Схожесть непохожих.

Эггси сказал, что сдохнет без него за семнадцать дней, а Гарри только улыбнулся в ответ. Мальчишку еще не посылали на действительно длительные секретные миссии на много месяцев, а то и на несколько лет. Ему бесполезно было говорить, что многие люди живут в разлуке очень долго. В Эггси зачастую говорил его возраст, так было и сейчас. В шестнадцать неделя кажется очень существенным сроком. И неважно, ждет тебя через неделю хорошее событие или плохое, все равно семь дней тянутся резиновой лентой. В двадцать два семнадцать дней разлуки воспринимаются почти бесконечностью. Стоит только вспомнить, как ты жил декабрь, ожидая Рождество, как обучался в Кингсмене, как подростком уезжал в лагерь – и эти несчастные семнадцать дней показались бы мелочью, но Гэри всегда был максималистом. Пожалуй, если бы им было лет по четырнадцать-пятнадцать, был бы даже разговор о расставании, и возник бы вопрос, дождется ли каждый из них другого. Хотя кто знает, как сейчас положено у нынешней молодежи. Его пятнадцать лет остались так давно, что иногда казались призрачным сном. Сейчас для связи на расстоянии существовали телефоны, интернет-чаты из любой точки пространства: хоть в туалете сиди, хоть совершай перелет на другой континент. К тому же почти любое устройство, кроме самых примитивных, давало возможность проводить видео-конференции. Конечно, это не могло быть полноценной заменой общению, не было прикосновений, тепла, запаха, дыхания, осязания, но было чем занять зрение и слух. А ведь не так давно для связи были лишь бумажные письма, потому что междугородняя и международная связь была дорогим удовольствием. Никакого безлимитного общения. Агентам Кингсмен, несмотря на передовые технологии, было иногда даже сложнее. Какие письма на секретной миссии? Зато сейчас они с Эггси, возможно, смогут спокойно разговаривать. Нужно будет уточнить у Мерлина степень секретности задания, взломать очки мальчишки и должным образом зашифровать сигнал от других агентов Кингсмен – тогда у них будет полный доступ друг к другу. Насколько, конечно, он может быть полным на расстоянии. Местный психиатр, наконец, сменил гнев на милость и написал в его медицинской карте что-то такое, что делало его почти полноценным членом шпионской организации, в которой он состоял несколько десятилетий. Прошлое его положение, угнездившееся из-за совершенно идиотского диагноза, не столько угнетало, сколько раздражало. Гарри не раз хотелось засунуть этому доктору все его записи в рот, но это только бы подтвердило его агрессию, которую недоделанный эскулап так усердно пытался ему навязать. Галахад знал, что до полевых заданий должно пройти еще некоторое время. Предстояло почти что с нуля подтверждать свою квалификацию, доказывать, что он может принимать адекватные решения в стрессовой ситуации любой тяжести. Но теперь его загрузили хотя бы бумажной работой, восстановив его допуск секретности, и сделали это очень вовремя. За это время накопилось несколько дел, требующих его внимания. Он ни за что не скажет об этом Эггси, но если первые два вечера Гарри пережил спокойно – всего-то и добавилось обязанностей, что гулять с его собакой; впрочем, он и так регулярно выгуливал ДжейБи – но на третий вечер Гарри Харт ощущает, что у него стало слишком много свободного времени. И не совсем понятно, куда его применить. Он осознает это внезапно, одним глазом поглядывая в папку с документами, другим наблюдая за сюжетными коллизиями одного из столь любимых им черно-белых фильмов начала двадцатого столетия. ДжейБи спит на диване рядом. Можно сказать, что вокруг покой и уют, но Гарри понимает, что этот фильм и работа на дому – попытка занять себя. Галахад встает, наливает себе виски и устраивается на диване удобнее. Они живут с Эггси вместе очень недолго. Счет идет, скорее, на дни, чем на недели, и тем не менее он пытается вспомнить, чем занимал вечера и выходные до появления Эггси в его доме? И это получается с трудом. Он часто задерживался в Кингсмене. Возвращался домой заполночь, по дороге ужиная в каком-нибудь ресторане, перебирал на работе бумаги, составлял отчеты, тренировался, иногда проводил вечер в баре с кем-нибудь из агентов; чаще всего, особенно в последние годы, он приезжал домой спать. Выпивал стаканчик виски, принимал ванную, читал – и все это только для того, чтобы вернуться с утра на работу. Работа была его жизнью. Но сейчас все изменилось. Гарри