Схожесть непохожих.

Эггси быстро доедает, тщательно моет за собой посуду и бросается наверх. Если бы не сэндвичи и просьба Гарри съесть их, он бы пошел с ним сразу. Сдерживать чувство голода в отсутствие еды перед носом было легко, но аппетитный запах пармской ветчины не мог оставить его равнодушным. Впрочем, даже не в запахе было дело – Эггси был готов облизать все, к чему прикасался Гарри. Его наставник умудрялся даже приготовление сэндвичей превратить в блядское порно. Его руки, ловко орудующие ножом, длинные пальцы, неторопливо складывающие тончайшие ломтики мяса... Марихуана усиливала чувствительность. Поэтому у сэндвичей был просто божественный вкус, поэтому он хотел сейчас Гарри с утроенной силой. Наставник в любое время рвал ему крышу, а в состоянии измененного сознания находиться вдали от него было невыносимо. Сейчас все было острым настолько, что кажется, можно кончить от нескольких прикосновений. С Гарри можно кончать всю ночь, задыхаться от оглушающих множественных оргазмов. Интересно, знал тот об этом, отказывая Эггси в сексе? Наверное, знал – Гарри знает очень многое. Возможно, потому и отказал, чтобы потом их секс не казался пресным. Эггси даже не сомневается, что так бы не было, но убеждать Гарри бесполезно. К тому же тот сам сказал, что еще злится на него. Гэри чувствует на языке вкус кожи Галахада с оттенком ветчины и травяным привкусом кресс-салата, даже не прикасаясь к нему. Он скидывает одежду, осторожно перекладывает пса и вытягивается рядом с Гарри. У того на лице снова охлаждающий компресс. С ним он выглядит, как манекен или мумия, в основном, из-за позы. Эггси же знает, как привык спать Галахад, эта поза – на спине, вытянувшись по струнке – нехарактерна для него. Эггси двигается ближе, берет ладонь наставника и накрывает ей свое лицо. Прижимается носом к ладони и вдыхает наконец этот очешуительный запах. Ему так многое хочется сказать. Наверное, говорить о любви – это глупо, но он готов делать это каждый день. Да что там, по несколько раз в день! Когда они встретились во второй раз, Эггси был уже взрослым, он сразу почувствовал тягу, духовную близость с этим человеком, но и представить не мог, что тот станет его жизнью. Гэри всегда эти пафосные слова казались лишь нелепыми штампами кинематографических и литературных героев, попыткой вызвать эмоции у зрителя или читателя, а сейчас он на себе чувствует, как это – быть влюбленным так, как об этом пишут в книгах. Если Галахад и правда подумал, что секс с ним покажется пресным после того, как они потрахаются под марихуаной, то он самый большой болван на свете. Эггси хотел бы об этом сказать, но не похоже, чтобы Гарри был настроен на разговоры – сонный, теплый и расслабленный. Он легонько поглаживает лицо Эггси, а парень проводит языком по его пальцам, коротко целует в центр ладони и закидывает руку к себе на плечи, прижимаясь ухом к груди. Гарри немного поворачивается набок. Компресс съезжает, и Эггси ложится так, чтобы придерживать его лбом. Гарри, наверное, смертельно надоело лежать на спине. – Спокойной ночи, Гарри, – тихо шепчет он, чувствуя, как прохлада от гранул расползается и по его лбу. Наставник был прав, никакого дискомфорта, так можно свободно спать. – Спокойной ночи, – так же тихо отвечает тот, несмотря на то, что уже утро, и сквозь плотные шторы настойчиво пробивается свет. Но какая, в конце концов, разница. Эггси сбегает от Гарри рано утром. Жутко не хочется покидать эту уютную постель, но дела не ждут. Он несколько минут любуется спящим наставником, рассматривая глубокие тени под глазами. Наверное, без компресса было бы гораздо хуже, сейчас и опухоль смотрится не такой ужасной, как ночью. На синяки, правда, холод не повлиял, но Эггси рад, что нос Галахада вернул знакомые очертания. Конечно, не имеет никакого значения, какой формы будет нос у любимого человека, просто эту травму Гарри получил из-за него, и это не дает ему покоя. Первым делом он идет за любимыми круассанами Гарри. Их жизнь даже без Кингсмена крутится настолько быстро, что не остается никакого времени на мелочи. Надо бы договориться с Галахадом по поводу уборки и стирки. Эггси видел, как вчера тот недовольно сморщился, вляпавшись в пыль на резьбе комода. При этом мужчина явно как-то еще успевал убираться, потому что на остальных поверхностях ее не было. Ночью, что ли, встает и убирается? Также Гарри успевал разбираться с одеждой, постоянно бриться и пополнять холодильник. И если продукты можно заказать с доставкой на дом, то, как Гарри справлялся со всем