггси чувствует себя так, словно его кинули в ледяное озеро зимой, когда Гарри вынимает из него член. Он успевает протестующее замычать, но Галахад одним движением переворачивает его на живот. Парень упирается дрожащими руками в диван, прогибаясь в пояснице и подставляя задницу. Внутри все пульсирует в ожидании продолжения удовольствия. – Нет! – рычит Гарри. От этого тембра по коже расползаются мурашки, сбегая с шеи на грудь, заставляя еще больше напрягаться соски и приподниматься тонкие волоски на коже. Дыхание перехватывает, когда наставник до боли заламывает ему руку за спину, и наваливается всем телом, вдавливая Эггси щекой в диванную обивку. Парень уже не может стонать, не может дышать, а только тихо поскуливает от скорости, с которой долбится в него наставник. Скорость света, скорость звука… Хуйня какая. Скорость Гарри Харта – вот то, что имеет значение. Он не может закрыть рот. Чувствует, как скапливается слюна на диванной подушке, но иначе он просто задохнется. И так все чаще мышцы сокращаются судорогой, на ногах сводит пальцы, и когда Гарри в очередной раз меняет позу, Эггси успевает подумать, что он сегодня сдохнет. Наставник резко дергает его ближе к себе, поворачивает на бок и задирает его ногу на спинку дивана. Обхватывает ее пальцами под коленом, прижимает к боку и снова входит, навалившись так, чтобы Гэри не мог пошевелить ни единым мускулом. Но парень и не пытается шевелиться, он чувствует себя, как, наверное, ощущают люди при инфаркте: резкая боль в сердце, а потом мир разлетается разноцветными осколками. Только в его случае это сопровождается пронзительным удовольствием и потоками спермы, расплывающимися по диванным подушкам. Гарри трахает его все время, пока из него толчками выплескивается сперма. Эггси пытается вдохнуть, чувствует першение в горле и понимает, что орал при оргазме. Сильно и, видимо, достаточно долго. Галахад все еще не останавливается, с ожесточением вдалбливаясь в расслабленное тело. Парень думает, что скоро ему станет больно или неприятно, но вместо этого ощущает тянущее напряжение внизу живота. Он никогда не испытывал множественные оргазмы и не мог кончить два раза подряд, нужна была хоть небольшая передышка. Раньше. Сейчас его собственный организм недвусмысленно заявляет, что с Гарри им не нужна никакая передышка – у него снова стоит. Не так бешено, как в первый раз, но это полноценная эрекция. – Быстрее, – выдыхает Эггси, поражаясь хриплым скрипам, вырывающимся из его горла. И Гарри ускоряется, хотя кажется, что быстрее некуда. Он сам коротко вскрикивает от каждого толчка, только теперь он двигается не так размашисто как раньше, а наоборот почти не вынимает из него член, с какой-то нереальной скоростью скользя внутри. Влажные пальцы накрывают его член. Гэри кажется, что он взорвется сейчас изнутри от этого сумасшедшего трения, но вместо этого выплескивается в руку Гарри и всхлипывает. И уже сквозь туманную пелену, обволакивающую сознание он слышит сдавленный стон и ощущает, как наваливается на него тяжелое тело, содрогаясь от оргазма. Эггси не знает, сколько они приходят в себя. Он просто лежит в той же позе и не шевелится, вдыхая запах пота Гарри и острый мускусный аромат, которым пропитано все вокруг. Когда он чувствует себя в силах открыть рот, то шепчет: – Ты сука. Обожаю тебя. – Да, – хрипло отвечает Гарри, немного шевелится, сдвигаясь ниже и обнимает его, так и оставаясь лежать сверху. – Как хорошо, что у тебя кожаный диван, другой мы бы не отмыли, – чуть слышно произносит Эггси, пригреваясь в этих руках. Сейчас можно прекрасно выспаться вдвоем, для этого совершенно необязательно идти в спальню. Ему просто отлично. Как в пошлый фильмах, раздается тихое пиликанье звонка. Телефон бы Гарри еще смог проигнорировать, но этот звонок он не пропустит – это очки Кингсмен. Галахад со стоном поднимается, сгибается пополам и шарит руками по полу, ощупывая одежду. Эггси переворачивается на спину, вытягивается на диване, сгибая одну ногу в колене, и думает, что вообще не помнит момента, когда наставник оказался голым. Гарри находит очки, но не спешит отвечать. Оценивающе смотрит на позу Эггси, отодвигает его вторую ногу и откидывается на него спиной. Плечи Галахада располагаются между его ног, наставник обхватывает пальцами лодыжку Эггси, мягко поглаживая косточку, и неудобно запрокидывает голову, упираясь ему в живот. Парень знает, зачем он это делает – чтобы их не видели. Угол обзора очков примерно такой же, как у человеческого глаза – около ста двадцати градусов. В кадр попадет только спинка дивана. Галахад надевает очки, нажимает на кнопку ответа и коротко рапортует: – Галахад. Он молчит несколько минут. Ласкает его лодыжку и ступню пальцами; Гэри млеет и думает, как круто было бы открутить Мерлину уши, за то, что мешает им спать. – Нет, – резко отвечает Гарри. Эггси знает этот непримиримый тон, с таким не спорят, даже он сейчас напрягается, что уж говорить о собеседнике Гарри. – Через три часа, – добавляет он и отключается. Эггси широко зевает и хмурится. Что-то подсказывает ему, что «через три часа» они будут не спать. – Эггси, где твои очки? – Гарри вздыхает и роняет свои на пол из вытянутой руки. – Не знаю, – честно признается парень, все еще обалдевший после восхитительного траха и двух оргазмов. – Я так и понял, – Гарри целует его в колено. – Тебя вызывают на полевое задание. – Ух ты! – восхищается парень и тут же с беспокойством спрашивает: – Надолго? – Гарри категорически не хочется оставлять одного. – Ориентировочно на семнадцать дней. – Да они ебанулись?! Нахуй, не поеду! Пусть Ланселота гоняют! Я не застрелил ДжейБи, я недоагент, – Эггси и вскочил бы от возмущения, но не хочется спихивать Гарри. – Ты же хотел стать Кингсменом, агент Оуэн, получи, – мурлычет Гарри, словно понимая, что Эггси все равно никуда не денется и поедет. Он проводит языком по его колену, и парень видит прежнего расслабленного Гарри. Такого, каким он был до клуба. – Не волнуйся за меня, – серьезно добавляет наставник. «Проницательная сволочь», – с любовью думает Гэри и произносит, наконец: – Гарри, прости меня, в клубе я повел себя, как мудак. – Как влюбленный мудак, – уточняет Галахад и кивает: – Просто будь осторожней на задании, и мы в расчете, – в его голосе звучит улыбка. – Я сдохну без тебя за две с половиной недели… – Эггси горестно вздыхает. Они с Гарри не так долго вместе, но еще толком и не расставались дольше, чем на пару дней. – Выеби меня так, чтобы я помнил об этом все семнадцать дней, – просит он. – Обязательно, – Гарри поворачивается и смотрит ему в глаза. Парень сглатывает от этих расширившихся зрачков и хищного взгляда. – У нас есть три часа, а выспишься в самолете.