не перестал меньше любить свою работу, Кингсмен остался делом его жизни, но теперь он стремится домой. Даже если нужно срочно разобраться с бумагами, теперь Галахад предпочитает забрать папку с собой вместо того, чтобы засиживаться допоздна в офисе. Гэри стал частью его жизни. Гораздо более важной частью, чем работа. А еще, оказывается, он скучает. Гарри задумчиво треплет пса по холке и улыбается. Соскучился. За несколько дней. Надо же. Следующий вечер Гарри тратит на детальное обследование дома. Уборка всегда занимала часть его свободного времени. Он никогда не был ее фанатом, даже пару раз пытался завести домработницу, но испытывал серьезный дискомфорт, не найдя вещи на положенном ей месте, поэтому быстро отказался от услуг посторонних людей. Пожалуй, только прачечной он пользовался более или менее регулярно, но и то спокойно стирал постельное белье и частично одежду сам. Правда, Галахад ненавидел гладить, поэтому чаще всего отдавал одежду в химчистку и получал ее чистую, выглаженную и красиво перевязанную лентами. Впрочем, у Гарри дома был запас на все случаи жизни. Это не значило, что он готовится к ядерной войне, и по первому же щелчку его дом превратится в неприступный бункер. Просто он считал, что мужчина должен уметь делать все сам, чтобы ни от кого не зависеть. Стирать, гладить, убираться, мыть полы и посуду, сервировать стол, хорошо готовить – в этом состояло для него понятие самостоятельности. Смог бы Эггси жить один? Конечно, смог бы, но у него неизбежно возникли бы определенные проблемы. Гарри мог позволить заказывать себе завтрак, обед и ужин в самом дорогом ресторане ежедневно, но при этом готовил, в основном, сам, когда у него было время и возможность. Эггси умел готовить самые простые блюда, что неудивительно в его случае: сначала он жил на попечении у матери, потом его кормили в корпусе морской пехоты и Кингсмене, зачем ему было чему-то учиться? Когда они только познакомились, мальчишка не произвел впечатление человека, стремящегося к чему-то. Скорее, он плыл по течению. Основным аргументом являлось отсутствие какой-либо работы в двадцать два года. Было бы понятно, если бы он тратил время на учебу или сидел с сестрой все время, но он просто ничем особым не занимался. Прожигал время с друзьями и его это устраивало. Но сейчас все обстояло иначе. Обучение в Кингсмен изменило Эггси, дав ему не только работу и заработок, которые он чуть не потерял по собственной глупости, но и научив его стремиться к чему-то. Гэри в первый же день, когда остался у него дома, купил поваренную книгу и попытался приготовить ужин. Не имеет никакого значения, что у него одного не получилось бы это блюдо, важно намерение. Вряд ли так бы поступил мальчишка, которого он вытащил из тюрьмы. Можно было бы поставить в вину Эггси, что он до сих пор больше не предпринял попыток воплотить еще какие-нибудь рецепты из книги, но это не было бы честным – виноваты были оба. Они с Гэри просто не могли оторваться друг от друга. Их отношения напоминали Гарри медовый месяц: секс, сон, еда, развлечения, снова секс. Они не успевали заниматься ничем иным и с трудом выкраивали время на работу. Галахад только сейчас осознает, что у Эггси почти нет вещей в его доме. Как привез одну сумку с несколькими футболками поло, джинсами и его мокрой одеждой, так он больше и не обзаводился никакими вещами. Умываясь с утра, он уткнулся взглядом в парфюм, который подарил ему Эггси. Нашел, купил, потратил бешеное количество денег, чтобы его порадовать… Гарри улыбается. Он делает то, что должен был давно сделать – для начала полностью переложить вещи в шкафу, освобождая мальчишке место для его вещей. Не просто несколько полок, а полноценное личное пространство. Пусть приносит хоть бейсбольную биту, хоть заводит еще одного мопса – это теперь и его дом тоже. Гарри заказывает Эггси еще один костюм на смену. У самого него четыре костюма Кингсмен, Эггси он готов заказать хоть дюжину, но никто не позволит ему этого сделать. Для начала хватит и одного. Зато можно прикупить несколько новых комплектов белья – они их пачкают с такой скоростью, что скоро придется после работы ежедневно посещать прачечную. Гарри даже приобретает шелковое постельное белье красивого кобальтового синего цвета. Сам он никогда не понимал таких изысков. Шелковое белье ничем не отличалось от обычного качественного комплекта из хлопка. Только на шелке проще потерять одеяло