остальным с учетом того, что они редко отлипали друг от друга, оставалось загадкой. Дома Эггси не занимался хозяйством, его хватало разве что на уборку собственной комнаты; ради Гарри он готов был измениться, готов был делить с ним все, помогать, но, черт, откуда взять на все это время?! Эггси очень любил поспать. Галахад не был жаворонком и не вскакивал в шесть утра, но и вставал обычно раньше Эггси. И если выбирать между сладким сном и тем, чтобы принести любимому человеку вкусные круассаны на завтрак – для парня ответ был очевиден. Вернувшись, Эггси заваривает чай и осознает, что полноценный английский завтрак ему не потянуть. С выпечкой один раз он уже облажался, а любимую овсянку Гарри и вовсе варить не умеет. Он ее никогда не любил, и мать быстро отказалась от идеи впихнуть ее в сына. Галахад же умел делать ее аппетитной. Вроде, ничего особенного там быть не могло, но получалось вкусно. Пытаться повторить это без руководства Гарри – дохлый номер. Конечно, всегда можно приготовить яичницу, но Эггси решает, что они смогут где-то потом позавтракать более плотно, а сейчас им хватит круассанов с джемом. Гарри такой красивый, когда спит, что у парня иногда дух захватывает. Его наставник всегда красив, но во сне его лицо разглаживается в отсутствие мимических проявлений эмоций, и он выглядит расслабленным и счастливым. Эггси склоняется и медленно проводит языком по колючему подбородку. Отросшая за несколько день щетина царапает язык, но в этом есть что-то привлекательное. Целовать Гарри со сломанным носом было довольно опасным делом, потому что оставаться спокойным во время его поцелуев было невозможно. Зато появился повод обратить внимание на этот божественный подбородок с симпатичной ямочкой посередине. – Ты необычайно активен с утра, – Гарри скользит руками по его пояснице, и Эггси счастливо вздыхает. – Доброе утро, Гарри, – парень улыбается, – я принес твои любимые круассаны. – Еще так рано, – сонно вздыхает мужчина, улыбаясь уголками губ. – Неужели ты не выспался за два дня?! – Эггси возмущенно прикусывает кожу на челюсти. – Вчерашний адреналин все компенсировал, – ухмыляется Гарри и целует парня в нос. – Вставай! Нам скоро выходить, – Эггси с сожалением выпутывается из рук наставника и встает. – Мерлин звонил? Раньше он просыпался гораздо позже. Что-то срочное? – Гарри резко садится и прожигает внимательным взглядом. – Нет, – Эггси чувствует укол ревности от того, что Гарри знает, во сколько просыпается Мерлин. По сути, он так ничего и не знает о наставнике и его прошлом. Даже о настоящем имеющиеся знания весьма обрывочны. – Я записал тебя на рентген. – Пытаешься загладить свою вину? – Гарри улыбается. Гэри задумывается на несколько секунд. Чувствует ли он свою вину? Да. Пытается ли извиниться таким способом? – Нет. – Это хорошо, – Гарри с удовольствием потягивается, встает и отправляется в ванную, – я не хотел бы, чтобы ты делал это из чувства вины. Эггси замирает в дверях, наблюдая, как бреется Гарри. Никогда не задавался вопросом, станок у него или электробритва. Сам парень пользовался хорошим станком со сменными лезвиями, но не заморачивался и покупал одноразовые, когда не было денег. Гарри брился, как джентльмен, опасной бритвой. Рядом не хватало только камердинера, который держал бы емкость с пеной, протягивал помазок и горячее полотенце. Парень обнимает наставника сзади и утыкается носом в его затылок. Гарри невероятно притягательно пахнет. После душа исчезает его естественный запах, остается только аромат его геля для душа, шампуня, парфюма, лосьона для бритья. А по утрам Галахад пахнет собой. За день и ночь выветривается вся эта химия, которая чувствуется, конечно, легко и почти неуловимо, чтобы не забивать запах парфюма, но эта примесь все равно ощущалась, потому что запах самого Гарри был для Эггси божественным. Возможно, Гарри раньше и принимал душ дважды в день, но сейчас их дни обычно заканчиваются сексом, после которого они засыпают в объятиях друг друга. Совершенно наплевать, что они грязные и липкие, если Галахад так пахнет. В его запах хочется завернуться, как в одеяло, как в его руки... Эггси чувствует себя наркоманом рядом с Гарри. Тот запрещает ему приносить наркотики домой, но его наркотик ежедневно приходит туда сам, гуляет с его собакой и трахает так, что у него мозги отключает. – Обожаю твой запах, – Эггси целует Галахада в затылок и смотрит на него в зеркало поверх плеча. – Я просто хочу о тебе заботиться. Это очень сложно, потому что ты можешь все, успеваешь все... Ты и правда