ночью, но Эггси может понравиться. А возбужденный и обнаженный он будет потрясающе смотреться на простынях такого насыщенного синего цвета. Самым большим испытанием для Гарри становится посещение магазина Фред Перри. Стиль Эггси был настолько далек от его представлений о приемлемой одежде, что Галахад с трудом сдерживает желание показать фотографии Гэри консультанту и попросить подобрать ему что-то. Но это будет неправильным, если уж делать подарки, то выбирать их самому. С этой задачей Галахад справляется, но об успехе или провале узнает, только когда Эггси вернется домой. Парфюм, бытовые мелочи, пижама… Гарри готов купить ему даже Порш, но вовремя себя одергивает. Желание завалить парня подарками, дать ему все то, чего он был лишен в детстве, вполне понятно, ведь для Гарри это не составит никакого труда. Но это будет неправильно. Они еще успеют бросить весь мир к ногам друг друга. Галахада серьезно удручает многократный провал попыток взломать доступ к очкам Эггси. Он слишком давно этим не занимался, и новые способы кодировки данных никак не хотели ему поддаваться. Это был отличный щелчок по носу от судьбы, знак, чтобы он перестал быть таким самонадеянным и не зазнавался. Гарри оценил иронию в полной мере, проблемой было то, что он скучал по Эггси сильнее с каждым днем. Подыхать, конечно, пока не собирался, но светлое и поначалу совершенно необременительное ожидание медленно перерастало в тоску. Гарри не позволял этим чувствам брать над собой верх и все чаще выкладывался на тренировках по полной, чтобы отогнать разрушительные мысли. Наверное, без Эггси все постепенно возвращалось в привычное русло: задержки на работе, ужин вне дома, прежняя внешняя невозмутимость. Эггси же заставлял его улыбаться. Можно сказать, что учил заново. Галахад никогда не был обделен чувством юмора, но оно, скорее, выражалось иронией и сарказмом. С Эггси он улыбался совершенно искренне и стал часто смеяться. Гарри уже не помнит, был ли он таким невозмутимым и спокойным всегда или все-таки это Кингсмен наложил на него свой отпечаток – поведение, достойное джентльмена, настолько давно стало привычным, что Галахад забыл. Этот образ для него комфортен, но рядом с Эггси просто невозможно оставаться невозмутимым. Как невозможно оказалось научить его быть джентльменом в повседневной жизни, так невозможно было и сохранять спокойствие рядом. Гэри Анвин вызывал у него бурю эмоций. Куда там Валентайну с его ограниченным действием прибора, направленным исключительно на агрессию! Эггси был катализатором огромного спектра эмоций: от раздражения и злости до какого-то всепоглощающего счастья и бесконечного комфорта вблизи от него. Произнесенные ими обоими слова о любви не нуждались в повторении или постоянном подтверждении – они являлись данностью для обоих. Но банальное «Я тебя люблю» Галахад готов произносить очень часто. Иногда ему даже кажется, что это чувство не помещается у него в груди, и если он не выплеснет его сейчас, то оно раздавит его. И Гарри выплескивал. Только не словами, а поцелуями, прикосновениями или взглядами. Эггси все это ловил и впитывал. Понимал. Принимал. Но иногда Гарри не хватает именно слов, которые он почему-то раз за разом не произносит. Гарри всегда считал, что разлука идет на пользу отношениям. Конечно, это зависело от природы отношений и от длительности разлуки, но очень важно было не только научиться жить друг с другом, но и жить друг без друга. Разлуки неизбежны в любых отношениях, а обязанности агентов Кингсмен – благодатная почва для череды разлук… Это многолетние, выверенные, правильные доводы мозга. Гарри давно пришел к этому. Но сейчас его сердце устраивает форменный бунт, заявляя, что ему плевать на все эти дурацкие правила. К середине второй недели отсутствие Эггси доставляет физический дискомфорт. Он не может сказать, что все вокруг напоминает ему о мальчишке: как можно напомнить о том, о ком не забываешь ни на секунду? И дело не в отсутствии секса. Если бы телу нужна была только разрядка, он вполне обошелся бы своими руками. Проблема в том, что ему был нужен Эггси. Каждый вечер Гарри ложится в их постель и прижимается носом к подушке Гэри, бесконечно вдыхая его запах. Он давно уже поменял все постельное белье и оставил только одну наволочку от другого комплекта. На той подушке, где спал Эггси. Это ощущение может быть преждевременным или запоздалым, но так он еще ни в кого не влюблялся.