идеален, Гарри, – сердито заканчивает парень. Гарри насмешливо ухмыляется в зеркало и стирает остатки пены. – Поэтому я записал тебя на рентген, и мы поедем вместе, – продолжает парень. – Надеюсь, ты понимаешь, что я уже достаточно взрослый мальчик для того, чтобы меня сопровождали к врачу? – Да, без сопровождения ты просто никуда не пойдешь! – Гэри открыто фыркает. – Надеюсь, ты понимаешь, что мое присутствие – это не конвой? – Понимаю, – Гарри улыбается и умудряется как-то так молниеносно скинуть пижаму, что Эггси даже не замечает, когда он расстегнул пуговицы. Только дыхание перехватывает от вида обнаженного любимого тела. Больше всего сейчас хочется прижаться к Гарри всем телом, ощутить его тепло, захлебнуться его запахом... Парень стискивает зубы так сильно, что, кажется, сейчас зубная эмаль посыпется. Усилие мышц, давление на челюсти, легкая боль действуют отрезвляюще. Через несколько секунд он может почти невозмутимо наблюдать за обнаженным Гарри. Хотя мысли о совместном душе не выгнать никак. – Не задерживайся, нам через полчаса выходить. На это Галахад коротко, по-военному кивает, и Эггси отворачивается, оставляя соблазнительные картинки за спиной. Ему самому еще надо собраться и накрыть на стол. Можно было бы поехать в джинсах и куртке, но после вчерашней Эбби парню хочется еще больше соответствовать Гарри. Он прекрасно знает, что тот любит его любым, но, Дьявол все побери, хочется смотреться с Галахадом так же шикарно, как смотрелась эта тетка! Гэри начинает понимать, почему Гарри всегда опаздывает. Тот спускается вниз, когда остается пять минут до приезда кэба. Без завтрака спокойно можно было обойтись, а круассаны легко взять с собой, но Гарри спокойно усаживается за стол и завтракает, как истинный аристократ: невыносимо медленно. Не то чтобы Эггси переживал, что они опоздают на рентген, но такое поведение Гарри его нервировало. Впрочем, он не собирается торопить наставника. Опоздания Галахада – не то, с чем он не сможет смириться. После первого же поворота Гарри приподнимает брови в вежливом удивлении: – Куда мы едем? – В городскую больницу, – отвечает Эггси и поясняет: – Хоть что-то в нашей жизни не должно быть связано с Кингсменом. Гарри чуть улыбается в ответ, и парень расслабленно выдыхает. Ему сейчас могли прочитать лекцию, что работа – неотъемлемая составляющая их жизни, а в Кингсмене самые высококлассные специалисты, но наставник отнесся доброжелательно к его решению, значит, Эггси все сделал правильно. Одобрение Гарри для него до сих пор очень много значит. – Что ты будешь отвечать на вопросы по поводу разбитого носа? – в Гэри внезапно просыпается любопытный мальчишка, и он не может сдержаться и не спросить. – Не думаю, что в этом возникнет потребность. Нашим агентам не привыкать к ранениям. – Даже к разбитому носу идеального агента Галахада, который после резни в церкви ни разу не выходил "в поле"? – невинно интересуется парень. – Даже к разбитому носу неидеального агента Галахада, который просто мог упасть с лестницы, споткнувшись о трусы одного неугомонного мальчишки, – невозмутимо парирует Гарри. – Я ни разу не разбрасывал в доме трусы! Хоть бы на мячик ДжейБи сослался! – деланно возмущается Эггси. – Я четко видел, как ты кидал свои трусы под кровать. Для этого мне не нужны очки. – Чтобы подразнить тебя! – Да. Но ты же не будешь утверждать, что этот инцидент имел место быть? – иронично произносит Гарри и изящно выбирается из автомобиля. Эггси улыбается, глядя в прямую спину. Галахад всегда оставляет за собой последнее слово. Когда Гарри выходит из кабинета, ему кажется, что мужчина пробыл там очень долго, хотя прошло не больше четверти часа. – И как? – небрежно спрашивает он. Сейчас идея отвезти Гарри в больницу не кажется такой уж хорошей. Наверное, это было глупо, агенты Кингсмен таких ран даже не замечают – как палец порезать. Если уж он зашивал плечо Гарри дома… Ведь даже если бы Эггси не было рядом, наставник бы не обратился к врачам. Обрабатывал бы ожог, а плечо заживало бы само, для Харта это мелочь. – Трещина, – Галахад протягивает ему рентгеновский снимок. – А я так рассчитывал посмотреть на тебя в гипсе, – тянет парень, рассматривая снимок. – Извини, что не оправдал твоих ожиданий. Идем, Эггси. – Куда? – В Кингсмен. Иначе Мерлин нам обоим задницы надерет за прогулы. И его нисколько не испугает гнев недавно проснувшегося Гарри Харта. Эггси смеется и думает, что у них еще будет полторы дюжины минут дороги, и у него есть прекрасный способ заткнуть язвительного наставника.